Сирота двугорская

Пляж. Солнце. Лето. Жара. Небольшое прохладное озерцо, окружённое живописным лесочком. Красота! Владимир захлопнул дверцу внедорожника, включил автосигнализацию. Неторопливо побрёл к воде от импровизированной стоянки у кромки леса, накатанной за много лет колёсами различных транспортных средств любителей пляжного отдыха. Он очень любил это озеро, пляж, окружающий лес. Здесь прошло детство. Был он тогда обычным мальчишкой, сыном сельской учительницы и экономиста местного заводика. А потом… Потом резко изменилась ситуация в стране и частное предпринимательство из статьи Уголовного кодекса трансформировалось в основную движущую силу общества. И отец Владимира стал банкиром. Банк он основал небольшой, но надёжный. В азартные игры ни с «братками», ни с власть придержащими не играл – принял правила игры «лихих девяностых» и платил вовремя и полновесной монетой тем и другим, не подвергая риску ни бизнес, ни жизнь близких. Словом, «КорфЪ-банкЪ» крепко стоял на ногах, оставаясь в стороне от грызни крупных игроков рынка финансовых услуг, делящих места в первой десятке профессионального рейтинга. Основательно закрепившись под банковским солнцем, Иван Иванович осуществил свою давнюю мечту. В общем-то, даже и не вполне свою. Ещё прадед его, указывая на развалины некогда величественного «дворянского гнезда» на окраине их заводского посёлка, говорил: «Видно, не дожить мне, Ванюша, до той поры, когда всё с головы обратно на ноги встанет. Бог даст, ты сможешь восстановить родовое гнездо Корфов». Тот факт, что предки его – из древнего баронского и графского рода, из которого вышли многие видные военные Императорской армии, учёные, политики и даже генерал-полицмейстер Санкт-Петербурга времён Елизаветы Петровны, стал Ивану Корфу известен довольно поздно, лишь после окончания школы, когда обладатель золотой медали нацелился в МГИМО. «Не примут, сынок, – пряча глаза, вздохнула мама, – выбери что-нибудь попроще». Выпытав причины, по которым ему заказана дорога не только в кузницу будущих дипломатов, но и в МГУ и питерское «детище Ломоносово», Иван, поразив семью пренебрежением к оным и внешним спокойствием, просто поступил в местный политех на экономический. И не прогадал. Получив возможность выкупить развалины фамильной усадьбы, к которым по документам прилагался приличный участок земли, Корфы провели грандиозную изыскательскую работу. В результате усадьбу удалось восстановить с максимальной точностью такой, какой она была на момент национализации. Более же ничем семья Корфов из округи старалась не выделяться: банкирская жена Вера Николаевна до последнего дня преподавала в местной школе, не особо раздражая коллег разнообразием нарядов и драгоценностей, а банкирские дети – старший Владимир и младшая Елизавета не были отправлены в новомодные лондонские закрытые пансионы, а продолжали ходить, а точнее ездить с мамой на автомобиле, который ей пришлось освоить из-за отдалённости особняка, в ту же сельскую школу, в которую были зачислены первоклашками. Вместо того, чтобы обогащать забугорное частное образование, Иван Корф предпочёл вложить в родное ничуть не больше средств, чем заплатил бы за двух своих отпрысков, подняв образовательно-технические возможности «альма матер» до таких высот, что позавидовали бы и многие столичные гимназии. Всё это обеспечило семье Корфов искреннее уважение местного населения. Выросший в этих местах молодой банкир Владимир Корф предпочитал местный пляж для воскресного отдыха всем Мальдивам и Филиппинам. Нет, путешествовать он, разумеется, любил, позволяя себе 2-3 раза в год на недельку погрузиться в экзотику дальних стран. Но на еженедельные метания некоторых своих приятелей «погреть косточки на уик-энд», чтобы порисоваться перед очередной подружкой, глядел с равнодушным недоумением. «В конце концов, и среди родных осин можно неплохо провести жаркий денёк, и перспективы ночных развлечений… проанализировать», – подумал молодой человек, подмигивая двум подружкам-кокеткам, с явным интересом разглядывающим пляжного новобранца. «Эх, вот оно – тяжкое бремя выбора. Была бы только одна – сразу бы подсел. А так… Ещё поглядим». Одарив слегка разочарованных подружек одной из самых колдовских своих улыбок, Корф двинулся выбирать себе местечко поудобнее. Точнее, было у Владимира любимое место. Странным образом посреди пляжа многие годы в целости и сохранности росла берёза. Большая, раскидистая. От неё до самой воды падала тень. То есть приличный кусок прибрежной полосы был непригоден для получения солнечных ванн. Более того, у берёзы притулились два куста. Вот на эти-то кусты любили они с друзьями развешивать свою одежду, убегая купаться. Владимир и