Оттенки верности

Леонардо дождался, когда все в логове уснут, и выбрался из комнаты, стараясь двигаться очень тихо. Настырный Рафаэль, прежде чем уйти к себе, заставил его лечь в кровать, десять раз напомнил о том, что если что, то его нужно немедленно разбудить по телефону, и только после этого ушел. Лео кивал на это, стараясь проявлять должное терпение и соглашаться на все, понимая, что иначе брат просто не уйдет спать или вырубится прямо в его комнате на полу, что в планы черепашьего лидера не входило совершенно. «Порой у меня складывается впечатление, что Раф сошел с ума, — размышлял Леонардо, перекатившись по коридору. — Ему явно нужно отдохнуть и прийти в себя, а мне разобраться в том, что происходит. Похоже, я слишком долго пролежал без дела, позволив братьям творить хрен знает что». Он добрался до кухни и заглянул в холодильник, минуту пристально изучал пустые полки, потом открыл шкаф и нахмурился еще больше. Ничего кроме растворимых каш не было, зато эти выстроились ровной батареей на целую полку. Лео сморщился и полез в ящик с овощами, где обнаружил картошку, две луковки и морковь. «Ох, парни, — лидер не смог удержаться от грустной улыбки. — Ну что же вы творите-то? Кажется, мне пора возвращаться к делам без всякого на то вашего согласия и позволения». Он улыбнулся сам себе, вытащил кастрюлю и нож и уселся на пол чистить картошку. Бросая шелуху в мусорное ведро, Лео зацепился взглядом за пачки чеков. Отложив нож, он вытащил один из них и развернул. На смятой бумажке значилось совершенно незнакомое ему название и просто астрономическая сумма. Лео минуту рассматривал чек, потом вытащил все остальные и разложил перед собой. «Куда ребята столько потратили и зачем? — пытался понять лидер, перебирая бумажки. — У них тут шаром покати, а они спустили столько на какую-то фигню». Чек дрогнул в руке, когда он узнал одно из названий. Пришлось зажмурить глаза и выдохнуть сквозь сжатые зубы. Медицинские препараты! Все эти огромные суммы его братья тратили на то, чтобы купить ему лекарства! Лео стало так стыдно за себя, как давно уже не было, но в то же время внутри словно лопнул огромный шар, заполненный теплом, и оно растеклось по всему телу, наполняя его нежностью и благодарностью. «Надо будет поговорить с Донни об этом, — решил Леонардо, вернувшись к овощам. — Не думаю, что в этом есть такая уж острая необходимость».

