Если это в параллельной вселенной.

Всё закончилось с рассветом. Солнце медленно выползало из-за горизонта, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого — такие мирные, такие обычные, словно вчера над этим самым небом не ревели драконы, словно земля не содрогалась от взрывов, словно магия не висела на волоске от исчезновения. Люси сидела на обломке стены и смотрела, как первые лучи касаются руин Магнолии. — Всё кончилось, — прошептала она, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Наконец-то. Вайслогия — белый, сверкающий, словно выкованный из чистого света, вырвался из тела Стинга. Скиадрам — тёмный, как сама ночь, сотканный из теней, вышел из Роуга. Грандина — белоснежная, прекрасная, с глазами, полными мудрости, поднялась из Венди. И Металликана — железный, несущийся, как ураган, вырвался из Гажила. Четыре дракона за считанные мгновения облетели всю страну. Их рёв разносился над городами и деревнями, и там, где они пролетали, Лики взрывались один за другим, рассыпаясь бесполезным пеплом. Тысячи, более трёх тысяч сфер уничтожили они, не дав проклятию демонов исполниться. А потом они вернулись. Опустились на землю среди руин Магнолии, и впервые заговорили с теми, кого защищали все эти годы. Вайслогия объяснил, что всё это время они были внутри драконоборцев, ожидая момента, когда смогут помочь. Скиадрам, тёмный и молчаливый, подтвердил, что Игнил тоже был внутри Нацу все эти годы, ждал своего часа, чтобы сразиться с Акнологией. Нацу стоял, глядя в небо, и впервые за долгое время по его щекам текли слёзы. Игнил отдал жизнь за этот мир. За него. Нацу стоял, вцепившись пальцами в собственную грудь, и молчал. Внутри него бушевала буря — мысли о том, что он хотел сказать отцу, но не успел, о том, сколько лет Игнил был рядом, невидимый, молчаливый, ждущий своего часа. О том, как глупо и больно терять того, кого только что обрёл. Люси, стоявшая рядом, сжала его руку. Нацу не отстранился. Он просто стоял и смотрел, как восходит солнце над миром, который его отец помог спасти. Неделю спустя Магнолия гудела, как растревоженный улей. Город постепенно оживал — там, где ещё вчера были руины, сегодня уже закладывали фундаменты новых домов. Пахло свежим деревом, известкой и надеждой. Жители, пережившие кошмар, вышли на улицы и вместе с магами восстанавливали то, что разрушила война. Пострадавшие от войны жители страны всё ещё пытались залечить душевные раны, но работа и суета помогали забыться. Городская больница встречала посетителей запахом лекарств и тишиной. Люси шла по коридору, сжимая в руках небольшой пакет с фруктами — единственное, что она успела купить по дороге. Её собственные раны уже зажили благодаря Венди, но в душе всё ещё саднило от потерь. Она постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь палаты. Фрид сидел на кровати, опираясь спиной на подушки. Его зелёные волосы были аккуратно зачёсаны, но под глазами залегли тени — антимагические частицы оставили свой след, и восстановление шло медленно. Увидев Люси, он улыбнулся — той самой мягкой, немного застенчивой улыбкой, которую она помнила с их первых встреч. — Люси, — голос его был намного бодрее, чем во время их прошлого разговора. — Ты пришла. — А ты ждал кого-то другого? — она присела на стул рядом с кроватью, поставила пакет на тумбочку. — Лаксус ещё не выписался, так что я решила проведать тебя по пути. — Лаксус вчера уже готов был сбежать отсюда, — усмехнулся Фрид. — Медсёстры в шоке. Говорят, такого буйного пациента у них давно не было. — Это на него похоже, — Люси улыбнулась, но в глазах мелькнула тревога. — А ты как? Лучше? Фрид кивнул, осторожно пошевелил пальцами. — Полюшка говорит, что через пару недель буду как новенький. Антимагические частицы вывели почти все, осталось только... — он запнулся, посмотрел на неё. — Люси, я хотел сказать тебе спасибо. За твою заботу. Люси отвела взгляд, теребя край плаща. — Фрид, не надо. Я просто делала то, что должна. Ты был ранен, я не могла оставить тебя одного. — Могла, — тихо сказал он. — Но не оставила. И я это ценю. Они помолчали. В палате было тихо, только где-то в коридоре слышались шаги медсестёр и приглушённые голоса. — Люси, — Фрид вдруг накрыл её руку своей. — Я знаю, что между нами всё кончено. И я принял это. Правда. Но я хочу, чтобы ты знала: я благодарен тебе за всё. За то время, что мы были вместе. За то, как ты заботилась обо мне тогда... и сейчас. Ты удивительная. Люси подняла глаза. — Фрид... — Я