Мне бы в небо

С момента воссоединения прошло почти полтора года. Позади остались лечение и устранение последствий бесконтрольного потребления Джоном обезболивающих, операция по вживлению новых протезов и курс реабилитации. Джон оказался прав — предварительные расчеты Шерлока были безупречны. Новый материал действительно не приводил к анафилактическому шоку, а сам протез, который сконструировал инженер, поражал своей реалистичностью. Холмс умудрился не только разработать принципиально новый металл, но и на основе клеток Джона создал искусственное покрытие, имитирующее кожу настолько хорошо, что отличить его можно было только по тонкому ободу шва, который выделял место, где протез крепился к телу. В итоге Ватсон и вправду получил две полноценные ноги, почти ничем не отличимые от настоящих. Научное сообщество пыталось затащить Шерлока на всевозможные конференции, симпозиумы и круглые столы, посвященные революционному прорыву в биомеханике, а тот отчаянно от этого отбрыкивался. После того, как инженер едва не довел до сердечного приступа серьезных ученых, которым не повезло попасться под горячую руку, в дело вмешался Майкрофт. Как он все уладил — осталось загадкой, но больше к ним никто не лез. Шерлок убедил Джона перебраться в Лондон, где они поселились в уютной квартире почти в центре города с очаровательной домовладелицей. Миссис Хадсон называла их не иначе как «мои мальчики» и приходила в абсолютный восторг, если случайно заставала за поцелуями или чем-то более неприличным. После нескольких таких случаев они параноидально проверяли, заперты ли двери, прежде чем позволить себе забыться. Шерлок перестал сутками пропадать в ангаре, перетащил некоторые из своих разработок в квартиру, и Джон все время ворчал, натыкаясь на сомнительного вида маслянистое нечто, плавающее в чайнике, или обнаружив раковину, забитую мелкой металлической стружкой. Это ворчание действовало на Шерлока волшебным образом — тот бросал все, что делал до этого, подходил ближе, оплетал длинными (Джон тут же переключался — «вот отрастил же лианы») руками и утыкался носом в шею, выдыхая горячо: — Ты очень милый, когда ругаешься, — и Ватсон таял, взъерошивал непокорную шевелюру, крепко обнимал в ответ. Джон вообще был очень отходчивым. Как бы он ни ворчал, ни ругался, стоило только Шерлоку состроить грустные, виноватые глаза, ткнуться головой под руку, как большому нашкодившему коту, и вся злость тут же улетучивалась. И, что больше всего удивляло инженера, Ватсон не пытался переделать Холмса под себя. Если его что-то категорически не устраивало — вроде опилок в раковине, — он предлагал альтернативу: дополнительную раковину («но с сантехниками договаривайся сам!») или отдельный стол для всего, что несовместимо с едой. Джон не заставлял Шерлока быть «нормальным» или «понятным». Те черты, которые обычных людей раздражали, у Джона вызывали лишь мягкую улыбку, а окружающие приучились держать язык за зубами, после того как Джон коротко и сильно врезал под дых Андерсону — механику, предположившему, что «чокнутый фрик и трахается, наверное, с машинами». — Хотя на месте машин я бы самоуничтожился от такой перспективы, — добавил он и подписал себе этим приговор. Не меняясь в лице, капитан Ватсон без замаха впечатал кулак точно в солнечное сплетение болтливого механика, заставив того согнуться в три погибели и отчаянно хватать ртом воздух. — Есть еще желающие высказаться по поводу чужой личной жизни? — стальной взгляд обвел зрителей, которые непроизвольно втянули головы в плечи, внезапно почувствовав себя очень маленькими и беззащитными. — Вот и замечательно, — констатировал Джон и невзначай положил ладонь на плечо инженера, который расплылся в ответ в счастливой улыбке. Шерлок старался. Видя все, что делает для него Джон, он отчаянно старался стать лучше — не играть на скрипке в пять утра, подписывать реактивы и не забивать раковину, даже пытался посмотреть несколько современных фильмов, чтобы лучше понимать Джона — но очень быстро сдался и разнес в пух и прах как сюжет, так и игру актеров. Ватсон в ответ раз за разом убеждал инженера, что тому не нужно ломать и перекраивать себя в угоду кому-то. — Отношения не означают, что нужно во всем угождать. Мы разные люди с разными привычками, и это нормально. Во всем нужно искать компромиссы. Компромиссы, Шерлок, а не переламывание себя в угоду партнеру! Я ценю твои старания, правда. Но тебе совсем не обязательно смотреть все фильмы, каждый день ходить со мной по магазинам, ложиться и вставать в одно и то же время. Если