420 секунд

      Парень угрюмо смотрел в камеру и пытался удобно устроить свои запястья в наручниках, чтобы холодный металл не так яро врезался в кожу, которую и без того покрывало множество шрамов, скрытых за незамысловатыми татуировками. Взгляд светло-голубых глаз был настолько холоден, как и сам цвет, что у мужчины по ту сторону камеры мурашки нервно бегали по спине, а лицо всем своим видом показывало, как его пугает этот парень напротив. — Заключенный, представьтесь. — А номерок не дать, дорогуша? — обладатель голубых глаз едко улыбнулся, глядя на брюнета в форме из-под бровей.       Его взъерошенные светло-русые волосы находились в привлекательном беспорядке, а серая футболка была неаккуратно помята после сна. — Я действительно надеялся, что голод и уколы напрочь отобьют у тебя чувство юмора, — мужчина тяжело выдохнул, нервно сжав кулаки. — Но шути, пока можешь. — Твои угрозы так бессмысленны, — блондин закинул руки на стол, звонко ударив наручниками о металлическое покрытие. — Ты мне нравишься, капитан.       Мужчина вздернул брови и указательным пальцем ткнул в погоны, на которых красовалась одна большая звезда. — Ох, майор! — голубоглазый тихо засмеялся, поджав губы. — Прости, красавица.       Брюнет пропустил его слова мимо ушей и уставился в толстую папку, на которой синими буквами было напечатано «личное дело». Его глаза быстро изучали каждую строчку, в то время как парень в наручниках нарочно шумел, звучно водя короткой цепью по столу. Блондин выглядел слишком бодро; на лице играла наглая улыбка, светлые глаза быстро оглядывали каждый сантиметр помещения, а длинные пальцы выводили только понятные ему узоры у себя на ладони. Легкая щетина на лице придавала ему какое-то невесомое превосходство. Ровные зубы жадно впивались в нижнюю губу, оставляя на ней неглубокие вмятины и небольшие подтеки крови. Широкие и густые брови на секунду хмурились, но затем игриво поднимались вверх, когда парень широко улыбался. — Значит, Александр, — вдруг начал тот. — Сколько преступлений было совершено Вами?       Блондин снова расплылся в кривой ухмылке, потеряно устремив свой взгляд в пол, покрытый растрескавшейся плиткой. Кое-где на ней красовались кровавые подтеки, умело смытые хлоркой и водой, но даже эти еле заметные нюансы не были скрыты от его наблюдательного взгляда. — Для тебя я могу быть просто Сашей, — парень резко посмотрел в глаза майору, от чего тот непроизвольно отступил назад. — И, кстати, в твоей анкете много вопросов? А то, если ты спросишь про мой любимый цвет, я не смогу определиться. — Артем Викторович, — мужчина за камерой обратился к брюнету, — там психолог приехал, ждет за дверью. —Отлично, пусть войдет, — майор бросил на стол папку с личным делом и отошел в угол помещения.       Он жутко злился и совсем этого не скрывал, испепеляюще глядя на блондина, которого, в свою очередь, забавляла вся эта ситуация.       Вдруг взгляды всех обратились на девушку, которая переступила порог и остановилась у двери, тихо закрыв ее. Строгий стиль был выражен во всем: узкие брюки красиво облегали немного широкие бедра, приталенная белая рубашка искусно описывала все изгибы талии, а черный пиджак на одну пуговицу просто чудесно дополнял образ. В ее руках был темно-синий дипломат, из которого она достала лишь свой телефон и положила на край стола. — Я хочу, чтобы все покинули это помещение, — приказным тоном она обратилась к майору, который удивленно приоткрыл рот. — Пожалуйста.       Двое мужчин послушно скрылись за дверью, громко хлопнув ею и кинув напоследок что-то вроде «уму непостижимо», а девушка присела на стул напротив блондина, который, в свою очередь, все это время рассматривал ее, то глядя на одежду, то пытаясь встретиться с ее глазами, которые она умело отводила в сторону каждый раз. Темно-каштановые волосы с бордовым оттенком аккуратно лежали на одном плече, а одна непослушная прядь привлекательно покоилась на щеке. — Александр, — ее тон был холодный, но голубоглазый не дал ей договорить: — Зови меня Саша. — Хорошо, Саша, — исправилась девушка. — Что спрашивали у тебя сотрудники полиции?       