не для того это говорю, чтобы растрогать тебя. Просто... мы останемся друзьями? — Конечно, — она сжала его пальцы. — Всегда. Он кивнул и отпустил её руку. — А теперь расскажи, что там в городе. Я тут совсем оторвался от жизни. — О, город оживает. Нацу пропал куда-то, Грей с Джувией помогают с восстановлением, Эрза уже успела поругаться с подрядчиками из-за качества материалов... Всё как обычно. — Как обычно — это хорошо, — Фрид откинулся на подушки. — Значит, жизнь продолжается. Тем временем в Саблезубом Тигре царило оживление. Стинг и Роуг вернулись в гильдию вместе с Минервой. Она шла позади, опустив голову, её лицо было бледным, а в глазах застыла тень того, что она пережила, став заложницей собственного отца. Гильдия замерла при их появлении, но Минерва подняла голову и тихо произнесла слова, в которых не было оправданий — только готовность искупать вину. И первой, кто шагнул к ней, была Юкино. Она обняла её, и зал взорвался аплодисментами — Саблезубый Тигр принимал свою блудную дочь обратно. А в Магнолии, на разрушенном здании гильдии «Хвоста Феи», Макаров собрал тех, кто остался. Он стоял на возвышенности, глядя на своих детей, и в его глазах была только стойкость и грусть. Он говорил о том, что мир магии меняется, что они должны меняться вместе с ним. А потом он объявил, что распускает гильдию. Чтобы каждый мог найти свой путь, стать сильнее. Тишина была ему ответом — никто не спорил, никто не кричал. Все знали: это нужно. Люси вернулась в свою квартиру, когда солнце уже клонилось к закату. В доме пахло пылью и запустением — она не была здесь почти неделю, всё это время помогая в больнице и на восстановительных работах. Она сбросила ботинки у порога, прошла в гостиную и замерла. На столе лежал конверт. Белый, с её именем, выведенным знакомым корявым почерком. Она разорвала конверт дрожащими пальцами и прочитала письмо. Короткое, прямое, такое же, как сам Нацу. Он писал, что уезжает на год, может, больше. Что ему нужно стать сильнее. Что после всего, что случилось, он понял, как много ещё не умеет. Что Игнил отдал за них жизнь, а он даже не успел попрощаться. Что он вернётся, когда станет тем, кем должен быть. Люси перечитала письмо три раза. Потом ещё раз. И ещё. — Идиот, — прошептала она, чувствуя, как слёзы застилают глаза. — Какой же ты идиот, Нацу Драгнил. Она замолчала, сжимая письмо в руках. Потом выдохнула и вытерла слёзы. Ладно. Он всегда был таким — упрямым, безбашенным, вечно лезущим вперёд. Что с него взять. Но где-то в глубине души она понимала: он прав. Эта битва показала всем, насколько они слабы перед действительно сильным противником. Акнология, Мор де Гир, демоны... Если бы не Король, если бы не Игнил, если бы не все эти жертвы — они бы не справились. Им нужно становиться сильнее. Всем.

***

Через несколько дней Люси сидела на крыльце своего дома, греясь в лучах послеполуденного солнца и читая книгу. И вдруг она почувствовала это. Знакомую энергию — яркую, тёплую, как солнечный свет. Энергию, которую она знала давно. — Стинг, — улыбнулась она, откладывая книгу. Он появился из-за поворота через пару минут — белые волосы растрёпаны, на лице свежие синяки, но глаза сияют. — Не ждала? — ухмыльнулся он, подходя ближе. — Я почувствовала твою энергию, как только ты оказался в черте города, — Люси встала, отряхивая штаны. — Что ты здесь делаешь? Вы должны зализывать раны в своей гильдии. Стинг пожал плечами, морщась от формулировки ее предложения. — До нас дошло, что Макаров распустил «Хвост Феи». Я хотел лично увидеться с ним, перетереть как мастер с мастером, но... — он кивнул куда-то в сторону города. — Видимо, уже поздно. — Поздно, — эхом отозвалась Люси. Стинг кивнул, помолчал, а потом перевёл взгляд на неё. — А ты как? Как себя чувствуешь? И как тебе эта новость? Люси усмехнулась, обводя рукой свой скромный дом. — Как видишь, жива. А новость... — она вздохнула. — Наверное, так надо. После всего, что случилось, мы все заслужили передышку. Стинг оглядел её дом, крыльцо, покосившийся забор. — А в доме ничего не изменилось, — заметил он. — Всё так же. — Не успела ничего сделать, — Люси развела руками. — Сам понимаешь, спокойные дни «Хвосту Феи» только снятся. То одно, то другое, то демоны, то драконы... Она замолчала, а потом добавила тише: — А теперь его вообще не существует. Стинг посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Слушай, Люси... А ты не будешь против, если я останусь у тебя на пару дней? Люси