Та-дам!

Если бы это была репетиция, сумела бы Кьёко прийти в себя и остановить Тсуругу-сана? Ну, ведь это была бы просто репетиция, а тут реальные съёмки. В крайнем случае, можно было все переснять, хотя и с нескрываемым чувством, что во второй раз все могло бы получиться хуже. Поэтому этот момент не должен испортить даже конец света. Ну, или иначе у режиссера будет истерика. - Это сцена великолепна… - продолжал режиссер с очень серьезным выражением на лице, наблюдая за актерами. «Да, признаюсь, играют они отменно, – подумал Яширо. – Надеюсь, Рен тут голову не потеряет… Или наоборот, не сломается как в прошлый раз в Тёмной луне. Нет, исключено! Он теперь знает, как играть. И к тому же, теперь он с Кьёко-тян. Ни он, ни она не могут сделать ошибку». На этот раз Рену точно ничто на свете, будь то объявление войны или угроза смерти, не заставило бы его признать, что он чувствовал в это время. Напряжение, стресс, нервы… Если бы Кьёко не была поглощена его игрой и буквально не превратилась в живой манекен, умеющий дышать, то она бы заметила, как все его тело было напряжено: руки вспотели, а взгляд был устремлен только в ее глаза. Но, если бы она это и заметила, то подумала, лишь как он непревзойденно играет, полностью войдя в роль и слившись с Наоки. Никто, если только за исключением Яширо, и не подумал бы, что на самом деле Рен чуть и не забыл, что играет Наоки. И даже если об этом и помнил, то уж точно забыл, что перед ним Сачико, а не Кьёко. «Жаждет то, чего не должен» – крутилось в голове молодого человека, отчасти относя это к самому себе и отчасти к Наоки. Оба желают то, чего не должны: девушку, что для них никогда не сможет быть предназначена. Хотя, может быть к Наоки это и относится, но почему к Рену? Понять его принципы нам не суждено, но, по крайней мере, сам он так и думает. Несмотря на судьбу-злодейку (по его мнению), она сводит их вместе в фильме. И тут уж играй не играй, а чувства дают о себе знать сами по себе. Никто никогда не догадается, что Рен ощущает сейчас и что на самом деле позабыл играть роль… Здесь его собственные чувства. И он не может их скрывать. Эта девушка, которую он полюбил всем сердцем, сейчас находится почти в его объятьях. По сценарию оба все еще сидят на коленях напротив камина, ведь каких-то две минуты назад у них была мысль поднять упавшие дрова. А теперь, повернувшись друг к другу, Наоки вплотную приблизился к Сачико, лаская ее лицо и наклоняясь к губам… Теперь Рен, позабыв голос разума и, наконец, выбросив оттуда же все эти его принципы, мог поцеловать ту единственную, что заставляла его сердце трепетать от одной единственной улыбки. Кьёко находилась в оцепенении, взгляд был прикован к Рену ака Наоки. Что же она сейчас должна сделать? Стоп, или это он должен? Почему он так смотрит на нее? Почему ей кажется, что сердце выпрыгивает из грудной клетки, а тело не может даже пошевелиться? Она забыла весь сценарий… А Тсуруга-сан приближается к ее… губам? Но, погодите минутку, она не готова! - Камера №3! – шепотом отдал распоряжение Огата. В этот момент операторы уменьшили план и отъехали, снимая Наоки сзади и Сачико спереди, дабы полюбоваться ее недоумению и охватившими чувствами. Кьёко бы лучше провалилась сквозь землю, чем заставила бы себя краснеть за неудавшуюся сцену, поэтому, единственное, что заставило ее опомниться и прийти в себя, так это реплика Рена по сценарию: - Я… люблю вас, - прошептал он. Девушка как ошпаренная, наконец, просыпается и, слава богу, не реагирует на это заявление так, как могла бы повести себя Кьёко в реальности. Наконец-то она слетела непонятно откуда обратно на землю. - Блестяще, - все не переставал поражаться режиссер игрой своих подопечных. Несмотря на серьезное выражение лица Огаты-сана, было видно, что он, уже пораженный игрой молодых актеров с самого начала, на этот раз зорко следит, чтобы они в последний момент не ошиблись. Ну, не он один. Все с замиранием сердца следили за их игрой, разинув рты. Столько напряжения лишь в лицах и гробовой тишине! Вернемся к Кьёко. Не успела она снова врубить свой разум, – ведь она на съёмках и играет роль Сачико, – как снова вернулась в прострацию. Такое было однажды, когда она в первый раз сыграла ту девушку из богатой семьи в красивом кимоно вместе с Тсуругой-саном. Но тогда было иначе. Хотя и в этот раз ее приковал к себе его взгляд, придя в себя, Кьёко снова повергли в оцепенение. И ничто иное, как уста Рена. Сначала они легонько коснулись ее собственных губ, и это прикосновение прошло током по всему телу девушки и парализовало все ее конечности. Но после этого легкого прикосновения наступил поцелуй. Ее самый-самый первый поцелуй.