Оттенки верности

— Где ты был? — Рафаэль встретил брата у двери хмурым и настороженным взглядом. В доме уже все было убрано, и бешеный ниндзя стоял, привалившись плечом к косяку и сложив на груди руки. Судя по всему, торчал он здесь уже довольно давно, а ждать Раф не любил, так что Донни вполне справедливо предположил, что градус раздражения приблизился к точке кипения. — Прогулялся, — как можно небрежнее постарался ответить он, надеясь по-быстрому проскочить в лабораторию и переждать момент взрыва. Но, видимо, у старшего братца были иные планы. Рафаэль резко преградил гению дорогу, упершись руками в стену по обеим сторонам от головы гения, и зарычал прямо ему в лицо. — Какого черта ты решил гулять в такой момент совершенно один?! Это опасно, это безответственно, это… это просто хуевая затея, Дон! И так не известно, где Лео искать… — Раф, не кипятись! — Донателло попытался проскочить под рукой брата, но тот перехватил его за шею и чуть сжал. Донни хрипло ойкнул и замер, уставившись на Рафа. Он и забыл, каким тот бывает опасным в моменты вот такого неконтролируемого гнева, когда глаза почти горят призрачной волчьей зеленью и зрачки сошлись в крошечную точку, пульсируя, как провал в первородную тьму. Именно эта тьма, по мнению Донателло, в такие мгновения и затапливала разум Рафаэля, превращая его из любящего и сварливого брата в разъяренное чудовище, готовое убивать. Лео умел с ним справляться, с этим чудовищем, загоняя его обратно под контроль разума криками, моралями или даже оплеухами, но вот Донни понимал сейчас, что он не в состоянии противостоять этому бешенству и агрессии, которые готовы были выплеснуться на его голову. — Раф! — прохрипел он, перехватив руку брата за запястье, и попытался отцепить ее от своей шеи. — Охренел?! Отпусти немедленно! — Не смей никуда ходить в одиночку! — рыкнул тот, встряхнув умника. — Хватит! Нужно найти Лео, а не шататься непонятно где, нарываясь на неприятности! Он с трудом заставил себя разжать пальцы и отпустил Донателло, шумно выдохнув. — Найди его! — рычанием, уже сошедшим на хрипловатый тембр, попросил Раф и отвел глаза. — Донни, сдохни, но найди, и не высовывайтесь больше никуда по одному. Хватит уже. — Да, конечно, — черепаший гений поспешил убраться из гостиной, не зная, какой еще демон вселится в его бешеного брата через минуту. Может, он так и будет стоять у порога, упершись лбом в стену, и ждать неизвестно чего, а может, взбесится и опять решит придушить кого-то за то, что ему очень плохо. Как будто это Донателло виноват во всем случившемся. С Рафом было сложно, порой просто невыносимо. Уже выскакивая из гостиной, Донни все же обернулся и увидел, что его старший брат тупо смотрит в открытую дверь, бессмысленно рассаживая кулак о стену. Он бил в нее монотонно и безразлично, словно бы и не замечал этого, а мысли, казалось, были очень далеко. «Найди! — мысленно передразнил умник, зайдя в свою лабораторию, и склонился над Сплинтером, прислушиваясь к его дыханию. — Я знаю, где он, Раф, но боюсь, если только заикнусь тебе, ты помчишься штурмовать этот неприступный бастион и просто погибнешь там или угодишь в ловушку. Я не могу тебе ничего сказать, пока у тебя башка не на месте, а она там еще не скоро окажется, судя по всему. Лео бы не хотел, чтобы кто-то еще из нас оказался там, где он». Руки сами собой повесили на стойку капельницу и начали менять повязки, пока голова работала совершенно в другом направлении. «Да, Лео бы этого не хотел, это ты верно заметил. Так куда, скажи на милость, ты лезешь тогда? Прямо вот туда, куда тебя старший не звал и где видеть тебя совсем рад не будет? Донни, взвесь все здраво, включи голову и отруби сейчас эмоции; тебе нельзя туда идти. Ты нужен здесь». Гений сел к компьютеру, автоматически набирая коды программ для заказчика. «Нужен. Только как тогда быть с данным словом и братом? Просто ненавязчиво похоронить все это в памяти и сделать вид, что ничего