обречённо вздохнула, но в её глазах мелькнул тёплый огонёк. — Конечно, оставайся. Диван в гостиной раскладывается. Но учти — питаться будешь тем, что купишь сам. — Идёт, — ухмыльнулся Стинг и, не дожидаясь приглашения, направился к двери. Вечер опустился на Магнолию тихий и спокойный. Люси как раз разогревала ужин — купленную в ближайшей лавке лапшу, — когда в дверь постучали. — Открыто! — крикнула она, думая, что это Стинг вернулся с прогулки. Но в прихожую ввалилась Кана. С бутылкой вина в одной руке и пакетом закусок в другой. — Лю-ю-юси! — пропела она, уже слегка пьяная. — Я к тебе! С выпивкой! Люси закатила глаза, но улыбнулась. — Кана, ты чего ещё не уехала? Все уже разбежались кто куда. Я думала, ты уже в каком-нибудь баре на окраине страны. — Не-а, — Кана плюхнулась на диван, ставя бутылку на стол. — Я пока не решила, чем займусь. Думаю, может, открыть своё дело. Бар, например. Что скажешь? — Скажу, что ты пропьёшь его в первый же месяц, — фыркнула Люси, доставая бокалы. — Ну и ладно, — отмахнулась Кана и вдруг замерла, заметив куртку, висящую на вешалке. — Ого! Люси, а это чьё? У тебя мужик что ли? — Чего? — Люси обернулась и поняла, что Кана уставилась на куртку Стинга. — А, это... Стинг приехал. Остался на пару дней. — Стинг? — Кана округлила глаза, а потом на её лице расплылась пьяная, хитрая ухмылка. — Тот самый белобрысый красавчик из Саблезубого? Который на тебя на Играх так смотрел, что искры летели? Лю-ю-юси, а ты шустрая! — Кана! — Люси покраснела. — Ничего такого! Он просто погостить! — Ага, конечно, погостить, — Кана подмигнула. — А то я не видела, как вы на балу танцевали. И как он тебя за талию держал. И как ты на него смотрела... — Я на него смотрела как на друга! — возмутилась Люси. — Ну да, ну да, — Кана откровенно веселилась. — А он на тебя — как на десерт. Ладно, не оправдывайся. Я за тебя рада. После Фрида тебе полезно сменить обстановку. — Кстати о смене обстановки, — Люси прищурилась. — А ты что же, Лексуса не ждёшь? Я слышала, вы с ним последнее время очень мило общались. Теперь настала очередь Каны краснеть. — Чего?! Лексус? Этот громила? Да он же невыносим! С ним, как со стенкой разговариваешь. — Ой, да ладно, — Люси передразнила её тон. — А то я не видела, как ты на него смотрела, когда он после битвы в сознание пришёл. Прямо сгорала от нежности. — Я сгорала от вина, а не от нежности! — буркнула Кана, но уши у неё предательски покраснели. В этот момент дверь открылась, и вошёл Стинг — взлохмаченный, раскрасневшийся после прогулки. — Люси, я тут прикупил... — он замер, увидев Кану. — О, привет. — Привет, красавчик, — Кана окинула его оценивающим взглядом. — А ты ничего. Люси, одобряю. — Кана! — Люси вскочила. — Стинг, извини, нам с Каной надо поговорить. Сходи погуляй, а? Магнолия сейчас красивая, вечерняя, посмотри, как город восстанавливается. Стинг перевёл взгляд с Люси на Кану и обратно, усмехнулся. — Девичник? — Именно, — отрезала Люси, подталкивая его к двери. — Иди, иди. — Ладно-ладно, — Стинг поднял руки в примирительном жесте и вышел, напоследок бросив на Люси смеющийся взгляд. Как только дверь закрылась, Кана расхохоталась. — Люси, он на тебя смотрит! Серьёзно, я тебе говорю — этот мальчик втюрился по уши! — Заткнись и наливай, — Люси плюхнулась на диван рядом с ней. Кана послушно разлила вино по бокалам, и они чокнулись. — За нас, — сказала Кана. — За то, что выжили. — За нас, — эхом отозвалась Люси. Они пили молча, каждая думала о своём. А потом Кана заговорила: — Знаешь, Люси, я всё думаю... Гилдартс уехал, даже не попрощавшись. Я понимаю, он такой, но всё равно обидно. Я хотела сказать ему... много чего. — Скажешь, когда вернётся, — Люси положила руку ей на плечо. — Он вернётся. Они все вернутся. Нацу, Гилдартс, остальные. Это же «Хвост Феи». Мы всегда возвращаемся друг к другу. Кана посмотрела на неё покрасневшими глазами. — Ты правда так думаешь? — Правда, — твёрдо сказала Люси, поднимая руку с гербом гильдии. — Мы семья. А семья не бросает друг друга. Даже когда приходится расставаться. Даже так. Кана шмыгнула носом и вдруг улыбнулась. — Люси, ты у нас самая мудрая. И самая добрая. И самая... космическая. — Она хихикнула. — Это я удачно сказала, да? Космическая. В смысле, ты же Заклинательница... — Кана, ты пьяна, — засмеялась Люси. — Немножко, — призналась Кана и прижалась к ней. — Трезвая я бы так не сказала. Они сидели так ещё долго, болтая о всякой ерунде, смеясь и плача, вспоминая прошлое и