***

Рафаэль проснулся, как от пинка, и резко сел на кровати. Надо сказать, что спал он отвратительно и не выспался совершенно, но глаза открылись сами собой, словно в них спички воткнули, а тело решило сесть. «Что за хрень?!» — Черепашка в красной бандане бросил косой взгляд на будильник и убедился, что проснулся на час раньше запланированного времени. Протерев глаза, Раф поднялся и направился в душ, решив, что раз уж так получилось, то стоит пойти немного потренироваться, а потом заглянуть к Лео и убедиться, что все хорошо. Проходя мимо кухни, он уловил заманчивый аромат жареной картошки и даже довольно заурчал, прищурив глаза: «Неужели этот балбес Майки наконец-то встал пораньше и приготовил хоть что-то вкусненькое!» Он заглянул в кухню, собираясь похвалить младшего брата за такой ответственный поступок, и с его губ слетел только короткий и емкий мат. У плиты, на подставленном стуле, возился Леонардо, довольно мурлыкая что-то себе под нос. — Бля! Лидер резко обернулся и чуть не рухнул на пол, успев уцепиться за край стола. — Раф? И тебе доброе утро! Ты чего вскочил так рано? — У меня к тебе тот же вопрос, — Рафаэль вошел и плюхнулся за стол. — Лео, зачем? Мы справимся… То есть спасибо, конечно, огромное, но лучше бы ты полежал, ну, или телек посмотрел спокойно… Леонардо засмеялся и скатился со стула. Кувыркнувшись по кухне, он оказался рядом с братом и заполз на диван. — Я в норме, — сказал он, усевшись поудобнее и устроив неподвижные ноги. — Раф, довольно со мной нянькаться. Пойми правильно, я благодарен тебе и парням просто без всякой меры. За вашу заботу, за огромный труд по уходу за мной и вот за это тоже. Он положил на стол перед младшим выловленные из мусорки чеки. — Но так не может продолжаться вечно. Вы тут собрались от недосыпа и голода подыхать, только чтобы у Леочки были пилюльки и бессменные няньки? Поверь, Леочка вполне годится на то, чтобы хоть что-то делать для родных, а не только висеть камнем у вас на шее. Рафаэль вскинул на него глаза, которые начали стремительно темнеть, превращаясь из ясной зелени прохладного леса в предштормовой океан. Он так старался, можно сказать, из себя выпрыгивал ради Леонардо, а тот лепит такое, да еще преданно заглядывая в глаза и так ласково улыбаясь. Идиот! Он не понимает, что ли, что все, чего сейчас хочет Раф, это увидеть лидера стоящим на ногах?! — Да и хрен с тобой! — выпалил он. — Я вообще только… — Т-шш! — пальцы старшего легли на губы, прервав начавшийся поток брани. — Весь дом перебудишь. Раф, прости, если задел тебя. Ты даже не представляешь себе, как я вам благодарен, но зачем над собой-то издеваться? Ты вытащил меня с того света, дал возможность остаться с вами и жить дальше… Раф! Раф, постой!.. Рафаэль вскочил, оттолкнув брата, и вылетел из кухни. Промчавшись, как торнадо, по логову, пнув ни в чем не повинный комод в коридоре, он влетел в свою комнату и громко хлопнул дверью, заперев ее на задвижку. Только здесь, в полной темноте, Рафаэль позволил себе шумно выдохнуть несколько раз, пытаясь успокоиться, и закрыл лицо руками. Он постоял так несколько секунд, словно в трансе, потом с силой провел ладонями по глазам, как будто стирая налипшую паутину, доплелся до кровати и рухнул на нее, уткнувшись носом в подушку. Раф не умел принимать обиды спокойно. Он всегда взрывался на них и давал обидчику отпор в виде хороших тумаков или затрещин, но как реагировать на слова Лео сейчас, не понимал вообще. Внутри жглись красными раскаленными угольями слова брата и тот брезгливый сарказм, который прорвался сквозь непроницаемую броню лидера, когда он говорил о себе. «Леочка!! — Рафаэль ударил кулаком в спинку кровати так, что она содрогнулась. — Да пошел он! Я так старался! Я ради него на все пошел, хотел показать, как он нам нужен, что мы для него… а он!.. Да, пошел ты на хер, Лео, со своими закидонами! Я о тебе думал, старался заботиться, а тебе просто срать на это, потому что ты, едва открыв глаза, хочешь опять влезть в ярмо лидера и до треска в суставах опять тащить его на себе! Ну, и на здоровье! Хоть сдохни под ним, я и пальцем не двину больше!» Ни в чем не повинной кровати достался еще один удар. Раньше Раф бы вскочил и хорошенько надавал старшему по шее за такие вот слова, или просто, чтобы сорвать обиду, потому что иначе он не умел успокаиваться. Раньше… — Рафаэль, — в дверь раздался тихий стук. — Раф, открой, пожалуйста. Ниндзя в красной бандане еще плотнее ткнулся носом в подушку и не пожелал отвечать, зажмурив глаза. Ну, не бить же Лео сейчас, хотя очень хочется! — Раф! Тот накрыл голову подушкой и заткнул уши. «Иди на хрен!» очень хотелось ему крикнуть, но как только он открыл для этого рот, перед глазами встала картинка старшего брата, сидящего у двери и бестолково в нее стучавшего. Он даже выбить ее сейчас не сможет, как в былые времена, одним ударом ноги, не сможет влететь сюда и нарваться на хороший мордобой, в процессе которого они наговорят друг другу кучу гадостей, выпустят пар и простят все обиды… Так было раньше, так было просто и понятно, а сейчас Лео беспомощно скребся в его дверь, пытаясь докричаться, а Раф просто не хотел слушать. Ну, кто же знал, что перемены в жизни станут такими сложными просто потому, что они привыкли к определенному стереотипу решения проблем, а теперь нужно придумывать новый. — Раф, прости! — опять этот стук и голос, который уже дрожит, потому что дверь не открывается и за ней не слышно никакого шевеления. — Прости! Дай хоть объяснить тебе все до конца! «Я и так все понял!» — захотел рыкнуть в ответ Рафаэль, но только укусил со злости подушку, чтобы не заорать на брата матом. Он никогда до этого не знал в своей жизни таких жгучих и лютых обид. Это он всегда обижал младших и хамил Леонардо! Это было его право делать им больно и потом виновато сопеть, признавая свою неправоту! Но он никогда даже не подозревал, как они это принимают, почему Лео скрипит зубами и, в конечном итоге, просто дает ему хороший нагоняй, почему Донни отводит враз застывающие льдом глаза и утыкается в свой ноутбук, почему так часто кричит Майки, сердито вытирая глаза и нос кулаком. Так вот что они чувствовали, его братья, когда он насмешничал, цеплял их за больное, ехидно проезжался по неудачам или просто хамил на любую просьбу. Больно! — Раф… По двери явно проехались ногти, царапая ее с той стороны, и от этого звука бешеного ниндзя передернуло. Навязчивое воображение рисовало Лео сидящего в темном коридоре, совершенно беспомощного, приползшего к брату под дверь, которую тот бессовестно запер у него перед носом, и просившего только об одном — впустить его и выслушать. Но Рафаэль понимал, что не готов ничего выслушивать сейчас. Ему нужно было остыть, как-то свыкнуться с этой внезапной горячей болью, которая была совершенно незнакома, с обидой, такой простой, такой детской и такой лютой.