не было? Ни слова, ни брата? Ясно же как день, что Шредер его не отпустит. Что он с Лео сотворит, если я не появлюсь, как обещал? И потом, может, они в самом деле опухли уже получать пинки под зад? Конечно, шансы крайне малы, но мы могли бы хотя бы попробовать договориться». «Расскажи все Рафаэлю, — посоветовал мысленный собеседник. — Сейчас он отвечает за семью, вместе вы что-нибудь придумаете. Он, как минимум, заслуживает доверия с твоей стороны, а не тихого исчезновения». Донателло закрыл глаза рукой и тихо обреченно засмеялся над собственными мыслями. «Отвечает! Да он за себя сейчас отвечать не может, не то, что за кого-то еще! Раф сейчас не способен на конструктивное мышление вообще, так что его придется сбросить со счетов вместе с Майки, как единицы, не способные в данный момент адекватно мыслить. Так что, как ни крути, а решение мне одному принимать. Да я его и принял уже, на самом деле. Просто подожду, пока отец придет в стабильное состояние…» «А дальше что? Помашешь всем ручкой и свалишь к Шредеру?!» «Я пойду помогать Леонардо! — умник скрипнул зубами. — Его здоровье мы ему уж, как минимум, должны, так что не надо мне тут читать лекции о здравом и нездравом рассудке. Отвали!» — Донни? — в лабораторию заглянул Майки. — Можно я с тобой посижу? — В чем вопрос, брат? — Донателло оттолкнулся от стола и проехал в кресле к противоположной стене. — Заходи и не спрашивай. Садись. Микеланджело плюхнулся на указанный стул и уронил голову на руки. — Ты Рафа видел уже? — спросил он. — Это же просто треш какой-то! То орет и матерится, и тогда даже близко не подходи, то стоит столбом и в дверь пялится, как будто там призраки витают. Донни, это же дурдом! Он что, с ума сошел? Донателло подтолкнул свое кресло поближе к брату и осторожно обнял его, погладив по голове. — Он просто сильно расстроен, — соврал умник, желая успокоить младшего. — Это пройдет. Дай ему время, чтобы все осознать. — Да было бы, что тут осознавать! — Микеланджело уткнулся ему в шею и всхлипнул. — Слушай, вот с самого того дня, как он с крыши свалился, все кувырком идет! Только начали как-то налаживать все сейчас — на тебе! Бац, и Лео слинял! И ты говоришь, что он вообще тренировался с отцом, пока нас дома не было! Зачем он нам врал, прикидываясь немощным калекой?! Нравилось, что мы над ним носимся и всячески его опекаем?! — Майки! — Донателло даже отстранился. — Что за бред ты несешь?! Лео не сбежал от нас… — А где он тогда?!!! — закричал Микеланджело, вырвавшись из его рук. — Где?!!! Почему его нет рядом, когда он нам так нужен?! Раф у двери стоит, не двигаясь, уже час, ты тут заперся с банками и колбами, отец едва дышит! Где он?!! Мне сейчас нужен лидер! Не завтра, не вчера, а именно сейчас! Я хочу, чтобы все стало нормально. Я больше не могу так! Донателло рассеянно погладил его по плечу, понимая, что истерике просто надо дать выплеснуться, и тогда Майки успокоится. Как яркий эмоционал, он не мог держать в себе боль, или гнев, или обиду, сразу выплескивая все это во все стороны. И сейчас ему нужно просто дать возможность прокричаться и пережить свалившееся на них горе. «Вот как ты его тут оставишь? С кем? С Рафом, который сам нуждается в поддержке больше всех? Ты, Донни, такое дерьмо задумал, что смотри, не утони в нем». Майки был их солнышком, их личным крошечным сгустком тепла и света, но когда это солнышко начинало вот так ярко полыхать и жечь всех вокруг, нужно было просто закрыть его тучами. Тенью. Той самой тенью, которой являлся Донателло, предпочитавший логичные объяснения любым переживаниям. — Тише, — проговорил он. — Все наладится, вот увидишь. Все будет хорошо. Мы справимся. И Лео обязательно найдем. Он говорил что-то еще, поглаживая младшего брата по голове и бездумно глядя в стену. Тихо пищали датчики кардиомонитора, отсчитывая удары сердца их Мастера и отца, а голова гения была забита вопросами, на которые найти ответы возможным не представлялось.

