Who's your daddy?

Джей просыпается, вскакивает с горячей постели, вытирает тыльной стороной ладони лоб. Кошмары, не отпускающие с самого детства, преследуют ее до сих пор. Красные языки, зеленая шерсть. Все это живет в ее голове уже сколько лет? Двадцать? А самое главное, страх от этого никуда не проходит. Джей хочет поправить волосы, проводит рукой по голове, вспоминает, что, кажется, еще лет пять назад отрезала себе все к чертям, оставив лишь каре. Никак не может привыкнуть. Смотрит на себя в зеркало. На ней лишь рубашка на голое тело да еще нижняя часть белья – привычная пижама. Джей шлепает босыми ногами вниз на кухню, садится за барную стойку, плещет себе в стакан какое-то мутное пойло. Смотрит на свои длинные худые пальцы, шарит ими в темноте по тумбе, ищет сигареты, но ничего не находит. Злится. Слышит какие-то шорохи в темноте. - Мисс Джей? – голос робкий, но низкий, видать, кто-то их охраны приплелся. - Вон. – Звуки в горле ломаются, Джей хрипит. Залпом опустошает стакан. Алкоголь смачивает все внутренности, лижет гортань, заставляя закрыть глаза, насладиться. Джей вновь слышит топанье, но на этот раз со стороны лестницы. Салли зажигает свет в комнате, но он лишь слегка освещает помещение, помогает разобраться, где что находится. - Чего ты пришла? – голос так и не приобрел нормальную тональность, все те же хрипы. - Проснулась, потому что тебя нет. Голос Салли другой. Он звонкий и мелодичный. Она вся какая-то звонкая, если приглядеться. Худая, конечно, стала как спичка, волосы – черные, как смоль, спадают ниже плеч, а концы зеленые, неоновые, гляди, загорятся в темноте. На Салли одна лишь серая комбинация. Она подвигает стул, плюхается на него, ставит локти на стол, кладет на ладони голову. Джей вглядывается в темноту и, кажется, видит там своих призраков. Они щерятся оттуда, показывают красные языки, насмехаются. Девушка машет головой, прогоняя наваждение. Не выходит. Приходится просто уткнуться взглядом в тумбу, чтобы не видеть. Что-то стучит в голове назойливо. Бонни пытается вспомнить хоть что-то из прошлого, ей хочется знать, почему оно не отпускает ее до сих пор. Но не помнит ничего. Она запускает пальцы в волосы, с силой сжимает голову, почти рычит от злости. То ли наркотики смыли все воспоминания, то ли алкоголь. То ли Салли. - Курить хочу. – Говорит надрывисто. Слышит, как она уходит куда-то, а через несколько секунд возвращается. Джей видит на поверхности пачку сигарет и красную зажигалку. - Вечно ты бросаешь их везде, - говорит Салли, заходя к ней за спину, кладя руки на плечи. Джей дергает плечами, сбрасывая ее ладони. - Отстань, а. Да что же это? Джей снова кашляет, начинает даже задыхаться. Куда делся ее привычный голос? Откуда взялись эти надрывы, это хрипы, кашель этот, откуда взялся? Салли стучит по ее спине, будто надеется, что это все облегчит. Стучит, затем поглаживает. Ее пальцы проходятся по выступающим позвонкам, а Джей вздрагивает. Чувствует огромный теплый комок внутри себя, сдержанно улыбается. Поворачивается на стуле, притягивает Салли к себе, заставляет сесть на свои колени. Смотрит в ее глаза. А они зеленые-зеленые. Как трава на лужайке, почти как кончики ее волос. Как монстр в ее кошмарах. - Салли, как меня зовут? – вопрос срывается с губ, прежде чем Джей понимает, что сказала. Черноволосая молчит какое-то время, подозрительно поглядывая на бледное лицо своей почти что возлюбленной. Она знает, что Джей плохо, что каждая ночь для нее – пытка. Врачи говорят, что сигареты очень плохо отражаются на ее болезни, а у Джей острый абсцесс легкого. Она, может быть, этого уже не помнит, а Салли помнит, потому что ей мозги наркотиками еще не конца отшибло. - Джей. Тебя зовут Джей. – Говорит она, запуская пальцы в ее волосы. - А еще как? Салли не до этого. Она злится, потому что видит под стойкой упаковку таблеток, которые Джей должна была выпить, видит, как она скомкана, а еще Салли догадывается, что у Джей, наверное, ледяные ноги, хотя она должна быть вся в тепле. Но разве ей это докажешь? Девушка сползает с коленок, поднимает испорченные таблетки с пола? - Как это понимать? - Ради бога, Сал, пожалуйста, дай мне умереть. Они смотрят друг на друга долго, тишина вокруг них начинает искриться от напряжения. - Эгоистка. – Говорит Салли тихо, но знает, что Джей слышит. В ответ та заходится кашлем, прикрывает рот ладонью, а затем эту же ладонь