Та-дам!

Кьёко спала на удивление очень спокойно и крепко. Ее больше не мучили кошмары. Наоборот, ей приснился красивый фруктовый сад, деревья в цвету, спелые плоды и детский смех. Потом это все сменилось пейзажем деревьев, а дальше – речкой и Корном. Она опять была маленькой девочкой и видела такие далекие, но счастливые воспоминания. Рен заснул так же незаметно, как и лег посреди ночи вместе с Кьёко. Собственно, а что было этой ночью? Ах да, Кьёко пришла в его комнату, их заперли, она осталась у него ночевать, и ей приснился кошмар. А потом молодой человек лег рядом с ней, и все это время мог ощутить тепло ее тела, биение сердца и ровное дыхание. И вот наступил новый день! Солнце уже как несколько часов встало, и его мягкие лучи подобно неосязаемому золоту вливались в комнату через щели незакрытых до конца занавесок. Форточка окна была открыта, и поэтому свежий утренний ветерок легонько врывался в помещение, колыхая легкую материю штор. Дни стояли все такие же солнечные и теплые, издалека доносилось птичье щебетание. И какое же чистое голубое небо по утрам! И эти пушистые белоснежные облака, которые кажутся такими далекими и близкими одновременно… Хоть бы такая погода стояла вечно. Рен открыл глаза и сразу же заморгал, ибо яркий солнечный свет тут же ударил ему по лицу. Это была его самая странная ночь в жизни. В его комнату пусть и не совсем по собственным намерениям, но все же пришла девушка, которую он так недавно полюбил. Мало того, их заперли и оставили вдвоем. А еще она осталась спать на его кровати. Но это еще не все, самое главное, что ей приснился кошмар и ему, Рену, пришлось ее утешать. А ему ведь так хотелось сделать для нее хоть что-то из чистых побуждений без всякого притворства. Ну и в заключении она потребовала чтобы он лег рядом с ней и всю ночь не отходил ни на сантиметр. О большем и мечтать нельзя. Актер всю ночь находился с ней и причем не под каким-нибудь предлогом сценария, а потому что она попросила. Ну вот, половина его мечты сбылась. Дело за малым. Молодой человек только сейчас заметил копну рыжих волос под своим подбородком. Надо же! Кьёко ночью заворочалась лишь один раз, повернувшись лицом к Рену и свернувшись калачиком. Актер оцепенел. Во-первых, ему не хотелось каким-нибудь движением разбудить эту идиллию, а во-вторых, он хотел продлить этот миг еще немного. Вот так еще чуть-чуть ощущать тепло ее тела, слышать биение ее сердца, следить за ровным дыханием и не спускать с нее своих глаз, наблюдая за тем, как она мирно спит. Еще бы ее обнять и знать, что она в твоих объятьях, и никто не посмеет ее отнять – и тогда Рен бы впервые почувствовал себя таким счастливым за долгое время. Но если он это сделает, она может проснуться. Или все-таки рискнуть? А потом это можно сослать на то, что он не контролировал себя во сне или еще что-то в этом роде. Рен был так поглощен самим собой и мыслями, связанными исключительно только с Кьёко, что даже его разум не воззвал к нему, напоминая о том, о чем он всегда ему твердит. Еще одна маленькая победа над беспочвенными предрассудками! Актер даже не подумал о том, что может подумать съёмочный состав, если увидит их вдвоем, выходящих из его комнаты… Мда, такова сила любви: она затмевает разум, останавливает время, создает собственный маленький мирок только для двоих и надевает на обоих розовые очки. В данном случае – на одного, ибо вторая половина пока ни о чем не догадывается. «Будь что будет. Сейчас мне почему-то на все так плевать, что мне уже без разницы, что будет потом. Сейчас меня это совершенно не волнует. Обо всем подумаю и разберусь потом», – подумал Рен и позволил себе обнять девушку. Та лишь заворочалась немного, теснее прижимаясь к молодому человеку, но не проснулась. Вот и славно. Непонятно сколько прошло времени, но Рену показалось, что пролетел один миг и в тоже время, как будто прошла вечность. Но в любом случае Кьёко пришла в движение, рыжая голова заворочалась и приподнялась, отрываясь от груди Тсуруги, и