вечером я хочу спать, а ты хочешь поработать — ради бога. Единственное, о чем я тебя попрошу — не слишком шуметь и ничего не взорвать. Понимаешь? Шерлок понимал. Он учился этим самым отношениям, как ребенок осваивает незнакомую, но увлекательную науку — задавал глупые вопросы, на которые всегда получал ответы, испытывал границы и экспериментировал. И старался не только брать, но и отдавать. На годовщину их знакомства, о которой Майкрофт начал напоминать младшему брату за месяц, Шерлок решил сделать то, ради чего он когда-то затеял работу с новыми протезами. Он решил вернуть Джону небо. В назначенный день Ватсона разбудил воодушевляющий минет и заранее приготовленный завтрак. И то и другое Джон оценил сногсшибательным поцелуем и не менее сногсшибательным риммингом — насаженный на ловкий язык, Шерлок кончил, подвывая, и осел прямо к Джону на колени. — Пошли в постель? — проурчал Джон, забираясь рукой под распахнутый халат и поглаживая попавшийся под чуткие пальцы сосок. Шерлок с трудом собрал в кучу мозги и с еще большим трудом соскреб себя с колен капитана. — Нет, нет, нет. Нам нужно собираться, иначе не успеем. — Куда? — Джон заинтересованно подался вперед. — Увидишь. Ехали недолго, путь показался знакомым — Ватсон непонимающе нахмурился, когда перед ним забрезжила догадка. — Шерлок… — Джон, доверься мне, хорошо? — Холмс успокаивающе коснулся колена. Машина подъехала к воротам военного аэропорта, створки приветственно распахнулись, впуская внутрь. Навстречу с радостной улыбкой уже спешил лейтенант Даррен. — Капитан Ватсон, мистер Холмс, рад видеть вас! Идемте, все готово. — Что готово? — нервно прошептал Джон. Холмс только улыбнулся и подтолкнул его вслед за лейтенантом. Они прошли мимо базы и ангаров, миновали административное здание и направились к дальней взлетно-посадочной полосе, где ярко блестел на солнце… — Ястреб! — Ватсон замер, неверяще разглядывая сияющий самолет. — Наслаждайтесь, капитан! — радостно гаркнул Даррен и оставил их. — Шерлок? — Он твой до самого вечера, — ответил на немой вопрос Холмс. — Но ведь… Я же… — Джон, не беспокойся ни о чем — все улажено. Твое дело — сесть за штурвал и взлететь. А я с удовольствием посмотрю на твое легендарное мастерство. Джон сделал несколько неуверенных шагов вперед, всем телом стремясь в знакомый до каждого винтика и горячо любимый самолет, но потом замер, обернулся и протянул руку. — Пойдем со мной? Шерлок отшатнулся. Зачем Джон предлагает ему это? Он ведь знает… — Я не могу, я… — Я знаю. Знаю, Шерлок, — капитан успокаивающе улыбнулся. Он действительно знал — инженер сам рассказал ему, почему при такой пламенной любви к механизмам в целом и самолетам в частности, сам он ни разу не летал. В детстве маленький Холмс мечтал стать пилотом и облететь земной шар, но когда ему исполнилось десять, на его глазах разбился самолет, в котором должны были вернуться из командировки родители. Едва перед Шерлоком вставала перспектива сесть в кабину, в груди поднимался застарелый ужас вместе с воспоминаниями о зареве обломков и невыносимой вони от горящего металла, масла и человеческой плоти. Он боялся неба, которое отняло у него родителей. — Ты доверяешь мне, Шерлок? Веришь, что я никогда и ни за что не подвергну риску твою жизнь? Шерлок верил. Ведь Джон говорил, что у них отношения. А в отношениях — Холмс много читал об этом, когда изучал возможности и перспективы этих самых отношений — доверие является очень важным. Так что он, конечно, доверял Джону. Доверил своему капитану самое дорогое и хрупкое, что у него было — свое сердце, в существовании которого многие сомневались. Так неужели не доверит и свою жизнь? Шерлок глубоко вздохнул и вложил в протянутую ладонь руку. — Тебе понравится, обещаю, — Джон поцеловал Шерлока и повел за собой, не размыкая рук. Кресло пилота шло Ватсону, словно капитан был рожден для того, чтобы уверенно надевать шлем, переключать рычаги и кнопки, заводить моторы и сиять — сиять от прикосновения к штурвалу, сиять, разворачиваясь на полосе и постепенно увеличивая скорость, сиять, возвращаясь в любимую им стихию. Шерлок заставлял себя не думать о том, что под ним разверзлась бездна. Он, не отрываясь, смотрел на Джона, впитывал каждую его эмоцию, улыбку, солнечный блеск в глазах. Джон на мгновение повернулся. — Ты в порядке? Шерлока вдруг озарило очевидной и простой истиной. И все встало на свои места, а страх исчез, будто его никогда не было. Он кивнул и легко, счастливо улыбнулся, стремясь поделиться открывшейся ему истиной. — Ты — мое небо, Джон.