Мне бы в небо

Спустя неделю после отъезда Шерлока капитан обнаружил у себя под кроватью небольшую коробку, на которой летящей вязью красовалась надпись: «Не скучай. ШХ». Содержимое заставило восхищенно выдохнуть и проморгаться из-за повлажневших глаз. Холмс сконструировал (когда только успел?!) настольные часы в форме восьмигранного цилиндра. Каждые три часа в одной из граней открывалось окошко и оттуда вылетала миниатюрная копия ДРН-01. Самолет делал три полных оборота вокруг башни часов и снова прятался внутри. За то время, пока ястреб совершал облет, из окошек в нижней части выходили двое: маленький бронзовый солдат в летной форме и медик с винтовкой наперевес. Они начинали двигаться в противоположных направлениях, встречались на другой стороне, отдавали друг другу честь и вместе скрывались в основании часов. Джон с трудом сдержал порыв все бросить и помчаться в Лондон, найти этого невыносимо любимого гения и расцеловать. Удерживало только то, что он понятия не имел, где искать Шерлока, а Холмс-старший, наверняка, не позволит отвлекать брата от очень важного дела, ради которого вызвал его. Каждые три часа Джон бросал все дела и мчался к часам, чтобы посмотреть на жужжащий ДРН и потешно вышагивающих солдатиков, а потом долго сидел и нежно гладил блестящий металл, погружаясь в воспоминания. Полтора месяца — ровно столько продержался Джон. Он убеждал себя, уговаривал, ловил на том, что не выпускает из рук телефон в ожидании звонка или смс — хоть какого-нибудь сигнала. Но время шло, телефон молчал, а внутри разрасталась черная, липкая химера. Она все плотнее сжимала удушающие объятия, особенно по ночам, и нашептывала: «Ты ему не нужен. Зачем такому блестящему человеку жалкий калека? Жалкий, жалкий Джон. Бесполезный обрубок. В Лондоне у Шерлока другой мир. Тысячи возможностей. Миллионы людей». — Но ведь он обещал, — робко возражал Джон. «Ха! Наивный, доверчивый простак. Шерлок — ветер, его нельзя удержать. Он меняет направление, когда захочет, такова его суть. Ты решил, что сможешь приручить ветер? Что ради твоих сомнительных прелестей он остановит свое бесконечное движение? Для него остановка — это смерть. Ты убьешь его собой, своей серостью, глупый, никчемный Джон. Недочеловек». Спустя два месяца Джон сдался. Злость и непонимание ушли, их сменили смирение и горечь. Он не позволил себе слез — их Ватсон выплакал много лет назад, когда хоронил свой отряд — пятнадцать прекрасных ребят, отцов, мужей и братьев, тех, с кем прошли вместе огонь и воду; когда смотрел в серое лицо Клары, которая сорванным от крика голосом говорила о том, что Гарри — его любимая младшая сестренка, — умерла, напившись до беспамятства и не почувствовав запах дыма от упавшей на пол сигареты. Все его слезы остались там, в прошлом, запертом в глубинах памяти и изредка прорывавшемся ночными кошмарами. Джон справился, научился с этим жить. Но как жить без Шерлока, он не знал. Слишком прочно и быстро врос в него кудрявый гений, переключил на себя все процессы жизнеобеспечения капитана, а потом просто исчез. И приборы заходились в истерическом писке, вопили о критических, несовместимых с жизнью кровоточащих ранах, оставшихся там, где раньше был Шерлок. Жестокая ломка выкручивала суставы, заставляла корчиться от боли, на фоне которой прежняя фантомная боль в ногах казалась легкой щекоткой. Он стал зависим. Как наркоман жадно принимает новую дозу, так и Джон с той же жадностью впитывал в себя жизнь с неугомонным, любимым инженером. И когда наркотик отобрали, заставив вернуться в серую реальность, ломка накрыла капитана с неотвратимостью цунами, затопила все уголки тела и души, уничтожила и растерла в пыль счастливые мгновения. Джон апатично отмечал у себя все более глубокие тени под глазами, ненормально заострившиеся скулы, истончившиеся руки. Но ему было все равно. Может быть, все и закончилось бы очень скоро, но однажды в дом заглянула миссис Ривз — вечно неунывающая вдова, воспитывавшая в одиночку двух сорванцов шести и восьми лет. Она всегда относилась к Джону с материнской теплотой, поэтому то, что капитан долгое время не покидал дом, вызвало тревогу. Увиденное заставило добрую женщину испуганно охнуть и взять дело в свои руки. Она тормошила Ватсона, почти насильно впихивала хоть немного еды, заставляла выходить на улицу, распахивала настежь окна, чтобы впустить в дом солнце и свежий воздух. Джон был слишком совестливым, чтобы заморить себя до смерти и огорчить миссис Ривз, которая