прячет, чтобы Салли не видела, как она измазана в крови. Для Джей нет времени, когда бы она могла отдохнуть. Днем она либо слышит менторный тон Салли, которая настаивает на приеме лекарств, капельниц и прочей ерунды, что у Джей вызывает раздражение, либо набеги, разбои, ограбления и убийства. Выматывает одинаково. Ночью приходит туман, кошмары и кашель. Джей была бы очень рада однажды не проснуться. Она не любит Салли. Если честно, руки чешутся часто, хочется схватить пушку и, чтобы ее мозги весело по стене разлетелись. Но Джей терпит. Потому что Салли готовит обед, приносит сигареты, хоть и возмущается громко, Салли стирает одежду, она штопает раны и очень хорошо поет. Через месяц всё хуже. Те врачи, которые не боятся приходить и ставить диагнозы Королеве преступного Готэма, говорят неутешительные вещи. Говорят, что скорее всего это уже рак. Джей все равно. Она не слушает, палит в стену, заглушая слова докторов. Салли тихо плачет в коридоре, закрывая за ними дверь. Раз за разом. День за днем. - Ты убиваешь себя. – Говорит она ей. – Ты убиваешь себя намеренно, а мне, что прикажешь делать?.. Между ними так и остается это недосказанное: «Что мне делать без тебя?». Джей молчит, она смотрит в стену, видит, как монстры по углам сидят тихо, как будто тоже боятся, что хозяйка уйдет. К кому им являться тогда? Она, конечно, чувствует, что ей стало хуже. Можно было согласиться на лечение, но не сейчас. Сейчас уже поздно. Она собирается с силами и выбирается на очередное ограбление. То, что оно последнее Джей знает, но никто вокруг еще не догадывается. Салли не поднималась в ее комнату уже две недели. И не хочет. Знает, что, кроме окровавленных тряпок, там ничего не найдет. Джей по ночам сама приползает к ней, ложится под одеяло, Салли чувствует, как ее бьет лихорадка, прижимается губами к горячему лбу. - Салли, как меня зовут? - Тебя зовут Бонни, милая. Бонни-Джей. Салли тоже не знает, что она сегодня не вернется. Перед уходом Джей они вдруг ругаются. Точнее ругается Салли. Говорит, что все будет только хуже, что если она хочет прожить еще хотя бы неделю, то не должна никуда уходить. Джей отвечает, что не хочет больше выживать. - Ей-богу, Салли, лучше бы ты тогда прошла мимо. Черноволосая смотрит на нее затравленно, прикусывая нижнюю губу, чтобы не выпустить слезы. - Еще что скажешь? - Будь взрослой и умной. Неужели ты не видишь, что теперь мне мешаешь? Джей уходит. Салли вспоминает, как пару ночей назад она пришла, как по обычаю залезла под одеяло и, прижимая девушку к своему боку, сказала отчетливо: «Салли, ты утешение». Она не знает до сих пор, что все это значит, да и как она вообще могла ее утешить. Джей палит по всему, что видит, она знает, что копы уже рядом, что бомба в подвале банка вот-вот взорвется. Ей кричат, что пора уходить, она кричит, чтобы ее подождали через два квартала отсюда. Машина с головорезами уезжает. Джей отсчитывает на часах минуты до взрыва. Салли решает, что должна уже, наверное, подняться наверх и разгрести весь мусор в комнате главной преступницы города. На плите готовится жаркое. Туман вокруг Джей сгущается. Голос, его голос, настойчиво пробивается через черепную коробку. Она слышит сирены за стенами банка, слышит голос в рупор, приказывающий выйти ей из здания с поднятыми руками. Джей посмеивается, чешет подбородок. Осталось две минуты. Салли поскальзывается на третьей ступеньке, как обычно, чертыхается. Смотрит на ладонь, в которую точно загнала себе несколько заноз, трет ушибленное колено. Время идет на секунды. Начинается штурм. Джей приходится выйти из-за укрытия, с десяток красных точек тут же сосредотачиваются на ее груди, у самого сердца. - Я готова, мальчики!* Сделать пару выстрелов она успела, прежде чем прогремел взрыв. Салли мешкалась пару секунд у двери в ее спальню, прежде чем вошла. В комнате был порядок: ни разбросанных вещей, ни пыли, ни кучи бутылок и окурков. Девушка удивилась, а затем заметила на стене огромную надпись, выщербленную пулями в стене. «Прости». Чуть ниже и уже менее аккуратно, видно, сделана в спешке. «Прощай». В коридоре раздался топот ног и возбужденные голоса головорезов. Салли с каменным лицом спустилась в прихожую. - Мисс Салли, мисс Джей, она… Щелкнула зажигалка. - Знаю. Встретив непонимающие взгляды мужчин, добавила. - Она попрощалась. Из окна ее спальни были видны клубы дыма, поднимающиеся от взорванного здания.