Оттенки верности

Рассвет вполз в Нью-Йорк, почти как вор в ювелирный магазин. Тихо, крадучись, словно боясь потревожить обитателей города. Напряженно застывший на крыше Рафаэль окинул последним взглядом улицу и спрыгнул вниз, прямо к канализационному люку. — Майки, поторопись! — крикнул он, уже ныряя в провал коллектора. — У нас еще дел невпроворот на сегодня! Младший широко зевнул и последовал за братом, едва заставляя слипающиеся глаза фокусироваться на окружающих предметах. — А спать? — рассеянно спросил он. — Я понимаю, что это стало чертовски не модным в последнее время, но, знаешь ли, отдых иногда нужен. Во всяком случае, мне. — Потом поспишь! — устало огрызнулся Раф и толкнул дверь в их логово. — Донни, мы вернулись! Ответом была тишина и пустая гостиная, где негромко работал телевизор. Ниндзя в красной бандане протопал на кухню и сунулся в холодильник, окинул взглядом пустые полки и сморщился с тихим скрипом зубов. Раньше он бы громко выматерился, обнаружив в холодильнике такую девственную чистоту, и высказал всем и каждому свое недовольство, учитывая, что в ночные патрули они теперь выбирались только вдвоем. Раньше… Раф невесело усмехнулся, упершись лбом в несчастный бытовой прибор, и несильно стукнул в него кулаком. Раньше и холодильник не бывал пустым. Раньше и домой они возвращались совсем по-другому. Вчетвером, обмениваясь шутками и впечатлениями от стычек. Глубоко вздохнув, он выпил стакан воды и направился в лабораторию, собираясь сменить гения и дать ему возможность выспаться. «По кругу, по этому треклятому замкнутому кругу, — размышлял Рафаэль, открывая дверь. — Еще немного, и мы протянем ноги не от боевых ран, а тупо от недоедания! Надо что-то делать с этим! Знать бы еще — что».

