Песнь отвергнутых.

Паола не верила своим глазам. В самом буквально смысле этого выражения. Она даже пошла вопреки своему вечно уверенному характеру и несколько раз перезагрузила страницу, перечитала отчет, списав это на невнимательность из-за усталости. Но смысл от этого особо не менялся. «Миссия провалена, по причине отсутствия подозреваемых на указанной территории в момент прибытия команды захвата». Равнодушная проекция показывала начало отчета. Сам отчет шел дальше, но Паола сама понимала, что читать его бессмысленно – рпедыдущиз 5 раз ей уже хватило. Вздохнув, монахиня зарылась пальцами в волосы, легко массируя кожу головы. Усталость навалилась на нее совершенно внезапно, пусть и было всего лишь позднее утро. Нет, о физической усталости не могло быть и речи, заместитель устала от постоянного напряжения, всех этих умозаключений и догадок. Видеть каждый раз подавленного Петра и Франческо было невыносимо, а кривая улыбка Элизы прочно засела в мозг, и не собиралась оттуда вылезать. С одной стороны она понимала, что совершила глупость, посадив снайпера в изоляцию, и прекрасно понимала, что если девушка сойдет с ума, вина падет на Паолу. С другой стороны, все улики прочно сходились на ней, за исключением этой утечки информации. Уже пару недель Паола статично навещала камеру изоляции, проверяя состояние монахини, и порой удивлялась, что на нее не кидаются с истошными воплями. Девушка неизменно сидела в углу, и всегда приветствовала заместительницу ехидной улыбкой и усталым колким замечанием о том, что «как же ей повезло, что сама Леди Смерть снизошла до нее, смертной». Дверь почти бесшумно открылась, и в комнату вошел усталый Петр. Это было то еще зрелище – видеть Петра утомленным было практически невозможно, ибо последний всегда был энергичен и полон боевой силой. Тяжело опустившись на стул, Орсини пару минут погрузился в свои мысли, но в конце концов подал голос: - Его Высоко Преосвященство, кардинал Франческо и Его Святейшество Папа Римский планируют навестить Карфаген. В городе проводиться праздник в честь Святой Элиссы и ее победы над мафусаилами. Так как эта дата круглая, Его Святейшество решил лично поздравить жителей. Меня с Вами назначили сопровождать Его преосвященство и Его Святейшество. Мы отбываем послезавтра в 7 часов утра. Паола удивленно посмотрела на босса, который нахмурившись задумчиво крутил автоматическую ручку в своих пальцах. Его спокойный тон был совершенно не естественнен, нет, не потому что он не мог сдерживать эмоции, а потому что обычно, когда разговор шел о Его Святейшестве, Орсини всегда был рад служить Папе, и всячески проявлял свое стремление. Но сейчас усталый голос совершенно не вязался с его обычным характером. Впрочем, Паола была мудрой женщиной, и не стала расспрашивать своего боевого товарища. Иногда простое молчание было намного лучше успокаивающих слов и встревоженного голоса. - Брат Петр, если мы отбываем так скоро, я не смогу продолжить расследование. Сестра Элиза выходит из подозрения, ибо утечка информации произошла во время ее пребывания в изоляции. Я бы хотела... - Я сам с ней поговорю. В конце концов, я начальник, - Петр странно, почти горько ухмыльнулся, и Паола внезапно вспомнила такое поведение. Один раз, всего один раз Петр себя так вел – это случилось после того, как Вацлав Гавел покинул Бюро Инквизиции и присоединился к АХ. Паола отлично помнила, как тогда еще молодой инквизитор винил себя в этом. Непонятно почему, он просто сказал, что это его вина, что босс ушел. А на следующий день Петр вернулся таким, каковым был, со скриммером наперевес и готовый к миссиям. Паола не придала тогда особое значение, но теперь она довольно четко поняла – Рыцарь Разрушения явно не имел иммунитет против предательств. - Босс, она не виновна. Период изоляции показал что... - Я знаю, - вопреки своему характеру Петр перебил Паолу и направился к двери, - Я собираюсь закончить с этим как можно скорее, - он обернулся и улыбнулся своей привычной, немного сумасшедшей улыбкой, - негоже рыцарю заставлять Его Святейшество ждать. Стоя перед входом в камеру, Петр внезапно понял, что не знает что говорить. Нет, было очевидно, что стоит зайти, коротко поздороваться, проинформировать ее невиновность, развернуться и уйти. Но этот случай был один на миллион. В камеру изоляции еще ни разу не попадал ни один высший офицер Бюро Инквизиции. Конечно, мелких предателей было много, но их легко было вычислить да и избавляться легче – никакого чувства привязанности низшие офицеры и рядовые солдаты не вызывали. Но после длительного периода времени, когда редкие подколки уже стали частью повседневной жизни инквизиторов, было сложнее объясняться с ней после такого. Если она вообще все еще в здравом уме, - подумал Петр набирая код. Почему-то, как только его нога переступила порог комнаты, Орсини сращу понял, что не все в порядке. Элиза сидела в самом углу, тихо напевая странную жуткую песенку. Вечно собранные в высокий хвост волосы обрамляли лицо, спадали на глаза, привлекая большее внимание к кривой снисходительной улыбке на потрескавшихся губах. Одежда была мятая, местами