Та-дам!

Что бы сделала любая другая девушка, по счастливой случайности окажись запертой в комнате молодого соблазнительного мужчины и не просто кого-нибудь, а Рена? Ни одна бы не упустила такого шанса и взяла бы ситуацию в свои руки. Такое бы рвение Кьёко, тогда бы она быстро сообразила, что ей требуется. Но нет, девушка даже и не мыслила что-нибудь предпринять. Вся надежда оставалась на Рене. О, хоть бы он сломался… А нет, тверд как стержень. Кьёко смотрела в окно и провожала взглядом закат, а Рен сидел на диване и наблюдал за ней. - Могами-сан, - позвал он, - и долго вы собрались играть в гляделки с закатом? Вы не отходите от окна уже полчаса. - Но, Тсуруга-сан! – недовольно отозвалась девушка. – Что же мне еще делать?! В вашей комнате нет ничего интересного! - Ну, мы же сюда не на отдых приехали, а на съёмки. Изволите порепетировать? – Его деловой тон совсем не задел ее. Ну конечно, куда ей об этом задумываться, когда она даже не замечает на себе его пытливых взглядов. - Репетировать? – переспросила Кьёко. Благо, все страшные по ее мнению сцены были отсняты. Если уж и репетировать – то последнюю сцену. Встречу Наоки и Сачико. В ней (сцене) не было ничего особенного. Сачико начала новую жизнь, свою собственную; теперь никто не посмеет ей говорить, что она должна делать. И вот, проходя по парку и улыбаясь самой себе, она слышит такие знакомые слова, сказанные казалось так давно: «Ты улыбаешься?» Девушка не решается сразу обернуться, но после минутного молчания говорит «да» и оборачивается. Там стоит он, Наоки. Ну и все в таком роде: Наоки! Сачико! Ты жив! Да, я жив! Как я счастлива! Сачико бежит в его раскрытые объятья, он ее закружил пару раз, и с улыбками и слезами счастья пойдут титры. Конец. Хэппи-энд. Все банальненько и в то же время очень мило. Оскар наш. - Да. К примеру, последнюю сцену, - спокойно предложил Рен. Ну вот, теперь неземное спокойствие поразило и его. Кьёко с облегчением вздохнула. Все позади; все, чего она так боялась, прошло, теперь она может спокойно играть с Тсуругой-саном. Она не может любить его. Ей это показалось лишь на время игры. Ведь правда? - Конечно, - улыбнулась девушка. – Мы сыграем еще лучше, если до этого прорепетируем. Рен улыбнулся. Вот она, прежняя Кьёко. Хотя, он мог на секунду подумать, что та страстная Кьёко его привлекает ничуть не меньше. Ладно, помечтали одну секундочку и хватит. Все потом. - Итак, Могами-сан, вы должны прогуливаться в парке и улыбаться: самой себе, людям проходящих мимо, всему миру. Теперь вы начинаете новую жизнь. Жизнь без всевозможных приказов вашей семьи и так далее. Ваша новая жизнь в ваших руках, поэтому вы и радуетесь. - Я помню сценарий, - оборвала Кьёко. – Я иду и качаю в такт ходьбе своими многочисленными покупками. Это идет в пример того, что с приобретенной свободой в своих действиях я приобрела и что-то новенькое в магазине. Огата-сан хотел это как-то подчеркнуть. А потом у фонтана… - Какая у вас поразительная память. Да-да, у фонтана. - Сачико как раз проходила мимо фонтана и вдруг слышит слова, сказанные Наоки когда-то давно, когда она работала на веранде. Ну, вы и сами прекрасно помните. - Конечно. Начнем? - Да. Кьёко отошла к двери, чтобы оттуда начать свою прогулку. Она уверенным шагом направилась вперед, озаренная счастливой улыбкой. Теперь Сачико свободна от этого тягостного бремени богатства ее семьи, полной старых предрассудков. Теперь у нее своя новая жизнь. Она хорошо ею распорядится. Времени у нее предостаточно! Кьёко проходит мимо Рена, замедляет шаг, но не останавливается. Он произносит: - Ты улыбаешься? Кьёко замирает. Полминуты стоит как вкопанная, потом отвечает: - Да… Оборачивается и видит того, кого она больше всего на свете хотела видеть. Лицо девушки озаряется такой счастливой улыбкой, что Рен принял бы ее за ту, что испытал увидеть в последней их любовной сцене. Конечно, не такая обезоруживающая как та, но такая же живая. Кьёко сейчас Сачико. И она видит своего возлюбленного Наоки. - Наоки… - едва не