Оттенки верности

В тягостном молчании, повисшем недобрым давящим прессом во всем логове, черепашки разбирали руины, в которые превратилась их гостиная. Количество битого стекла и обломков мебели говорили о жестокой и продолжительной борьбе, а о дорогой цене победы братьям рассказали трупы, валявшиеся на полу, и пятна свежей крови. — Знать не хочу, сколько их было, — Майки запихнул в большой мусорный мешок разбитый телевизор, нарушив молчание, которое давило на него больше, чем на Рафа и Донни. Первый мрачно и сосредоточенно оттирал пол от красных разводов и скрипел зубами, а второй рассеянно складывал в кучу щепки от журнального стола. Не дождавшись ответа, Микеланджело вздохнул и продолжил уборку. Его глаза против воли то и дело цеплялись за багровые брызги на стенах, и у Майки екало сердце от страха за старшего брата. Они не обнаружили никаких следов Лео ни в коллекторе, куда бы он мог спрятаться от футов, ни во всем логове, зато на полу, под перевернутым диваном, валялась катана с шелковой кистью и окровавленным лезвием. — Откуда? — Раф поднял ее, бережно стряхнув красные капли, и провел пальцами по острой кромке бритвенной заточки. Донателло вздохнул и подошел ближе, взяв из рук брата клинок.  — Лео тренировался по ночам, — негромко сказал он, уже не видя смысла скрывать этот факт от брата. — Отец учил его, как сражаться даже в его нынешнем состоянии. Раф фыркнул и сердито сощурил глаза. — Ебаная ебань! — выругался он. — А я-то, дурак, все понять не мог, от чего это он устает тут сверх всякой меры. Теперь ясно! Старшему что, нравилось меня за идиота держать?! Донни не ответил, всматриваясь в рукоять катаны, которую держал в руках. Он даже прищурился, решив сперва, что ему померещилось. На синем шелковом шнуре были завязаны два встречных узла, совсем простых, которые затягивались одним рывком пальцев… Гений сел на пол, перебирая эти узлы, и не сдержал грустной, но светлой улыбки. — Донни! Осторожнее! — Леонардо отдергивает брата в сторону, буквально вырывая его из-под посыпавшихся сверху обломков стены. — Ну, неужели так сложно помнить хотя бы эту мою просьбу?! Умник виновато улыбается и отводит глаза. Он знает, что Лео можно не благодарить за очередное спасение своей жизни и даже не извиняться за то, что задумался. Он на то и лидер — он простит и все поймет без слов. Синие глаза бегло осматривают ссадину на щеке Донателло, и в них селится улыбка, хотя лицо Бесстрашного не выражает ничего, кроме упрека. А вот в глазах, как на дне горного ручья, в солнечный день пляшут эти улыбчивые теплые блики. Их видит только Донни сейчас, потому что Раф умчался вперед, а Майки, как всегда, только что прибежал на крик. — Будь аккуратнее, — повторяет Леонардо, чуть отстраняясь от гения. — Я задумался, — дернув плечом, Донателло неловко высвобождается из рук брата. — Извини. Ему даже немного стыдно, что он, как всегда, залип на что-то постороннее во время столкновения с противником. Лео вправе устроить ему разнос или прочитать одну из своих любимых и крайне занудных лекций о безответственном поведении, но он вдруг позволяет улыбке вынырнуть из глубины своих глаз и украсить лицо. — Больше не будешь забывать! — его пальцы дергают край фиолетовой повязки, затягивая ее двумя встречными узлами, и он повторяет. — Береги себя! Их маленький секрет, крошечная тайна на двоих — эти встречные скользящие узлы, которые Лео порой завязывал на хвостах повязки гения или где-то еще, желая брату быть более внимательным. И смешливые блики на самом дне звездной бездны глаз старшего, вызывающие у гения щемящее чувство в душе. Островочки тепла, как бы принадлежавшие только ему одному, потому что для Рафа у Леонардо есть открытая и немного злая улыбка боевого азарта, а для Майки широкая и невероятно нежная, с легким укором и снисходительностью. — Дон! Ты привидение обнаружил! Или вычисляешь квадратный корень из бесконечности?! — Рафаэль встряхнул залипшего гения за плечи. — Что случилось? — А? — Донателло сфокусировал на нем глаза. — Да… задумался немного. — Самое время. Я тебя спросил — что делать будем? — ниндзя в красной бандане извлек из пальцев умника катану. — Лео надо искать. Вдруг он смог где-то спрятаться. Рафаэль тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Он ненавидел бездействие и сейчас готов был бежать куда угодно, чтобы спасти брата, только бы не сидеть тут в гробовом молчании и не мешкать. — Я не думаю, что он мог спрятаться, — возразил Микеланджело, подойдя чуть ближе. — Ну, рассуди здраво, Раф, ты как себе это видишь? Лео уполз со скоростью 80 км/ч, и