на сонном личике девушки распахнулись ее золотисто-карие глазки. - С добрым утром, спящая красавица, - ласково произнес Рен, расплываясь в его самом нежном выражении лица. Да, объятие он вовремя прекратил. Кьёко еще не пришла в себя, чтобы тут же ужаснуться, мол, что же так злит Тсуругу-сана с утра пораньше. Единственное, что она сейчас понимала, что сейчас утро, и что Рен как раз ей его пожелал. - Доброе, - отозвалась она. Ее пока не волновало то, что она близко к Тсуруге-сану, или что они вместе в одной постели – ее, кажется, вообще ничего не волновало, потому, что она так крепко спала этой ночью и видела Корна. Девушка так прелестно поспала, что ей сейчас вообще ни до чего дела не было. - Я видела Корна, - заговорила снова Кьёко. - Правда? Что же было дальше? – поинтересовался актер. - Я как будто снова вернулась в прошлое. И он казался таким реальным, что я готова поклясться, что это был вовсе не сон… Кьёко продолжала рассказывать, устроившись на бочке и заложив ладошки под щеку и ближе придвигаясь к Рену, будто собиралась поведать какой-то секрет на ушко. Увидь их кто-нибудь сейчас, подумал бы, что они провели страстную ночь. Ну, неизвестно насколько страстную, но уж точно вдвоем. И что за удар судьбы! Ключ в замке повернулся, и зашел Яширо. И не просто зашел – буквально заскочил с веселой мелодией на устах. - Рен, Рен, Огата-сан сказал… Яширо собирался сказать, что Огата-сан хотел сейчас зайти и обсудить с ним идею его будущего проекта, которая буквально сегодня ночью озарила его светлую голову. И что он, режиссер, не может ждать его, Рена, на съёмочной площадке, потому что ему хочется поделиться с ним сейчас, и потому что он уверен, что одна из ролей прекрасно подойдет харизматичному актеру. Однако вместо этого у Яширо лишь округлились глаза, и рот принял форму букв что-то между «а» и «о». Менеджер, конечно, понимал, что многого ждать от этих обоих не придется, но такого он просто не представлял. Ему и в голову не пришло нечто невинное, чем это зрелище и являлось. Шок. Возбуждение. Восторг. И он бы сейчас даже подпрыгнул до потолка с многочисленными восклицаниями, если бы в дверь не постучались, и не вошел не менее возбужденный Огата-сан. - Тсуруга-сан! Тсуруга-сан! Знаете, мне тут ударила в голову такая гениальная идея насчет нового фильма! Вы непременно должны ее услышать! Вам должно понравиться! ~ - Ах, Огата-сан, вам лучше?! – взволнованно спросила Кьёко, обмахивая режиссера каким-то журналом. Огата-сан легонько кивнул, закатывая голову на спинку дивана и прикрывая глаза, понемногу приходя в себя. А что ему еще оставалось?! Он же такой впечатлительный и чувствительный молодой человек! Его осенила замечательная идея для фильма, и он хотел как можно скорее поделиться с нею с одним из его лучших актеров. Но что его ждало? Конечно же, он думал, что Тсуруга-сан проснулся и с удовольствием выслушает его. И каково было его удивление, когда он, постучавшись, заходит и видит того еще в кровати. Но это не главное. Главное то, что видит не одного. Он был с женщиной. И не просто женщиной – он был с Кьёко. И, конечно же, юношу это так шокировало, что он упал без чувств. А сейчас приходит в себя, и его обмахивает девушка в футболке. Впрочем, Кьёко уже оделась. - Вам точно лучше? – переспросила девушка. – Может, вам принести водички? У вас где-нибудь болит? - Спасибо, Кьёко-сан, - тихонько отозвался Огата. – Мне уже лучше. Но… Почему вы мне ничего не сказали? - Не сказала что? - Что у вас любовь с Тсуругой-саном. Молчание. Тишина. Гробовая тишина. У Кьёко округлились глаза, и все ее тело окаменело. Вокруг залетали демоны, эхом донося: - Ты провела ночь с Тсуругой-саном! - Вы были вдвоем! - Вы были заперты! - Вы вместе спали в одной постели! - Ты была так близко к нему! - Вас застал Яширо! - Теперь еще и Огата! - Что же они могли подумать? Кьёко поглотила ее темная аура, демоны запричитали еще буйней. Голова девушки опустилась, и она каменным голосом произнесла: - Вы не могли бы