строя планы на будущее. А за окном зажигались первые звёзды, обещая, что этот мир, несмотря ни на что, будет жить дальше. Кана ушла далеко за полночь, оставив после себя гору пустых бутылок и стойкий запах перегара, смешанный с ароматом её духов. Люси проводила подругу до крыльца, убедилась, что та хотя бы примерно держит направление к своему временному жилью, и вернулась в дом. В гостиной царил бардак — закуски, разбросанные по столу, лужицы пролитого вина, опрокинутая пепельница, которую Кана использовала как подставку для орешков. — Ну и свинарник, — выдохнула Люси, оглядывая поле боя. Она поднялась на второй этаж, чтобы переодеться и хотя бы умыться, но едва стянула майку, как услышала шаги внизу. Щелчок замка — Стинг вернулся. Люси замерла, прислушиваясь. Судя по звукам, он вошёл, постоял в прихожей, а потом направился в гостиную. — Ого, — донеслось снизу. — Ну и вечеринка. Люси усмехнулась и решила не спускаться — пусть видит, что она не одна этот погром устроила. Она взяла полотенце и скользнула в ванную, расположенную на втором этаже. Горячая вода лилась благословенным потоком, смывая усталость, грязь, воспоминания о битве. Она долго стояла под душем, позволяя себе просто ни о чём не думать. Внизу Стинг, оглядев разор, решил, что негоже оставлять такой беспорядок. Тем более что Люси, судя по звукам воды, была занята. Он принялся убирать — собирал пустые бутылки, складывал их в пакет, протирал стол от липких пятен, выкидывал объедки. Периодически до него доносились звуки сверху — щёлканье крышек баночек, которые Люси открывала в ванной, а потом по лестнице потянулся запах. Сначала шампуня — какой-то сложный, цветочный, с нотками жасмина и ещё чего-то неуловимо сладкого. Стинг невольно задержал дыхание, прислушиваясь к этому аромату. А потом, когда Люси, видимо, перешла к следующему этапу, запах сменился — теперь это был гель для душа, пахнущий абрикосом. Тёплый, сладкий, сочный запах разливался по дому, пробиваясь даже сквозь закрытую дверь. Стинг поймал себя на том, что замер с тряпкой в руке, прислушиваясь и принюхиваясь. Он тряхнул головой, заставляя себя вернуться к уборке. Но запах абрикоса преследовал его, въедался в сознание, рисуя образы, от которых становилось жарко. Когда Люси наконец спустилась, Стинг как раз ставил последний мешок с мусором к входной двери. Он обернулся — и замер. Она стояла на нижней ступеньке лестницы, и от одного её вида перехватывало дыхание. Лёгкая шёлковая ночнушка — невесомая, кремового цвета, с тонкими бретельками — обрисовывала фигуру. Поверх была накинута длинный халат того же оттенка, распахнутый, не скрывающий, а лишь подчёркивающий. Но самым убийственным были волосы. Длинные, золотистые, мокрые после душа, они тяжёлыми прядями спадали на плечи, на грудь, на спину, и с них всё ещё капала вода, оставляя тёмные следы на светлой ткани. Люси поймала его взгляд и усмехнулась. — О, ты уже пришёл. И убрал тут всё, — она обвела взглядом чистую гостиную. — Спасибо. Я бы и сама убрала, но ты опередил. Стинг моргнул, пытаясь сфокусироваться на её лице, а не на всём остальном. — Да не за что. Кана была... эпичной, судя по масштабам. Вы с Каной что, весь магазин скупили? — Было дело, — Люси пожала плечами и прошла к дивану, поправляя халат. Движения её были расслабленными, естественными, словно она не замечала, какой эффект производит. Стинг сглотнул. Он понимал, что нужно что-то сказать, но слова застревали в горле. — Люси, — выдохнул он наконец. — Ты бы... ну... не разгуливала передо мной в таком виде. Она подняла бровь, обернувшись. — В каком таком? — В этом, — он обвёл рукой её силуэт. — Я, знаешь ли, уже не маленький мальчик. Взрослый парень все-таки. Люси фыркнула, но в глазах её мелькнул озорной огонёк. — Ну ты же не животное, Стинг. Вроде разумное существо. Или мне стоит начать бояться? — Я не сказал, что не могу себя контролировать, — он шагнул ближе. — Я просто... предупреждаю. — О чём? — она скрестила руки на груди, отчего халат чуть распахнулся, открывая кружево ночнушки. — О том, что ты можешь потерять голову от вида девчонки в пижаме? Слабое место, мастер? — У каждого есть слабости, — усмехнулся он. — Твоя, например, — видимо алкашка, поэтому и дружишь с Каной. — Остроумно, — Люси рассмеялась и вдруг нахмурилась, прислушиваясь к себе. — Слушай, а ты голодный? Я жутко есть хочу. Умираю просто. — Нет, я перекусил в кафе, пока гулял, — Стинг покачал головой. — Хочу сочного мяса, — мечтательно протянула