Сирота двугорская

      На работе Владимир появился в столь мрачном расположении духа, что Наташа сразу отреагировала:       – Босс, у нас всё плохо? Дурные вести из Центробанка по итогам проверки?       – Нет, Натали, это личное. Не обращай внимания.       Взметнувшиеся безупречные брови референта выражали крайнее изумление:       – Личное? На лице Корфа в рабочее время? Владимир Иванович, да вы ли это? – обычно на «вы» Наташа называла начальника, с которым ещё в школьные годы на скорость забиралась на крышу беседки у пруда в особняке Корфов, или во время деловых мероприятий, или чтобы поддеть. Налицо был второй случай.       – Влюбишься – поймёшь, – неожиданно даже для самого себя выдал Владимир.       К взлетевшим бровям Репниной добавилась совершенно некуртуазно отвисшая челюсть.       – И что теперь? Прощай, холостяцкая жизнь? Окольцован, вечно трезв и всегда возле одной юбки? Володь, Мишка же этого не перенесёт! С кем он теперь гулеванить будет?       – Не помрёт, – отмахнулся Корф от не в меру заботливой сестрицы друга. – Во-первых, у него Саня в резерве, он тоже погулять ни разу не дурак. А во-вторых… – он как-то отчаянно, что ли, рубанул ладонью воздух.       – Уж не хочешь ли ты сказать, – аккуратно попыталась подруга-сотрудница выразить свою практически крамольную применительно к Корфу догадку, – что поразившая тебя в самое сердце, в наличии которого я вообще-то уж сомневаться начала, дама посмела не ответить взаимностью?       – Ох, Наташка-а-а-а… Знала бы ты, как там всё сложно, – вздохнул начальник, плюхаясь в своё кресло.       – Замужем?       – Хуже.       – Да куда ж?       – Там такая ситуёвина, что мама не горюй.       Решительно заперев дверь кабинета изнутри, Наталия основательно устроилась перед Владимиром.       – Излагай. В подробностях.       Спустя добрых десять минут Репнина вынесла вердикт:       – Сложно, согласна. Но решаемо.       – И ты знаешь как?       – Есть одна мыслишка. Я её в течение дня между делом погоняю по извилинам, а к вечеру обсудим. Мишка с Алексом в курсе?       – Нет.       – Тем лучше. А то эти насоветовали бы.       Понимающая ухмылка подтвердила Наташины опасения: братец Мишель с Романовым-младшим – те ещё советчики.       – Ладно, товарищ референт, по коням. Труба зовёт. О личном после работы.       Бодро отсалютовав другу-начальнику, Наташа отперла дверь и упорхнула к рабочему месту.       После обеда Никита уговаривал девушку немного отвлечься от занятий.       – Погода замечательная сегодня. Поедем на озеро, Аннушка.       Мгновенно вспомнив свою последнюю поездку на пляж, дождь, знакомство с Владимиром и пожар в общежитии, Аня поспешила отказаться.       – Спасибо за приглашение, Никита. Но я хотела бы закончить сегодня главу.       На минуту представив, что она поедет в другом автомобиле, в компании другого мужчины на то же озеро, отчего-то стало тоскливо. Анна вдруг так отчаянно поняла, что не хочет никуда ехать именно с Никитой. Он чудесный, но давать какие-то надежды с её стороны было бы нечестно. Да и то, что Двугорское озеро навсегда останется тем местом, где она познакомилась с Владимиром, исключало для неё саму возможность отправиться туда с человеком, который в любую минуту может заговорить о серьёзных чувствах. Не хотела она чувств. От Никиты не хотела.       Поглядев на молодых людей ласково и печально, Варвара молча подавила жалостливый вздох. Григорий, допивая ароматный чай с травками, присоединился к уговорам:       – Куда от тебя твои книжки денутся, кроха! А вот лето у нас шустрое, раз – и нету. Чего в кабинете его просиживать.       Мужчины были так искренни в желании её немного развлечь, что Аня предложила компромиссный вариант:       – А давай я сейчас быстренько закончу параграф, и мы пойдём к беседке у прудика. Она очень красивая. Я бы в ней с удовольствием целые дни проводила, но мне для занятий нужен интернет.       – Так почему бы и не проводить? – удивился Никита. – Ноутбук можно взять с собой, сигнал от роутера туда доходит отлично.       – Правда? – загорелись серо-голубые глазки. – Тогда я завтра же начну заниматься в беседке. А сегодня мы пойдём к прудику просто отдыхать, хорошо?       Молодые люди приятно провели несколько летних жарких часов в живописном уголке усадьбы за разговорами обо всём на свете. Но Анне приходилось внимательно следить, чтобы у её спутника не было повода завести речь о своих чувствах к ней. Всякий раз, как только возникала многозначительная пауза, девушка задавала какой-нибудь вопрос о прошлом Никиты, жизни Двугорского или о семье Корфов.       Времяпровождение на свежем воздухе было прервано звонком Варвары – вернулся хозяин, Никита должен заняться своими обязанностями. Подходя к особняку, Анна заметила в окне второго этажа, там, где никто не жил, какое-то движение. Ей показалось, что она узнала профиль Владимира. Что ему делать в пустующей комнате, когда рядом, окнами на парадный подъезд, собственная спальня? Подсматривает? Зачем? Странное поведение Корфа озадачило девушку. Даже не осознав того, она инстинктивно отстранилась от Никиты на целый шаг.       Вечером Репнина положила перед Владимиром записку с адресом.       – Зоомагазин.       – Не понял, – спокойные серые глаза бесстрастно уставились на помощницу.       – Решение твоей проблемы, босс. Кошечка, собачка, попугайчик, рыбки – без разницы что, лишь бы требовало заботы и ухода. И по отношению твоей Анны к подаренной тобой животине можешь стопроцентно судить о своих перспективах.       – Точно?       – Железобетонно. Подруга психолог, подсказала.       Глаза начальника вмиг стали злыми и колючими.       – О моих личных делах знают теперь все твои подруги?       – Только одна. Живёт она в Турине. Имени твоего я не называла. Так что не рычи на меня, я тебе не тупорылая блондинка с языком-помелом.       – Прости.       Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы для взаимопонимания требовалось много слов. Репниной хватило одного. Кивнув, она напомнила:       – У нас сегодня семейный ужин. Я пошла?       – Конечно, Наташ, я помню. До завтра.       До зоомагазина Корф не доехал.       Собственно, даже с парковки выехать не успел, как существо, требующее заботы, нашлось само собой. Оно, точнее он, пищал возле колеса корфовского внедорожника, мокрый и дрожащий.       – Иди сюда, бедолага, – Владимир взял крошечного полосатого котёнка на руки, и тот уставился на него совершенно Аниными глазами – огромными, серо-голубыми. – Видимо, и вправду суждено доверить свою судьбу животине. Поехали со мной, малыш. Теперь в твоих лапах счастье моё, – невесело подмигнул мужчина котёнку и усадил рядом с собой на пассажирское сиденье.       Дома не оказалось ни Ани, ни, что особенно «порадовало» Корфа, Никиты, хотя машина была на месте.       – Варь, а где наша гостья? – пряча руку с котёнком за спиной, спросил Владимир, остановившись у порога кухни.       – В парке они с Никиткой, – изо всех сил стараясь сохранить равнодушное выражение лица, ответила прислуга. – Сейчас придут, я Никитке-то позвонила, чтоб машинку отогнал. А что, случилось чего?       Внимательные глаза старались подметить реакцию хозяина на новость о том, что их гостья и водитель не только по делам ездят вместе, но и гуляют. Неопределённо качнув головой, он пристально поглядел в глаза неудавшейся Мате Хари и снисходительно улыбнулся.       – Да вот, хотел её попросить позаботиться кое о ком. На парковке у банка подобрал. Спрятался за колесо, если бы не пищал на всю округу, я б его переехал.       – Ох ты! – преувеличенно громко воскликнула Варвара, скрывая неловкость своего разведывательного провала. – Ну так давай покуда мне полосатика этого, сейчас дам чего-нибудь поесть бедолаге, а там и Аннушка придёт.       Разумеется, Владимир хотел отдать котёнка Анне лично, но упрямиться было глупо. Оставив найдёныша на попечение Варвары, Корф поднялся наверх. Он уж было взялся за ручку двери собственной спальни, но внезапно ощутил непреодолимое желание увидеть, как Аня и Никита возвращаются вдвоём. Вместе. Рядом. Чтобы не осталось больше никаких иллюзий – рассчитывать не на что. Толкнул дверь одной из пустующих комнат с окном в парк. Идут. Рядом. Друг друга не касаются. Ну и что? Не обязаны же они виснуть друг на друге каждую минуту. Никита что-то сказал, его спутница коротко улыбнулась и отвела глаза. Вдруг, подняв голову, Аня поглядела прямо на окна второго этажа. Как пацан, Владимир резко отпрянул в простенок, обругав себя за неуместную партизанщину. И не увидел, как девушка отступила от своего спутника на шажок в сторону.       Неудивительно, что весь вечер постоянные заседатели Варвариной кухни занимались полосатым новосёлом. Накормленный, чисто вымытый и расчёсанный старым щербатым гребешком, котяус, наречённый Анной Лучиком, отважно исследовал просторы первого этажа под присмотром своей юной няньки. Никита ласково посматривал на девушку и «хычника», Варвара вздыхала. Опомнившись чуть не в полдевятого, что пора бы уж и домой, кухарка едва не силой, подталкивая в спину, увела за собой племянника. Не выпуская из рук котёнка, Аня переместилась в гостиную к телевизору. Туда же вскоре из кабинета пришёл Владимир. Поглаживая уютно свернувшегося на её коленях Лучика, девушка от души смеялась над одним из бессмертных шедевров Гайдая. Расслабленно устроившись в кресле поодаль, Владимир уделял больше внимания девичьим пальчикам на блестящей шёрстке, чем перипетиям Труса, Балбеса и Бывалого. С сожалением увидев на экране титры, Корф лихорадочно стал выдумывать повод ещё побыть наедине, но все мысли улетучились, едва он услышал, как Аня заговорила с котёнком:       – Ну что, новосёл, детское время вышло, пора спать. Поскольку мы совсем забыли спросить у Варвары Степановны, что можно приспособить тебе под постельку, то на эту ночь устрою тебя у себя на кровати. Так и быть, пожертвую одним полотенцем. Так что пожелай, Лучик, спокойной ночи нашему спасителю и пойдём баиньки.       Аня с улыбкой помахала хозяину лапкой котёнка и отправилась с ним на руках наверх.       Корф снова проснулся среди ночи, мучимый тем же сном и мечтами об Анне. Тем более что котёнка, принесённого ей Владимиром, она ни на минуту не оставляла, и он с удовлетворением подумал об этом, ложась спать. Сон вновь был столь реалистичен, что мужчина отправился искать спасения под душ. Не отпускало. Недолго думая, применил для сброса напряжения известный каждому мужчине с подросткового возраста способ. Стоило прикрыть глаза, пар и потоки включенного душа напомнили умопомрачительно-прекрасную случайную сцену в бане.       – Аня… Анечка… Любимая моя… Аня-а-а…       Специально или нет, но бывшая обитательница соседней спальни, ванная которой располагалась стенка в стенку с ванной спальни Владимира, ныне покойная сестрица его Елизавета никогда не рассказывала дорогому братику об одной интересной особенности звукопроникновения между помещениями для индивидуальной гигиены. Дело в том, что реставраторы особняка, а точнее безалаберные исполнители что-то напутали то ли при прокладке вентиляционных отдушин, то ли при монтаже сантехнических коммуникаций, общих для обеих ванных, но в Лизиной было очень хорошо слышно, когда брат включал воду. Или электробритву. Или разговаривал в ванной по телефону. К Владимиру звуков от сестры не проникало, а к ней от него – никакой прослушки не надо. И теперь это следствие строительной ошибки стало причиной бессонной ночи одной юной златовласой особы, так не вовремя решившей посетить на минутку означенную комнатку.       Опыта личного общения с противоположным полом у Ани было немного, да и тот весьма невинен. Но трудно избежать излишне откровенных знаний о некоторых особенностях юношеской физиологии, если ты выросла в детском доме бок о бок с чёртовой дюжиной сверстников-парней. Что означали специфические звуки, доносящиеся из-за стены ванной Владимира, девушка поняла без труда. Немного смутилась, конечно, но и была удивлена: взрослый, самостоятельный, красивый мужчина – зачем ему это? Но когда услышала собственное имя да в придачу ещё и «любимая»… Голова пошла кругом, ладошки вспотели, жар снова опалил всё тело, как при воспоминании о сжигающем взгляде в бане… Девушка не могла уснуть до самого рассвета.