Тайна Дома Лютера

      В 17:00 приехали матери Генриетты и Дензела. Несчастные родители ревели и причитали, пока Джуди провожала их к телам детей. Несмотря на столь тяжелое горе, опознание прошло достаточно штатно. Миссис Бонго и миссис Крис вышли из прозекторской весьма подавленными. Хопс не стала тащить измученных самок в участок. Она уединилась с ними в пустующей палате, где начала снимать показания. — Прежде всего — сказала крольчиха, когда пожилые леопардихи присели на стулья — я хочу принести вам наши искренние соболезнования. Эта трагедия настолько ужасна, что трудно выразить словами то, что мы все испытываем. Но для того, чтобы выяснить, как это могло произойти, мне необходимо задать вам ряд вопросов. Вы готовы отвечать? — матери покивали — Хорошо. Первый вопрос про их телефоны. Мы не нашли при зверях мобильники. У них они были? — Да — удивленно ответила миссис Бонго совершенно молодым голосом — у Генриетты был простенький HTC. — А у Дензела — Самсунг — вставила миссис Крис. — Они не оставляли их дома? — самки отрицательно покачали головами — И всегда носили с собой? — Да, мэм — ответила мать Генриетты — моя дочь никогда не расставалась с телефоном… — леопардиха всхлипнула — она часто писала что-то в социальную сеть… — В какую сеть писала ваша дочь? — Кажется, в Фейсбук. — А Дензел? — Джуди перевела взгляд на мать черного леопарда. Миссис Крис вытерла глаза платочком, после чего ответила низким, скрипучим голосом: — Он тоже сидел на этом Фейсбуке. Не очень много, но время от времени заходил и общался с друзьями. — Скажите, ваши дети принимали какие-то препараты? Может, они использовали некие вещества для достижения успехов в спорте? Им не прописывали новые лекарства? Самки переглянулись. — Нет — ответила за обеих миссис Бонго. — А вы не знаете, часто ли ваши дети ходили в заброшенный дом на пустыре? — Вы о Доме Лютера? — спросила мать Дензела — Хопс неуверенно кивнула — насколько я помню, нет. По-моему, сын никогда не рассказывал о нем. — Но они много времени проводили в тех краях — заговорила вторая леопардиха — возможно и заходили.       Джуди еще немного пообщалась с убитыми горем родителями, после чего записала их показания и взяла телефоны и имена близких друзей жертв. На этом опрос окончился.

***

      Уайлд скатился с Джуди на постель. Он перевернулся на спину, лег головой на подушку и, глядя в потолок, стал переводить дух. Удовлетворенная крольчиха тяжело дышала над его правым ухом. Ник опустил руку и принялся ласкать пушистый животик подруги. Влюбленные, не говоря ни слова, лежали, ожидая, пока их разгоряченные сердца не успокоятся. Наконец, Хопс повернула голову к лису и проговорила: — Ты хочешь покурить? Сходи во двор. — Да все нормально, морковка. — Сходи-сходи. Я знаю, что ты стараешься не дымить при мне. Давай. Не так уж это и ужасно. — Ты даже не против «целоваться с пепельницей»? — ухмыльнулся Ник. — Конечно, нет, глупый — улыбнулась Джуди — но я буду тебе благодарна, если после сигареты ты прополощешь рот.       Чтобы не терять гордость, Уайлд не сорвался с места тут же. Он еще с минуту полежал, потом медленно сел на постели, натянул трусы и, взяв пачку сигарет с зажигалкой из кармана штанов, спокойно вышел в коридор. Хопс представила, как лисенок, выйдя из ее поля зрения, трясущимися руками, торопливо вытаскивает сигарету, потом лихорадочно прикуривает, а после жадно затягивается. Зайка хихикнула.       Когда утоливший никотиновую жажду Ник вернулся в дом, крольчиха уже выходила из душа. Она чмокнула лиса в щеку и ушла в его спальню. Уайлд тоже ополоснулся, после чего присоединился к любимой. Несмотря на трудный день, наполненный беготней и негативными эмоциями, напарники долго не могли заснуть. Джуди посмотрела на Ника. Лис лежал на спине и смотрел в потолок, почти не мигая. — О чем думаешь? — прошептала Хопс. Уайлд потер переносицу и ответил: — Я видел в своей жизни всякое, но до сих пор не могу привыкнуть к безобразиям, которые творятся в нашем городе. Да, мы сильно продвинулись по пути цивилизации, перестали друг на друга охотиться, овладели технологиями… Но все равно каждый день на улицах Зверополиса гибнут звери. Хуже всего дела обстоят в райончиках, вроде Маленького Большого. Там каждый день похож на ад. Медленный, неотвратимый. И почти ни один из его жителей не способен вырваться оттуда. Хопс положила свою руку на руку Ника и принялась гладить его. — Было бы здорово — сказала она — если бы жители более благополучных районов относились к обитателям гетто, как к равным. Вместе мы могли бы сделать город лучше. — А что ты предлагаешь? — Можно было бы чаще брать на нормальную работу зверей из Маленького Большого, например. Давать им льготные места в колледжах и ВУЗах. — Ах, если бы все было так просто, морковка… Ну, скажи, какой работодатель рискнет взять к себе самца, который почти наверняка привык у себя дома приторговывать наркотиками или воровать? Причем еще со школы. Почти на любого совершеннолетнего обитателя гетто в полиции есть несколько дел, толщиной в кирпич и десяток приводов. А в колледжах и ВУЗах мест для этих зверей полно. Да, вот, только они всегда пустуют. Когда привык срывать легкие деньги, довольно трудно понять, зачем учиться несколько лет ради получения мифической престижной работы. Гораздо проще брать от государства пособие и заниматься грязными делишками. Сотни тысяч зверей варятся в собственном соку в Маленьком Большом. Даже если кто-то не хочет жить, как остальные, у него просто нет выбора. — А почему же их не расселят? Окажись жители гетто равномерно по всему Зверополису — они бы не варились сами в себе. — На это нужны огромные деньги, милая. Да и кто согласится жить с уголовниками в одном доме? Добропорядочные звери просто съедут от них. И не будут селиться в те дома, где живут выходцы из Маленького Большого. Туда поселятся такие же криминальные элементы. Сначала дом, потом улица, а затем и целый район, состоящий из наркоторговцев и воров. Который опять назовут Маленьким Большим… — Что же тогда делать? — Не знаю — вздохнул Уайлд — и, судя по тому, что ничего не меняется уже полвека, никто не знает. Впрочем, городу гораздо проще, когда куча озлобленных бедняков живет с себе подобными. Так проще за ними присматривать.       Хопс почувствовала грусть. Ей было жалко молодых самца и самку, смерть которых они с Ником расследовали сейчас. Их короткая жизнь была наполнена такими трудностями, которые деревенской крольчихе и не снились. Но, несмотря на суровое окружение, эти звери не превратились в чудовищ. Они нашли в себе силы идти своей дорогой. Джуди почувствовала к Генриетте и Дензелу уважение.       Лис повернул голову, посмотрел на любимую, улыбнулся и проговорил: — Не заморачивайся, морковка. Мы с тобой не решим все проблемы мира. Давай лучше спать. Завтра будет новый трудный день.