Вишня в шоколадной глазури

Тэхен ярко улыбается, слушая непрекращающуюся болтовню Чимина, который параллельно успевает и резать свежую морковку, отправляя несколько ломтиков в рот, и возбужденно рассказывать о недавней поездке в Пусан. К слову, у них с Юнги все время случались поворотные повороты, что Пак любил называть той самой изюминкой их повседневности. Вот и путешествие на малую родину закончилось приятным сюрпризом для обоих. Самое первое объятье украл не папа, и даже не отец, а белый керамический друг отчего дома. Чимина скрутило так, что почти до самого отъезда пришлось провести в компании незаменимого изобретения человечества, поглощать кашки, заботливо приготовленные папочкой, и ловить его двусмысленные взгляды. А в последний вечер он так вообще всунул ему пять тестов на выявление интересного положения — чтоб наверняка. И каждый — положительный. — До сих пор не могу поверить, что в этой шоколадной плитке обитает маленький головастик, — Тэхен нежно поглаживал живот друга, и слушая возмущения Пака с поучающими советами о том, что даже в зрелости стоит усиленно заниматься спортом, — знаешь, Чонгук так давно намекает на очередное пополнение. Говорит, дети выросли, скоро все разъедутся, останемся одни. Даже презервативы прячет, представляешь! — Ну и что ты сопротивляешься как восемнадцатилетняя девственница? Просто дай мужику то, чего он хочет. Ему радость, да и тебе еще одно румяное чудо. — Чимин искренне не понимает друга. Такому, как Чонгук и ничего в еду подмешивать не надо, как в его случае с Юнги, который с годами превращается в амебу — не то что в постель, на прогулку не вытащишь! По правде говоря, пухляш до сих пор считает, что именно волшебные капельки способствовали его округлившемуся животику — ох, у Пак Чимина до сих пор пятая точка чешется от воспоминаний их последнего раза. — Чимин-а, не заикайся, жопка! Ты родил всего одну лапушку Минги, а я уже два раза лежал с раздвинутыми ногами и испытывал сильное желание заехать Чон Чонгуку по яйцам, причем, в последний раз неимоверно космически!!! — Тэхен даже показательно жмурится, вспоминая его последнее ерзание на больничной кушетке. Бедняжка даже не успел порадоваться милой плачущей омежке, как вторая дала знать о себе мгновенно… — Да и возраст, понимаешь ли. Чон, конечно, жеребец, но годы берут свое, навряд ли у него получится попасть в десяточку… — Пф, Ким Тэхен, у твоего альфы истинно кроличьи инстинкты, да его сперматозоиды так и норовят протиснуться в твой плоский зад! — Чимин агрессивно хрустел недорезанной морковкой, не понимая сомнений своего лучшего друга. — Ох, не знаю, Чимин-а, я подумаю над этим. — По кухне распространялся аппетитный запах поджаристой курочки, заставляя друзей опомниться и сообразить, каково их истинное предназначение на ближайшее время. — Дурачок! Со своими разговорами отвлекаешь тут меня! Скоро Тэгык с Минги вернутся, а у нас только пернатая подружка готова. Чимин хмыкает, в одной руке держа столовые приборы, а другой показывая другу кулачок. Допрыгается у него это двуногое бедствие. — Мы еще поговорим об этом, Ким Тэхен!

///

Как же быстро растут дети! Чонгук, кажется, ежедневно повторяет это про себя, поглаживая их семейное фото в стеклянной рамочке и пуская скупую мужскую слезу. Ведь только недавно Тэгык ползал за ними хвостиком, рисовал на отцовских отчетах и делал из них самолетики, отыскивал старательно запрятанные папочкой Тэ сладости, шалил и радовал своих отцов. Сейчас же черноволосый лохматик обратился в брутального и уже женатого мужчину... Женатого! У Чонгука до сих в голове не укладывался сей факт, он ведь только недавно менял ему подгузники, а тут его малыш уже с кольцом на безымянном пальце. К слову, сынуля весь в отца-красавчика. Не зря же он учил его искусству обольщения, доходящего до шоу предварительной ласки; одалживал Тэгыку машину, невзначай подкидывая пачку презервативов размера кинг-сайз (О, Чон Чонгук не сомневался в матушке-генетике), помогал выбирать подарки для Минги (Тэхена было принято не осведомлять о подобном, ибо внутренняя омежья бестия так и просила выкупить весь ассортимент в каждом бутике. Чоны совсем не против, конечно, ведь это самый главный человек в их жизнях, но Тэгыки — студент, а у Чонгука ещё две распрекрасные омежки на широких плечах), учил не косячить и искуплять свою вину, если не косячить все-таки не получалось. А потом оконченный институт, кольцо в бархатной коробочке и свадебное путешествие в виде месячного скитания по разным странам. Другое дело — его младшенькие. Вот здесь действительно начинается самый настоящий кошмар любого отца. Крошкам (как привык их называть Чонгук) уже по девятнадцать, они настоящие красавцы, как две капли воды похожие друг на друга, отличие лишь в характере и разном цвете волос. Бэкхен предпочитал яркие оттенки, сверкая рыжим блеском, а Лухан напротив, остановился на скромном чёрном. Каждый из ребят выбрал себе профессию по душе, они занимаются танцами, увлекаются поэзией, любят путешествовать и радовать своих папочек милыми сувенирами. Тэхен говорит:«Наша гордость», Чонгук же придерживается лишь короткого «Наше». Гордится-то Тэ детишками очень, а вот защищать от всяких незнакомых альф — так это мы не проходили. Черт возьми, да Гук чуть с ума не сошёл, когда почувствовал незнакомый запах на Бэкхене. Такой терпкий, альфачий, словно красный цвет для быка (Чонгука). Расфыркался, раскидал вещи в гостиной, пробил выродка через свои связи, настоял на встрече — запугивал как мог это ушастое недоразумение; в общем, после того случая дети передвигались исключительно на отцовской машине с водителем, никаких кафешек, развлечений и пак чанов. Насчёт последнего Бэкки штормило несказанно, являющийся свидетелем сего скандала, у младшего из близнецов — Ханя, пропала какая-либо охота заводить отношения. Вот только беда всегда без приглашения, так ведь? По воле случая, любовь всей жизни возила Лухана в школу и караулила у каждого столба. Хмурый, высокий, холодный — то, что надо для подчиненного Чон Чонгука, но никак не для его крошечного, беззащитного Ханни! Ох, и сколько же выпало на его долю! Да ещё и Тэхен, который заботливо скупал валерьянку, капая ему в водичку после выходок детишек, под конец тоже не выдержал, схватив любимого мужа за набор инструментов ниже живота, испепеляя того взглядом, серьезно заявил: — Чон Чонгук, если ты ещё раз посмеешь хоть коим-то образом попытаться разрушить счастье своих сыновей, я почищу твою коллекцию причиндалов ниже пояса! — Но, Тэ, они же ещё такие маленькие, беззащитные, за ними глаз да глаз! — Тэхен смягчает хватку, улыбаясь на слова своего мужчины, похлопывая того по пятой точке. И все-таки Чон Чонгук — тот ещё заботливый папаша. — Никаких «но», дорогой, или тебе правда будет жопа. — Надеюсь, что твоя. К слову, Чон Чонгук не только хороший отец, но и отменный извращенец.