***

— Привет! — Донателло оторвался от компьютера и кивнул брату. — Как патруль? — Все тихо, к счастью, — Рафаэль зевнул и присел около стола. — Есть новости? Гений качнул головой. — Пока без перемен. — Ясно, — ниндзя в красной бандане задумчиво подпер голову рукой и прикрыл глаза. — Лео спит? Донателло отрицательно мотнул головой. — Кино смотрит в гостиной. — Черт! — Рафаэль уронил голову на стол и стукнулся лбом в металлическую столешницу несколько раз. — Донни, его там нет! На цепь посажу! Он вскочил и вихрем вылетел прочь, матерясь, как сапожник. Он из кожи вон лез, пытаясь наладить домашний быт, но все валилось из рук. Стоило заткнуть одну дыру, как тут же появлялось еще две новых. За последний месяц они растратили почти все отложенные на черный день средства, заказывая из всех стран мира дорогущие медицинские препараты и пытаясь как можно скорее вернуть Лео в строй. Без него здесь было пусто и холодно, как в склепе, словно из логова ушла душа. Без Леонардо они чувствовали себя потерянными и осиротевшими, хотя он был вроде бы рядом. Никто не пожелает тебе доброго утра, подарив ласковую улыбку, не спросит о твоих проблемах и выспался ли ты. Раф, конечно, старался, но его бешеная природа совершенно не позволяла ему держать себя в руках и, постоянно не срываясь, тащить на себе ответственность за семью. Он мог отвечать за кого-то одного или недолго за всех в стрессовой ситуации, но вот так, каждый день терпеливо направлять и корректировать… нет, этого он не умел совершенно. Первую неделю после памятного разговора на крыше Лео почти все время спал, потому что Донателло пичкал его снотворным, опасаясь, что брат начнет дергаться и угробит его труды по ювелирному восстановлению связок и костей, а они и так были далеки от желаемых. Лео спал, но это не отменяло необходимости присматривать за ним, следить за капельницами и вовремя делать уколы, менять бинты, осторожно разрабатывать сраставшиеся пальцы правой руки, возвращая им подвижность. И гений выматывался до того, что вырубался у стола, забыв, что нужно есть и спать. Когда стало ясно, что Донни не справляется с тем, чтобы следить за искалеченным братом и тренироваться, Рафаэль попытался ему помочь, как умел. Он честно стал сидеть с Лео сам, забросив свои гантели и телек. Когда брат приходил в себя, пытался его кормить и ухаживать, освободив гения от этого бессменного дежурства. Раф взял на себя уход за старшим полностью, понимая, что именно он уговорил его остаться, и, значит, ему это и разгребать. Майки тоже очень хотел помочь, но Рафаэль выгнал его из лаборатории после того, как младший случайно уронил дорогущую ампулу и расколотил ее. Так что ситуация становилась все более и более тяжелой, затягиваясь неумолимой петлей на шее черепашек. Ночью нужно скакать по городу, днем нужно тренироваться, следить за Лео и добывать средства к существованию. Спать когда-то тоже нужно. Первое, что сделал Раф, поняв, что ситуация становится критической, это отказал себе в удовольствии покупать постоянно копченую курицу и стал довольствоваться просто отварной, потом решительно ограничил расходы на чипсы и попкорн, но это была капля в море, хотя она позволила продержаться им еще какое-то время. Донателло пытался и работать, и тренироваться, и спать, но было ясно, что умник так долго не протянет, а кроме него никто из них не умел писать эти кучи закорючек и значков, за которые щедро платили компании по разработке сигнализаций и защитных систем. Донни пару раз, пытаясь воззвать к здравому рассудку Рафаэля, предложил покупать более дешевые медикаменты, на что получил только бешеный взгляд и решительный отказ. Работать Раф не умел, но сократил расходы на жизнь, припомнив старую практику старшего брата по добыче всего необходимого на свалках. А это тоже отнимало время, и теперь его приходилось выкраивать из сна. Он не помнил себя от счастья, когда старший открывал глаза и тихо разговаривал с ним, спрашивая о доме и братьях, но Рафаэль, со свойственной ему собственнической заботой, не давал Леонардо общаться больше ни с кем, считая, что это может навредить. Его рвало на части от чувства вины, когда он снова и снова возвращался мыслями к причинам, по которым Лео оказался в таком беспомощном состоянии. Великодушный брат давно забыл обо всем, вот только Раф сам себя простить не мог и ненавидел день ото дня все сильнее и сильнее, что сказывалось на его характере далеко не лучшим образом. Больше всего Рафаэль напоминал сейчас бомбу замедленного действия, готовую рвануть в любую минуту. Он ссорился с Майком из-за грязной посуды или плохо вымытого пола, изводил себя попытками соответствовать тому месту в семье, которое временно занимал, и волком выл от бессилия, понимая, что чуда так и не происходит. Раф старался заботиться о лидере, как умел, тем самым искупая свою вину перед семьей за его увечья, но забота приобретала все более и более фанатичный характер. Как верно заметил в одной из ссор Микеланджело: стоило Леонардо открыть глаза, как градус раздражения Рафаэля понижался до нуля, и он, побросав все, мчался сидеть с братом, запретив Донни и Майки даже думать о том, чтобы заикаться лидеру о готовой заискрить обстановке в доме. Да что там запретил заикаться! Он увидеть-то брата не давал, охраняя его покой, как разъяренный цепной пес. Раф ничего не делал наполовину: ненавидеть — так по полной, любить — так на всю катушку, заботиться — так до потери пульса! Рафаэль старался оградить Лео от любых плохих новостей и проблем, закрыв, как щитом, от всего мира. А вот теперь неугомонный братец вскочил раньше разрешенного черепашьим гением срока и утараканился неизвестно куда! — Лео! — Рафаэль сердито распахнул дверь в ванну, услышав там плеск воды. Майки спал, как младенец, у себя в комнате, значит, явно не он возился тут, а отец совершенно точно проводил утренние часы за медитацией. Старший сидел на полу, опустив руки в мыльную пену, и сосредоточенно отстирывал простынь. — Раф! — он поднял голову и улыбнулся, подарив брату теплый синий блик своих глаз, словно кусочек неба проглянул из-за туч. — Привет! — Привет, — младший шумно выдохнул, облокотившись о косяк. — Какого хрена ты творишь? Я чуть с ума не сошел, когда не застал тебя у телека. Ниндзя в красной маске уселся у стены, с тоской рассматривая когда-то великолепного лидера их команды. За этот месяц злейший враг Шредера похудел, а на руках живого места не осталось от капельниц и уколов — вены расцветили синие пятна гематом, выщербленный панцирь со временем должен был восстановиться, но сейчас кожаная перекидка прикрывала уродливый слом, забинтованные от колена вниз ноги неподвижно лежали, как сломанные палки. — Ты зачем вообще выполз? — ворчливо продолжил допрос Рафаэль. — Майки бы отлично справился со стиркой. Леонардо засмеялся, отвлекаясь от своего занятия. — Как я вижу, он уже справился — машинка сломана! И я скоро с ума сойду от сидения перед телевизором и чтения комиксов! Раф, я же не хрустальная ваза, не надо меня так закукливать. Рафаэль закатил глаза и мысленно застонал: «Еще и стиралка накрылась! Класс! А насчет хрустальной вазы — ты и сам не знаешь, на что похож со стороны, Бесстрашный, хрустальная ваза просто бронированный танк по сравнению с тобой сейчас!» Он откинул голову назад, рассматривая брата из-под полуопущенных век и вслушиваясь в его голос и смех. Лео что-то говорил о том, как устал сидеть без дела и как благодарен братьям за их заботу. Голос лидера стал за этот месяц тихим и хриплым — и не узнать почти, только теплые нотки в нем еще напоминали, каким он был когда-то. Лео отвел глаза, вернувшись к стирке. Он устал от лаборатории больше, чем от бесконечных игл в своих венах, перевязок, таблеток и вынужденной беспомощности. Хотелось подняться в город, забраться на крышу и посмотреть на звезды, по которым он очень скучал, хоть как-то начать заниматься домом и тренировками, попробовать вернуться к нормальной жизни, насколько это было возможно. Но Рафаэль оберегал его, как змея свою кладку, готовый в любую минуту поддержать или отнести на руках, куда там Лео захочет, запихнуть в кровать, налить чай, сунуть таблетки и уложить спать. Лидер сатанел от такого отношения, пытался доказать Рафу, что способен хоть что-то делать сам, на что получал стандартное: «ой, заткнись, Лео!» и новую порцию неусыпной опеки. Лео понимал, что над его младшим братом довлеет лютое чувство вины, но не знал, как остановить лавину под названием «забота» в исполнении Рафаэля. Разговорить ниндзя в красной бандане не получалось, узнать что-то у братьев — тоже, потому что лидера просто изолировали от них, запихнув под колпак, как ценный экспонат. Поняв, что такими темпами он просто станет дорогой, но крайне бесполезной реликвией в доме, Лео решил перестать принимать таблетки, которыми его усиленно пичкал Донателло, и возвращаться к нормальной жизни вопреки фанатичной заботе бешеного братца. Плевать, что они считают, что еще не время, такими темпами оно до старости не наступит, а братья, похоже, уже надрываются, не умея организовать быт и потратив все силы на него. — Все хорошо, — Леонардо закончил возиться с простыней, отжал ее, приподнялся на коленях и повесил на сушку, а потом повернулся к Рафаэлю. Тот спал, откинув голову на стену и уронив руки, верхняя губа чуть подрагивала во сне, словно в любой миг брат мог оскалиться на что-то. — Устал, — улыбнулся Лео, подполз к нему и погладил по плечу. — Рафаэль, проснись! Тот дернулся, перехватил руку брата и вскинул кулак. — Т-шш! — Леонардо на всякий случай уклонился от возможного удара. — Иди-ка в кровать! — Ты — тоже, — сонно отозвался тот. — Не хрен тут возиться с мокрыми тряпками, без тебя разберемся. Давай помогу. — Я сам доберусь, — Леонардо сморщился и недовольно отстранился. — Иди уже! Хватит со мной, как с ребенком, нянькаться. Рафаэль матернулся сквозь зубы, поймал лидера за руку и закинул ее себе на плечо, не слушая возмущения, и встал, пошатываясь от усталости. — Ой, заткнись уже, Лео, — зевнул он. — Тебя спросить забыли.