футы его не догнали, а потом заныкался куда-то и отсиделся там, пока отец тут сражался один? — Предложи свои версии! — тут же зарычал Рафаэль. — Я готов принять любую, в которой есть хоть капля логики и точное указание местонахождения Бесстрашного! Давай, выкладывай свою теорию развития событий! Это не я, заметь, настаивал на том, чтобы оставлять логово и Лео в частности без присмотра, и таскаться втроем по поверхности, это вам обоим казалось очень заманчивой идеей! — Остынь! — Майки упер руки в бока и воззрился на старшего брата сердитым взглядом. — А твои идеи едва ли были лучше! Что бы с ним было, ворвись сюда футы, а Лео лежал бы пристегнутый к операционному столу, как пришпиленная в коллекции бабочка?! Препарируйте на здоровье! Только что скальпель рядом не положили! Ты хоть представляешь, что с ним могли сделать?! — Да, пошел ты на хер с такими предьявами! — Раф схватил младшего за загривок и встряхнул. — Я не верю, что его могли убить! В лаборатории ничего не тронули, значит, он бы был там в безопасности! Донателло потихонечку отодвинулся от ссорившихся братьев, стараясь, чтобы они этого не заметили. Впрочем, когда Рафаэль срывает бессильный гнев, он вообще ничего вокруг не видит, а Майки сейчас в такой растерянности, что вряд ли обратит внимание на то, что гений решил выйти из комнаты. В конце концов, он часто так поступал, когда между вспыльчивым братом и лидером начинались ссоры, почему бы и сейчас не сделать то же самое. Донни бесшумно прошел по коридору и выскользнул прочь из логова — дверь так и стояла нараспашку. Никому из них не пришло в голову восстановить код на замке. Он выбрался на поверхность, быстрым взглядом окинул улицу и заскочил на пожарную лестницу. Ведомый сильным желанием подумать в одиночестве, без криков и взаимных упреков, Донателло сам не понял, как оказался на той самой памятной крыше, где они нашли искалеченного Леонардо в компании ненормального ученого. Рафаэль говорил, что именно здесь лидер любил сидеть и смотреть на звезды… Донни сел, свесив ноги с края парапета, и уставился в небо. Конечно, он знал наперечет все созвездия и названия любой галактики, но они не вызывали в нем особого интереса, являясь чем-то красивым, но бесполезным, тем, на что можно глазеть, но что нельзя использовать в практической части жизни. Что Лео так привлекало в звездах? Что он в них находил такого, что не мог обнаружить и понять умник? — Донателло, — мысли рассыпались мелкими стеклянными шариками по всей крыше от звука слишком знакомого голоса. Еще не до конца поняв происходящее, черепаший гений уже стоял на крыше, чуть присогнув ноги и сжимая в руках шест. — Я искал тебя, — Шредер спокойно сделал к нему шаг, примирительно подняв руки перед собой. — Видишь, я один и драться не собираюсь. — Что тебе нужно? — холодно поинтересовался Донни, не теряя бдительности. От этого человека ничего кроме подлости и ловушки ждать не следовало. А смертельный враг, как ни в чем не бывало, прошел мимо него, подставляя под удар спину, и уселся на парапет, уставившись в небо. — Ему же именно здесь нравилось смотреть на горящие вселенные? — как будто сам у себя спросил он. — Интересно, не от того ли, что даже в зеркале не получалось так глубоко заглянуть себе в глаза? Донни вздрогнул, чуть опустив шест. — Ты знаешь, где Леонардо? — спросил он. — Пришел похвастаться этой подлой победой?! — Ошибаешься, — чуть пожал плечами Шредер. — Радоваться мне совершенно нечему, хотя где он — да, знаю. И, обернувшись, посмотрел прямо в золотистые глаза гения. — Я хочу поговорить с тобой, Донателло, как с самым разумным из всей вашей великолепной четверки. Черепашка отступил на шаг. Говорить с врагом — самое опасное и плохое занятие. Раф бы уже бил Шредеру морду, пытаясь вырвать из него информацию о лидере, Майки, скорее всего, с криками бы умчался за старшими, а дальше тоже бросился в драку, Лео… как бы он поступил в такой ситуации? Донни до зареза сейчас нужна информация, и ее предлагают вот так, прямо на открытой ладони. Слишком попахивает ловушкой, но не бросать же брата в руках этого чудовища… Черт, как же Лео бы решил эту головоломку… — Вон там Три Царя расположены? Верно? — Шредер указал рукой в сторону Пояса Ориона. — Одно из самых любимых созвездий твоего брата, насколько мне известно. Он же эти звезды с вами тремя ассоциировал? Донателло подошел чуть ближе, всматриваясь в небо, но при этом не забывая следить за человеком, чтобы не пропустить момент нападения, если тот все же решит сделать это. Как-то ситуация не вязалась у него ни с одним хоть