Now, my heart's breaking and I don't know what to do.
22 августа 2016 г., 21:42
And if you hurt me That's okay baby, there'll be worse things Inside these pages you just hold me And I won't ever let you go
Они познакомились, когда Гарри было шестнадцать, а Ему восемнадцать. Семья Стайлсов переехала в Донкастер пару месяцев назад, и это был первый день Гарри в новой школе. Парень сильно нервничал, так что сразу после того, как его представили классу, отпросился в уборную. Пятнадцать минут спустя Гарри справил нужду на Его Vans, когда обернулся, чтобы посмотреть, кто зашел. В тот момент Стайлсу казалось, что его жизнь разрушена, и он был готов помчаться прямо к директору, чтобы забрать документы из школы. Гарри, совсем позабыв обо всем, начал почти слезно просить у Него прощения. « — Думаю, тебе стоит сначала спрятать своего малыша, а потом начать извиняться. » У Него была дерзкая и немного насмешливая манера говорить. Гарри, наконец приведя себя в порядок и умыв руки, начал повторно извиняться. Он предложил Ему постирать его Vans и вернуть потом, но Он ответил, что справится как-нибудь сам. Он ушёл, а Гарри ещё долго смотрел ему вслед. В первый раз он ушёл так же, как и в последний: не оборачиваясь. За следующие три недели Стайлс освоился в новой школе и даже завел себе друга в лице веселого ирландца по имени Найл. Именно благодаря Найлу Гарри узнал Его имя и то, что он капитан футбольной команды, который был на два (или всё-таки три, Найл не уверен) года старше него. Их следующая встреча снова была в туалете спустя три недели. Гарри снова был в уборной, когда вошёл Он. « — Если ты снова хочешь обоссать меня, то мне лучше уйти. » У Него был смех, похожий на звон колокольчиков и Гарри понял, что пропал. Никогда не позиционируя себя, как гея, он утверждал, что пол для него совершенно не имеет значения. Так что очевидная влюбленность в парня не слишком удивила кудрявого. Их дружба развивалась медленно. Сначала редкие встречи в туалетах, потом приветствие в коридорах, а в итоге все привело к объятьям на кровати в их домах. Спустя четыре месяца между Ним и Гарри появилась хрупкая дружба. Гарри приходил на все футбольные матчи, каждую ночь перед которой он рисовал плакаты с надписью «Вперед, 17 !». У него на спине было число, когда разрушилась жизнь Гарри. Со временем Найл, Зейн и Лиам уже стали их общими друзьями. Теперь Гарри казалось, что решение родителей переехать в Донкастер было верным. Без Него жизнь Гарри теперь казалась неполноценной. В те времена, когда Ему приходилось оставаться дома, прогуливая школу, потому что кто-то из его маленьких сестричек болел, Стайлс чувствовал острую потребность в Нем каждый час. В итоге они прогуливали школу неделями, ухаживая за Дейзи или Фиби. Многие люди считали их парой. Это было неудивительно. Казалось, что и Гарри, и Ему нужно было постоянно прикасаться друг к другу, словно отсутствие физического контакта убивает их. Каждый раз, когда кто-то называл их «голубками», Он начинал дрожать, нервничая и неловко целуя Гарри в щеку. Он делал это, чтобы показать, как это глупо и неуместно выглядит. Гарри понял это спустя года. Шестнадцатилетний Гарри, безнадежно влюбленный в Него, видел в каждом Его действии знак, намек. Если Он жаловался на то, что Лотти использует слишком много косметики, то Гарри принимал это за намек того, что Он не любит косметику, а, следовательно, девушек. Если Он выбирал Гарри, чтобы погулять, а не кучку девушек, обожающих капитана футбольной команды, Стайлс чувствовал себя особенным. По сути, Гарри действительно был особенным для Него. Намного более особенным, нежели Лиам, Зейн или Найл, но недостаточно особенным для чего-то большего. А Гарри придумывал, как назовет их детей.***
Это случилось в воскресенье. Двадцать первого августа две тысячи одиннадцатого года Он ушёл. Это были последние дни лета для Него, который уезжал учиться в университет Манчестера на следующей неделе, так что Джей разрешила сыну устроить небольшую вечеринку в честь отъезда в субботу. Изначально планировалось, что это будут лишь дружеские посиделки их пятерки, но в итоге, кажется, пришла половина Донкастера до тридцати лет (Гарри решил так, потому что увидел даже Ника, который, казалось, перерос их). После третьей рюмки текилы Стайлс не соображал. Он всегда посмеивался над Гарри, который с легкостью пьянел и становился до ужаса милым, обнимая каждого встречного. Они с Ним просто танцевали. Спустя пару минут Гарри понял, что они оказались в Его спальне. Он был множество раз, но теперь чувствовал себя так, словно все его мечты осуществились. Гарри думал, что они пришли в Его комнату, чтобы поговорить. Стайлс думал, что Он сейчас скажет, как сильно любит его и у них будет трое детей. Гарри так ошибался. За день до катастрофы Гарри и Он переспали.***