плача шепчет она. Слезы Кьёко сейчас никак не могла бы создать, она не так профессиональна в этом деле как Моко, но эффект был неплох. - Наоки! – громче и с более выражающим лицом повторила девушка. Рен улыбнулся всем сердцем и раскрыл ей свои объятья. Были бы у нее в руках пакеты – она бы их тут же отбросила в сторону. Сачико побежала к Наоки. - Наоки! Наоки! Наоки! Ты жив! – заверещала она, не контролируя свои эмоции. - Ох, Сачико! Сачико… – Наоки крепко-крепко обнял ее, отчего ей стало трудно дышать, но девушка лишь крепче обняла его в ответ. Одной рукой Наоки держал ее за талию, другой – гладил ее волосы и погружал в них свое лицо, вдыхал аромат… Затем приподнял свою возлюбленную над собой и начал кружить. Оба сияли от счастья. Теперь они вместе. Конец. Но не тут-то было. Рен потерял равновесие. Кьёко это поняла и прижалась к нему, отчего актер крепче обнял девушку, и оба упали… Надо же, какой поворот сюжета! И ни куда-нибудь на пол, где Рен бы мог защитить Кьёко от падения, а на саму кровать. Кьёко с крепко зажмуренными глазами была прижата к груди Рена. А сам молодой человек с шокирующим видом, еще не переварив информацию случившегося факта, крепко держал Кьёко за талию и голову. ~ Такая тишина… Чтобы понять, что случилось, молодым людям пришлось пролежать так пару минут. Рен потерял равновесие и, прижав к себе Кьёко, свалился с нею же на кровать. И видно, отпускать не собирался. В комнате не было часов, поэтому не слышалось тиканья, и казалось удивительно тихо. А если хорошенько прислушаться, то можно было разобрать стук сердца Кьёко. Ну, или Рена. «Ах, да мы же упали! – дошло до девушки. – Слава богу, что здесь стояла кровать… Ох, Тсуруга-сан, вы меня сейчас задушите. О, господи! Да я же опять в его объятьях! Он наверно так перепугался, что не может даже разнять их». - Тсуруга-сан? – невольно позвала она. Рен пришел в себя. - Могами-сан? Вы меня звали? - Все в порядке. У нас была очень мягкая посадка. О чем это она? Ах да, они же свалились. Рен потерял равновесие и… сейчас держит Кьёко в своих объятьях и отпускать не собирается. Молодой человек приподнялся на локте и жгучим взором посмотрел на нее. - Я тебя не ушиб? Кьёко видно прослушала его. Что он так смотрит на нее? Почему девушка не замечала этого взгляда раньше? Он казался похожим на тот, который она видела в их игре влюбленных. Такой же горячий, такой же пылкий, такой же страстный… И почему она задумывается об этом только сейчас?! Все ее тело напряглось. Почему она смотрит на него и не может оторвать взгляда? Почему все ее существо трепещет под стальными глазами Тсуруги-сана, и почему Кьёко не может с собой совладать? О, сколько этих «почему, почему, почему» и ни одного ответа! Рен не отрывал от нее своего пытливого взгляда. Он смотрел на девушку, пытаясь запомнить каждую черточку ее лица, будто бы прощался и боялся больше ее не увидеть. Ему нравилось в ней все: мягкие волосы, розовощекое лицо, большие золотисто-карие глаза, задорный нос и соблазнительные губы… Как он может не любить ее?! Кьёко прекрасна, а ее упорный характер, который позволяет относиться к ней иногда как к взрослой, а иногда как к маленькому ребенку, заслуживает восторга. Если бы не осколок разума, Рен бы тут же сломался, и ему бы было наплевать на то, что бы случилось дальше… Но этот осколок прочно крепился в его голове. - Кьёко… - невольно произнес он. Он назвал ее «Кьёко», назвал по имени и даже не задумался, как так вышло и почему. Рука актера нежно прошла по ее лицу, убрала прядь непослушных волос. Как бы ему хотелось проводить по ее лицу каждый день, ночью держать в своих объятьях, а утром наблюдать, как девушка спит, а при ее пробуждении озарять улыбкой и дарить утренние поцелуи… Если бы Кьёко не была так поражена своей реакцией того, что она лишь сейчас задумалась над таким выражением лица Рена, она тут же ступила бы и сказала какую-нибудь глупость, испортив весь момент. Однако она так была поглощена этим занятием, что даже самая яркая звезда не сумела бы своим