***

 — Раф… — Леонардо царапнул краску на двери, понимая, что брат не откроет и даже не выйдет, чтобы обложить его матом. В комнате царила гробовая тишина. «Ну, зачем я ему это сказал? — лидер черепашьей команды откинулся спиной на стену и закрыл глаза. — Стоило, наверное, сначала как-то с Донни поговорить, а уж потом искать подходы к Рафу. Боже, как же с ним сложно-то! Ну, неужели не ясно, что я с катушек съеду, если буду и дальше сидеть бесполезным овощем, а они — так надрываться? Майки без своей любимой сладкой пасты остался из-за этих препаратов, Донни, небось, последнее зрение на своих сайтах оставил, а Раф сидит со мной, как нянька. У самого уже синяки под глазами черные, и зевает во всю пасть. Не могу я так! Ну, разве это непонятно?» — Рафаэль, — он перевернулся и опять постучал в дверь. — Ну, открой, пожалуйста. Выбить бы ее к чертям сейчас! Ворваться в комнату, спотыкаясь об весь хлам, который по полу разбросан, рявкнуть в самое ухо пару ласковых и врезать по морде, чтоб перестал дуться, как мышь на крупу. Получить в ответ хороший удар кулаком и порцию мата, а потом уже, дав брату выпустить пар, поговорить. Лео посмотрел на свою руку, покрытую свежими шрамами от многочисленных швов, сжал ее в кулак и зажмурился. Слабые пальцы еле-еле сомкнулись нужным образом, под кожей напряглись истончившиеся мышцы… «Тряпка! Бесполезная тряпка!» Леонардо уперся в пол, встал на колени и попробовал рывком поднять себя на ноги, тут же свалился и сердито перекатился по полу, привычным уже способом отодвигаясь от двери. — Лео? Лидер вскинул глаза. Донателло удивленно смотрел на него, поправляя на носу очки. — Ты чего тут делаешь? Тебе помочь? Старший замотал головой. — Нет, Донни, спасибо. Пойдем на кухню, я там завтрак приготовил на всех. Мне надо поговорить с тобой. Черепаший гений немного опасливо покосился на дверь Рафаэля, вполне справедливо опасаясь за целостность головы лидера и своей тоже, если тот сейчас проснется и увидит их тут. Лео, конечно, виноватым не окажется, а вот Дону достанется по первое число. — Идем, — Леонардо кувыркнулся еще раз, направившись в сторону кухни. Донателло не оставалось ничего больше кроме как последовать за ним.  — Лео! — просиял Микеланджело, который стоял на кухне, с аппетитом принюхиваясь к сковородке с картошкой. — Я так рад! Он уронил крышку на пол и бросился обнимать брата с самой счастливой улыбкой на свете. Лидер обхватил его руками в ответ, блаженно зажмурившись. Ему так не хватало братьев все это время, и сейчас он это понял особенно остро, поймав в свои объятия солнечного зайчика их семьи. — Давайте завтракать, — предложил он.

***

— Донни, я прошу тебя! — Леонардо скатился с дивана и подполз к гению, который с самым решительным видом отодвинул стул и собрался уходить. — Ты рехнулся?! — Донателло возмущенно стиснул руки. — Нет! Это просто не обсуждается! Ты не в том состоянии, чтобы брать на себя обязанности по дому, и потом Раф… — Я ему все объясню! — Леонардо добрался до брата и схватил его за руку. — Поверь, я буду осторожным и не стану тут устраивать генеральную уборку! Донателло вздохнул и присел на корточки, чтобы не смотреть на него сверху вниз. Конечно, он обрадовался, совершенно неожиданно застав сегодня своего лидера не в кровати, а вполне адекватно перемещающимся по дому. Но Лео просил просто невозможного, предлагая полностью взять на себя домашний быт и освободить братьям это время на сон и отдых, кроме того, он настаивал на том, чтобы они втроем отправлялись в ночные патрули. Донни даже, может быть, готов был бы согласиться на часть этих идей, но в голове тут же нарисовалась разъяренная физиономия бешеного брата, и голос здравого смысла подсказал, что стоит поберечь целостность собственной шкуры, — это с одной стороны. А с другой — ему было просто невыносимо смотреть на такого Лео. На Лео, который упрашивал его, хватая за руку, на Лео, который совершенно беспомощно вынужден был просить разрешить ему что-то делать. Донни сморщился от этого зрелища. — Хорошо, — проговорил он. — Только я прошу тебя, если вдруг устанешь или почувствуешь себя неважно, сразу же все бросай и говори мне.  — Конечно! — Леонардо просиял, подарив ему широкую теплую улыбку. — Иди отдыхать. Вечером втроем пойдете в патруль, хоть погоняете нормально по крышам, и, потом, так безопаснее.

***

Раф, скрипя зубами, бессильно молотил грушу и понимал, что он полностью бесполезен в семье сейчас. Он не умел зарабатывать так, как Донни, не умел заботиться, как Лео, не мог порадовать всех, как Майки. Он вообще ничего не мог нормально сделать! Утренняя обида не отпустила его даже через пару часов бессмысленного лежания в кровати. Поняв, что уже не сможет заснуть, Рафаэль выполз из комнаты и незаметно проскочил в зал, не желая встречаться с Лео, на которого все еще страшно злился. Самое ужасное, судя по смеху из гостиной, младшие братья спокойно отнеслись к тому, что лидер вскочил и шарится по дому, занимаясь фигней! Раф ударил кожаную «свинью», с наслаждением выплеснув адреналин. Он никогда не чувствовал себя таким обиженным и ненужным, как в это утро. Лео сидел с парнями у телевизора, смеялся над тупыми шутками Майки и с самым довольным и счастливым видом мыл тарелки! И это все, что ему было надо?! Рафаэль так хотел подарить ему заботу и покой, дать отлежаться, оклематься нормально, а на деле вышло, что только ограничивал свободу брата! Ну, как понять границу между всеми этими вещами, когда ты из кожи вон лезешь, чтобы сделать хорошо, а выходит, что надо было делать совсем другое?!! — Да пошел ты! — прорычал Раф, врезав кулаком по груше. — Вот именно туда, и еще подальше! И вообще!.. — Раф, — в зал вошел улыбающийся Микеланджело и плюхнулся прямо на татами, подперев голову рукой. — Донни просил тебе передать, — Лео проснулся. Ты даже завтракать не пришел, а там такая вкуснятина! — Рад бесконечно! — буркнул Рафаэль, вытирая мокрый лоб. — Я жрать не хочу! Донни пусть отдыхает до вечера, потом пойдем на поверхность… — Лео сказал, чтобы мы втроем сегодня шли, — перебил его Микеланджело, радостно ожидавший удивление на лице своего братца. — Он сегодня встал и… — Свое мнение может засунуть себе в зад! — вызверился вместо радости Раф. — Я без него разберусь, когда нам идти и куда, и в каком количестве, как до этого разбирался! — Ты чего? — Майки удивленно хлопнул глазами. — Я думал, ты обрадуешься. — Чему?!! — Рафаэль резко обернулся. — Тому, что этот идиот вскочил раньше времени и ползает по дому с тряпкой?!! Это не достойно лидера! Это не для воина! Это… это… — Эй, остынь! — Микеланджело попятился. — Ну, мы же все убираемся по очереди, и никто еще от этого не пострадал и не умер. — Мы — это другое дело! — Рафаэль не знал, как объяснить то, что творилось у него в голове. Он и сам понимал, что каждый из них, так или иначе, принимал участие в домашних делах, и в этом не было ничего зазорного. Они были воинами, и быт являлся просто необходимой частью их жизни, но он не становился всей этой самой жизнью. Лео больше не мог вести их в бой, он не был способен выбраться на поверхность и раскидать врагов как раньше, составив гениальную стратегию нападения. Чуда не случилось, хотя Раф сделал, как ему казалось, все возможное и невозможное для этого. Это само по себе вымораживало, как хрен знает что, так еще Лео готов был превратить себя в домработницу и обслуживающий персонал для братьев, которые, в отличие от него, оставались собой и продолжали вести нормальную жизнь. «Он же, бля, наш лидер, а не уборщица! Он мой брат, и я не хочу видеть его таким! Не хочу!!» — Ну, другое, так другое, — пожал плечами Майки, поняв, что ничего конструктивного, кроме этих невнятных слов, не получит. — Это не отменяет патруль втроем. Ты же не станешь спорить с лидером? — Нет, — Раф отвернулся и со всей дури врезал кулаком в бок «свиньи». — Я его просто на хер пошлю. Потому что он не лидер, а обслуга увечная!