День катастрофы начался неплохо. Гарри проснулся с Его волосами во рту и небольшой болью внизу спины. Это было бы обычное утро, когда он просыпался вместе с Ним, и только последнее напоминало о событиях прошедшей ночи. Утром того воскресенья Гарри все ещё помнил сильные, но в то же время нежные пальцы, которые поглаживали его бедра, успокаивая. Гарри физически ощущал Его поцелуи на своих губах. Пока Стайлс прокручивал в голове их уединение прошлой ночью, он спал рядом. В то воскресенье ему выпала возможность, как следует рассмотреть Его. Острые скулы, которые Гарри целовал прошлой ночью. Тонкие, но достаточно пухлые губы, которые касались его в тех местах, где ещё никто не касался. Прекрасные голубые глаза, похожие на океан, который пусть и были прикрыты сейчас, Гарри все ещё помнил до мельчайших деталей и крапинок зеленого. Не сдержавшись, кудрявый все-таки осторожно провел пальцами по разрезу глаз, где обычно появлялись морщинки, когда Он смеялся. Почувствовав прикосновение, Он мгновенно открыл глаза и выпустил испуганное «ох». Тогда все пошло крахом. Он быстро вылез из постели, поспешно натягивая первые попавшиеся боксеры. Его глаза испуганно бегали из угла в угол, избегая такого подавленного взгляда Гарри. Когда Он надел шорты и даже футболку, Он все равно продолжал стоять в комнате, неловко заламывая руки и явно не зная, как начать разговор. — Извини, Гарри … черт… , — ругается Он, пока Гарри постоянно поправляет свои кудряшки, не зная, как справиться с волнением, — Мне так жаль … то есть … нет или да … мы оба были так пьяны, Хазз. Я даже не помню … что … что было, — Гарри прекрасно знает, что он все помнит и что Он не был настолько пьян, что не помнил, с кем спал. Он никогда не пил ничего, крепче пива, — Не понимаю, как так получилось. Но, может быть, забудем про это? — он смотрит на Гарри, на своего малыша Хаззу, взглядом, полным надежды, а у Гарри слова застревают в горле. — Я влюблен в тебя, — неожиданно даже для самого себя выпаливает Стайлс, сразу же прикусывая губу. Постепенно его зубы терзают уже нижнюю губу, но Он все так же молчит. Он, казалось, замер, уставившись шокированным взглядом в своего «лучшего друга». В тот момент, когда Он неловко потирает шею, Гарри понимает, что у них не будет трех детей. «Их» вообще не будет. Несмотря на распространённое мнение о том, что Гарри долго соображает, это было не так. Гарри понял, что все его мечты рухнули в то воскресенье. — Гарри … я … — Он снова не может сформулировать предложение, а Гарри терпеливо ждет. Какая-то крошечная часть его мозга верит, что они все ещё могут быть вместе, поэтому он и ждет. Ждет то, чего никогда не будет, — Это так неправильно, понимаешь? Ты — мой лучший друг, самый любимый человек на свете и все такое дерьмо, — Он много ругается, когда нервничает. Гарри это помнит, — Мало того, что неправильно любить своего лучшего друга. Лучшего друга парня любить другому парню ещё более неправильно, понимаешь, Гарри? Это так, блять, неправильно. Я знаю, что для тебя это нормально, но не для меня, Хазз. Прошлая ночь действительно была прекрасной, Хазза, но это так неправильно. Я не смогу это сказать маме или Дэну, а про девочек вообще молчу. Я должен показывать им пример. Я правда… люблю тебя, Хазз, ты — мой лучший друг. Но я не знаю, смогу ли любить тебя больше, чем друга. Это неправильно для меня. Я не смогу. Это неправильно, — в Его речи слишком много слова «неправильно» и Гарри нечего ответить на это. Уже-не-его-Хазза молча кивает, подбирает свои вещи и начинает одеваться. Когда Гарри поднимает голову, слыша какой-то шорох, Он выходит из комнаты, не оборачиваясь. Он уходит из жизни Гарри.***