повторить? Огату-сана охватил паралич, юноша страшно испугался. - К-к-кьё-ё-к-ко-сааан… - Я попросила вас повторить. - Кьёко-сан, вы меня пууугаааееетеее… - дрожащим голосом пропищал режиссер. - Да как вы могли подумать нечто подобное?! Вчера вечером Тсуруга-сан почувствовал себя неважно, и я решила его хоть как-нибудь поддержать! А потом дверь каким-то странным образом закрылась! Что же мне оставалось делать?! А потом Тсуруга-сан любезно предложил мне свою кровать. Но ночью мне приснился кошмар, поэтому я попросила его покараулить мой сон… Я ненавижу кошмары! После этого зловещего монолога Кьёко опустилась на колени и как маленькая девочка зарыдала совсем без причины. Слезы лились рекой и просто так. Единственная причина была: - Я ненавижу эти страшные сны! Они меня пугают! - О, Кьёко-сан, не плачьте! – пришел в себя Огата-сан и тут же опустился на пол рядом с девушкой. – Иначе я тоже заплачу! Тем временем Яширо подошел к Рену и шепнул: - Ну, теперь ты, как честный человек, обязан на ней жениться. - Что?! – всполошился актер, стараясь не очень сильно шуметь, чтобы не привлечь внимания Кьёко и режиссера. - Что значит что? – Менеджер сделал удивленное выражение лица. – Девушка пробыла у тебя в комнате всю ночь, к тому же вас застали обоих в кровати… И даже если мы знаем правду, честь Кьёко запятнана. - Но ведь это ты все подстроил! - Но даже я не думал, что могу увидеть вас в таком положении! Я, конечно, надеялся на что-то страстное, но был на половину уверен, что ты не посмеешь к ней и пальцем прикоснуться… И какая ирония судьбы! - Яширо, будь моя воля – я бы сейчас точно тебя придушил! Но, боюсь, что лучше менеджера не найду. Так что тебе повезло. - Рад это слышать. Ну так что? - Что – что? - Когда ты сделаешь ей предложение? А какое бы кольцо она хотела? С бриллиантом? О, я уже слышу звук свадебных колоколов! - Яширо… - Ах! – вдруг воскликнул Огата-сан. - Что случилось?! – переполошились все. - Кажется, я забыл свою гениальную идею! О, как я мог! Тсуруга-сан, это была превосходная идея! Но из-за переживаний Кьёко-сан я все позабыл… - Ох, простите меня! – пролепетала Кьёко. – Из-за меня… - Не бери в голову, Кьёко-сан, - начал режиссер. – Это я должен просить прощение за то, что подумал черт знает что… На шум из комнаты Рена поднялась съёмочная группа. - Что за шум? - Мы почти собрали все оборудование. - Что случилось? - Огата-сан, чей это был вой? - Уж не приведения ли? - А что вы все делаете в комнате Тсуруги-сана? - Могами-сан тоже там? - И Яширо-сан? Но не могли же они все переночевать там… - Что здесь происходит? ~ Всю дорогу до города Кьёко ехала в молчании и, дуясь непонятно на что, смотрела в окно. Точнее, она дулась на то, что теперь вся съёмочная группа косо на нее смотрела и кажется, ни на йоту не поверила ее невинному рассказу. Впрочем, им-то что, это не их дело. И все равно это немного задевало девушку. И не потому, что теперь ее, как выразился Яширо, честь запятнана и даже не потому, что все теперь считают, что у нее с Тсуругой-саном роман, а потому, что теперь она считала себя виноватой, что это именно она подставила Тсуругу-сана под удар. - Вы могли бы им объяснить, - пробурчала она Рену. Молодой человек посмотрел на нее в зеркало. - Но ты же им и так сказала. - По их лицам было видно, что они мне не поверили. - Но, Кьёко-тян, - начал Яширо, - главное, что вы сами знаете, как все было на самом деле. Подумаешь, что думают другие, это их не касается. И потом, я и Огата-сан тоже знаем, что случилось. - Но теперь из-за меня Тсуруга-сан под ударом! Теперь они могут подумать, что я первая… Яширо удержался, чтобы не прыснуть хохотком. Так Кьёко-тян думает, что это она виновата и что это из-за нее Рен рискует своей репутацией?! Ну что за наивный ребенок! - Ну, я думаю, что этот ложный слух не распространится по городу, и Рену нечего бояться за свою репутацию, - с усмешкой сказал Яширо. - Но из-за меня он как раз рискует ее лишиться… - не унималась Кьёко. «Скорее наоборот, – подумал