светом привлечь ее внимание. Сейчас Кьёко глядела на Рена и не могла опустить глаз. Что же это? Почему же она под гипнозом смотрит на него и не может совладать ни со своим взглядом, ни со своим телом? Почему ее сердце начинает стучать быстрее? Почему ей в голову ничего не приходит и главным образом ни одна из ее наивных отговорок, из-за чего бы ему так смотреть на нее сейчас? Почему девушку охватило такое оцепенение? Почему же ей кажется, что сейчас они одни во всей вселенной и даже время покорно остановилось? Почему же? Сердце Рена не выпрыгивало изнутри, но тоже порядочно билось. Если бы Кьёко прислушалась, она бы могла услышать его биение, в чем Рен был сейчас уверен. Она наверняка слышит его и задается вопросом: это биение сердца Тсуруги-сана? Почему оно так стучит? И наверняка бы придумала какую-нибудь фантастическую историю как раз в ее духе. Она же так любит делать из мухи слона. А Рен все продолжал смотреть на девушку, не в силах оторвать глаз. Кьёко была для него неким наркотиком. С ней он про все забывал, с ней он чувствовал себя таким счастливым, и он не мог без нее. Она нужна ему. Ах, если бы не этот осколок разума… Раздумья Рена прервал голосок Кьёко: - Тсуруга-сан… я хочу спать. Что? Где? Когда? Почему? Зачем? Как? Вот и спустили птичку с небес на землю. - Ээ… Конечно, - поспешно сказал актер, приходя в себя. Бог ты мой, да он даже забыл про все! До этого момента он даже забыл, что случилось, и как Кьёко оказалась здесь, в его комнате, подле него. Но мгновенное возвращение в реальность вернуло ему память. Что, уже ночь? Сколько прошло времени? Когда успело так стемнеть? - Извини, я как-то забылся… - добавил Рен. – Устраивайся на моей кровати. - А как же вы?! – удивилась Кьёко, ничуть не задумываясь о силе их взглядов еще минуту назад. Опять эта ее кратковременная память, которая забывает обо всех серьезных моментах, пробуждая ее детскую наивность. - Я прекрасно устроюсь на диване. - Но… Это же ваша комната и ваша кровать! - Кьёко, истинный джентльмен никогда не позволит даже в своей собственной комнате оставить леди на диване, а самому устроиться у себя в постели. - Простите… - пролепетала девушка. Рен встал и дал Кьёко слегка раздеться. Она сняла обувь и джинсы, позволив себе остаться лишь в удлиненной футболке. Не спать же одетой! А Тсуруга-сан не будет против. К тому же, здесь она под его защитой. Ей в голову другое вообще прийти и не могло. - Спокойной ночи, - прошептала она в темноту после того, как погасили свет. - Спокойной, - нежно ответил ей Рен. И на этом закончилась «бурная» ночь этой неловкой парочки? Вот еще! ~ Кьёко снился кошмар. Непонятно почему он ей приснился, может просто стресс, а может еще что. Во всяком случае, только благодаря этому сну хоть что-то произойдет. Наверно досточтимый Князь Ужасов помог. Девушке снилось прошлое. Обрывки старого, совсем позабытого времени, когда она еще была тихой и прилежной Кьёко, не способной и муху обидеть. Сначала ей приснился Корн. Но потом он исчез, и за ним последовали ее мать и Шо. Они все уходили от нее… Ей было грустно и одиноко, Кьёко плакала. Почему? Почему все дорогие ей люди уходят? Корн исчез навсегда, и она больше никогда его не увидит. Мать тоже бросила ее и не вернется. Наконец и Шо ее покинул навеки. Она одна. Совсем одна. К горлу подступил комок, и Кьёко начала задыхаться. Она кричала и кричала, но видела лишь удаляющиеся очертания и спины тех, кого она так хотела догнать. Она бежала и бежала, выкрикивала каждого по очередности, но они не слышали ее и не останавливались. Мрак наступает, спины теряют свои очертания, и остаются лишь слабые силуэты. Кьёко не может до них дотянуться и проваливается в темноту. Сон преображается. Теперь Кьёко – это та Кьёко, которой теперь она стала, с новой прической и новой работой. Но она по-прежнему окликает тех, кто бы ей так дорог когда-то. Их нет, она продолжает блуждать в пространстве в их поисках в полном одиночестве. Но никого нет. Неумолимое чувство отчаяния, горечи, печали… Все