В ловушке

Максин в проявочной. Максин в проявочной. Максин в проявочной… Ох, как же низко можно пасть. За неделю она открыла в себе способность обладать временем и использовать её тогда, когда ей хочется. Она спасала жизни. Она помогала людям. Она выносила им приговор. Она убивала людей. Уильям мёртв. Рэйчел мертва. Хлоя мертва. И вот она, Максин Колфилд, обладающая силой подчинять своей воле время, лежит на холодных плитках в тёмной комнате. Связанная. Беспомощная. В ловушке. Виктория была с ней. Но теперь её нет. На какой-то момент, Макс выпала из этой реальности. Но сейчас она вернулась, и всё стало намного хуже, чем было в начале. Виктория, Нейтан? Оба мертвы. Возможно. Так же как и все остальные. Дэвид тоже был здесь, и его смерть так чётко отпечаталась в её сознании. Снова и снова и снова. Она не могла вспомнить, приходил ли он, чтобы отыскать её в этой реальности. Он мог. Он мог бы быть ещё жив, все они. Живые или мёртвые. Мёртвые или живые. Мёртвые или живые. Теперь это всё едино. Они есть и их нет в одно и то же время. Время. Время. Вот кто настоящий убийца. - Ох, Макс… ты так красива. Как бы я хотел, чтоб ты увидела себя сейчас. Дрожащая. Потеющая. Бессмыслица срывается с твоих мягких. Розовых. Губ, - каждая пауза сопровождалась щелчком затвора, разносившимся эхом по всей комнате. – Если бы ты только могла. Лежать. Спокойно, – каждое слово подчёркивалось ещё большим количеством щелчков. Она потратила последние силы, которые ещё остались внутри неё, но заставила себя открыть глаза и выплюнуть слова в своего похитителя. Пошёл. На хуй. Звонкий смех мистера Джефферсона (Пожалуйста, зови меня Марк) прокатился по комнате, вызывая мурашки по коже. Макс могла слышать как он, цокнув языком в неодобрении, кружил вокруг неё, как хищник вокруг своей добычи. - Какие грубости, моя милая Максин. Я знаю о твоих чувствах, Макс, и думал, ты будешь счастливее, узнав, что они взаимны. Комок застрял в горле от его слов. Нет. Нетнетнет. Теми чувствами было уважение. Или восхищение человеком, который когда-то был её героем. И теперь он превратил их во что-то тёмное и грязное. - Тебе нет до меня дела. У тебя нет никаких чувств, Джефферсон, - имя оставило неприятный привкус у неё во рту. Звук шагов внезапно стих, простыни под ней сдвинулись и слегка натянулись, когда он склонился к ней. Рука медленно заскользила по бедру, пальцы проводили лёгкие касания по её обнаженной плоти. Ладонь повторяла изгиб её талии, подбираясь к холмику груди, пробуждая в Макс сильную дрожь, игнорируя её. - Но они есть, Макс. То, что я чувствую к тебе - гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Осознав, что она задержала дыхание, Макс выдохнула, тяжело сглотнув. Пустынная засуха, вызванная обмороком и наркотиками, ощущалась в горле наждачной бумагой. Подушечки невидимых пальцев задержались на шее у пульса, ощущая трепет её скачущего сердца. - Если… если ты правда обо мне заботишься, то почему н-не отпустишь меня? – Она обругала себя за неспособность скрыть страх, поглощающий её. Пальцы вокруг шеи внезапно сдавили сильнее, её тщетные усилия не могли остановить боль, быстро распространившуюся под его ладонью. Затем давление исчезло, и в поле её зрения появилось лицо Джефферсона. Нахмуренные брови, фальшивое беспокойство и разочарование искажали его черты, когда он протянул руку к Макс. - Но тогда, у меня не будет тебя. Ты особенная, Макс, в гораздо большей степени, чем все остальные. Рэйчел… Кейт… Виктория. Их нет – они все мертвы, и не без причины. Они не были тобой. Он наблюдал за