Люси. — Огромный кусок, с хрустящей корочкой... Но готовить сейчас — это подвиг. Ладно, Деву позову. Она вытянула руку, призывая духа, но ключ Девы даже не дёрнулся. Люси вздохнула. — Забыла, у неё сегодня выходной. Ладно, потерплю до завтра. Она плюхнулась на диван, поджав под себя ноги, и посмотрела на Стинга. — Какие у тебя планы на будущее, что делать будешь? — Вопрос в том, что будешь делать ты, — он сел в кресло напротив, подаваясь вперёд. — Макаров распустил гильдию. Ты останешься здесь? Люси задумалась. — Наверное. Пока не знаю. Может, останусь в Магнолии и буду тренироваться. А может, уйду в путешествие. Мне нужно найти новый ключ Водолея. Починить старый невозможно, так что... придётся искать. — Водолей, — тихо сказал Стинг. — Ты сломала её ключ, чтобы призвать Короля. — Другого выхода не было, — Люси отвела взгляд. — Она сама сказала, что нужно. Но я всё равно... до сих пор, как не на своем месте. — Ты спасла всех, — твёрдо произнёс он. — Не кори себя. Они помолчали. А потом Стинг вдруг подался вперёд, его голос стал серьёзным. — Люси, а почему бы тебе не поехать со мной? В Саблезубый Тигр. Мы будем рады принять тебя. Ты сильная, мы можем тренироваться вместе, искать ключ... Я... я был бы рад. Люси посмотрела на него удивлённо. — Ты серьёзно? Вступить в вашу гильдию? — Да. Ты же теперь свободна. «Хвоста Феи» больше нет. А у нас есть место, сила, уважение. И я... — он запнулся. — Я хочу, чтобы ты была рядом. — Стинг, — Люси покачала головой. — Я ценю твоё предложение. Правда. Но «Хвост Феи» — это не просто здание. Это моя семья. Да, гильдия распущена, но это не значит, что я перестану быть частью этой семьи. Я не могу просто взять и вступить в другую гильдию. — Но они разбежались кто куда! — в его голосе появились нотки раздражения. — Нацу уехал, Эрза, Грей — кто знает, где они? Ты остаёшься одна! — Я не одна, — отрезала Люси. — И я не собираюсь бросать Магнолию. — Ты упрямая, — Стинг встал, подходя ближе. — Я предлагаю тебе новую жизнь. Возможность стать сильнее. Разве ты не этого хочешь? — Хочу, — Люси тоже встала, оказавшись с ним лицом к лицу. — Но на своих условиях. Не потому, что ты решил, что для меня лучше. — Я не решаю за тебя, — он шагнул вперёд, вынуждая её отступить. — Я просто... хочу, чтобы ты была в безопасности. Рядом со мной. — Стинг, — она упёрлась спиной в столешницу кухонного островка. — Что ты делаешь? Он не ответил. Его руки легли по бокам от неё, на столешницу, заключая её в клетку из своих рук. Люси оказалась зажата между его телом и кухонной тумбой. Она подняла голову, встречая его взгляд — голубые глаза горели каким-то новым, незнакомым огнём. — Я приехал сюда не просто так, Люси, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. — Я хотел тебя увидеть. Убедиться, что ты в порядке. — Стинг, — её голос дрогнул, но она не отвела взгляда. — Ты переходишь границы. — Может быть, — он смотрел на неё, и его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах. — Можешь оттолкнуть меня. Люси чувствовала его дыхание на своих губах. Сердце колотилось где-то в горле. Она видела его глаза, видела, как он смотрит на неё, и понимала, что этот мальчишка, которого она когда-то знала, вырос. И смотрит на неё сейчас не как на старшую подругу. — Стинг, — выдохнула она, кладя ладонь ему на грудь. Толкнула? Или просто коснулась? — Отойди. Он не двинулся с места. — Люси... — Я сказала — отойди, — она надавила сильнее, убирая одну его руку со столешницы, и, освободившись, сделала шаг в сторону. — Я устала. И хочу спать. Она пошла к лестнице, ведущей на второй этаж, в спальню. Её шаги были твёрдыми, но внутри всё дрожало. — Ты же есть хотела, — тихо сказал Стинг ей вслед. — Перехотела, — бросила она, не оборачиваясь, и поставила ногу на первую ступеньку. — Люси, — его голос остановил её. Она замерла, но не обернулась. — Я был бы очень рад, если бы ты поехала со мной. Правда. Она медленно повернула голову, встречая его взгляд. В её глазах было что-то — то ли сожаление, то ли нежность, то ли твёрдая решимость. — Спокойной ночи, Стинг. И она ушла наверх, оставив его одного в гостиной, пахнущей абрикосом и несбывшимися надеждами. Стинг уехал на следующий день. Провожала его Люси прямо от крыльца, стоя в кофте и широких домашних штанах, и чувствуя, как вечерний ветерок шевелит волосы. Он был уже у калитки, когда обернулся. — Ты подумай над моими словами, ладно? — сказал он, и в его голосе не было вчерашнего напора — только