мало-мальски логичным путем развития событий. Враг что, пришел о небе поговорить? — А какое у тебя любимое созвездие? — Шредер чуть скосил глаза в его сторону, словно прочитав его мысли. — Я не очень люблю звезды, — автоматически отозвался гений и поправил очки. — Где Лео? — И правильно, — кивнул его собеседник, словно и не услышав вопроса. — От них нет пользы для практического и яркого ума. Ты же ценишь только то, что может принести пользу твоей семье, а на мечту и иллюзии времени почти не остается. Это у вашего лидера находились минутки на то, чтобы поглазеть в небо. Он поднялся, отряхнулся от бетонной пыли и вдруг посмотрел умнику прямо в глаза пронзительно и остро. — Ты же понимаешь, что ему нужна помощь? Донни отскочил на шаг от этого резко изменившегося тона и прокрутил в руке шест. — Где он? — У меня в гостях, — Шредер едва заметно улыбнулся. — Я понимаю, что причин верить мне у тебя нет, но придется положиться только на мое слово. Леонардо находится у меня, и ему очень нужна твоя помощь. От Дерека осталась великолепная лаборатория, которая стоит без дела после того, как твой излишне гневливый братец отрезал ему голову… — Это самое малое, что он заслужил за то, что сотворил с Рафом и Лео! — крикнул Донателло. — Понимаю твой гнев, — примирительно поднял руку Шредер. — Я бы тоже убил за брата. Но сейчас речь не о том, чтобы предаваться горьким терзаниям. Осталась лаборатория, она напичкана самым современным оборудованием и лучшими препаратами, а пользоваться всем этим у меня просто некому. Если бы ты пришел… — Что?! — Донни чуть не выронил шест. Шредер сморщился — он не любил, когда его перебивали. — Ты мог бы вернуть своему брату возможность ходить, используя наши технологии. Я так заметил, что он способен перемещаться только весьма убогим способом. Как черепаха… — Заткнись! — Донателло позабыл все свои вежливые манеры и нелюбовь к крикам. Сейчас с его губ готов был сорваться бешеный рык, как у Рафа, и его же трехэтажный мат. — По твоему приказу одному моему брату вышибли память и стравили с нами, как бешеную собаку, а второго искалечили так, что он до сих пор не может оправиться! И ты еще издеваешься, Шредер, предлагая мне помощь?! Да, я сыт по горло такой помощью! Твои люди чуть не убили моего отца… — Сплинтер, — человек досадливо сморщился, прикрыв глаза рукой. — Да, с ним невозможно договориться! Я же хотел просто объяснить ему, что мне эта игра в вендетту надоела уже до помутнения рассудка, но разве он слушает! Донни нахмурился. — Верни нам Леонардо! — потребовал он. — Или мы до конца твоих дней будем преследовать тебя! — Да на здоровье! — легко согласился Шредер. — Вот на эту крышу и притащу его — сам все равно не доберется. Пусть до последнего вздоха остается увечным калекой и обузой на вашей шее. Вам же дела нет до того, что он думает и как это переживает, вам же главное, что братец жив и сидит дома. Мои воины, кстати, застали его за мытьем туалета. Я вот хотел спросить у тебя — вам удобно, что он стал таким, да? Донателло дернулся, как от пощечины, и скрипнул зубами. Он мог многое снести от этого человека, но обвинение в том, что они намеренно не помогли брату избавиться от увечья, превратив его в домработницу, ударило в самое сердце, и так уже растравленное сомнениями. Если бы здесь был Рафаэль, он бы бросился на Шредера с кулаками, а Майки уж точно поддержал бы его, но здесь сейчас стоял черепаший гений. Немного наивный, смотревший на мир все же с большей любовью, чем гневом, трепетно заботившийся о своей семье и винивший себя больше остальных братьев, в том, что не смог помочь их лидеру. Шредер знал, куда бить, чтобы добиться желаемого.  — Я не могу сейчас оставить отца, — Донни отвел глаза. — Ему нужна моя помощь. — Я понимаю, что твоя помощь нужна многим, — Шредер пожал плечами. — И не тороплю тебя. Будет желание, приходи, где искать меня, ты знаешь. Лабораторию пока отмоют от пыли и грязи и приведут в порядок. — Ты можешь поклясться мне, что не причинишь вреда Леонардо? — Донателло понял, что готов сдаться. Вернее, он уже сдался, просто еще не сказал этого сам себе. — Мое слово у тебя есть. Я его не трону! Обещай, что придешь помочь. Возможно, к этому моменту мы с вашим лидером сможем найти общий язык, и эта вражда закончится навсегда. Представь, как хорошо было бы жить без этой вечной войны. Как в дурном сне, Донателло кивнул, понимая, что подписывается неизвестно на что без согласия старшего брата, отца и лидера. Это было самостоятельное решение, и отвечать за него он собирался сам, даже если это и приведет его к гибели.