Блондин продолжал смотреть на нее, пытаясь вынудить поднять глаза, но она не собиралась устанавливать контакт. Ее губы были плотно сомкнуты, а грудь равномерно вздымалась от каждого спокойного вздоха. Парня удивляло ее состояние: невозмутимая брюнетка напротив не боялась человека, который, грубо говоря, проломал головы восьми человек, буквально, неделю назад. — Это неважно сейчас, — он мимолетно улыбнулся. — Можешь посмотреть на меня?       Девушка взглянула в светлые глаза блондина и удивленно изогнула бровь. Вмиг столкнулись два мира; ее серо-зеленые глаза смотрели в его голубые так едко, что кровь в венах начала закипать. Он резко напрягся, от чего на шее и лбу показались вены, но потом мгновенно расслабился и откинулся на спинку стула. — Как твое имя? — А как ты хочешь меня звать? — брюнетка с насмешкой снова посмотрела ему в глаза.       Ее губы непроизвольно приоткрылись, а затем последовал легкий выдох. Приятный запах гвоздичных сигарет, смешанный с ароматом крепкого кофе, дошел и до парня, после чего он, медленно набрав полные легкие воздуха, расплылся в немного нервной ухмылке. — Зачем ты играешь со мной? — его забавляла эта беседа. — Ты ведь в курсе, что проиграешь. — Не будь так уверен, Петров.       Блондин тихо шикнул, протянув указательный палец к ее лицу, а затем легонько дотронулся им до подбородка. Мягкая кожа была слишком ровной, а бледный тон придавал ей некую хрустальную хрупкость или мраморный блеск, будто перед ним изящная статуя, а не живой человек. — Не нужно фамилии. Нет, нет, — он покачал головой, ехидно улыбаясь. — Нет, нет.       Девушка еле заметно пожала плечами и, встав, присела на край стола, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Ее движения и жесты были плавными, что сводило парня с ума, что кружило ему голову и не давало сосредоточиться на чем-то одном. Он взглядом провел линию от ее талии до лодыжки, после чего на его лице заиграли желваки, а уголки губ медленно поползли вверх. — Как ты себя чувствуешь? — Смотрю на тебя, и становится лучше, — он истерично хихикнул, ударив руками по столу. — Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза.       Она быстро обошла стол и встала позади парня, приложив два пальца к его шее. Он широко улыбнулся, пытаясь положить свою голову ей на руку, но та отпрянула и снова заняла свою позицию на краю стола. — Хочу звать тебя Эмилия, — промурлыкал он, прикрыв глаза. — Мила. Брюнетка удивленно подняла брови, но затем кивнула. — Что тобой двигает? — Чувства, — коротко бросает он, поправив наручники на запястьях. — Всеми движут чувства, дорогая. — Я не понимаю.       Блондин громко засмеялся, но потом мгновенно замолчал, холодно уставившись на девушку. — Злость — это чувство, жажда — это чувство, ненависть, отвращение, похоть, страсть — это чувства, — от того, как громко он говорил, начало звенеть в ушах. — Не только ведь ваша «любовь».       Девушка аккуратно приложила ладонь к его щеке, от чего он прикрыл глаза и попытался ближе прижаться к ее руке, но она снова резко отпрянула. Ему не нравилась игра, в которой кто-то другой был главным, не нравилось чувствовать себя пешкой, не нравилось наблюдать за тем, как кто-то нарочно пытается вывести его из себя. — Твоя жизнь была настолько плохой, что ты решил ее себе так испортить? — Моя жизнь постоянно поворачивалась ко мне задницей, — в конце фразы он улыбнулся, — и, в конце концов, мне пришлось взять ее сзади, пока она не поимела меня, — несколько раз двинув бедрами вперед-назад, он устремил свой взгляд на электронный циферблат часов. — У нас примерно две минуты. — Почему ты так решил? — Они не дают больше десяти минут, — он пожал плечами, но затем нервно хихикнул и снова звонко ударил руками по столу. — По крайней мере, в моем случае. — Ты — псих, Петров, — девушка едко выделила его фамилию. — Я думаю, мне пора идти.       Она быстро слезла со стола и взяла в руки дипломат, который покоился на стуле. Сделав несколько шагов, брюнетка остановилась у двери и обернулась назад, вновь закинув волосы себе на плечо и аккуратно проведя по ним ладонью. Блондин все еще продолжал разглядывать ее. Без стеснения, с неподдельным интересом и немного гадкой улыбкой на лице. — У тебя чудесная фигура, — едко заметил он, немного привстав с места и опершись руками на стол. — Она прекрасно бы смотрелась подо мной.