***

Тишина узкой клетки давила на мозг, сводя с ума. Шаг… шаг… шаг… Часовые в коридоре менялись уже дважды. В окно заглядывал розовый рассвет, сменившийся хмурым дождливым днем и багровым закатом. Шаг… шаг… шаг… Лео казалось, что о его существовании забыли и злейший враг в самом деле бросил его тут гнить, как он того и просил. Невыносимо хотелось пить, но просить хоть о чем-то стражу означало бы сдаться. Черепаший лидер подполз к решетке, уцепился за нее и поднялся, пытаясь встать на непослушные ноги, которые почти не чувствовал. Пока Леонардо висел на стальных прутьях, осторожно пытаясь выпрямить до конца колени и почувствовать ступнями холодный пол, ему даже казалось, что он сейчас встанет. Но как только разжал пальцы, сразу же потерял равновесие и упал, приложившись головой об пол. «Бесполезно! — Леонардо сел и прислонился спиной к стене, со злостью стукнув кулаком в свою ногу. — Это просто бесполезная трата времени и сил». «А на что еще оно тебе нужно? — холодный голос здравого рассудка, как всегда невовремя, нарисовался в голове со своими логичными вопросами. — Торопиться тебе некуда. Если Шредер о тебе и вспомнит, то явно не для того, чтобы проводить до дома. Так что не хандри и пробуй сделать то, что задумал. Отец же сказал тебе — возможно все, было бы желание». Ниндзя в синей маске вздохнул, снова схватился за холодное ржавое перекрестье и подтянулся вверх. Времени у него и в самом деле предостаточно — на тот свет уж точно не опоздает. А значит, нужно просто вспомнить старые уроки терпения, которые кропотливо вкладывал в него сэнсэй. Просто вставать и делать, не ждать немедленного результата, не верить в чудо и не молиться каким-то неведомым силам, ожидая судьбоносных знаков. Просто делать. «Хочешь чего-то — иди и добейся этого, — так говорил Сплинтер, улыбаясь своей мудрой и спокойной улыбкой. — Терпение залог многих успехов, но понимание цели — основа любого поступка, Леонардо». К глухой ночи, когда еще раз сменилась стража, черепаший лидер измотал себя упрямыми попытками встать до потемнения в глазах и дрожи в уставших пальцах. «Еще немного, и я начну сходить с ума, — подумал он, сворачиваясь на полу в клубок, чтобы не так мерзнуть от гулявшего по полу сквозняка. — Как там парни и отец, интересно? Надеюсь, у них все лучше, чем у меня. Только бы не додумались сюда соваться…»

***

— Мастер, стража докладывает, что черепаха по-прежнему ни о чем не просит, — ниндзя застыл в дверях в почтительном поклоне. — Он пробует вставать на ноги, используя решетку, и иногда повторяет свои ката. Шредер усмехнулся сухо и холодно. — Это хорошая новость. Пусть пробует и дальше. Если гора не желает прийти к моим ногам, значит, я заставлю ее это сделать. Наблюдайте за ним, запоминайте движения, изучайте все до последнего поворота головы. Пусть трое из твоих лучших людей к утру будут готовы вступить в бой. Парень немного озадаченно выпрямился и кивнул. — Иди, — Шредер кивком головы позволил ему удалиться. — Воды по-прежнему не давать. Еще, как минимум, сутки. Я сломаю эту черепаху во что бы то ни стало!

***

Леонардо разбудил звук шагов. Привыкнув спать чутко и просыпаться мгновенно на любой звук, он вскинулся, поняв, что это не мерные шаги часового и людей явно больше. — Привет, уродец! — у камеры стоял молодой человек с ключами. — Надеюсь, хорошо выспался и набрался сил на весь день. Леонардо сел, бросив на него один косой взгляд, и отвернулся. Разговаривать с приспешниками Шредера он считал ниже своего достоинства, тем более реагировать на издевки. Пусть хоть сорвут глотку, упражняясь в остроумии, он даже головы не повернет. Парень открыл дверь и отступил на шаг. — Выползай, убожество! У тебя утренняя тренировка на свежем воздухе. Черепаший лидер не изволил двинуться с места или хоть как-то среагировать на эти слова, продолжая сидеть спиной к человеку. — Ты глухой?! — один из людей в черном вошел в камеру и пнул Лео ногой. Вернее, попытался это сделать. Он даже не заметил, когда черепаха успела повернуться и захватить его под коленом, вплетая свое движение в его. Используя инерцию замаха противника, Леонардо просто чуть потянул его ногу в сторону, как будто хотел помочь человеку замахнуться еще лучше, и резко дернул его на себя. Противник шмякнулся спиной на пол и схватился за колено. — Сволочь! — простонал он. — Ты же мне ногу сломал! — Только вывихнул, — холодно поправил ниндзя в синей маске и опять отвернулся. Он услышал двоих сразу, бросившихся на него со спины, пригнулся, пропуская их вперед, и рывком встал на колени. В тесной камере драться было неудобно, но сэнсэй учил их использовать любой рельеф, учил бою в узком коридоре и замкнутом пространстве, а вот этих людей, похоже, учили только атаковать. Бездумно и крайне бестолково, но быстро. Первый прыгнул, целясь ногой в голову черепашки, и свалился у стены, отброшенный коротким встречным ударом, второй успел провести целую серию великолепных ударов, разбившуюся об идеальную серию встречных блоков, и отступил, переводя дыхание. — Это все? — Лео приподнял бровь. — Вы тут что, детский сад, что ли, обучаете? Разъяренный противник налетел на него, как вихрь, сумев достать одним ударом в бок и увернуться от ответной атаки. «Главное не дать им уронить себя, — подумал Бесстрашный, поворачиваясь к настырному парню. — Встать я не успею». Короткий бой, закончившийся тем, что трое нападавших торопливо покинули камеру, хромая и держась за бока, вымотал Лео до холодного пота на висках. Месяц лежания давал себя знать, подорвав выносливость мышц и всего организма в целом, что наводило на не самые радужные мысли. Лео привалился спиной к стене, тяжело переводя дыхание. Мало что его измотали эти придурки, так еще теперь хотелось пить просто невыносимо!

