Та-дам!

Кьёко сидела вразвалочку на кровати в комнате, что ей выделили в доме, где вся актерская группа и стафф остановились на время съёмок. Она сидела с округлевшими глазами и проявившимися под ними синяками. За окном пробивался солнечный свет и просыпались птицы, напоминая о рассвете нового дня своими тонкими красивыми мелодиями. А Кьёко все неподвижно сидела и смотрела в стену. Наконец, придя в себя и заметив в окне встающее солнце, она со скрипом повернула голову в сторону, так за ночь у нее онемело тело. - Я… всю ночь не сомкнула глаз, - пугающе как привидение сказала она сама себе. Тут же вспомнились последние события, повлекшие за собой ее поведение. Девушка вспомнила горячие мольбы Огаты-сана, который просил ее вставить ту сцену в фильм и, когда она согласилась, его слезы счастья. «О, спасибо, Кьёко-сан! Вы не представляете, что сделали для меня! Спасибо! Еще раз спасибо! Дайте я вас обниму!» – благодарил он вчера вечером. Кьёко даже вспомнила, как смеялась: надо же, мол, умолять из-за такой ерунды! Огата-сан всегда такой милый в подобных моментах! Но… потом до нее дошел весь смысл того, на что она согласилась. Поэтому, когда Кьёко вернулась в свою комнату и закрыла дверь, на нее налетело жгучее объятие отчаяния. И собственные демоны кружились рядом, повторяя и поддразнивая ее, ведь она будет играть любовную сцену с Тсуругой-саном. - Что мне делать?! Я на это согласилась?! Неужели?! О чем я тогда только думала?! Что обо мне подумает Тсуруга-сан?! А вдруг он все же разозлится?! ААААА! Как я могла на это согласиться?! – лихорадило Кьёко этой ночью, с каждой мыслью проваливая еще в больший ужас. – Но! С другой стороны, он тоже согласился… И все же это не та любовная сцена, – про которую мне, правда, ничего неизвестно, – а всего лишь всплеск чувств между Сачико и Наоки! – просияла девушка. – Да! Тсуруга-сан это понимал, да и режиссер говорил то же самое! Что же я об этом не подумала? Конечно же! Тсуруга-сан все прекрасно понял, а до меня дошло только сейчас! Нужно всего лишь передать чувства героев! Да! Девушка закружила по комнате и снова остановилась в приступе страха. - Погодите-ка… Показать ураган чувств Сачико и Наоки… с Тсуругой-саном?! ААААА! Вот про это и надо было побеспокоиться! Я же буду играть с Тсуругой-саном! Почему сердце так бешено колотится и лицо впадает в краску?! Могами Кьёко! Возьми себя в руки! Ты должна это сделать! Ах, ну прекратите же вокруг меня летать и эхом вторить моим словам! Кьёко в приступе ярости взяла всех своих демонов в кулак и швырнула об стену. Те вяло бредили и, в конечном счете, сдались. А вот бедным соседям удалось уснуть лишь под утро… Так девушка не смогла заснуть и всю ночь провела в раздумьях. В принципе, не она одна страдала этой ночью, весь съёмочный состав, которому тоже довелось услышать ее устрашающие мысли вслух, также пострадали. Хотя после завтрака уже пришли в себя, иногда косо поглядывая на Кьёко, но к съёмкам уже приободрились и забыли про нее. Ничто на свете не позволило бы Рену признаться, что он сам почти всю ночь не спал и тоже думал о том, что случилось накануне. Он согласился. И Могами-сан согласилась. Интересно, что она подумает о нем? Ох, как неловко… А может, она тоже растеряна? Тогда ему будет легче. Ему бы не хотелось видеть на ней надутое лицо за то, что он согласился на совращение юной девушки. В чем она, кстати, играет главную роль. Сценарий этой сцены должен быть готов как раз к сегодняшнему дню, но Рену было бы легче, если бы над этим скриптом поработали подольше. Уж больно его пугало описание того, что он должен будет сделать… Ну уж нет! Лучше сейчас, чем позже! А то добавят чего-то еще… А пока актера ждала сцена на веранде, где Сачико под велением ее «начальства» была послана