сейчас, по детской привычке, собирался оставить на ветках лёгкие летние брюки и футболку. Полотенца он с собой не брал, предпочитая обсыхать естественным образом и загорать стоя. Деятельная натура Корфа всегда противилась многочасовому бесцельному лежанию на подстилочках. Лежать он предпочитал не здесь. И не один. Ну, и не бесцельно, само собой… Дойдя до упомянутой берёзки, Владимир недовольно поморщился. Место под кустами было занято какой-то мелкой белобрысой девчонкой в сплошном купальнике. Что??? В сплошном купальнике?! В тени?! Девчонка лежала на животе на весьма скромных размеров полотенце и читала толстенную книжищу. Ещё раз: что??? В наши дни развития гаджетов и электронных библиотек таскать с собой на отдых книженцию размером с «Советский Энциклопедический Словарь»? Сей раритет в красно-кирпичной тиснёной обложке и по сию пору занимает почётное место в отцовском собрании книг. Том, в который уткнулась белобрысая, даже на вид весил килограмма три. А то и все четыре. Свою блондинистую копну девчонка вместо заколки скрепила почему-то простым карандашом, просунув сквозь небрежно собранный узел. «Не купается, не загорает, книжки с собой таскает – типичная заучка», – заключил Корф и начал раздеваться. В этот момент девчонка оторвалась от чтения и подняла глаза на нахала, который вот уже целых две минуты нагло сверлил взглядом её затылок. «Ни себе фига! Вот это глазищи!» Серо-голубые, на пол-лица огромные озёра, опушённые веером длиннющих ресниц. С некоторым трудом вернув нижнюю челюсть на место, молодой человек заставил себя поздороваться с барышней вежливым кивком, быстро разделся и чуть не бегом ринулся в воду. Проводив странного соседа по пляжу недоуменным взглядом, девушка вернулась к чтению. Сплавать решил тоже по детской привычке – на тот берег. Пока плыл, наслаждаясь свежестью воды и воздуха, его странным образом настигло какое-то беспокойство. Причину понял не сразу. А тем временем солнце скрылось за внезапно наплывшей из-за леса тяжёлой сизой тучей. Поднялась небольшая волна. Решив, что с погодой шутки плохи, пловец повернул к берегу. Ливень начался столь внезапно, что Владимиру пришлось хватать изрядно подмокшую одежду и бегом нестись к машине. Стоянка уже практически опустела, последние отдыхающие спешно покидали пляж, прикрываясь от упругих струй кто чем мог. Пока натягивал влажные шмотки в ограниченном пространстве автомобильного салона, пока выруливал на своём танкообразном «железном коне» на грунтовку, ведущую к посёлку, в колеях успели скопиться первые лужицы. Пришлось сбросить скорость до минимума, чтобы не обдавать пробиравшихся по обочине пешеходов грязью из-под колёс. Девчонку с карандашом в узле из волос на макушке он заметил сразу. Она вела себя довольно по-дурацки. Держа над головой пакет из сети популярных супермаркетов с тем самым огроменным фолиантом, она пыталась не испачкать босоножки, перепрыгивая по придорожным кочкам и балансируя на одной ноге в поисках следующего относительно чистого пятачка. Возведя очи горе и обречённо вздохнув, Владимир притормозил возле девчонки и опустил стекло передней правой двери. - Садись, подброшу. Оценив внушительность транспортного средства и поняв, что неожиданный «тимуровец» отнюдь не из простых деревенских, девушка отрицательно помотала головой и перепрыгнула на очередную кочку. Приставучий водитель не сдался. Чуть подав машину вперёд, распахнул дверцу пассажирского сидения, окончательно перекрыв девушке путь по узкой обочине - правее рос плотный кустарник. Замерев испуганным сусликом, девчонка явно рассматривала вариант наплевать на обувь и прыснуть прямо по грязи в обход машины. Терпение Корфа было не бесконечным: - Быстро в машину, пока мне дождём весь салон не залило! Ну?! - Я… я Вам сиденье испорчу… Я мокрая вся, – сделала девушка робкую попытку отказаться. - Ничего натуральной коже от воды не будет, не выдумывай. Или ты через три секунды сидишь тут, или я выйду под этот чёртов ливень и запихну тебя сам! – рыкнул Владимир и щёлкнул замком своей дверцы, приоткрыв на пару сантиметров. Не успев как следует испугаться, девушка одним грациозным прыжком юркнула в уют салона дорогого внедорожника. - Пристегнись, — буркнул Корф и мягко тронул с места. «Господи, что я делаю, совсем головушкой поехала! Сесть в машину к незнакомому человеку!» – думала Аня Платонова, на ощупь отыскивая защёлку ремня безопасности и старясь незаметно рассмотреть водителя, не сильно поворачиваясь в его сторону. Владелец понтовской тачки усмехнулся, не отрывая взгляда от дорожных колдобин: - Окосеешь! Интересно – поверни голову, гляди на здоровье, я не жадный. Аня залилась краской по самые плечи, парень расхохотался. - Да ладно