Он должен был уехать в университет спустя неделю после вечеринки, но из-за Гарри Он уезжает в понедельник, никому ничего не сказав. Найл, Зейн и Лиам выражают свое возмущение Гарри, с которым, по их мнению, Он наверняка попрощался. Не в силах терпеть, Стайлс говорит «Он бросил меня» и уходит домой, сдерживая подступающие слезы. Спустя две недели Гарри вынужденно вылезает из постели и идет в школу. Три друга кидают в его сторону обеспокоенные и пропитанные жалостью взгляды, но не говорят о Нем. Он садится за последнюю парту и надевает наушники, стараясь игнорировать свою боль. Друзья и родители списывают это на то, что Он уехал, но лишь Джемма знает о том, что случилось. Сестра обнимает его вечерами, и Гарри ничего не говорит, хотя её волосы лезут ему в нос. Каждую ночь Гарри засыпает на руках старшей сестры, утопая в слезах. Пятнадцатого сентября Джей спрашивает у Гарри, нравится ли ему Элеонор. Он недоуменно спрашивает, кто такая Элеонор. После слов «Элеонор — Его девушка, разве ты не знаешь?». Гарри убегает в свою комнату по лестнице. В ту ночь у него появляется первый порез.***
Шестнадцатого ноября Джей показывает Энн фотографию Его и Элеонор, а Гарри, стоявший около шкафа, случайно видит это. Он и Элеонор счастливо улыбаются. У Него синий свитер, который подчеркивает Его глаза. Элеонор действительно красивая, а у Него морщинки вокруг глаз, которые появляются лишь тогда, когда Он действительно счастлив. Второй порез дается намного легче. Вид крови успокаивает Гарри.***
В конце мая люди думают, что Гарри, наконец, пришел в себя и радуется скорой встрече с Ним. Когда-то давно они договаривались вместе поступить в Манчестер. Гарри понимает, что не сможет учиться с Ним в одном университете и каждый день видеть Его с Элеонор, рядом с которой Он действительно счастлив. Гарри научился фальшиво улыбаться. Ему верят все друзья, и даже мама. Никто не спрашивает, почему он носит свитера летом, а Джемма плачет каждый раз, когда видит шрамы от порезов, которых с каждым днем все больше. Гарри подает документы в университет искусств. Только не в Манчестере, а в Америке. Там, где он точно не встретит Его.***
Спустя два года Гарри почти в порядке. Он довольно быстро становится популярен среди товарищей, завоевывая любовь и внимание каждого знакомого. Гарри много пьет и трахает парней в туалетах. На учебу нет времени, и он почти вылетел из университета. Элеонор и Он все ещё встречаются. Они приезжали в Донкастер и познакомились с Джей, даже встретили Энн. Мама Гарри с восторгом рассказывала о том, какая Эль замечательная. Гарри счастлив за них. Он пьет литрами за их счастье.***
Спустя ещё один длинный год Гарри учится улыбаться по-настоящему. Британец Эд Ширан помогает ему справиться с алкогольной зависимостью. Он и Эд много разговаривают о прошлом, потому что их судьбы очень похожи. Его неразделенную любовь зовут Тейлор. У Тейлор нет Элеонор, зато у неё есть новые парни каждый месяц. Эд до сих пор не признался. Гарри советует ему не делать этого. Гарри начинает учиться усерднее и возвращать благосклонность преподавателей. Он отказывается от тусовок в пользу уроков, совершенно теряя свой авторитет. Гарри рад этому, а Эд говорит, что очень гордится им. Он вместе с рыжим другом идет в тату салон и делает татуировку якоря поверх шрамов. Этот якорь будет удерживать его от остальных ошибок, от боли, от мыслей о Нём. Джемма плачет, когда Гарри впервые по-настоящему улыбается ей.***
На четвертый год пребывания в Америке Гарри оканчивает университет и устраивается на работу в картинную галерею. Эда он теперь видит намного реже, потому что он покоряет мир со своей музыкой. Теперь Гарри пишет много песен о Нём. Некоторые из них он отсылает Эду, который поёт их в прокуренных барах по всей Америке. Гарри нравится его новая работа. Он проводит экскурсии, рассказывая людям о картинах, художниках и художественных стилях. Его голос хриплый, медленный и тягучий, так что его с удовольствием слушают. Он уходит с работы последним, закрывая галерею и отправляясь в свою квартиру. Квартира небольшая, всего одна комната. При покупке он выбрал малое количество комнат, опираясь на состояние квартиры. Его дом уютный. В каждом уголке можно найти Гарри. Вот книга, которую он не дочитал во вторник. Вот каракули, которые он выводил, разговаривая с мамой. Его жизнь тихая, размеренная и без Него. Все попытки Гарри жить дальше проваливаются двадцать девятого октября две тысячи четырнадцатого года, когда он узнает от мамы, что Он и Элеонор обручились и теперь переехали в Нью-Йорк. Энн теперь догадывается о том, что что-то случилось, так что разговоры о Нём свелись на «нет». Это упоминание звучит, как предостережение. Впервые за два года Стайлс режет себя. Захлебываясь слезами и пачкая телефон кровью, он звонит Джемме и просит приехать. Через два месяца Джемма переезжает в Нью-Йорк и снимает квартиру с новым парнем всего в паре минутах ходьбы от Гарри. Её парень не возмущается, даже когда Джемма проводит в квартире брата неделю. Гарри, к счастью, больше не режет себя. Эд звонит из Франции каждый день.***