***

Шредер усмехнулся, просмотрев несколько раз запись из камеры черепашьего лидера. — Отлично! — процедил он, задержав один из моментов на паузе. — Вот, смотрите, как надо использовать силу противника. Он просто вошел в твое движение и использовал твою же силу замаха, чуть поменяв направление, и ты свалился на пол, уже совершенно беспомощный! Ниндзя, стоявший рядом с ним, сморщился, держась за бок, и кивнул. — Да, Учитель! — Что «да»? — Шредер вздохнул. — Сможешь это повторить? Использовать этот прием на своем противнике? Я послал вас сражаться с ним не для того, чтобы вы самоутвердились, хотя и этого не смогли, а для того, чтобы вы усвоили его приемы! — Он слишком быстрый, — возразил парень. — Он истощенная больная черепаха! — взвыл Шредер, схватившись за голову. — Здоровая вас в клочки порвет, и моргнуть не успеете!! После полудня вытащите его из камеры, отведите в зал, будете драться с ним, пока хоть чему-то не научитесь! — Он не атакует, мы не можем выучить его удары, — взмолился ниндзя. — Он только защищается и издевается над нами! — Научитесь пока хотя бы этому! — прорычал Шредер. — А атаковать он начнет чуть позднее!

***

День принес в черепашье логово тревожную тишину и висевшее в воздухе напряжение. Микеланджело ушел спать, немного успокоившись, но все же продолжая сыпать упреки в адрес пропавшего Леонардо. Донни проверил показания приборов, убедился, что жизнь Сплинтера уже не висит на волоске, и выбрался в гостиную, где застал Рафаэля. Тот по-прежнему стоял у двери, глядя на нее пустым взглядом, и методично бил кулаком в стену. — Раф, — Донателло подошел ближе и взял брата за руку, попытавшись заглянуть в глаза. — Ты меня слышишь? — Слышу, — равнодушно и тупо отозвался тот. — Не глухой. — Может, тогда пойдем, выпьем чаю? — гению пришлось приложить усилие, чтобы остановить бивший в стену кулак. — Ты не хочешь мне ничего сказать? — Нет, — Рафаэль дернул плечом, но отвлекся от своего занятия и даже сфокусировал на младшем взгляд. — А что я должен тебе сказать? Я очень рад всему происходящему. Донателло мысленно застонал, но решил промолчать и потащил брата в кухню. Он понимал боль и растерянность Рафаэля, который сейчас просто тонул в отчаянии, не сознаваясь в этом и не желая принимать реальность. Он стоял у двери и ждал того, что Лео вот-вот вернется, хотя понимал всю абсурдность этой идеи. Новые ощущения ответственности и заботы о брате перевернули мир бешеного и раздражительного ниндзя с ног на голову, и теперь этот мир рушился на куски, а Раф решительно не знал, что делать. — Слушай, — Донателло сунул ему под нос кружку чая и сел напротив. — Раф, встряхнись. Все утрясется, мы все исправим… — Да, конечно, — тот равнодушно кивнул. — Конечно, Донни. Гений сморщился, быстро хлебнув обжигающий чай. Его тошнило от мысли о том, что он собрался сделать, до такой степени, что он готов был сдать назад в любую минуту. «Остановись! Пока не поздно — остановись! — вопило все внутри него, сворачивая внутренности в тугой узел. — Ты хоть понимаешь, на что решился?! Как они тут останутся?! Майки в истерике, Раф в апатии, которая в любую минуту может полыхнуть припадком бешенства. Ты куда наладился, идиот несчастный?! Ты тут нужен гораздо больше, чем где-то еще! Остановись!» Донателло тряхнул головой и поднял глаза на Рафаэля, который безразлично болтал ложечкой в чашке. — Пей чай, — посоветовал умник и отхлебнул еще. — Поспим и будем решать, что нам делать дальше. — Я не хочу спать, — Раф отпил большой глоток. — Подожду. Вдруг Лео все же вернется… Донни на миг зажмурился, сделав вид, что протирает глаза под очками, и тряхнул головой. Он готов был