мыть полы. И там-то Наоки должен поразиться ее жизнерадостности и стойкости в такой обстановке. - Ты улыбаешься? – спросил террорист, который стоял у дерева напротив веранды и, затачивая карманный ножик, наблюдал за Сачико. Та, продолжая начищать пол, не сразу ответила ему. - Да, - минуту спустя отозвалась девушка. – Я наплакалась вволю, когда вы привезли меня сюда. - Не думал, что девчонка из такой богатой и влиятельной семьи вскоре укротится и быстро смирится с тем, что теперь она служанка. Сачико испепеляющим взглядом посмотрела на своего похитителя. - А что прикажете мне делать? Биться в истериках и требовать, чтобы меня вернули домой? Вам-то наверняка хорошо известно, что они делают с теми, кто в этом доме не работает. Наоки улыбнулся своей самой таинственной улыбкой. - Я знал, что вы умная девушка, - погодя ответил он. – Не такие как те, что из вашего круга. Я рад этому. А теперь, как там у вас говориться? С вашего позволения. И ушел. - Стоп! Снято! Хорошо, а теперь подготовьте сцену на кухне… - сказал режиссер. – Кьёко-сан! Я доволен. Вот такой взгляд и должна была изобразить Сачико. Тсуруга-сан, вашей улыбкой я тоже доволен. После все стали готовиться к следующей сцене. ~ График был жутко напряженный, но зато съёмки не стояли, и актеры переходили от сцены к сцене, пока им едва успевали нанести грим или помогали переодеться. Наконец-то досняли сцены с Сачико и Наоки, которые устроили побег. Наоки был самому себе удивлен, что он, наперекор всем своим принципам и приказам, все же делает то, что велит ему сердце, а не разум, и спасает любимую девушку из плена. А Сачико, еще не совсем понявшая, что любит своего теперешнего спасителя, все никак не могла разобраться в своих чувствах. И вот, когда она их, наконец, осознала, уйдя от погони и других приключений-происшествий, молодым людям удалось спрятаться в каком-то заброшенном доме в глуши леса. Наверно, здесь когда-то жил лесник или какой-нибудь отшельник. И именно здесь должен произойти кульминационный момент в их отношениях. Ведь Наоки не решался признаться Сачико; он ее полюбил именно за ее доброе сердце, за ее терпение и стойкость, когда любая другая девушка на ее месте (за исключением разве только Золушки) могла потерять себя и рыдать день напролет, уже похоронившись под всей этой работой в этом чертовом доме. Он любил ее молча. Каждая ее улыбка, каждое обращение и каждый разговор разжигали в нем еще больше чувств и страсти. При ее улыбке Наоки таял и смущался (чего раньше с ним никогда не происходило), при ее обращении становился сам не свой, а при разговоре был всегда напряжен и немного скован от стеснения. И с каждым разом влюблялся сильнее… А Сачико было и невдомек, что Наоки сам ее любит. Еще в доме его босса после того короткого разговора на веранде и дальнейшее общение пробудило в ней симпатию к этому молодому человеку. А потом этот побег, его странное поведение, их диалоги и шутки… Он стал для нее другом. Но, потом… Когда она впадала в краску, и сердце ее билось чаще лишь от его улыбки или одного сказанного слова, она поняла, что любит его. Но молодой леди из богатой семьи не пристало так думать! К тому же, у Сачико есть жених, но этот мужчина стал теперь ей дороже всех женихов на планете. Настал день долгожданных съёмок. - Итак, - начал Огата-сан, - мы не дождались настоящей грозы, зато все идеально сделаем и с искусственной. Тсуруга-сан, Кьёко-сан, вы готовы? Помните сценарий? - Да, - ответили оба. По сценарию Наоки разжег старый камин, а Сачико принесла еще парочку дров, но случайно спотыкнулась и упала, уронив поленья. Тогда Наоки, благодаря своей быстрой реакции, удачно подхватывает девушку. Минуту они смотрят друг другу в глаза и, зачаровавшись, не могут отвести взгляда. Тогда Наоки