надежда. — Подумаю, — пообещала Люси, хотя обеими руками знала, что не поедет. Он улыбнулся и ушёл. А Люси осталась стоять на крыльце, глядя вслед, и думала о том, что же это было. Вчерашний вечер. Она не была наивной девочкой, чтобы не понимать, что это значило. Но понимать и принимать — разные вещи. — Ладно, — выдохнула она, заставляя себя отвлечься. Первые несколько дней после отъезда Стинга Люси занималась откровенным бездельем. Валялась на диване с книгами, ела в одиночестве, ходила к Кане, которая уже вовсю подыскивала помещение под свой будущий бар. А Люси чувствовала себя потерянной. «Хвоста Феи» больше не существовало. Макаров распустил гильдию навсегда, и это был не временный отпуск, а точка. Тяжелая, окончательная. Да, они оставались друзьями, оставались семьёй, но привычного места, куда можно было прийти в любое время и найти там тепло и поддержку, больше не было. На четвёртый день безделья Люси поймала себя на том, что сидит на крыльце и тупо смотрит на покосившийся забор. Дворик вокруг дома зарос травой, кое-где пробивались сорняки, а кусты у калитки давно требовали стрижки. — Так, — сказала она себе, вставая. — Хватит раскисать. Займусь делом. Следующие два дня она облагораживала дворик. Выдергала сорняки, подрезала кусты, даже посадила несколько новых цветов вдоль дорожки. Работа была простой, физической, и от этого удивительно успокаивающей. Руки в земле, солнце над головой, пот на лбу — и никаких мыслей о демонах, драконах и конце света. Но когда цветы были посажены, а дворик приобрёл почти приличный вид, мысли вернулись. И вместе с ними — ключ, который всё это время лежал в шкатулке на её столе. Утро было ясным, с лёгкой прохладой, обещающей жаркий день. Люси сидела на лавочке в своём дворике, греясь в первых лучах солнца, и крутила в пальцах ключ. Тяжёлый, тёмный, с замысловатым навершием в виде змеи, обвивающей посох. Ключ Змееносца. Она получила его от Юкино ещё во время Игр, но так и не решилась призвать. Сначала было не до того — битвы, драконы, демоны. Тринадцатый Зодиак. Дух, о котором ходили легенды, которого боялись. — Пришло твое время, дружок, — сказала Люси вслух и поднялась. Она ушла далеко от домов, в лес. Нашла поляну, достаточно просторную, чтобы не задеть деревья, и глубоко вздохнула. — Откройтесь, Врата Тринадцатого Зодиака! Змееносец! Ключ в её руке вспыхнул ярким, почти ослепительным светом. Магия хлынула потоком, и Люси на миг показалось, что её сейчас разорвёт изнутри. А потом свет схлопнулся в точку, и из неё, из самого центра магического круга, начало подниматься нечто. Сначала Люси увидела только тьму — густую, клубящуюся, живую. А потом из этой тьмы проступили очертания. Огромное тело, покрытое чёрной чешуёй, переливающейся в лучах солнца. Два красных рога-шипа на голове, массивная металлическая пластина на челюсти. Тело змея было усеяно шипами, а в нижней части, где оно сужалось, пульсировал странный шарообразный орган, наполненный магией. Змей поднял голову, и его глаза — огромные, темные, с вертикальными зрачками — встретились с глазами Люси. Она замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Перед ней был не просто дух. Перед ней была древняя сила, воплощённая в этом чудовищном теле. Но в то же время Люси чувствовала связь — ниточку магии, тянущуюся от неё к этому созданию. Призыв сработал. Змееносец был здесь, он ждал. Змей не издал ни звука. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде не было угрозы — скорее, спокойное ожидание. Люси поняла это инстинктом, связью духа и заклинателя, тем, что невозможно объяснить, но можно только чувствовать. — Какова красота, — прошептала она, прикладывая руку к чешуе. Змей медленно склонил голову — движение, похожее на поклон. А потом в сознании Люси возникло ощущение — тёплое, спокойное, одобряющее. Дух принял её. — Я буду называть тебя... — начала она, но осеклась. Имя было не нужно. Змееносец — это было имя, и он знал его. Следующие несколько часов Люси провела, изучая связь с этим удивительным духом. Она понимала его на уровне ощущений: когда он был готов к призыву, когда уставал, когда хотел, чтобы его отпустили. Иногда она чувствовала его любопытство, иногда — лёгкое недовольство, когда делала что-то не так. Одеяние Змееносца оказалось неожиданно... естественным — лёгким, почти невесомым, с металлическими вставками, напоминающими чешую. Тёмная, облегающая броня, сотканная из той же субстанции, что и чешуя змея. Она была лёгкой, почти