Щелчок

Я не могу увидеть его лица. Оно всегда скрыто тенью, и голос словно доносится откуда-то издалека. Стоя возле портрета, я щелкаю зажигалкой и вспоминаю свои сны. Какой он, тот человек из моих снов? Он молчит, иногда зовет меня по имени, берет за руку и куда-то ведет. Ведет к выходу, чтобы отпустить меня и остаться по ту сторону реальности. Неужели я правда думала, что когда куплю эту картину, все кончится? Нет, ничего не произошло, разве что моя мигрень усилилась. Я ловлю себя на том, что уже в который раз обхожу картину со всех сторон. - Пытаешься заглянуть? - Мэри! – я резко отошла от портрета и обернулась. – Ты меня напугала. Я снова смотрю на картину, продолжая задумчиво щелкать зажигалкой. Сигареты кончились. - Он спит в такой неудобной позе, что лица не видно. Так жаль. - Ты никогда не думала, что он умер? - Умер? Да, возможно. Молодой человек сидит, прислонившись к стене, его лицо скрыто тенью и ниспадающими волосами. Нельзя точно сказать, мертв он или же пребывает в глубоком сне. А если он спит, то какие сны видит? - Я думаю, он жив. - Почему? «Я посадила розы…» Снова мысль из котла знаний. Это полный бред, нельзя вот так просто сказать, что парень на картине жив, потому что у меня в саду полно роз. Я обошла все магазины в округе в поисках нужного цвета и нашла фиолетовый. Других сортов не бывает. - Потому что я так хочу, это ведь теперь моя картина. Мэри стояла в дверях. Сейчас ее присутствие немного раздражало меня. Мне хотелось еще немного побыть наедине с портретом. Это свидание?! В моей комнате? Такие мысли вполне в моем стиле. - Иб… - Ты что-то хотела? - Можно мне сегодня спать в твоей комнате? – Этот вопрос был задан внезапно, без каких-либо причин. Виноват портрет? - Мэри, ты взрослая девочка, - подойдя к сестре, я положила руки ей на плечи. – Не говори мне, что боишься темноты. - Я соскучилась! – на лице Мэри читалась обида. – Ты совсем забыла обо мне в последние месяцы, словно ты одержима этой картиной. Разве не помнишь, как мы в детстве спали в одной кровати? Не помню. Но раз Мэри говорит, значит, так и было. Я не помню очень многих вещей и уже не придаю этому значения. - Ладно, - я подозрительно быстро сдалась. – Сегодня можно, но лишь один раз. Мэри буквально просияла. - Тогда я только возьму пижаму и приду, хорошо? Дождешься меня? - Дождусь. *** Я уже никуда не иду. Голова немного болит, словно я недавно очнулась от глубокого сна. Я хожу по комнате, в которой есть только пара книжных шкафов и пустая ваза. Я перечитала все возможные книги, в одной из них были яркие картинки. Эта книга мне нравится, потому что она не похожа на остальные, но она пугает меня. Почти все в этой комнате меня пугает. Но я ни за что не покажу своего страха. Тот человек, что стоит у шкафа. Он мне симпатичен. Не как мужчина, а как друг, но это ведь может измениться? Я сейчас ничего не хочу менять. Он стоит ко мне спиной, и я знаю, что даже если я позову, он не повернется. Сейчас он просто не может. - Плащ рваный? – он недоуменно смотрит на рукава своей одежды. Я спрашивала про плащ? Да, спрашивала. Он укрыл меня этим плащом, когда я спала. И он принес меня в эту комнату. А сейчас я устала, поэтому мы никуда не идем. Он… заботится обо мне? - А, это стиль такой, - я слышу, как он улыбается, но нотки веселья сменяются легкой грустью. – Хотя, я ношу его уже много лет. Он говорит, как леди. Такой вежливый, что аж в дрожь бросает. Я не думала, что мужчины могут так разговаривать. Взять хотя бы Дугласа. Стоп, кто такой Дуглас? - Уже отдохнула? Я стою возле двери. Да, я отдохнула. В кармане что-то твердое. Лимонная конфета. Откуда она у меня? Мы выходим, и он снова берет меня за руку. Да, я чувствую его тепло, значит он живой. До меня доносятся какие-то звуки, и парень отпускает мою руку. «Любит. Не любит. Любит. Не любит. Не любит. Не любит… не любит!» Я резко поднялась. Перед глазами все плыло, сколько раз я говорила себе не менять положение так внезапно. В темноте я различила, что Мэри рядом нет, но ее голос разбудил меня. Крик доносился из окна. Вскочив с кровати, я босиком бросилась в сад. Мэри яростно обрывала розовый куст, роняя лепестки на землю. - Мэри! Она остановилась. Гнев еще не отпустил ее, но в глазах читался ужас. - Иб, - крепко обняв меня, Мэри начала громко рыдать. – Иб, Иб… Мне страшно. - Все в порядке, - я гладила ее по волосам. – Успокойся, все хорошо. Истерика Мэри прошла через несколько минут. По моему указанию, она поднялась в спальню. Стоя среди опавших лепестков, я машинально нашаривала в карманах зажигалку. Она успокаивала меня? Или щелчки просто вошли в привычку? В лунном свете розы сияли синим цветом. Пока они цветут, он жив. И будет продолжать мне сниться. Я не могу решить, что лучше – если бы он продолжал жить и приходить ко мне в кошмарах или же… чтобы он умер? Картины смертны? Я не могла найти свою зажигалку. Что-то маленькое и твердое. Лимонная конфета? Разве она мне не снилась? Поднявшись в свою спальню, я снова взглянула на портрет. Тонкая работа, мелкие мазки кистью. Он и правда дышит, особенно в лунных бликах. И на его ладони блеснула металлическая зажигалка. *** - Почему ты говоришь, как леди? - Как леди? Я не знаю. Думаю, всегда лучше быть вежливым. Больше этот вопрос не будет меня мучить. На некоторое время я спокойна. Я хочу еще о многом его спросить, но с другой стороны, кажется, что я уже спрашивала об этом. Узнать бы мне еще его имя. Я так внимательно смотрю на его лицо, вернее, на его тень, что не замечаю, что он смотрит на меня в ответ. - Иб? С тобой все в порядке? - Да, все хорошо. - Не смотри так на меня, ты меня пугаешь. Гусеница прогрызла дыру в моем сердце. Или еще в чем-то. Главное, что она освободила дорогу чему-то более важному. А дальше она будет выжидать, чтобы стать бабочкой. Выжидать и прятаться. - Прости, что не следил за тобой. Он правда заботится обо мне. Возможно, это и не сон вовсе.