В ловушке

Навсегда. Если и существовали какие-либо сомнения по поводу того, что навсегда - это очень долгое время, то сейчас они уже давно рассеялись в её сознании. Он вдыхал это в её кожу каждую ночь, прижимая к себе под простынями. Впечатывал это в мягкую плоть её бедёр, оставляя нежные поцелуи на внутренней стороне, легкие, словно касания бабочки. Навсегда. Навсегда. Навсегда. Макс не знала, как долго он прятал её в Тёмной Комнате. Были моменты, когда время, казалось, замедляло свой ход, останавливалось и поворачивало вспять. Она всё ещё была здесь? Она, правда, всё ещё находилась здесь? Образы людей, которых она видела мёртвыми сотни раз, вспыхивали в её сознании только для того, чтобы в следующую секунду погаснуть. Хлоя смеётся, плачет, умирает. Виктория насмехается, благодарит, умирает. Кейт теряется, улыбается, умирает. Шторм яростно бушевал над ними, неистовый и неумолимый. Когда она закрывала глаза, то чувствовала дождь и слышала крики. Когда буря наконец прошла, минуты или часы спустя, он вернулся к ней. Скользнув руками под её подмышки, обращаясь как с маленьким ребёнком, он поднял Макс на ноги. Руки обвивали дрожащее тело, когда он выводил её из проявочной на свежий воздух. Амбар едва стоял. Он вёл её к ожидавшей их машине. Они проезжали город. Подушечки её пальцев с силой давили на боковое стекло. Они медленно продвигались вдоль улиц. Здания, которые она часто посещала, лежали сгоревшими и пустыми. Тела валялись на улицах и тротуарах, лица знакомых и незнакомых. Дыхание затуманило стекло, к которому она прислонилась лбом, холодным и влажным. Сердце болело в груди, в горле пересохло. Не плачь, не смей плакать. Ни звука. Она отвела свой взгляд от опустошенной Аркадии Бэй и проглотила поднимавшуюся желчь. Это было три дня назад. Три дня пути прочь от Аркадии, настолько далеко, насколько возможно. Три дня еды с заправок и его тихого фальшивого пения под радио. Три ночи быть заключенной в его объятиях, когда он любил её. Почти на месте, он шептал после, Ещё один день. Наступил четвертый день, их последний день на дороге, так он говорил. Двухэтажный дом, в сдержанном викторианском стиле, покрашенный в насыщенно зелёный, фиолетовый и красный. Невысокий белый заборчик окружает сад, аккуратный булыжник прокладывает свой путь до крыльца. Высокая белая арка обрамляет передние ворота, облаченная в яркие глицинии, задевающие её волосы, когда он ведёт её к входной двери - давление руки на её пояснице никогда не ослабевает. - Тебе нравится? Любой проходящий мимо мог взглянуть на них и увидеть влюбленную молодую пару, только что переехавшую в своё первое совместное жилище. Любой приглядевшийся поближе мог увидеть, как её губы сжались в тонкую нитку, а глаза остались тусклыми, когда она взирала на красивый дом. Мог увидеть, как другая рука медленно скользит к её запястью, сжимая его сильнее и сильнее с каждой последующей минутой её молчания. Макс стояла, покачиваясь на ветру, позволяя боли в запястье привязать себя к земле. Приторный и подавляющий аромат цветов висел в воздухе. Она чувствовала, как медленно задыхается. - Тебе нравится? – Его голос был ближе, тон ниже, улыбка начала ломаться. - Он прекрасен, - прошептала она наконец, и её запястье освободилось. Ещё секунда и дверь была открыта. Рука на спине подтолкнула её вперёд в новую тюрьму. Улыбка Марка снова засверкала. Он закрыл дверь, толкнув её ногой. Затем руки на спине Макс переместились, обхватив её талию, притянув ближе. Её лицо упиралось ему в грудь, и она могла чувствовать, как он возится с её волосами, вдыхая глубоко, прежде чем начать говорить снова. - Я рад, что тебе нравится, - он сделал паузу, уткнувшись носом в её волосы, в место чуть повыше уха. - Я выбрал его специально для тебя. Слегка отстранившись от Макс, он поймал её взгляд. - Ты, должно быть, очень устала после такого путешествия, - это не звучало как вопрос, до тех пор, пока он не взял её лицо в свои ладони и провел большим пальцем по щеке. Давление на скулы увеличилось – напоминание о том, какой хрупкой она была. Как легко он мог сломать её. Одаривая его слабой улыбкой (немного больше, чем подёргивание в уголках губ), Макс кивнула. - Очень, - и позволила ему притянуть своё лицо ближе и прижать его губы к своим. Проведя её по изогнутой лестнице на второй этаж, он остановился у двери в начале коридора. - Сначала, я хочу показать тебе кое-что, - он объяснил, открывая дверь. Её дыхание вырвалось