невесомой, но в то же время давала ощущение защиты, какой-то древней, глубинной силы. По краям брони струились тени — живые, подвижные, готовые в любой момент сорваться в атаку. Люси подняла руку, и тени послушно закружились вокруг пальцев, формируя копья, клинки, щупальца. Это было удивительно — тьма подчинялась ей так же легко, как свет Регулуса Локи. Она опробовала несколько заклинаний, интуитивно понимая, как их использовать. Теневые копья, летящие бесшумно и точно. Щит из тьмы, поглощающий свет. Щупальца, опутывающие цели и вытягивающие силы. Это была пугающая магия, магия, от которой по коже бежали мурашки. Но она была её. — Интересно, — прошептала Люси, глядя на свои руки. — Совсем другая магия. Змей наблюдал за тренировкой из тени деревьев. Иногда Люси чувствовала его одобрение, иногда — лёгкую корректировку, подсказку на уровне инстинктов. Она училась у него. К вечеру она вымоталась так, что едва доплелась до дома. Но на душе было легко — она сделала первый шаг. И мысли, не отпускавшие её все эти дни, снова вернулись к форме Короля. Тот день, когда она призвала Короля, остался в памяти как яркая вспышка. Сила, лившаяся через неё, была такой огромной, что захватывало дух. Но она истощилась за минуту. Меньше чем за минуту. И если бы не Гажил, если бы не остальные... — Мне нужно больше, — сказала Люси себе утром, глядя в зеркало. — Нужно расширить источник. Иначе это бесполезно. Она достала ключ Козерога. Из всех её духов он был самым серьёзным, самым ответственным — идеальный наставник для того, что она задумала. — Откройтесь, Врата Козерога! Козерог появился в своём привычном облике — высокий, мускулистый, в идеально сидящем костюме и с неизменными тёмными очками на глазах. Он поклонился с безупречной вежливостью дворецкого. — Люси. Вы призвали меня. Чем могу служить? — Мне нужна помощь, Козерог, — сказала она серьёзно. — Я хочу стать сильнее. Настолько, чтобы использовать форму Короля не минуту, а хотя бы десять. Нет, Двадцать. Мне нужен план тренировок — тело, магия, выносливость. Ты поможешь? Козерог склонил голову, обдумывая. — Это амбициозная цель, Люси. Форма Короля требует не просто силы, но и огромного магического резерва. Вы хотите расширить свой источник? — Да. Я готова работать. — Хорошо, — в его голосе послышалось одобрение. — Тогда позвольте мне разработать программу. Мы начнём с основ — физической подготовки и контроля магии. Каждый день, без выходных. Вы готовы к такому? — Готова. Два месяца пролетели как один день. Каждое утро Люси вставала засветло и бежала кроссы по окрестностям Магнолии. Потом — час упражнений на растяжку и силу под присмотром Козерога. Потом — работа с магией: контроль потока, удержание нескольких заклинаний одновременно, увеличение ёмкости источника, медитации. Козерог был строг, но справедлив. Он не давал поблажек, но и не требовал невозможного. Когда Люси падала без сил, он молча подавал воду и ждал, пока она отдышится. Когда у неё получалось — хвалил коротко, но так, что хотелось работать ещё усерднее. Вечерами она уходила в лес и призывала Змееносца. Связь с ним становилась всё крепче, и теперь она чувствовала его настроение, его готовность помочь, даже не видя. Иногда он просто лежал рядом, пока она отрабатывала движения, и его присутствие успокаивало, давало сил. А ещё были письма от Стинга. Они приходили каждую неделю — короткие, тёплые, с неизменным вопросом: «Ты подумала? Приезжай». Люси читала их, улыбалась и откладывала в сторону. Пока не время. Сначала она должна достичь цели. На шестидесятую ночь тренировок Люси сидела на поляне, вымотанная до предела, и сжимала в руке ключ, что остался от Водолея — пустая головка, холодная и безжизненная. — Я верну тебя, — прошептала она. — Обещаю. Прорыв случился на шестьдесят третий день. Люси стояла на той же поляне, где впервые призвала Змееносца, и пыталась вызвать меч Короля. Два месяца она билась над этим — и каждый раз клинок вспыхивал прозрачным призраком и тут же исчезал. — Давай же, — шипела она сквозь зубы, концентрируясь до боли в висках. — Ты можешь. Я знаю, что могу. Вспышка. Меч появился — на этот раз не призрачный, а настоящий, тяжёлый, сияющий бирюзовым светом. Люси сжала рукоять, чувствуя, как сила течёт по руке, наполняя каждую клетку. — Получилось, — выдохнула она. — Козерог! Смотри! Козерог, наблюдавший за тренировкой со стороны, одобрительно кивнул. — Поздравляю, Люси. Это только начало, но вы сделали важный шаг. Меч продержался