заорать или заплакать от бессилия и страха за братьев. — Ты же понимаешь, что он ушел не по своей воле? — тихо спросил он. — Лео бы не бросил нас. Рафаэль поднял на него глаза, и Донателло чуть не отшатнулся, потому что больше всего они напоминали сейчас зеленый весенний лед. Эту ломкую, до невероятного тонкую корочку, которая морозно схватывает лужицы перед холодным рассветом. — Донни, — тихим ровным и до жути спокойным голосом возразил Рафаэль. — Он уже однажды чуть не сделал это, потому что так решил. Если бы… если бы я так не следил за ним, то он бы исчез гораздо раньше. Я же поэтому и был так против того, чтобы вы давали ему столько свободы. Я потому и настаивал, чтобы хоть кто-то дома оставался. Он ушел сам, Донни, он нас бросил. Гению захотелось броситься к брату и дать ему по голове, или обнять и заставить закричать, рыкнуть, взорваться, только бы не говорил так спокойно и уверенно. — Я не знаю, что там между вами произошло, — возразил он, скрипнув зубами. — Но я не верю, что Лео мог так поступить. — А я знаю, мне верить не нужно. Я это видел один раз! — упрямо заявил Раф, глядя в стол, и зевнул. Его голова вдруг опустилась на столешницу, и глаза закрылись, как по волшебству. Донателло медленно встал из-за стола, чувствуя себя последней сволочью. Он выбросил в мусорное ведро упаковку от снотворных таблеток, которые подмешал брату в чай, сполоснул за собой чашку и вышел из кухни. Рафаэль проспит примерно шесть часов и, проснувшись, обнаружит полное отсутствие гения, а в лаборатории на столе инструкцию по уходу за отцом. Донни верил, что братья справятся с этой задачей и поймут его поступок, пусть и не сразу. Судя по тому, что сказал Раф, он уверен, что Леонардо бросил их и сбежал. Откуда такие мысли, Донателло даже думать не хотел, но глаза затуманило от одной мысли о том, что, проснувшись, брат поймет, что умник тоже исчез, оставив его один на один с проблемами и бьющимся в истерике Майки.  — Лео, — услышал он голос бешеного брата за спиной. — Вернись, пожалуйста. Донателло на миг замер у двери, торопливо вытирая глаза, резко выдохнул сквозь зубы и набрал код. — Прости, — оставил он короткое прощание дому и закрыл за собой дверь.

***

Попытка достать Леонардо из камеры обошлась клану Фут дорого — трое лежали без сознания у стены, еще один прижимал к груди сломанную руку, когда, наконец, им удалось сковать запястья черепашьему лидеру и вытащить его в коридор. — Сволочь! — один из ниндзя зло пнул черепашку в бок. — Ты еще заплатишь за это! Лео зашипел сквозь зубы, но промолчал. Он вообще не собирался говорить ни слова с тех пор, как побеседовал утром с прихвостнями Шредера. Его приподняли и поволокли по коридору к широким дверям, которые вели в большой зал, разделенный на два татами. — Добрый день, Леонардо! — к нему подошел Шредер, улыбавшийся холодной и насмешливой улыбкой. — Рад, что ты все же добрался на нашу тренировку. Леонардо захотелось плюнуть в него и обложить матом, но он промолчал, только вернув своему врагу кривую холодную ухмылку и ледяной, полный презрения взгляд. — Как я тебе говорил, все, что мне требуется, это чтобы ты обучил моих людей, — продолжил человек, словно и не заметив этой улыбки. — Все искал для тебя аргументы и мотивации. Полагаю, что я наконец-то нашел способ договориться с тобой. Лео приподнял бровь и даже изобразил на лице заинтересованность, с преувеличенным интересом слизывая с рассеченной губы кровь. — Ребята, позовите нашего гостя! — Шредер сделал широкий жест рукой, словно приглашал в зал королевскую особу. Футовцы заржали, переглядываясь, и под их веселые крики в зал втолкнули немного оглушенного Донателло.