тебе, успокойся. Я не кусаюсь. Детей не ем, глаза у любопытных попутчиц не вырываю, одиноких беззащитных девушек в кущи дерев не завожу, прямо в машине ни к чему пошлому никого никогда не принуждаю, – перечислял он голосом кота Матроскина, которым он в известном мультфильме расписывал свои таланты по части вышивания крестиком. – И вообще… Я очень хороший. Правда-правда, – добавил водитель, перехватив девичий недоверчиво-насмешливый взгляд. Строго говоря, при упоминании «чего пошлого» и «кущи дерев» Анне следовало бы порядком напугаться. А вот оно как-то не пугалось – и всё тут. Воспользовавшись любезным разрешением, она посмотрела на молодого человека в упор. Поймав девичий взгляд, он улыбнулся. Открыто, доброжелательно… ласково. Вспомнила, что вообще-то и дышать надо, Анна секунд через двадцать. Когда от недостатка кислорода застучало в висках. «Платонова, спокойно. Расслабься. Ты чего, никогда красавчиков не видела? Вон, их полон телевизор. А раз в телевизоре водятся, то иногда и по грешной земле ходят. Может, он как раз из этих… Может, модель он. Кстати, – не к месту проснулся в Анне будущий филолог, – модель – она. А если это он? Он – модель… или она?» Осознав всю глупость того, до чего она дорассуждалась, героическими усилиями попыталась запихнуть обратно рвущийся наружу смех. - Я что, на клоуна похож? – обиженный мужской голос отрезвил и помог вернуть спокойную рассудительность, присущую Анне обычно. - Извините, – девушка вжалась в сиденье серо-стального цвета, точно в оттенок глаз водителя. «Дизайн салона под свою внешность подбирал, что ли? И деревянная панель вон в цвет волос. Н-да, у богатых свои игрушки». Тем временем автомобиль тихим ходом, по лужам и ухабам добрался до трассы. - Тебе в город? Анна молча кивнула. - Автобус скоро? Порывшись в недрах своего пакета, девушка извлекла на свет божий мобильник такой степени древности, что Корф при виде сего раритета издал сдавленный полустон-полусмешок. Поджав губы, Аня обожгла водителя быстрым суровым взглядом и посмотрела на дисплей своего телефона. - Через сорок минут. Присвистнув, Корф решительно повернул с грунтовки в сторону города, в противоположном от дома направлении. Не снижая скорости, промчал пассажирку мимо заполненного до отказа промокшими отдыхающими остановочного павильона. - Подождите, мы же остановку проехали! – встрепенулась Анна. Владимир только усмехнулся. - За те сорок минут, что ты простоишь в этой консервной банке, я тебя уже доброшу и назад вернусь. От конечной двугорского автобуса далеко живёшь? - Не очень, – пожала Анна плечиком, – пару кварталов. - В город въедем – покажешь. Следующие пятнадцать минут ничто не нарушало тишину в салоне, кроме ровного, сытого гула двигателя. Тем временем дождь стих, вернув природе солнечно-умытую радость блестящей листвы и чистого озона. Когда показались первые дома городской окраины, девушка робко произнесла: - После вон того автосервиса налево, а там всего два дома. Владимир кивнул и уточнил: - Так ты рядом с общагой пединститутской живёшь, что ли? Девушка подняла на него удивлённые глазищи: - Откуда вам известно, где наша общага находится? - Так ты из общаги? Неприязненная гримаса исказила правильные тонкие черты пассажирки. - А если бы вы об этом раньше узнали, не посадили бы в свою крутую тачку? - Да ну тебя, – обиделся Владимир, но тут же его внимание привлекло жуткое зрелище, открывшееся в перспективе улицы. – Твою ма-а-ать… Проследив за обалдевшим взглядом мужчины, Анна вскрикнула и зажала рот ладошками: возле её общежития стояли аж три пожарные машины, над зданием клубился густой дым. Едва автомобиль затормозил возле оцепления, девушка выскочила на тротуар, со слезами на глазах разглядывая происходящее. Как минимум два верхних этажа правого крыла были охвачены огнём, безумствующим явно не первый час. - Давно ты на пляж уехала? – подошёл к плачущей Анне Владимир. - С утра. На автобусе в 9:05. - Ясно, – вздохнул Корф непонятно отчего. – Ты там жила? – он указал кивком на полыхающее крыло здания. - Д-д-да… На третьем… К девушке подбежала возникшая из толпы зевак высокая девица в вызывающе-обтягивающем наряде. - Платонова, вот ты где! Дуй быстро на вахту второго корпуса, там пострадавших записывают. Решают, что с нами теперь делать и куда селить. У многих документы погорели, особенно кого не было, когда началось. - Документы? – растеряно перевела Анна взгляд с горящего здания на девицу. – А, нет, документы у меня с собой были. Спасибо, Полина. Плохо соображая, что же теперь будет, Аня рассеяно побрела, огибая толпу у оцепления, в сторону второго корпуса. Повинуясь непонятному порыву, Владимир щёлкнул пультом сигнализации и двинулся следом за ней.