***

— Мастер! — молодой человек в черном облегающем костюме склонился перед Шредером в полном почтения поклоне. — Наши наблюдения доказали, что Ваши смертельные враги показываются теперь на поверхности только вдвоем. Уже месяц мы видим только двух черепах. — Разумеется, — тот скупо усмехнулся. — После того, что сделал этот дурак Дерек с их лидером, он либо мертв, либо лежит в их логове совершенно беспомощный. Судя по тому, что появляются только двое, — третий бессменно заботится об увечном брате. Достойно и крайне глупо! Какие из этой несносной четверки постоянно мешают мне? — Мы не можем сказать точно, но чаще всего мелькает только черепаха в красной бандане, остальные двое меняются. Шредер раздраженно махнул рукой, обрывая речь своего подчиненного. — Не можете точно сказать? — издевательски передразнил он. — Куда вы после этого годитесь? Вас только учить и учить! Вы что, даже рассмотреть не можете, кто вам раздает по шее?! Он прошелся туда-сюда, сложив руки за спиной, и снова усмехнулся. — Рафаэль! Ну конечно! Кто еще из них способен постоянно нарываться на драку и портить мне все, что можно! — Нам поймать его? — ниндзя снова поклонился. — Вам? — Шредер презрительно засмеялся. — Да вам свой собственный зад двумя руками не поймать! Идиоты! Вы же провалили за этот месяц три ограбления, а их только двое было! Двое! Что же с вами сделает полный состав этой черепашьей команды?! — Мастер, они просто неуязвимы, — попытался оправдаться парень. — Их техника и скорость… — Великолепны! — закончил за него Шредер. — Это я и так знаю. Мне нужен тот, кто сможет научить вас этому, тот, кто владеет этой техникой боя совершенно и идеально, и при том окажется достаточно сговорчивым. Он прикрыл глаза, задумчиво перебирая в памяти каждую из черепах по очереди, рассматривая мысленным взором под разными углами, анализируя манеру боя, скорость, защиту и, конечно же, технику. — Главное, найти подход, — мурлыкнул он сам себе и улыбнулся. — Готовьтесь к вылазке и продолжайте докладывать мне обо всем. Момент атаки я выберу сам.