в её руке три минуты. — Три минуты, — прошептала она. — Это уже что-то. Следующий месяц она добавила в тренировки упражнения с мечом. Козерог, хоть и не был фехтовальщиком, нашёл ей спарринг-партнёров среди духов — Льва, Стрельца, даже Близнецов. Они атаковали, она защищалась и контратаковала, оттачивая движения, запоминая, как меч ложится в руку, как рассекает воздух, как блокирует удары. Король Звёздных Духов в бою использовал меч как продолжение себя — мощные рубящие удары, способные рассечь гору, энергетические выбросы, блокирующие любую магию, защитные барьеры, возникающие от одного взмаха. Люси изучала всё это по крупицам, по воспоминаниям, по ощущениям, которые остались в теле. На девяностый день она смогла полностью облачиться в доспех Короля. Это было похоже на возвращение домой. Бирюзовая броня облегала тело, белый плащ развевался за спиной, меч сиял в руке. Люси стояла на поляне и чувствовала, как сила течёт через неё — мощная, почти необъятная, но теперь не пожирающая её изнутри, а подчиняющаяся. — Козерог, — позвала она. — Призови всех. Через минуту на поляне собрались все девять духов Зодиака, имеющихся в асенале Заклинательницы. — Хотите проверить, сколько я продержусь? — усмехнулась Люси, поднимая меч. — Атакуем, — скомандовал Лев, и они бросились все разом. Это был безумный, изматывающий бой. Люси уворачивалась от атак Тельца, отбивала стрелы Стрельца, блокировала атаки. Она двигалась, рубила, защищалась, чувствуя, как сила утекает с каждой секундой, но не так быстро, как в прошлый раз. Духи не щадили её. Они атаковали всерьёз, проверяя на прочность. — Держись, Люси! — крикнул Лев, нанося удар светом. — Я держусь! — рявкнула Люси в ответ, взмахивая мечом и отбрасывая его волной энергии. Восемь минут. Она продержалась восемь минут, прежде чем доспех исчез, а меч рассыпался искрами. Люси рухнула на землю, тяжело дыша, вся в поту, с дрожащими мышцами, но счастливая. — Маловато, — прошептала она. Козерог подошёл и протянул ей руку, помогая подняться. — Восемь минут против девяти духов одновременно, — подметил он. — Это великолепный результат, Люси. Вы проделали огромную работу. — Спасибо, Козерог. — Она улыбнулась, принимая его помощь. — Без тебя я бы не справилась. — Это мой долг, — поклонился он. — И моё удовольствие. Вечером того же дня Люси стояла перед зеркалом в ванной, разглядывая себя. Тренировки изменили её — это было видно невооружённым глазом. Она скинула в весе — жир ушёл, оставив подтянутое, рельефное тело. Мышцы на руках и ногах стали более выраженными, пресс обозначился твёрдыми кубиками. Даже лицо осунулось, став более острым, взрослым. — Три месяца, — прошептала она, касаясь своего отражения. — Кто бы мог подумать. Она вышла из ванной и увидела на столе очередное письмо от Стинга. Разорвала конверт, пробежала глазами знакомые строчки: «Как ты? Скучаю. Подумала о моём предложении? Здесь без тебя тоскливо. Приезжай. Я встречу». Люси отложила письмо и задумалась. Тренировки, духи, форма Короля — это было важно. Но Магнолия... В Магнолии больше не было «Хвоста Феи». Друзья разъехались кто куда. Кана открывала свой бар и была занята. Леви уехала с Джетом и Дроем в какое-то путешествие. Венди вступила в Чешую Змее-Девы. Она осталась одна. И Стинг писал каждую неделю. — Может быть... — начала она и замолчала. Решение пришло не сразу. Она думала о нём три дня, взвешивала, сомневалась. А потом села за стол и написала ответ. Короткий, без лишних эмоций: «Я приеду. Ненадолго. Просто погостить. Встречай на вокзале через три дня». Отправила письмо и выдохнула. Решение принято.

***

Через три дня Люси стояла на перроне вокзала Магнолии с небольшой сумкой в руке. Солнце только вставало, окрашивая небо в розовые тона. Город просыпался, начинали ходить поезда, люди спешили по делам. Она посмотрела на здание вокзала, на улицы, ведущие к её дому, на горизонт, где когда-то возвышалась гильдия «Хвост Феи». В груди кольнуло — ностальгия, грусть. Поезд подошёл с гудком, распахивая двери. Люси взялась за поручень, поднялась в вагон и нашла своё место у окна. За стеклом проплывали знакомые пейзажи — дома Магнолии, её улицы, её люди. — До встречи, — прошептала она. Поезд тронулся, унося её в новую жизнь. В душе Люси было спокойно. Она стала сильнее. Она знала, что справится с чем угодно. И где бы она ни была, часть её навсегда останется здесь — в Магнолии, в «Хвосте Феи», в сердце гильдии, которой больше нет, но которая будет жить вечно.