заклепки были сняты, рукава растянуты. Вся эта мешанина многочисленных слоев смятой котты и спутанных волос лишь придавали снайперу сильное сходство с типичной ведьмой из книг Древней Земли. Но кривая улыбка и насмешливый голос в мгновение ока развеяли странную атмосферу безумия, наполняя воздух привычным раздражением, которое появлялось вокруг нее. - Вау, я чувствую себя знаменитостью – раньше меня навещала сестра Паола, так я сорвала джек пот – сам брат Петр решил навестить мою скромную обитель. Петр тяжело вздохнул, напоминая себе, что не имеет право начать лекцию о правилах этикета в общении со старшими по званию. - И вам доброе утро, сестра. - Ну что, - девушка откинула волосы назад, прищурив глаза, внимательно всматриваясь в своего начальника, - решили лично провести меня на место казни? – а бравада была почти идеальной, не считая странных, немного пустых глаз. - Нет, сестра. Вы уже настолько смирились со своей судьбой, что спокойно принимаете факт вашей казни? – Рыцаря Разрушения удивило это странное согласие, пусть и усердно покрытое саркастическим тоном. - А разве эта милейшая комната не создана для этого? Сколько людей сломались тут, сколько сошли с ума? Двадцать четыре часа, семь дней в неделю ты сидишь в этой тьме, думая что ты оглох и ослеп, даже секунды превращаются в часы. Милая пытка. Ни метала, ни крови, ни грязных трупов, - Элиза продолжала улыбаться, но от этого она казалось совсем жуткой, почти безумной, будто в нее вселился сам Дьявол. Петр вздохнул, отводя взгляд от лихорадочно блестящих глаз и растянутых губ. Пугающее зрелище завораживало, заставляя вечно смотреть на суженные до микроскопической точки зрачки и полу-безумной улыбки. В одну секунду девушка превратилась из усталой и язвительной предательницы в совершенно другое существо. Орсини никогда не видел такие резкие движения со стороны Элизы, она иногда резко дергала головой, наклоняя ее, впиваясь взглядом в Петра словно дикое животное, готовое к своему прыжку. - Вас оправдали. Утечка информации произошла даже тогда, когда вы, сестра, были в изоляции, - после этих слов насмешливые глаза девушки моргнули, и с каждым движением век это безумный блеск исчезал. Весь воздух, пропитанный до этого странной заразой словно исчез, и перед главой Инквизиции теперь сидело взъерошенное и растерянное создание. Улыбка исчезла с лица, Элиза усердно смотрела в глаза своему собеседнику, пытаясь понять шутка это или нет. Спустя мгновение гробового молчания девушка смогла выдавить лишь это: - Знаете, брат Петр, у вас ужасное чувство юмора... Мужчина разозлился, сжимая руки в кулаки. С накатывающим раздражением ушла тревога за подчиненную – пусть и слабая улыбка отдавала призраком безумия, нахальные фразы и язвительная интонация не изменилась. - Элиза, хватит уже! Неужели тебе так сложно поверить, что ты выпускаешься из этой еретической камеры? – Орсини повысил голос, продолжая пытаться быть спокойным. Девушка лишь хмыкнула, и, ничего не сказа, медленно встала с пола. Только когда она перенесла весь вес тела на ноги, Элиза внезапно вскрикнула, тихо ругаясь, грохнулась опять на пол. Вернее, упала бы, если Петр вовремя не подхватил ее. - Ай.... черт! Профессор говорил какую-то чушь про это... - Что говорил? – хмуро спросил Петр, помогая ей опуститься обратно на пол и смотря как девушка стала деловито массировать икры и ступни - Я не двигалась слишком много времени. Так что циркуляция крови у меня ниже, чем обычно, и мне сложно ходить... Черт, настал мой эпичный момент выхода из камеры, а я даже не могу пару шагов сделать, - Серин засмеялась, аккуратно разминая ногу, - Дура. Петр некоторое время смотрел на ворчащую девушку, и сорвался. Господи, ну сколько же можно ворчать и язвить, а? Не дождавшись согласия девушки, Орсини легко вскинул ее на руки и игнорируя крики и угрозы «проклясть его душу так, что благословление Папы не поможет», понес ее в медпункт. Несмотря на сравнительно маленький рост и легкое телосложение, в этом теле помещалась просто убийственная доза желчи и иронии. Рыцарь Разрушения не раз спросил себя по дороге, как же она умудряется столько жаловаться. А брыкалась снайпер до самого медпункта, умудрившись даже случайно заехать плохо контролируемой ногой по боку инквизитора. В медпункте, где уже вовсю порхала Симона, она внезапно заявила, что ей срочно нужно в главную столовую. Спешку она объясняла тем, что сегодня четверг, что для нее означало одно – любимая английская традиционная еда была доступна для простых смертных. На что Симона на нее посмотрела так, что Элиза поспешила заткнуться, испугавшись ее. Потом пришел Андрей и притащил с собой Дуо, в результате чего в медпункте получилась всеобщая свалка. Когда Паола вошла туда и обнаружила сей дурдом, что творился в кабинете, она тут же шикнула на всех и разогнала нерадивых офицеров. И пусть все резко забыли о правилах дисциплины и этикета, заместитель все равно почувствовала странное умиротворение, которое не посещало ее последние несколько недель... Автору очень важно ваше мнение, особенно про сюжет и ОЖП. У меня паранойя, что она становиться Мэри-Сью...