Сирота двугорская

      Утром, едва Никита появился у гаража, его окликнул Григорий.       – Слышь, парень, я тут подумал вчера. Плохи твои дела, решать что-то надо.       – Не понимаю я тебя, Гриш. Что случилось-то?       – А то и случилось, – прищурился садовник. – Хозяин-то с козырей пошёл. Охмуряет девку по всем правилам. Котёнка вон приволок, подарок, значит. А ты чего? Одни слова пустые да улыбки. А девке с гольной-то улыбки прибыток какой? Так я тебе что скажу: как Иваныч в банк свой отчалит, приходи в оранжерею хозяйкину, покажу кое-что годное для твоей крохи.       – Спасибо, Гриш. Сам-то я как-то не додумался Аннушке ничего подарить. Спасибо, что подсказал. Я приду скоро.       Кивнув, садовник отправился вглубь парка по своим делам.       С раннего утра Аня, мучимая бессонницей, сидела в беседке, пытаясь учить распечатки конспектов. Строго говоря, из этого выходило мало толка. Девушка сидела лицом к дому и постройкам, наблюдала за пробуждением усадьбы. Мелькнула соломенная шляпа Варвары Степановны – домоправительница пришла на работу. Из глубины парка прошёл к дому Григорий – за ранней чашкой чая и бутербродом. Через некоторое время Никита открыл гараж, поговорил с Григорием, выгнал танкообразный джип хозяина, свернул за крыло особняка, подавая к главному входу. Вновь вернулся к гаражу. Ожил Анин телефон. Варвара.       – Доброе утро, девонька. Заспалась чего-то ты сегодня. Спускайся, а то мужики все блины умнут, голодная останешься.       – Спасибо, Варвара Степановна, иду.       Медленно, без настроения побрела к дому. Хаос из мыслей, непонятных ощущений, неведомо откуда взявшихся страхов непомерным грузом давил на чистую девичью душу. Завтракала тоже без аппетита.       Из-за плеча появилась прекрасная свежая роза. Двухцветная, кремово-розовая, крупная, она источала чудеснейший аромат, мгновенно перекрывший все запахи кухни.       – Это тебе, Аннушка, – несмело улыбнулся Никита. – Она называется «Анна».       – Значит, мы с ней тёзки? – понюхав нежный бутон, Аня вернула улыбку дарителю. – Я думала, ещё рано для роз. Или ты её купил?       – Нет, что ты, Аннушка! Это у нас Григорий мастер. У него в оранжерее даже апельсины растут, не только цветы.       – Она очень красивая, спасибо, Никита. Варвара Степановна, во что её можно поставить?       – Вон в том шкафчике вазы всякие. Выбирай сама.       Аня налила воды в простую лаконичную «колбу» и с торжественным видом поставила её возле кофемашины.       – Разве ты не заберёшь её себе в комнату, Аннушка?       – Жаль такую красоту прятать, Никита. Давайте все будем ею любоваться.       – Как скажешь, Аннушка. Это твой подарок, тебе и решать. Ты снова заниматься пойдёшь?       Будет ли смысл от её занятий сегодня, Анна не знала, но не стала давать повод парню позвать себя куда-нибудь, поэтому привычно кивнула:       – Конечно, Никита. Что ещё делать бедной студентке, у которой полная сессия «хвостов». Пусть и не по собственной воле, но тем не менее.       По уже сложившейся традиции, девушка вымыла посуду после завтрака сотрудников и отправилась в кабинет. Разумеется, никакая учёба ей на ум не шла. Мысли блуждали вокруг сероглазого предмета её грёз. Другой сероглазый субъект, о четырёх лапах и пушистом хвосте, самым наглым образом заскрёбся в дверь. Девушка с улыбкой выпустила маленького следопыта.       – Нашёл меня, Лучик? Умница моя, киса.       Пристроив котейку на край стола, Аня одной рукой поглаживала пушистика, другой бездумно перемещала курсор по экрану вверх-вниз, не воспринимая смысл текста. Спустя несколько минут мысли её окончательно поглотил исключительно Корф.       За обедом Варвара заметила необычное состояние девушки:       – Что с тобой, сердешная? Не заболела ли часом?       – Плохо спала, Варвара Степановна. Душно было.       – Так пойди ляг, подремли. Всё одно в такую жарищу на улицу не сунешься.       Поднявшись к себе, Анна решила действительно полежать – почти бессонная ночь сказывалась. Урчание нализавшегося сметаны Лучика под боком быстро усыпило.       К ужину Аня совсем пришла в норму, повеселела и даже, к собственному удивлению, осилила почти целую главу, не отвлекаясь на посторонние мысли. Ну, почти. Тем более что Корф дал пищу новым грёзам девушки, позвонив ей.       – Аня, это Владимир. Я что-то Варваре дозвониться не могу. Будь добра, передай нашей фрекен Бок, что её великовозрастный Малыш сегодня вернётся поздно. Во сколько, не знаю, но ужин мой пусть в ведро не выбрасывает, буду голодный! Мы тут одну грозную бумагу разбираем, у нас была проверка, обсуждаем заключение. Так что это надолго. Передашь?       – Конечно, Владимир, – наслаждаясь звуками его голоса, Анна даже прикрыла глаза, – не беспокойся.       Возвратился Корф ближе к полуночи. Любящая нянька осталась дожидаться голодного начальника, хоть Аня и уверяла, что сможет разогреть и подать ужин, а спать ей совершенно не хочется, потому что выспалась днём. После такого сумасшедшего дня Владимир рассчитывал уснуть, что называется, без задних ног, но увы: его неприкосновенная мечта настигла даже сквозь усталость, не позволив спокойно проспать и трёх часов. Уже почти привычно вынырнув из своего волнующе-тягучего сна с колотящимся сердцем, в испарине и остальными… хм, последствиями, почти на чём свет мысленно кляня свою практически уже ненавистную ведьму в теле ангела, встал под душ. Мающаяся бессонницей Аня услышала шум воды и на цыпочках, не зная, что в соседнюю комнату звуки не проникают, приблизилась к общей стене ванных комнат. Испытывая жгучий стыд и одновременно какое-то болезненное удовольствие от мысли о том, что может сейчас с большой вероятностью услышать, прикрыла глаза и напрягла слух.       Специфические звуки не заставили себя ждать. Вскоре к ним прибавился и знакомый голос, сладко-мучительной музыкой для слуха девушки шепчущий:       – Аня… м-м-м… Анечка, любимая… Милая… Аня… ох…       Залившаяся пунцовой краской по самые плечи девушка пулей вылетела прочь, на ходу схватив с крючка вместо шёлкового банный халат. Находиться так близко от Владимира не было сил, в глазах всё плыло, мелькали золотые точки, ледяные дрожащие пальцы никак не могли справиться с пояском халата. В полнейшем смятении чувств Аня сбежала вниз, выскочила на крыльцо. Тихонько стрекотали кузнечики, одуряюще пахло душистым табаком и жасмином. Спящая природа и лёгкий ветерок немного успокоили пылающие щёки, ритм мятущегося сердца потихоньку восстановился. Перед тем, как вернуться к себе, девушка решила попить. В жаркую пору Варвара всегда держала в холодильнике кувшин воды с лимонными дольками и веточкой мяты – приятное освежающее питьё. Как оказалось, не одна она захотела утолить жажду. Босиком, с влажными после душа волосами, в одних пижамных брюках, с обнажённым торсом на кухне стоял Владимир и жадными глотками пил домашний лимонад в свете открытого холодильника. Прямо из кувшина.       Невольно залюбовавшись идеальным мужским профилем, Анна заворожено сглотнула и пробормотала непослушными губами:       – Неприлично из общего кувшина пить…       Вообще-то Корф, конечно, был не из пугливых. Но ночью, в почти пустом доме, ослеплённому подсветкой холодильника услышать замогильный шёпот, уловив краем глаза нечто, закутанное в белое – нервы у кого хочешь сдадут. Сначала он облился ледяной жидкостью, а потом и вовсе кувшин выскользнул из мокрых липких рук чертыхающегося мужчины, обдав холодком ещё и по ногам.       Останки кувшина вперемешку с потоками лимонада являли на полу весьма занятное зрелище, которое молодые люди несколько секунд молча изучали. Первой очнулась Аня.       – Стой, не двигайся! На осколок можешь наступить.       Взяла из-за двери метёлку и совок на длинной ручке и начала устранять последствия неосторожного обращения со стеклом. Коварный лимонад попал под подошву её сабо, и девичья обувка заскользила по гладкому покрытию пола. Нелепо взмахнув руками, Анна… внезапно оказалась прижатой накрепко к Владимиру, а его полувздох-полустон жарко опалил висок. Едва слышно, болезненно-мучительно, коротко, но безумно страстно:       – А-а-аня-а-а…       И её чуть приоткрытые губы оказались в волшебно-повелительном плену. Девушка в секунды забыла, на каком она свете. Кольцо железной хватки мужских рук стало нежно-властным. Не встречая сопротивления, Владимир всё углублял поцелуй, сам уже находясь на грани безумия. Легко подхватив свою случайную ночную добычу, не размыкая уст, ногой пихнул дверцу холодильника, сделал шаг в сторону свободного пространства на столешнице гарнитура возле кофемашины, усадил на краешек. Добыча прогнулась всем телом, не осознавая своих действий, плотно вжалась в торс завоевателя, так нужно и верно отдавая неистовым губам свой жаждущий неопытный ротик, что соображай сейчас Корф хоть сколько-нибудь, подумал бы, что он тут далеко не первый гость. Очнуться пришлось от банальной нехватки кислорода. Иначе…       Тяжело дыша, Владимир в шоке обнаружил, что одна его ладонь ласкает стройную девичью ножку почти у самой ягодицы, далеко пробравшись под полу её одеяния, другая лежит на вершинке груди поверх белой махры халата, а крепость, почти спаянность их объятий обеспечена отнюдь не его занятыми другими делами жадными руками, а стремлением Анны прижаться к мужчине с диким безумием и её ладонями на его затылке.       – А-а-анечка, прости… Я ж тебя сейчас… чуть не изнасиловал… Прости… я не… Клянусь, никогда… Я обещал… ты в безопасности… Слово Корфа… Клянусь…       Почти насильно скинув девичьи руки со своей шеи, мужчина бросился прочь. Хлопнула дверь в парк.       Осознав краем начавшего слегка соображать после побега Владимира мозга, что только что чуть совершенно добровольно едва не отдалась мужчине прямо на кухонном столе, Аня бессильно закрыла глаза и застонала. Что он о ней теперь подумает! Хороша невинная девушка! Жгучий стыд затопил и без того истерзанное новыми ощущениями сознание. Аня со всех ног кинулась к себе, в слезах бросилась на кровать, успев лишь подумать: «Только изнасиловать бы у тебя не получилось, любимый. Для насилия нужно сопротивление жертвы».       На кухне остались осколки кувшина в луже разлитого лимонада да подаренная совсем другим мужчиной роза сорта «Анна» с надломленным у самого бутона в порыве страстных объятий стеблем…       Долго босиком на земле не простоишь. Хоть жаркая, а ночь всё-таки. С грехом пополам восстановил дыхание, жадно захлёбываясь тягучим, чуть влажноватым воздухом, предвестником летнего утра. Полюбовавшись на занимающийся над деревьями дальнего леса первый июльский восход, Владимир нехотя вошёл обратно. Приведя себя в относительное равновесие созерцанием рассвета, Корф вернулся к разбору полётов в собственном воспалённом «чердаке». Поразмыслив о своей незавидной доле, вдруг аж задохнулся от оглушающей своей очевидностью мысли: она ему отвечала! В кухне, в пылу поцелуя Аня не только не сопротивлялась безумному натиску и совершенно хамскому демаршу его рук по отношению к невинной девушке. Она отвечала его губам, впуская в сладкую тайну своего рта, разбуженное его страстью девичье тело призывно трепетало, тянулось, льнуло, открыто поддавалось на его неосознанную попытку обладания им! Отвечала, и как! Корф, чёртов кобель, ты невинную девочку возбудил! Владимир ошарашено уставился в пространство, пришибленный обрушившимся на него во всём своём ужасе фактом. Что теперь делать не только со своими чувствами, но и совестью, он не имел ни малейшего понятия.       Постоял в раздумьях у лестницы. Повинуясь странному влечению, пошёл в кабинет. Включив ноутбук, открыл историю браузера. Электронные читалки, пособия, учебники, справочники. Тоска ж зелёная, Анют. Ага, вот. Популярная соцсеть. Форум поклонников сериала «Потерянная Анастасия». Сериалами увлекаемся, Анечка? Корф тихонько улыбнулся. Щёлкнув на ссылку, загрузил страницу форума. «Вы входите как пользователь «Сирота». Сменить имя пользователя?» Выбрав «нет», Владимир вошёл в «Личные данные». «Форумчанин – 12 дней. Личных постов – 0. Отзывов – 7. Награды – нет». Негусто, малышка. А ник у тебя говорящий, Анечка. Пройдя по отзывам, обнаружил, что все они оставлены на фанфики одного автора под ником Polina. Прочитав первые три работы, мужчина закрыл страницу форума. «Слог лёгкий, согласен. А вот герои – мама не горюй. Особенно герцог этот. Такой положительно-замечТательный, аж до диабета. И красавец-то прям писаный, и аристократ весь из себя. Да и Настя не лучше… Простушка-пастушка, божий одуван. Блестящий аристократ же с тоски помрёт с ней. Запьёт горькую ещё до рождения второго наследника. Вот если б он к сестре друга воспылал – ещё куда ни шло. Там принц в соперниках, было б хоть с кем и за что побороться. А так… Всё заранее ясно, как день. Как тебе такое может нравиться, Ань?»       Через приоткрытую дверь в кабинет донеслись причитания Варвары:       – От басурман! Набедокурил, так прибери, нет же, окаянный! Ушёл восвояси, лешак, и осколки не собрал. Ну, Гришка, ну вредитель!       – Не рычи, Варвара, я это, – входя в кухню, признался хозяин. – Прости, забыл. Пока ходил вытереться, про бардак забыл. Не ругайся.       – Хоть не порезался? – оставив намерение отчитать за безрукость, обеспокоилась кухарка.       – Нет, только облился. Сделай мне чего-нибудь на скорую руку, я прямо сейчас в банк поеду.       – И чего не спится? Семи ещё нет. Ты скоро на работе своей спать будешь.       – Не буду, не бурчи. На центробанковскую кляузу ответим, и всё опять будет мирно. Всё, я одеваться, через десять минут завтракать приду.