так старалась ради него. Поэтому постепенно, шаг за шагом, он собирал себя по кусочкам, склеивал разлетевшуюся вдребезги оболочку, прикрывал заново раскрашенными обломками гулкую черноту внутри. Джон больше не ждал, просто по инерции существовал изо дня в день. Так уже было когда-то, сразу после аварии, когда капитан оказался выброшен, вырван из привычной обстановки — искалеченный, растерянно взирающий на обломки прежнего мира. Тогда он нашел для себя занятие, тогда его навещали сослуживцы, и он не знал, насколько его новая жизнь неполноценна, а потому вполне успешно убеждал себя, что все хорошо. Но потом в его мир ворвался Шерлок и показал настоящую жизнь, полную красок и эмоций. И больше не получалось поверить в то, что все еще будет хорошо. Не будет. От этой новой, прекрасной, но такой короткой жизни Джону остались лишь воспоминания и неспешное продвижение к концу, который был до обидного далек. Миновало полгода. Капитан научился виртуозно изображать дружелюбную улыбку, которая осыпалась пеплом, стоило только собеседнику отвернуться. Джон выучил, чего ни в коем случае не нужно делать, чтобы не вызвать сомнений в своем благополучии: никаких пустых взглядов, зависаний на полуслове, обязательное появление на улице хотя бы раз в день, никаких бесцельных блужданий или кровоподтеков от ногтей на ладонях. Искусная имитация прежнего Джона Ватсона, показательно-образцовый фасад, и только под покровом ночи наружу выбирались одиночество и жгучая боль, оплетая кислотными объятиями так, что было больно даже дышать. Обезболивающие, которые Джон теперь глотал горстями, не считая, мало помогали. Но они позволяли держать себя в руках днем, что уже было неплохо, а последствия… кого волнуют последствия? В один из дней за окном зашелестел гравий, и у дома припарковался запомнившийся некоторым жителям роскошный автомобиль. Стук в дверь Джон проигнорировал — с самого утра его мучила головная боль и ныло простреленное когда-то плечо, поэтому он не желал никого видеть. Но стук повторился, становясь более настойчивым и возвещая о том, что незваный гость уходить не собирается. Когда и в третий раз никто не открыл, за дверью на мгновение воцарилась тишина, а затем… затем в замке щелкнул ключ. Джон подобрался и мгновенно выхватил пистолет — о, каким искушением подарок Шерлока был для него всего пару месяцев назад! Дверь чуть приоткрылась — ровно настолько, чтобы впустить голос. — Джон, не думаю, что мое убийство принесет вам облегчение. К тому же, я приехал с хорошими новостями, — участливо-вкрадчивые интонации вызвали новую вспышку мигрени. — Какого черта вам нужно, Майкрофт? Старший Холмс, как всегда безупречный до зубовного скрежета, вошел внутрь, оценил тяжелый взгляд, которым его встретили, общий внешний вид капитана: лихорадочно блестящие глаза с сетью лопнувших сосудов, мелкую дрожь, пробиравшую тело, пересохшие губы, которые Джон все время облизывал неосознанным нервным движением, жуткую худобу, нездоровую бледность, и… Джон едва не раскрыл рот от удивления. Нет, на первый взгляд ничего не изменилось, но если знать, что искать, можно было увидеть, что Майкрофт чувствует себя… виноватым? «Бред», — решил Джон. — «Такие, как он, не способны чувствовать вину. Да и с чего бы?» Тем не менее голос Холмса стал неуловимо мягче, когда тот прошел в гостиную и устроился в кресле, осторожно отодвигая от себя дуло пистолета. — Плохо выглядите, Джон. — Не ваше дело, — отрезал капитан, всем своим видом демонстрируя нежелание видеть этого человека в своем доме. — Говорите, зачем приехали и проваливайте. Пожалуйста. — Что ж, — холеные пальцы чуть сжали рукоять зонта. — Я должен принести вам свои извинения, Джон. В вашем теперешнем состоянии есть доля моей вины, и я готов исправить причиненный, пусть и невольно, ущерб. Даже мигрень на мгновение разжала тиски, позволяя абсолютному потрясению проступить на лице капитана. Почти властелин всея Британии просит прощения? Серый кардинал Империи признает свою вину? Может быть, он уже умер и оказался в параллельной реальности? — Я понимаю ваше удивление, — любезно прошелестел Майкрофт. — Однако прежде чем я все объясню, думаю, нам стоит выпить чаю. С этими словами Холмс поднялся, прошел в кухню и под ошарашенным взглядом весьма умело заварил на двоих ароматный Эрл Грей, а в одну кружку бросил небольшую бледно-серую таблетку, извлеченную из нагрудного кармана. — Я не буду это пить, — шипящая жидкость не внушала никакого доверия. — Было бы