первый сдерживает себя и помогает Сачико поднять дрова, а когда их руки соприкасаются, решая взять одно и то же бревнышко, чувства выплескиваются наружу. Вот это как раз актеры сейчас и играют. А теперь… Обоим нужно не сорваться. Наоки невольно проводит рукой по лицу Сачико. У Кьёко мурашки пробежали по телу. Она никогда еще так не волновалась, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Такого не было даже тогда, когда слова Рена повергали ее в смущение. Здесь было что-то иное. Может, все из-за того, что Тсуруга-сан так мастерски играет? Прикосновение его руки заставило электричеству пробежаться по каждой клеточке кожи, и краска охватила лицо девушки, чего и требовалось по сценарию. - Наоки-сан… - напряженным шепотом выговорила Сачико; все ее тело вспыхнуло пожаром. Да, да! Она, Сачико, любит этого мужчину! Тот провел большим пальцем по ее губам и остановился на впадинке у подбородка. Глаза Тсуруги-сана больше ему не принадлежали, это были глаза Наоки, которые так и пылали почти уже несдерживаемым пламенем его эмоций. Сачико должна была, не отрываясь, смотреть на возлюбленного, глаза ее должны гореть, сердце бешено колотиться, а все чувства держаться на пределе. Так же и с Наоки. Тот должен был сдерживаться из последних сил, но горячий и обжигающий взгляд Сачико, его не подчиняющиеся чувства к ней – все-все, что в этот момент его охватывало – вот-вот должно было вырваться наружу. Разум теряет власть над его сердцем и желанием. Наоки хочет, нет, он жаждет того, чего не должен. Но что он может поделать – его чувства не принадлежат самому себе. Они пробудились внезапно и разбушевались подобно тайфуну, а сгорающая страсть пожирала мужчину изнутри. Чаша терпения переливается через край… Вот что показывали глаза Наоки. И, кажется, Тсуруге-сану это удалось. Взгляд девушки тоже исполнен пока неосознанным ею желанием, и она также сгорает от чувств к возлюбленному. Поэтому, когда Наоки все ниже и ниже наклоняется к лицу Сачико, к ее губам, она не сопротивляется. Именно сейчас он должен поцеловать ее… Да, именно Наоки – Сачико. Ну, мало ли, может например для Яширо-сана это будет что-то другое… - Идеально, - прошептал режиссер. – Вы только посмотрите! Крупным планом лица героев, пожалуйста! Изумительно, это именно то, чего я хотел. Посмотрите на его взгляд! Взгляд Сачико тоже неплох, но сейчас нам важен Наоки. Он бесподобен! Их глаза говорят даже больше, чем действия… Изумительно! Увеличили лицо Наоки. И правда, герой превосходен! Тсуруга-сан идеально вошел в роль! И Сачико просто великолепна! Яширо стоял позади и, не отрываясь, глядел на обоих. Какая игра! Какие эмоции, а чувства! О, эти глаза! «О, Рен, ты и правда неотразим, – думал менеджер. – Кьёко-тян, ты тоже очаровательна! Ах, как долго я ждал этой сцены! И провались я на этом месте, если Рен потом будет отрицать, что он влюблен!» Итак, поцелуй. Наоки наклонился к губам Сачико. Кьёко бросило то в жар, то в холод; по коже высыпалась новая волна мурашек, а потом все тело парализовало электричество. Девушка не могла не то что двинуться, но даже отвести взгляд, и как прикованная глядела глаза в глаза с Реном. Точнее, Наоки. По сценарию она и не должна отводить взгляд, но Кьёко даже позабыла, что должно произойти дальше. Игра Тсуруги-сана поразила ее до мозга костей и буквально загипнотизировала. Почему у нее такое чувство, что это происходит в реальности?! Сердце стучало как шальное, вырывалось из грудной клетки и, если бы вырвалось, у девушки все равно не было бы сил его вернуть на место. Лицо все еще было красным как гранат от смущения, но игра Тсуруги-сана заставила Кьёко позабыть и об этом. Сейчас они оставались втроем – он, она и ее бешено колотящееся сердце. А губы Рена почти коснулись ее собственных…