резким вздохом от увиденного. Освободившись от его хватки, она обвила себя руками, пытаясь не развалиться на части. Она не могла дышать. В груди заныло. Всё болело. Фотографии. Сотни фотографий. Висящие на потолке, приклеенные к стенам. Покрывающие окна, чтобы убедиться, что ни один луч света не проберётся внутрь. Лица людей, которых она знала. Людей, которых уже нет. Здесь были фото Кейт и Рэйчел, которые она уже видела. Среди них мельком она разглядела Викторию. Глаза закрыты, лицо напоминает маску. Сон? Или смерть? Они приводили в ужас, да, но не они вызвали у Макс такую бурную реакцию. Проектор, подвешенный на потолке, зловеще освещал комнату. Изображения менялись одно за другим, занимая большую часть дальней стены, громадные и внушительные слайды. Это было первое, что бросалось в глаза, когда заходишь в комнату. Хлоя лежала на свалке, распластавшись в грязи. Глаза пустые и мёртвые, бледная кожа цвета луны. Брызги крови обрамляли отверстие во лбу, и темно-бордовая лужа сзади окрашивала её волосы. Блять. - Блять, - слово вырвалось шепотом. – Ох, блять. Хлоя, Боже мой, - Макс подавила приступ тошноты, грудь вздымалась от напряженных вздохов, встречая подступившую панику. Слезы выжигали горячие дорожки на лице, душераздирающий скулёж заполнил тишину. - Разве она не прекрасна? Повернувшись лицом к монстру, ответственному за всё, Макс отшатнулась от него так быстро, как только могла. Ударившись спиной о закрытую дверь, она устремила на него заплаканные глаза. - Ты убил её, - её голос никогда не звучал так хрипло. – Ты ёбаный монстр. ТЫ УБИЛ ЕЁ! Тотчас же он оказался рядом с ней. Сжимая её запястья в сокрушительной хватке, Марк прижал её к двери. Глаза пылали огнём, почти неприкрытой яростью. Макс обуял ужас, она никогда в жизни не видела ничего более пугающего. Перед ней был убийца. Человек, который накачивал наркотиками молодых девушек и безжалостно их убивал. Следующие слова, что он произнёс, походили скорее на рычание. - Я не монстр, - его лицо зависло в паре сантиметров от её собственного, глаза прожигали дыры. – Я художник, и лучший, такой, каким тебе никогда не стать, потому что Я. Готов. Делать. То. Что требуется, чтобы создать шедевр! Внезапно он впился в неё губами, зубы болезненно лязгнули друг о дружку, когда он силой проник языком в её рот. Этот раз отличался от предыдущих. Тогда всё было нежно и кротко. Сейчас всё было грубо и жёстко. Сейчас было опасно. Сейчас была боль. Был металлический привкус крови, когда она отказалась от борьбы. Прежде чем она поняла, что происходит, он резко оторвался и впился зубами в её плечо. Из горла вырвался сдавленный всхлип, когда он прокусил её мягкую кожу, и кровь начала сочиться из свежей раны. Чёрт, - Марк отстранился от неё и немедленно начал осыпать поцелуями её шею, поднимаясь к челюсти. – Прости меня, Макс, - она вздрогнула от звука своего имени. – Мне не следовало позволять гневу брать надо мной верх, - в его голосе отсутствовал даже намёк на ярость, которая правила здесь минуту назад. – Но и тебе не следовало так злить меня. Только не так. Я думаю, мы оба узнали что-то полезное сегодня, не так ли? – Он подчеркнул эти слова, нежно поцеловав её в закрытые веки, приподняв пальцем за подбородок. – Давай приведём тебя в порядок. Выводя её из комнаты, он осторожно закрыл дверь и запер её на ключ, сунув ключ в карман. Он медленно провёл её по коридору до последней двери, а затем усадил на огромную кровать внутри комнаты, которая могла быть только главной спальней и ни чем иным. Макс с вялой отстранённостью наблюдала за тем, как он исчезает через другую дверь сбоку и возвращается с аптечкой. - Смежная ванная, - объяснил он, указав в сторону двери. Они сидели в молчании, пока он разбирался с устроенным им беспорядком на её плече. После дезинфекции и перевязки бинтом, он прижался к ране щекой. Его рука скользнула по предплечью, слегка поглаживая одну из её родинок здесь. - Ты простишь меня? – Он тихо спросил. Когда она не ответила, он начал раздевать её так же, как и последние три ночи. Когда снимать уже было нечего, она позволила ему уложить себя в постель и накрыть одеялом. Вставая, он начал снимать свои рубашку и брюки, пока она ждала, когда он проскользнёт под покрывало и прижмётся к её спине. Свернувшись вокруг её тела, он уткнулся подбородком в её шею и невредимое плечо. - Ты простишь меня, - он проворковал шёпотом. В этот раз это был не вопрос. Она простит его.