глупо пообещать вам ответы на вопросы, чтобы потом отравить, вы не находите? Пейте, Джон, это успокоительное. В вашем состоянии противопоказан стресс, да и Шерлок меня линчует, если с вами что-то случится. Хотя он и так попытается это сделать, — пробормотал Майкрофт, наблюдая, как при упоминании младшего брата капитан болезненно сморщился и одним махом осушил чашку. Горячая жидкость обожгла пищевод и заставила прослезиться, зато немного прояснила разум и отогнала вязкий туман, который неотступно преследовал Джона последние пару месяцев. — Что ж, говорите. — Видите ли, Джон. Шерлок, не смотря на то, что тщательно пытается это скрыть, на диво сентиментален, пусть данное качество и распространяется на весьма ограниченный круг лиц. И невероятно упрям, как вы, должно быть, успели понять. Если ему что-то взбрело в голову, он либо доведет дело до конца, чего бы ему это ни стоило, либо сляжет с лихорадкой от перенапряжения и истощения, если то, что он задумал — невыполнимо. Так вот. Взамен на решение того дела, из-за которого пришлось прервать ваше уединение, Шерлок потребовал от меня содействия в его новой разработке — медицинском металле с добавлением органической основы. Понимаете, о чем я? Джон не понимал. Он вообще не понимал, какое все это имеет отношение к тому, что полгода он каждый день боролся с желанием ускорить себе путевку на тот свет пулей в лоб. — Шерлок задался целью вернуть вам ноги, Джон, — мягко, поразительно мягко для такого человека, проговорил Майкрофт. Целую минуту Ватсон не понимал — смысл фразы никак не мог уложиться в голове, слова крутились по кругу бессмысленным хороводом, пока, наконец, не нашли лазейку и не ударили реанимационной молнией в обугленные обломки, которые остались на том месте, где раньше было сердце. — Дышите, Джон, ради Бога, не забывайте дышать, — Холмс участливо коснулся побелевших пальцев. — К… как… почему вы… почему сейчас… — Помимо лаборатории и специалистов, Шерлок также взял с меня слово, что я буду присматривать за вами и, если работа затянется, сообщу, чтобы не вызывать совершенно неверных выводов, свойственных простым людям. Однако… — Майкрофт чуть крепче ухватился за свой зонт и на мгновение отвел глаза. — Однако вскоре после того, как мой брат закончил дело и ушел с головой в работу над созданием подходящего для вас металла, во внешней политике начались… трудности. Вам неоткуда было это узнать, населению ничего не сообщали, однако Британская Империя оказалась на пороге новой войны, практически одной ногой там. Вы представить себе не можете, каких усилий стоило затушить это разгорающееся пламя. Все мое время, силы и ресурсы были сосредоточены на том, чтобы не допустить нового передела. Поэтому я… упустил вашу ситуацию из вида, о чем весьма сожалею. Джон пытался осознать, переварить свалившуюся на него информацию, когда входную дверь едва не сорвало с петель, и на пороге возник черный, бледный вихрь с лихорадочно блестящими глазами. Майкрофт приготовился к взрыву. Шерлок запнулся, замер, потрясенно вглядываясь в пергаметно-белого Джона, который судорожно пытался протолкнуть в легкие хоть каплю воздуха и все сильнее стискивал слишком большой свитер в районе сердца, словно пытаясь удержать его в груди. — Ты не сказал… Ты ничего не сказал, ублюдок! — сжатая пружина внутри инженера распрямилась и трансформировалась в сокрушительный удар, который заставил голову старшего брата безвольно мотнуться. Второй удар погас, не выплеснувшись, едва раздалось дрожащее и неуверенное: — Шерлок? Инженер тут же потерял к Майкрофту интерес и метнулся к своему капитану, присел, заглядывая в лицо, обнял своими ладонями дрожащие тонкие — слишком тонкие — пальцы. — Джон, это и правда я. Прости… Майкрофт тактично удалился, потирая ноющую от удара скулу — он и забыл, сколько силы в его обманчиво щуплом братце. Его ухода никто не заметил. Оказалось, слезы вовсе не кончились. Они копились где-то глубоко внутри, бурлили, запертые в жестких тисках самоконтроля, а сейчас, наконец, прорвали плотину и разом хлынули, вымывая всю черноту, горечь и едкое отчаяние. Шерлок даже не сразу понял, что произошло. Просто в какой-то момент Джон вздрогнул всем телом, хрипло выдохнул, будто разом потерял силы, и заплакал — молча, вцепившись в Шерлока тисками и до крови кусая губы. Холмс на мгновение растерялся — ему никогда не доводилось кого-то утешать, — но быстро взял себя в руки и переместился в спальню, не выпуская Джона из объятий. Тот настолько