***

Леонардо открыл глаза, и первое, во что уперся взглядом, была толстая стальная решетка. «Отлично!» черепаший лидер сел, с трудом преодолевая дурноту. Похоже, его хорошенько приложили по голове. «И не только по ней!» мысленно усмехнулся он, оглядывая свои руки и пластрон. Догадаться о том, у кого он в гостях, было несложно, тем более что за решеткой мерно прогуливался человек в черном костюме и маске. «Как там отец? — Лео перевернулся и оглядел свою камеру. — Я надеюсь, парни успели ему на помощь. Только бы не начали ссориться и искать виноватого. Ох, Рафаэль же сейчас сорвется на обоих, решив, что это из-за них все приключилось… братья, умоляю, держитесь вместе!» Под низким потолком было расположено узкое зарешеченное окно, за которым угадывались очертания недостроенных зданий. Лео подполз к стене, приподнялся и уцепился рукой за оконную решетку. Подтянувшись, он выглянул в окно, но ничего интересного обнаружить не смог. Закрытый двор, обнесенный глухим высоким забором, и недостроенное здание с черными провалами пустых окон. Лео вздохнул и перевел глаза на небо, где еще не занялся рассвет и были видны потускневшие звездочки. — Здравствуй, Леонардо! — голос сопроводил тихий скрип открытой двери. Лео выпустил решетку и скатился на пол, оборачиваясь. Шредер стоял, прислонившись плечом к стене, и с интересом смотрел на него, чуть улыбаясь. — Рад тебя видеть. — Жаль, что не могу вернуть тебе эту вежливую фразу, — холодно отозвался черепаший лидер, встретив взгляд человека. Будь его воля, он бы сейчас так же встал, скрестив на груди руки и подарив человеку презрительную усмешку. Подниматься на колени не хотелось вообще — как-то это слишком унизительно, что ли, было, и Лео просто сел у стены, чуть запрокинув голову и прикрыв глаза, чтобы окатить своего смертельного врага ледяным взглядом из-под полуопущенных век. — Допускаю, что ты не рад этой встрече, — Шредер усмехнулся. — Но у меня к тебе есть очень настоятельная просьба, к которой я бы просил тебя отнестись крайне внимательно. — Я не разговариваю с врагами, подло врывающимися в мой дом! — Лео чуть склонил голову на бок. — Нам не о чем говорить. Если ты хочешь использовать меня как разменную монету в торговле с братьями, то знай, никто из них не пойдет с тобой ни на какие сделки! — Ну, это им решать, а не тебе, — усмехнулся человек. — Я знаю, что ты воин и пытками от тебя добиться ничего не получится, как и силой. Я уважаю твой боевой дух и потому просто прошу — выслушай мою просьбу. Мне всего лишь требуется, чтобы ты научил основам вашей техники боя моих людей, научил их сражаться так же, как вы… Леонардо засмеялся, бесцеремонно перебив своего собеседника. — Ты ошибся адресом, Шредер! Можешь разорвать меня на кусочки, но такой услуги не дождешься! Если это все, что ты можешь мне предложить, то будь любезен, оставь меня гнить в этой камере до скончания моих дней.  — Я мог бы предложить тебе возможность встать на ноги и жить нормальной жизнью! — чуть повысив голос, заявил человек. — Упрямство, конечно, ваша отличительная черта, но не лучшая в данной ситуации! — Убирайся! — Лео оттолкнулся от стены и выпрямился, складывая на груди руки. — Нам не о чем говорить! Шредер минуту буравил его пристальным холодным взглядом, а потом вышел, захлопнув за собой дверь. «Посмотрим, как ты запоешь чуть позже! — думал он, поднимаясь стремительными шагами к выходу из своего здания и сатанея от гнева. — Я еще найду, что тебе предложить такого, что сам приползешь к моим ногам!»