Нью-Йорк большой город, но судьба всегда была неблагосклонна к Гарри. Спустя полгода после Его переезда в «Большое яблоко», Он с Элеонор приходят в галерею к Стайлсу. Гарри замечает его сразу, как только он переступает порог картинной галереи. В двадцать один кудрявый значительно выше Него. Гарри с грустной ухмылкой понимает, что Он не узнал его сразу. Гарри сильно вытянулся и похудел. Его детские щечки и животик исчезли, уступая мышцам. Волосы теперь доходили до плеч, а стиль стал более похож на хиппи. К счастью или нет, он почти не изменился, только сменил прическу. Собирая всю волю в кулак, Гарри подходит к ним, натягивая вежливую улыбку. — Добрый день, приветствую вас в нашей галерее. Сегодня я ваш гид и готов рассказать про каждую картину, — теперь Гарри наблюдает, как Его лицо вытягивается от удивления, а в глазах мелькает ужас. Он несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, а после поворачивается к Элеонор. — Пойдем, милая, мы можем купить картину где-нибудь ещё, — явно нервно говорит Он, потягивая свою невесту к выходу за локоть. Гарри бы засмеялся, если бы старался не расплакаться. Слово «милая» вгоняет гвозди в его гроб. — Всё в порядке, Томмо, — сглатывает Гарри, стараясь сдержать дрожь в ногах. Прозвище невольно вылетает, — Я покажу вам здесь все, — Стайлс наблюдает за тем, как Он мечется, словно загнанное животное, не сумев решить, — Давай же, пойдем, — всё-таки выдавливает улыбку Гарри. Элеонор, стоящая рядом, с недоумением наблюдает за кудрявым и будущим мужем, не совсем понимая, в чем дело, — Ты, должно быть, Элеонор. Я слышал о тебе. Меня зовут Гарри. Я не знаю, рассказывал ли Томмо обо мне, — добавляет Гарри, видя недоумение девушки. — О-о-о, — нараспев тянет Элеонор, а потом её озаряет, — Ты тот Гарри, который сын Энн? — переспрашивает девушка для уверенности, а, когда Гарри кивает, поворачивается к Нему, — Не знала, что тебя называли Томмо, сладкий, — у Стайлса болят зубы от «сладкий», но он улыбается, — Почему ты не сказал, что Гарри живет в Нью-Йорке? Мы бы могли встретиться раньше и посидеть вместе. Ты же рассказывал, что вы потеряли связь, потому что ты уехал в университет. Вы бы могли все наверстать, — с укором произносит Элеонор. — Нам нужна картина в гостиную. Можно что-то с цветами или лесом, но без речки, пожалуйста, — игнорируя свою будущую жену, Он подает голос. Гарри хочется смеяться, потому что он знает, почему Он не хочет речку. — Потому что речка унесет твое счастье, — одновременно произносят они, заставляя Эль все больше удивляться. Он смотрит на кудрявого, словно не веря в то, что после четырех лет он все ещё помнит. Спустя сорок минут они выбирают идеальную картину. Элеонор идет оплачивать её, вынуждая Гарри остаться наедине с Ним. За все время Он ничего не говорит, позволяя Эль и Гарри выбирать самим, так что Стайлс нервничает, находясь с ним наедине. Гарри постоянно поправляет свои волосы, потому что его привычка не забылась даже спустя четыре года. — Что…что ты? … — голос у Него бесцветный и совершенно мертвый. Не понимая, что случилось, Гарри прослеживает за его взглядом и понимает, что рукав задрался, показав якорь и шрамы. Кудрявый хочет соврать, что это неудачные романы, но он даже не пробовал ни с кем встречаться, все ещё не пережив боль, которую причинил Он. Гарри все ещё любил Его, да и врать он никогда не умел. — Все нормально, — Гарри облизывает пересохшие губы и пытается улыбнуться, — Я работаю над этим. Джемма и Эд помогают мне, — а после, заметив Его лицо, переполненное болью, поспешно добавляет, — Эд — мой лучший друг. Может быть, ты знаешь его. Эд Ширан. Певец. — Мне нравится его «Give Me Love» — У Гарри внезапно пересыхает во рту, потому что это он написал эту песню для Него. Он только открывает рот, чтобы сказать, что иногда пишет песни для Эда, когда появляется Элеонор и радостно целует Его. Они уходят, а Он снова не оборачивается. