Личная (бесчленовая) диета Стива Роджерса

      Всё началось с того, что Тони, как всегда, ошибся, как всегда, сломал кое-что в центре города, как всегда, подверг себя и других риску. Стив после этого «как всегда» начал возмущаться, складывать руки на груди и закатывать глаза, фыркая и при этом ещё и доказывая Старку его неправоту. Кто бы мог подумать, что этот стероидный лось вдруг удумает пользоваться трюками самого Старка?       Тони следовало взять патент на это эффектное закатывание глаз и фейспалм.       Но не тут-то было. Стив даже слушать не стал, возникал и возникал, и Тони разозлился. Просто хлопнул дверью и ушёл, пообещав, что пока не услышит извинений за это нытьё, Роджерс не получит его член.       Стив лишь закатил глаза, повторяя жест Тони, и пошёл делать свои дела.       Сам ещё будет извиняться, подумал он тогда, но кто же знал, что Старк станет добиваться этого «прости, я был неправ» такими изощрёнными и извращёнными способами? М?       Как говорят, великие дела начинаются с малого, уж Стиву об этом просто грех было не знать. Сам был маленьким, а стал удаленьким, не только в плечах, но и… кхем.       Собственно, Старк устроил эротическую атаку на Роджерса. Это не одноразовая атака с каким-нибудь пошлым предложением (да и не предлагал он ничего, зараза такая, ─ провоцировал!), а осада не желающего сдаваться упёртого капитана, переживающего за жизнь своего не просто любовника, но и любимого. Но Старк ─ это Старк. Он, как маньяк, выслеживал Стива везде и делал что-то такое, от чего немедленно хотелось либо удавиться, либо скрыться в какой-нибудь каморке и предаться похотливым мыслям, при этом сдабривая их видениями обнажённого Старка, растягивающего себя для него.       Стив заподозрил неладное, когда Тони сидел за кухонным столом и размешивал ложкой кофе с горкой сливок. Он смотрел на него из-под опущенных ресниц и выглядел так, словно сошёл с обложки мужского «плейбоя». Не то чтобы капитан когда-то увлекался таким, но, живя с безумным миллиардером, и не такое встретишь на столах и полках мастерской или спальни.       — Говорят, кофе повышает сердцебиение, — как бы между делом заметил Тони, опуская указательный палец в кружку, снимая сливочную пенку. — А повышенное сердцебиение повышает приток крови в организме, — он поднёс палец ко рту и, приоткрыв губы, поймал его в плен, сладко причмокивая.       Стив застыл как вкопанный, смотря за тем, что делал Старк. Чёртов Старк. Он вылизывал, посасывал и покусывал свой палец, словно леденец на палочке или кое-что другое, то самое, что Тони любил очень и очень сильно. Брал в ладонь, долго разглядывал и, прихватывая губами, шумно сглатывал, толкая в горло.       Сейчас он смотрел в глаза Роджерсу (как и тогда, когда брал в рот нечто более вкусное) и выглядел так, словно самая неиспорченная радостями и прелестями секса невинность. Не иначе как ангел с небес спустился, только нимба не хватает.       Его домашняя растянутая белая футболка с пятном от присохшей спермы на животе спадала с левого плеча, обнажая острую ключицу и впадинку, а сложенные вместе ноги оставляли место для фантазий. Тёмные соски, точно до этого обтисканные его наглыми руками, лишь бы сильнее было видно, виднелись через неё, и от этого вида в голове кэпа что-то лопалось. Терпение? Силы?       Роджерс почувствовал, как краснеет. Не там, где щёки, а там, где он в сорок третьем подрос благодаря сыворотке.       Дышать стало нечем.       — Что думаешь? — Старк приподнял бровь и, облизав палец по последнюю фалангу, снова опустил его в кружку, совершенно не чувствуя температуры кофе. Реакция Стива была лучшим ему ответом, а бугорок между его ног, отчётливо виднеющийся через серые штаны, добавлял пикантности ситуации.       — Я… думаю, что ты сволочь, Старк, — фыркнул Стив и, заставив себя отвернуться, продолжил готовить травяной чай.       После этого, дождавшись, когда провокатор сбежит из кухни, Роджерс скрылся в своей старой спальне и предался сводящему с ума желанию вытрахать дурь из Тони, но извиняться он так и не надумал. Сам ещё придёт.       Следующий раз произошёл в офисе. Тони стоял у стены и наблюдал за тем, что происходило на голографических экранах, следя за ходом миссии, которую они оба координировали. Он был одет в свой поддоспешник…       Обтягивающий комбинезон с молнией от самого паха и до шеи был сшит точно по его потрясающему телу. Он облегал бёдра, выделяя все важные, стратегические места чуть ниже спины, заставляя Стива кусать губы в нервном предвкушении. Стягивал его широкие плечи в соблазнительный плен эластичной ткани, которую хотелось разодрать зубами, и, знаете, самое ужасное было то, что возбуждённые, натёртые от ткани соски Старка были видны. Роджерс и сам не знал, как смог разглядеть такую деталь, но факт остался фактом. Маленькие горошинки сосков топорщились, и от этого ещё больше хотелось покусать их, лизнуть, поймать ртом и оттянуть.       Роджерс точно сходил с ума, сидя слева от него и наблюдая за этим невозможным человеком, который буквально пах сексом. Он двигался словно кошка, рукой смахнул с плеча невидимую пылинку, пальцами, словно пианист, сдвинул голографическую модель, пролистал отчёты, томно вздохнул и облизал губы.       Это шоу Тони, мать его, Старка под названием «Выеби меня» доводило и одновременно выводило Стива из себя. Необъяснимый, несравненный, до скрежета зубов сексуальный.       Его упругая задница отлично подходила рукам капитана, и, когда Тони нагнулся, чтобы поднять случайно упавшую ручку со стола, Стив понял это так отчётливо, как ничего и никогда ещё не понимал в своей столетней жизни древнего заледеневшего мамонта.       Сексуальная дрессировка. Точно. Тони просто издевался над ним.       Нервно сглотнув, Роджерс отвернулся и посмотрел на свои раскрытые ладони, уже готовые прижаться к этим половинкам рая, раздвинуть их и вонзить влажный язык внутрь его тела, вылизывая морщинку за морщинкой.       Блять!       После офиса Тони со Стивом разминулись, и Роджерс пришёл домой чуть позже него, так как давал «Удару» новые задания по подготовке к какой-то там миссии. Придя в Башню, Стив сбросил куртку и прошёл в спальню, но то, что предстало его глазам, лишило Стива дара речи на несколько часов.       Старк стоял в коленно-локтевой, обнажая и показывая себя двери, а сейчас вставшему, словно мраморное изваяние Капитана Америка на площади Бруклина, Роджерсу, и вытягивал из задницы… из этой божественной узкой задницы с нежными стенками, с особым усердием и дотошностью педанта обычно вылизываемыми Стивом перед половым актом, шарики, тихо постанывая. Он оказался… до невозможности, просто до слабоумия жарким, умоляющим и раскрытым для него. Для Стива, а не для этой херни! Тихо зарычав, Роджерс хлопнул дверью и, запустив руку в штаны, кончил вместе с Тони, который кричал мартовским котом, удовлетворяя сам себя.       После офиса и произошедшего в спальне прошло всего полтора дня. Стив считал эти часы словно до собственной погибели, словно кто-то взял и рассказал ему об этой минуте, когда весь мир померкнет в его глазах и он застынет на веки вечные.       В принципе, от сексуального напряжения, повисшего в Башне, можно было повеситься, тем самым приближая день своей смерти. Ведь Тони никогда не уступал и всегда шёл напролом. Даже если чего-то такого сверхневероятного от него не исходило, всегда можно было увидеть, как он покусывает ручку, как гладит себя по бедру, как сбрасывает чёлку со лба, и ещё сотня и маленькая тысяча деталей, которые действовали на Стива словно виагра.       Тут и там он оставлял секс-игрушки, интимное нижнее бельё с кружевами, которое Стиву нравилось до безумия снимать зубами с его тела, красную помаду и записки с поцелуями, оставленными напомаженными губами, ведь Старк очень любил кроссдрессинг, посылал ему смс-ки с пошлым содержанием и ммс-ки, которые мало чем отличались от смс-ок, только имели наглядное описание того, что он бы сделал с собой и с ним, и, в общем-то, Тони действовал так, словно ничем другим и не занимался. Хотя успевал гоняться по работе, сидеть в мастерской, да ещё и спать в спальне. Словно мстя Стиву за то, что он решил отмалчиваться.       В этот день Тони, довольный собой, пришёл в гостиную, где сидел Стив, пытаясь прочитать новую книжку из списка, выданного ему Джарвисом, но мысли его были далеки. Он поднял голову, и взгляд его зацепился за полностью обнажённого Старка.       Челюсть едва не упала.       Он стоял спиной к нему возле музыкальной установки и искал какую-то пластинку с явным желанием послушать музыку здесь и сейчас и совершенно точно в таком виде. Стиву сделалось душно, и он подёргал воротник футболки, шумно выдыхая.       Старк распрямился и напряг ягодицы, от чего у капитана во рту набралась слюна. Его прямая и ровная спина с едва выпирающими позвонками, крылья лопаток, ямочки над сладкими и греховными ягодицами, сами половинки будто бы отключали мозг к херам собачьим. Словно Старк не просто с неба спустился, а был разжалован за свою сексуальность и абсолютное неумение стесняться и сослан ему в наказание за все малочисленные грешки самого Роджерса.       Сволочь. Просто ведёт себя как… блядь!       Тони обернулся, являя Стиву во всей красе себя и младшего Тони, находящегося сейчас в полной боевой готовности. Припухший из-за ремешка, стягивающего яйца, покрасневший, с рельефными венками, разрисовавшими его от основания до головки. Роджерс сглотнул. Раз, и второй, проходясь взглядом по этому развратному телу, будто родившемуся для того, чтобы его любили и трахали. Зацепился взглядом за напряжённые, набухшие соски, за царапину на животе, которая вызвала какой-то первобытный собственнический инстинкт, и застрял взглядом на головке члена. Будь он проклят, но капля смазки, мерцающая при верхнем свете, так и просилась, чтобы её слизали кончиком языка.       И, знаете, у Тони на шее был натянут ошейник. Ошейник для хозяина Стива. Тот самый, который они выбирали вместе, но так и не успели попробовать.       Господи, он хочет моей смерти, подумал Стив и попытался уткнуться носом в книжку. Но Старк был бы не Старк. Он включил «Лихорадку» Элвиса Пресли и, подойдя поближе к дивану, упёрся левой ступнёй в него, между ног кэпа, показывая Стиву себя всего. Его длинные пальцы огладили обнажённую коленку, прошлись по бедру и остановились на твёрдой, перетянутой ремешком мошонке, слегка оттягивая её.       — Ты ещё не передумал, Стиви? — шепнул он, игриво вздёргивая бровь, касаясь свободной рукой напряжённого соска, с тихим шипением запрокинув голову назад.       — О чём ты? — голос Роджерса походил на рычание взбешённого пса.       — О тебе. Мне и бесчленовой диете, — пальцы Тони пробежались по напряжённой головке, стирая капельку смазки, и он запустил указательный палец в рот, всасывая в себя свой вкус и своё желание, не отрывая мутного и тяжёлого взгляда от всё ещё сопротивляющегося капитана. — Хочешь… пообедать?       — Я убью тебя сейчас, Старк, — зашипел Роджерс, уже дрожавший от ревущего внутри яростного желания трахнуть Тони прямо здесь, разложив на маленьком кофейном столике. — Чего ты хочешь?       — Чтобы ты просил меня… чтобы извинился, и тогда… мы отменим эту глупую диету, — Старк покусал нижнюю губу и коснулся ногой выступа на его ширинке. — Ну же, сладкий, ты уже… готов и смирился с тем, что я безрассудный и не могу жертвовать тобой.       — А я, значит, могу? — Стив наконец оторвал взгляд от его тела и заглянул в глаза, моля о пощаде, потому что выдержка его трещала по швам, а натиск ступни Старка лишал здравого рассудка начисто. — Я могу рисковать тобой?       — Не можешь, но и отчитывать меня за это глупо, потому что сам рискуешь, — Тони ещё сильнее надавил ему между ног, пытаясь приласкать и наказать одновременно, и положил ладонь на плечо, нежно поглаживая. — Так что?       Роджерс тихо застонал. Но больше это напоминало скулёж. Он так истосковался по Тони, и дело уже было не в его члене и заднице… Блять, врать нехорошо, Стив, даже самому себе, ведь ты уже не можешь справляться с этим наваждением.       — Прости меня за то, что я наехал на тебя две недели назад, — просипел он, вновь поднимая взгляд, смотря на Тони с нескрываемым желанием и похотью, стучавшей в глубине зрачка. Он не чувствовал, что унижается, но уже действительно готов был молить о том, чтобы ему хоть что-нибудь перепало. — Тони, прости меня… я не хотел этого, но до одури сильно хочу тебя. В эту грёбаную минуту.       Старк прикрыл глаза, не скрывая улыбки, скользнувшей по губам, и, опустившись Роджерсу на колени, втянул его в глубокий и чувственный поцелуй, сразу же врываясь языком внутрь его рта, касаясь нёба и зубов, наслаждаясь самим фактом, что он добился того, чего хотел, и теперь Стив полностью в его власти.       — В следующий раз я лишу тебя не только хлеба, но и зрелищ, — прошипел Тони, чувствуя, как нежные и сильные ладони Роджерса стискивают его рёбра, сильнее, ближе прижимая к себе. — Я уплываю, блять, с тобой на небеса…       — Заткнись, Старк, боже, просто заткнись! — зарычал Роджерс, сминая его в объятиях, и, поднявшись вместе с ним, грубо, но стараясь не навредить, уложил на стол и с силой дёрнул свою ширинку и бельё, обнажая полностью эрегированный ствол.       Тони закатил глаза и без какого-либо стеснения развёл ноги, позволяя Стиву любоваться собой не только сверху, но и снизу, там, где он точно так же бесподобен, как, собственно, и везде.       Кто-то говорил, что тщеславие и неумение соглашаться, идти на уступки доведёт до плохого конца, но Тони всегда отвечал: у Стива конец априори не может быть плохим, и потому, когда в него, подготовленного и уже растянутого до этой попытки добиться нужного, вошёл напряжённый и крупный член, он впился ногтями Роджерсу в плечи и отчаянно громко вскрикнул.       — Трахни меня, мой непослушный, — выдохнул он и в такт отчаянно-быстрым толчкам начал подмахивать бёдрами, помогая войти в общий ритм и слиться наконец в экстазе на двоих. Стив, как всегда, был горяч, а его любовь и желание сквозили в каждом резком жесте и особо бурной реакции на то или иное действие Тони, раздвигающего ноги, хватающего покрасневшими губами воздух.       — Моя сволочь, — рыкнул Стив ему на ухо и прикусил мочку. — Моя задница, весь мой!       — Ага… ага… договоришься же, — фыркнул Старк и был заткнут жёстким поцелуем, сбившим с него всё желание выделываться и строить из себя принцессу на горошине.       Когда они, успокоившись, оба потные, взвинченные и уставшие после двух раундов и с намёком на третий, лежали на полу возле перевёрнутого стола и сбитого в порыве страсти кресла, Тони водил пальцами по мощной груди капитана и улыбался счастливо и мило, словно объевшийся кот.       — С тобой ничего, умеешь задобрить, — хмыкнул он, чмокая его в щёку.       — Это с тобой ничего, я чуть не лишился своих яиц, когда на миссии ты кинул мне фотку… где сидел в ванной, — усмехнулся Стив и смял его ягодицы в стальной хватке. — Ещё раз увижу что-то в твоей заднице без моего разрешения ─ жди беды.       — Как скажешь, сладкий, — съехидничал Тони и подался вперёд, вновь наслаждаться безумием, поделённым на двоих.