захватывает девушку, она не может сопротивляться. Она зовет Тсуругу Рена. Его тоже нет. Яширо-сан? Моко? Где вы все? Почему покинули меня? Туман. Кьёко заблудилась в тумане. Все чувства снова охватили ее. Корн… Мама… Шо… Рен… Их нет. Они все бросили ее. Почему их нет, когда она нуждается в них? Опять отчаяние, страх, горечь, печаль и боль утраты. Порой девушка замечала образы, но стоило ей подойти к ним, как они тут же исчезали. Она продолжала всех звать. Слезы лились из ее глаз и не прекращались. Потом она потеряла голос. Она хочет снова позвать их, но горло не слушается ее. - Корн… Мама… Тсуруга-сан!.. – говорила Кьёко во сне. Но ответа по-прежнему не было. Она думала, что затерялась в этом одиноком мире навсегда. Но вдруг появился слабый, но все же лучик. Кьёко вдруг почувствовала тепло, исходящее от него. Он пробивался сквозь завесу неопределенности и смятений, охвативших девушку, и с каждым разом начинал светить ярче. Это был первый луч надежды, озаривший ее. Первый голос, отозвавшийся на немую мольбу Кьёко. Он говорил: - Я здесь. Он ответил ей. Но кто же? О, Корн, это ты?! Он услышал ее! Но… Почему Кьёко кажется, что это не голос Корна? Похож, но… Ох, он ей так знаком! Такой мягкий и успокаивающий. Тьма рассеивается, туман слабеет, отчаяние теряет свою силу, страх отступает… - Я здесь, с тобой. Но где? Где?! Очертания слабеют, силуэты исчезают, сон проходит! Девушка распахнула глаза, полные слез. - Ах! – только и сказала она. Какой страшный сон! Ох, какой страшный! Она чуть не была им поглощена! - Могами-сан! Успокойся, все в порядке. Теперь все хорошо. Тебе приснился кошмар? Ты звала меня. Кьёко повернула голову направо. Рядом с кроватью на коленях стоял Рен и испуганно глядел на нее. Его ладонь была положена на ее руку, ведь минуту назад он легонько теребил ее, чтобы Кьёко пришла в сознание. - Я… - начала она. – Там было так страшно… Я была одна. Все: Корн, мама и даже Шо… покинули меня. Я звала их, но они не слышали меня. Я бежала за ними и никак не могла догнать. Я плакала и ничего не могла поделать… Мне было так страшно! Она зарыдала. Рен тут же бросился ее успокаивать. Она такая беззащитная и хрупкая как маленький котенок. А что, проснись она сейчас у себя в комнате?! Ну и кто бы сейчас ее утешил?! Слава богу, что он рядом! Рен сел на кровать, и Кьёко, прижавшись к его плечу, впервые за долгое время так зарыдала. Все, что накопилось за последнее время – все сейчас разразилось в слезы. Она плакала и плакала, а Рен одной рукой крепко ее обнимал и другой нежно гладил по голове, шепча что-то ободряющее. И его слова так мягко укладывались в сознание девушки, что она потихоньку прекратила плакать. Но когда Кьёко, наконец, перестала – и тогда Рен не отпустил ее. Он продолжал ее обнимать и гладить мягкие волосы. Девушка не сопротивлялась. Ей наоборот необходимы были крепкие объятья и такие нежные успокаивающие слова. Когда молодой человек решил, что Кьёко достаточно успокоилась, он ослабил хватку, выпуская ее, но девушка лишь еще сильнее вжалась в него. - О, пожалуйста, не уходите! – пылко начала она. Вспомнился момент в лифте. – Я умру, если мне приснится еще что-то нечто подобное! Тсуруга-сан, пожалуйста, не покидайте меня! В его объятьях она чувствовала себя по-настоящему защищенной. Его сильные крепкие руки готовы были защитить ее в любой момент, она знала это. Только Тсуруга-сан способен спасти ее от всех страхов. Его теплые объятья защищают, его нежные слова успокаивают. С ним она чувствовала себя как за каменной стеной. - Хорошо, - мягко сказал он, и в темноте блеснула его улыбка. – Я буду защищать тебя этой ночью и не дам ни одному плохому сну подобраться к тебе. Не бойся. Рен хотел встать, но она удержала его и потребовала, чтобы он лег рядом. Это немного смутило Рена, но он не отказался. Молодой человек лег рядом с девушкой, сжимая ее руку. Кьёко чувствовала его подле себя и могла услышать в тишине биение его сердца. Тсуруга-сан так близко, ей нечего бояться! И в тишине было слышно их дыхание.