тем, как её лицо искривилось от горя, грудь вздымалась от беззвучных всхлипываний. - Не плачь, Макс. С тобой здесь ничего не случится. Ты в безопасности. Я бы никогда не смог убить тебя. Это ложь. Всё ложь. Если он уже убивал, то сделает это снова. И снова, и снова. Потому что он помешанный и больной. И всё, что ей нужно – это фото. - Могу я посмотреть твои фото, - она выдохнула. – Пожалуйста? Макс не хотела смотреть на них. И если бы это было возможно, она отдала бы всё, только чтобы не смотреть на то, что он с ней сделал. Но хотеть и нуждаться – две разные вещи, а она должна выжить. И если для этого ей нужно было взглянуть на своё собственное лицо, вялое и застывшее в наркотическом бреду, то так тому и быть. Джефферсон смотрел на неё внимательно. Теплые, мягкие ладони обхватили её челюсть, нежно коснувшись щёк. - Я надеялся, что ты попросишь меня об этом, Макс. Я знал, что ты единственная способна оценить всё, что я сделал, - руки исчезли. Она наблюдала за тем, как он встал и направился к своему столу. Он склонился над столом, отбирая фотографии. Отбор тех из них, которые можно показать кому-либо, являлся важным процессом. Наконец, кивнув утвердительно и сделав свой выбор, он развернулся, чтобы показать ей. Световые блики на его очках скрыли взгляд, но не было никаких сомнений в том, что его губы растянулись в усмешке. - Думаю, тому, кто настолько сильно увлечён собственной внешностью как вы, мисс Селфи, понравится то, что я сделал. Они были ужасающи. В ту секунду, как её взгляд упал на собственное лицо, она подавила волну паники и желчи, восставшую внутри. Слезы туманили зрение, но Макс заставила себя посмотреть на то, что лежало перед ней. Макс была запечатлена с разных ракурсов. Большего насилия надо собой она никогда не испытывала, но в её сознании непрошенно вспыхнуло одно слово, и от этого стало ещё хуже. Красиво. И это ли не плевок в лицо и звонкая пощечина? Потому что, как бы болен и ужасен он ни был, Джефферсон был хорош в своей работе. И он прав. Она выглядела красиво, почти таинственно в сиянии проявочной. - Что ты думаешь, Макс? – Его голос вернул её обратно в настоящее. Или прошлое. Она пока точно не знала. Натянув дрожащую улыбку на своё лицо, она кивнула в его сторону. – Они… они великолепны, мистер Джефферсон. Правда, они удивительны, - и это не было ложью. Он присел ещё раз, собрав все фото. Шок от увиденного заставил Макс забыть, для чего они ей понадобились, и теперь их нет. Блять. БЛЯТЬ. - Пожалуйста, Макс, я настаиваю… зови меня Марк. Ведь мы связаны узами… не уместными для ученика и учителя, и мы равны здесь. Ну… в некоторой степени. Всё сразу стало понятным - то, что ждёт впереди. Два пути, неопределенные и окутанные мраком, наконец, показались в кристально чистом свете, словно ясным летним днём. Борись с ним. Или Иди вместе с ним. В любое другое время, во все времена, это был бы первый вариант. Но, Боже, как же она устала. Её кости ломит, в сердце щемит. Всё болит от пустоты, заставляя её чувствовать себя в вакууме. Уильям. Рэйчел. Дэвид. Виктория. Нейтан. Кейт. Хлоя… имена копились и укладывались в глубине её сознания. Их смерти отягощали её разум, тело и душу. Она так устала. - Конечно… Марк. Он поднял её на руки и посадил в кресло. Он наклонился к ней, лицом к лицу. Его мятное дыхание вилось вокруг её губ, носа. С этого ракурса она могла видеть каждый волосок, каждый намёк на веснушку. Она могла видеть себя в его очках. Он очаровательно улыбался ей, слегка наклонив голову. - Ты и я, Макс. Теперь только ты и я. Навсегда. Навсегда.