потерялся в реальности, что даже не заметил, как они оказались на кровати, а руки и ноги Шерлока плотно обвились вокруг, даря долгожданный покой и прогоняя царивший внутри холод. Наконец слезы кончились. Джон чуть отстранился, заново открывая для себя знакомые черты — острые скулы, пронзительные рысьи глаза, чувственный изгиб губ, мягкость беспокойных кудрей. Будто слепой, он невесомо касался пальцами лица, снова и снова, жадно следил за тем, как вздымается под руками грудь, а желанные губы касаются пальцев бережным поцелуем. — Шерлок… — Да. Джон с восторгом ощутил, как глубокий голос вибрацией прокатился по горлу и осел теплым выдохом на ладони. — Шерлок. — Да. — Что «да»? — робкая улыбка тронула обкусанные губы. — Все «да». Да, я здесь. Да, я больше никуда не денусь. Да, я бесконечно сожалею о том, через что заставил тебя пройти. Да, я… — Шерлок на мгновение запнулся, смутился, но потом твердо взглянул в глаза Джона. — Я люблю тебя. — Боже… Признание Шерлока — неуверенного во всем, что касается эмоций — пролилось живой водой, стирая незарастающие раны и возвращая солнце и жизнь черной выжженной пустыне в душе Джона, заставило засиять тусклые, будто присыпанные пеплом глаза, а губы расползтись в ослепительной улыбке того времени, когда были Шерлок-и-Джон, и ничто не предвещало беды. — Я люблю тебя, — прошептал Джон, беспорядочно целуя, куда придется. — Люблю, люблю, люблю. И я убью тебя, если еще раз оставишь меня надолго, понял? Шерлок бархатно рассмеялся, обхватил своего капитана и поменял их местами, навис сверху, целуя улыбающиеся губы и мягко прикусывая адамово яблоко, вновь утверждая свои права, заставляя Джона с шипением прогнуться, с восторгом подставляясь под поцелуи-укусы. — Дааа….

***

— Как ты вообще здесь оказался? — поинтересовался Джон, когда они, утомленные и счастливые, лежали на разворошенной постели, и Ватсон лениво выводил на груди Шерлока какие-то узоры, надежно прижатый к теплому телу. — Ммм? — инженер оторвался от увлекательного изучения волос Джона, которые он каталогизировал по оттенкам. — Я сегодня получил результаты последних испытаний по проекту, из-за которого и задержался так надолго. Когда убедился, что все в порядке, сразу же отправился к тебе. — А Майкрофт? — Майкррррофт, — прорычал Холмс, сжимая кулаки, — очевидно, поспешил вперед меня проверять, насколько сильно он облажался. Лицемерный засранец! Джон успокаивающе поцеловал Шерлока в плечо и поспешил сменить тему: — Он упоминал, что ты сделал какой-то прорыв. Не поделишься? — Прорыв? Я бы не сказал. Скорее, доказал ограниченность и тупость современной науки, не способной видеть дальше своего носа. Но в этом я и так не сомневался. Джон рассмеялся, восхищенный непоколебимой самоуверенностью любимого гения. Впрочем, сейчас его восхищало в Холмсе абсолютно все. — Так что ты придумал? — Я нашел способ сделать тебе протезы. Точнее, я сделал сами протезы, на которые у тебя не будет аллергии с вероятностью девяносто семь процентов. Ватсон попытался привстать, но был с ворчанием уложен обратно. — Но… как? — Простое решение, которое просто никому не приходило в голову. Совмещение медицинского и биомимметического металлов с добавлением органики*. — Био… что? — Электропроводимый жидкий металл, который может принимать любую форму. Я модифицировал его — внедрил в состав твои клетки. Такой металл замещает некоторые составные медицинского сплава, плюс провода сделаны из него же и пронизывают весь протез, как система сосудов. Электронные чипы, которые вживляются в ногу для точной интерпретации получаемых сигналов, также созданы с использованием модифицированного биомимметика. В итоге твой организм должен воспринимать протез как часть самого себя, не вызывая аллергического ответа. — Должен? — Ну… да. У меня не было возможности провести достаточное количество тестов, но те, что были, показали отрицательную реакцию на аллерген. Джон смотрел на Шерлока, не находя слов. Этот немыслимый, невероятный человек умудрился совершить научную революцию ради того, чтобы вернуть ему способность ходить, и он не чувствовал себя бесполезным. — Шерлок… спасибо! — Пока не за что, я должен еще раз все проверить, чтобы… — договорить ему Джон не дал, заткнув самым приятных из всех возможных способов. Шерлок с удовольствием подхватил поцелуй, мгновенно распаляясь. — Второй раунд? — лукавая улыбка и наглые руки, по-хозяйски огладившие ягодицы, заставили капитана задрожать в предвкушении. — О Боже, да!