420 секунд

      Его глаза непроизвольно слезились, от чего на щеках оставались соленые дорожки, которые он нехотя стирал тыльной стороной ладони. Взъерошенные волосы неаккуратно спадали на лоб, прилипая к сырой от пота коже, а с лица не сходила его вечно наглая и неприятная ухмылка, которая так едко врезалась в память. — Не доброе утро, Александр, — майор устало перевел взгляд со своих лакированных ботинок на парня. — Как настроение?       Блондин истерично засмеялся, ударив руками по столу, от чего на все помещение раздался гадкий скрежет металла о металл. — Мне осталось жить сколько? Три часа? Может, два? — он грустно улыбнулся, но потом его покусанные губы вытянулись в тонкую линию. — Имей совесть спрашивать о таком, приятель. — А где была твоя совесть, когда ты делал то, что делал? — брюнет пожал плечами. — И запомни, я тебе далеко не приятель.       Глядя на короткую цепь между наручниками, с губ голубоглазого сорвался легкий смешок, а его пальцы медленно нарисовали какое-то слово на поверхности стола. — Надеюсь, психолог здесь, — тихо начал парень, — потому что я хочу увидеть ее прямо сейчас. — Ты хоть какой-нибудь частью своего мозга понимаешь, что у тебя есть последний шанс рассказать мне все, что произошло в тот вечер? — майор уперся руками в стол, настойчиво глядя прямо ему в глаза. — Я ведь помочь тебе хочу, Саша.       Блондин широко улыбнулся, прикрыв лицо руками, и немного помотал головой из стороны в сторону. Вытянув ноги вперед, он закинул их одна на одну, а затем громко хихикнул, от чего по спине полицейского прошелся неприятный холодок. — Как скажешь, — удрученно выдавил майор, встав у двери и медленно приоткрыв ее. — Заходите.       Парень резко поднял голову и встретился взглядом с давно знакомой брюнеткой, что плавной походкой переступила порог камеры и слабо улыбнулась. Он мимолетно осмотрел ее с ног до головы, приметив, что сегодня она выглядит еще лучше; бордовая рубашка в крупную черную клетку была накинута на плечи поверх серой майки, темно-серые джинсы заканчивались чуть выше щиколотки, открывая вид на маленькое тату над косточкой, а на ногах блистали все те же красные кеды, чья белая подошва слишком ярко ударяла в глаза. — Я ждал тебя, — блондин склонил голову набок, нахально ухмыльнувшись. — Боялся, что не успею попрощаться с единственной радостью, которая появилась у меня за несколько дней до смерти.       Девушка громко хмыкнула, заняв место напротив голубоглазого, который снова с интересом рассматривал ее лицо. — Александр Петров, — грубо бросила она, закинув на стол черный портфель, — ты мне льстишь.       Ее взгляд мимолетно упал на оголенное тело парня, который игриво играл желваками и хмурился. На фоне широких плеч костлявые ребра выглядели отвратительно, если заметить еще тот факт, что все они были покрыты синяками и ссадинами. От ключицы до солнечного сплетения тянулся еле заметный шрам, потому что поверх его была сделана некачественная татуировка, краски которой наполовину вытекли. На длинной шее виднелись несколько отметин от уколов, вокруг которых остались алые подтеки крови и маленькие гематомы, а острый кадык медленно двигался вверх-вниз каждый раз, когда парень тяжело вздыхал. — Возможно, доля лести здесь присутствует, — он хихикнул.       Брюнет нервно сжал кулаки и, одной ногой переступив порог камеры, обернулся назад. Его глаза пылали от злости, за которой скрывалась некая обида на то, что этот глупый голубоглазый парень не хочет принять помощь со стороны. — Майор, — блондин тихо позвал его, на что мужчина, нахмурившись, поджал губы. — Честь имею.       Он поднес ладонь к виску и едко улыбнулся, глядя на разъяренного полицейского. Тот грубо фыркнул и, шумно шаркнув подошвой о плитку, захлопнул дверь.       В помещении повисла давящая тишина, которую никто не хотел нарушать. Ее глаза взволновано поглядывали то на часы, то в папку с личным делом, а губы приоткрывались на каждом выдохе. — Ты такая серьезная, — парень громко засмеялся, но затем откинул голову назад и сделал тяжелый вдох. — Смотрю на тебя, и становится не по себе.       Девушка слабо улыбнулась, спрятав телефон в карман, а затем поднялась со своего места и встала позади блондина. Через несколько секунд раздался приглушенный щелчок, и в камере, как и во всем участке, погас свет. — Тут ключи от наручников, твоей каморки и подсобной, — ее голос прозвучал довольно тихо, а затем она нагнулась ближе к нему и сунула связку в передний карман его спортивных штанов, предварительно открыв замок на наручниках. — У тебя всего семь минут, поэтому поторопись.       Парень удивленно распахнул глаза и грубо вцепился в запястье брюнетки, пытаясь рассмотреть ее силуэт в темноте. Он чувствовал лишь запах гвоздичных сигарет, который шел от темно-каштановых волос, и тепло ее руки, совсем не вырывающейся из сильной хватки. — Не «всего семь минут», а целых четыреста двадцать секунд.       Девушка улыбнулась и, приложив ладонь к его шее, осторожно провела пальцем по отметинам от уколов. Рука блондина еще крепче сжала ее запястье, но затем он положил вторую ей на затылок, убрав ненужные волосы с лица. — Так невыносимо просто смотреть на тебя, — прошептал он. — Я, блять, хочу слышать твой голос!       Брюнетка резко сделала шаг назад и положила ладонь на рукоятку револьвера, который до этого она умело вынесла из хранилища, вместе с остальными вещами голубоглазого. — В портфеле все твое, — уголки ее губ медленно поползли вверх, а затем она вложила ему в руку оружие. — Не подведи меня, Саша.       Парень шумно выдохнул, расплывшись в улыбке, которую брюнетка даже не увидела, а затем быстро нащупал лямки рюкзака и закинул его себе на плечо. — Теперь бежать тебе всю жизнь, — тихо начала она, медленно отступая назад к стене. — Пойми, ведь это все необходимо. — Но главное, мой друг, сильней за жизнь держись, — с его губ сорвался нервный смешок, — пока все нужное не пролетело мимо.       Девушка впервые засмеялась, сунув руки в задние карманы серых джинс. Блондин сделал несколько шагов вперед и, упершись рукой в стену, навис над ней, громко дыша прямо в лицо. Его теплая рука легла на ее бедро, а большой палец скользнул в передний карман, после чего горячий шепот раздался над ухом: — Если хочешь, чтобы твое имя никто не узнал — лучше прячь бейдж, — легкая ухмылка появилась на лице. — И, к слову, у тебя чудный смех.