///

Семейные посиделки — это самое милое, что когда-либо придумали люди. В доме атмосфера уюта, любви и заботы. И даже хлопоты кажутся не такими уж обременительными, напротив, Чимин с Тэхеном с удовольствием возились на кухне, обсуждая воистину серьёзные вещи, пока Чонгук с Юнги везли им детишек. Женатых детишек! Ох, Тэ до сих пор помнит, как нервничал, поправляя рубашку на своём первенце; обнимал, плакал, как это обычно бывает, заикаясь о том, что их сын слишком быстро вырос, что он скоро забудет своих папочек, и никому они не будут нужны. Тэгык, конечно успокаивал, но окончательное умиротворение помог обрести Чонгук и бутылка виски в его руке. Мол, хапни, папуля, пока свадьбу не сорвал. Тэхен даже не успевает переодеться, как входная дверь распахивается нараспашку, впуская холодный осенний ветер и ораву любимых человечков. Сын в мгновение оказывается рядом, поднимая на руки почти что плачущего родителя, приговаривая о том, как скучал и привёз много подарков. В знак согласия Минги с Чонгуком синхронно похлопывают по фирменным коробочкам с логотипом «гуччи», отчего КимТэ лишь крепче обнимает своё чадо. У него просто самый лучший сынуля на Земле! За ужином дети успевают поведать о поездке, приключениях, без которых, конечно, не обошлось. Юнги ухмыляется, спрашивая молодоженов о путешествии в страну наслаждения, и в каждом ли назначенном маршруте им удалось проверить мягкое ложе на прочность. На что получает две спелые помидорки лиц и ложкой по лбу от любви всей своей жизни — Чимина. Только Чонгуку вот совсем не до смеха, потому что напротив его маленькие омежки в объятиях своих альф, которых мистер Чон хоть уже и не желал убить, но слегка так припугнуть, чтобы берегли его сокровище — на все сто. Тэхен с пониманием жался к боку мужа, у которого, казалось бы, чуть разрыв важного органа не случился, стоило только Чанелю большим пальцем пройти по уголку губ Бэкхена, убирая остатки соуса. — Н-нам с Тэгыки нужно вам всем кое-что сказать, — Минги краснеет пуще прежнего, теребя рукава своего свитера, — в общем, у нас будет ребенок... Кажется, у Мин Юнги задергался глаз, а Чонгук, что большими глотками поглощал медовое успокоительное, выплескал все на сидящего рядом Сехуна. (И нет, ему совсем не совестно). В помещении временно устанавливается тишина, пока удивленный Тэхен не принимается расцеловывать всех, в первую очередь — своих слишком взрослых малышей-молодоженов. И сразу становится слишком тепло и радостно, на душе так спокойно-спокойно, и если можно назвать счастьем определенный момент — то вот он, самый радостный, семейный и до одури родной. А потом достает припрятанные подгузники и распашонки — кто же знал, что сказанную пару лет назад шутку Чимин воспримет всерьез и примчится к другу со всем вышеперечисленным в сообщении. И не зря покапал ведь! Чонгук действительно прав: их любимые дети уже совсем взрослые, самостоятельные, не нуждающиеся в опеке. Возможно, пора задуматься об очередном пополнении, ведь жизнь для того и дана, чтобы рисковать, ведь так? Все-таки не зря говорят, что дети — цветы нашей жизни.