менеджер, – но тебе этого не понять, если не сказать прямо». - Давайте закроем тему, - предложил Рен. – Могами-сан, это просто небольшое недоразумение. И уверяю вас, я сделаю все что возможно, чтобы уладить его. «О, неужели-таки решился?! Он сделает ей предложение?!» – просиял Яширо и невольно добавил: - Уж я прослежу за этим. Кьёко немного приободрилась. Ну вот, полбеды улажено. Ей почему-то и в голову не пришло что-то еще, что могло бы ее взволновать. Но девушка так была занята проблемой того, что из-за нее про Рена пойдет какой-нибудь слух, что все мысли покинули ее и пока не доставляли проблем. Единственное, что вдруг ударило Кьёко в голову, это слова Огаты-сана: «Почему вы не сказали мне, что у вас с Тсуругой-саном любовь?» «Ах, да что же они все заладили одно и то же как попугаи?! – сокрушалась девушка. – Почему они вечно намекают на то, что я люблю Тсуругу-сана?! Моко, а теперь и Огата-сан! Я просто очень высоко ценю его, а то, что я испытывала во время игры…» Кьёко запнулась и посмотрела на впереди сидящего Рена. Что же она на самом деле чувствует к нему? Девушку волной накатили все пережитые воспоминания не так давно прошедших сцен, которые она играла с Тсуругой-саном. Она чувствовала нечто такое, что не могла описать словами. Все так нахлынуло, она забывала обо всем, ей хотелось в те моменты быть только с ним… Но что же это такое?! Рен заметил ее взгляд и посмотрел в ответ, но Кьёко почему-то так внезапно потупила глазки и покраснела, что сама не поняла, как это получилось. Что же подумает Тсуруга-сан?! И почему девушка волнуется о таких пустяках? Почему же она так отвергает свои чувства? Почему постоянно пытается их подавить, а когда не удается – просто не признает, что она их испытывала и внушает себе, что их вовсе нет? Конечно, это все из-за давнишнего обещания, которое, впрочем, уже теряет свою силу. Тогда почему же Кьёко все еще упорно цепляется за него? Да потому что, скорее всего, это уже не обещание ни в кого не влюбляться, а привычка. И когда она пройдет – может девушку наконец-то озарит. Или это озарение уже потихоньку наступает. Рен довез ее до дома. - Пока, Кьёко-тян! – улыбнулся Яширо. - До завтра, Могами-сан, - сказал Рен и улыбнулся краешком губ. У Кьёко ёкнуло сердце. Что же с ней происходит с момента его взгляда в машине?! Его улыбка… Почему Кьёко в последнее время и не думает, что когда Рен улыбается – значит, он злится? Почему в последнее время она с каждым разом замечает, что его улыбка такая… особенная? - Д-до… свидания! – выдавила девушка, и черная машина скрылась за поворотом. Вспомним же, что Кьёко говорила Рену о любви в образе Бо, когда он никак не мог понять чувств Кацуки. Видеть ее улыбку и сразу отмечать про себя, какая она милая… Ну, и так далее. Любые мелочи, которые заставляют тебя ощутить внутри себя тепло и самые нежные чувства. Кьёко вспомнила прошлую ночь, когда они с Реном репетировали. Его пристальный взгляд и взор его стальных глаз… Почему она раньше этого не замечала? У него ведь такие красивые глаза… И все-таки, какая же у него прекрасная улыбка в последнее время! Такая ласковая и нежная! И сразу так тепло становится на душе! А его мягкие темно-каштановые волосы, его сильные руки, в которых она чувствует себя такой защищенной, и это его такое прекрасно сложенное тело… Так, что-то Кьёко не в ту степь понесло. Его поцелуи, его объятия, его прикосновения… Пусть эта была лишь игра, но что-то в них заставляло Кьёко на одну единственную секунду ощутить, что это была вовсе не игра. Ох, о чем же она думает?! Почему она об этом думает?! «Что ты себе позволяешь?! Ты не смеешь об этом думать! Этот фильм совсем замутил тебе разум, Кьёко! – спорила девушка сама с собой. – Прекрати сейчас же! Тсуруга-сан – всего лишь твой наставник, ты его очень ценишь и уважаешь! И к тому же, у него уже есть девушка, которую он любит! И ты не можешь… Ох, кого я обманываю? Неужели, неужели эта игра заставила меня его полюбить? Я… люблю Тсуругу-сана?..»