Исправляя историю.

Несколько дней пролетели как один, но мы оба чувствовали, что настала пора вернуться домой. Конечно, нас сразу же вызвали во дворец, для убедительности прислав несколько стражников. - Лия, - пробормотал жрец, помогая мне обмотаться очередной туникой, - Ты не жалеешь, что так все вышло? Он говорил так, словно знал, каким был иной, прежний путь. Нет, невозможно. - Это были единственно счастливые дни моей жизни, и чтобы ни случилось дальше, я ни о чем не жалею, - я припала к его губам, понимая, что наше счастье неудержимо тает, каплями воды уходя в песок. Во дворце мы были незадолго до полудня. Стражники, похожие друг на друга как братья, отвели нас в небольшой зал. Войдя внутрь, они пали ниц, а потом, пятясь, вышли, так и не проронив ни слова. Кроме фараона, сидевшего на массивном золотом троне, никого не осталось. - Подойдите. Приятный у фараона голос – глубокий и мягкий. И сам правитель оказался молод и красив: чем-то неуловимо похожий на погибшего Санахта, но едва ли достигший двадцати весен. - О Великий сын Пламенного Бога Гор Нечерихет… - начал было приветственную речь Верховный Жрец. А я недоуменно уставилась на него, не веря тому, что слышала: обреченный отступник открыто издевался над новым фараоном, не скрывая даже прорывавшегося смеха. А смуглый парень, увенчанный короной Верхнего Царства, весело рассмеялся. - Имхотеп, обнаглевший свет моих очей, какое счастье, что ты не вылизываешь пол, по которому я хожу… - радостно улыбнулся молодой фараон. - Подожди, солнцеподобный, пройдет несколько лун – и за такую вольность ты будешь придумывать мне казни одну страшнее другой… Как ты здесь оказался? И что произошло? - Ну, я все-таки приходился Санахту братом… А его прекрасная дочь Хотепхернебти согласилась стать моей первой супругой. Тело моего брата предано в руки самых опытных бальзамировщиков, а предательница-убийца подверглась бальзамировке заживо. Она станет спутницей брата и в загробном мире. Пользуясь суматохой пожара сбежала половина гарема, но только не убийца – она оступилась, повредив ногу. Что ж, надеюсь, на Страшном суде ее сердце пожрет Амту! - Ты очень горяч, - задумчиво ответил Имхотеп, - Но ты вовремя пришел править этой землей. - Благодарю, - смутился парнишка, - Кстати, вы можете идти. Мы поклонились и направились было к выходу, как фараон засмеялся и громко спросил: - А твоя спутница что же, немая? - Нет, просто не знает, как к тебе обращаться, - улыбнулся понимающий меня египтянин. - Что ж, если так, когда нам вновь доведется встретиться наедине, зови меня просто по имени. *** Все оказалось вовсе не страшно, вместо того, чтобы отнять наше счастье, нам лишь разрешили им наслаждаться. И пускай в любую секунду я могу проснуться, и древнее волшебство растает подобно дыму благовоний – я верю, что этого не случиться. И да славится Анубис, которому наскучило благообразное течение вечности. - О чем ты задумалась? Имхотеп, знал бы ты, как сладко трепещет сердце от звука твоего голоса, от прикосновения руки к моему плечу. - Рядом с тобой я познала весь мир, - тихо, почти неслышно ответила я, наблюдая за его рукой. Тонкие пальцы непроизвольно рисовали на перилах ступени будущих пирамид. А вдалеке неспешно садился огромный янтарно-багровый диск, уплывала ладья Солнечного Бога.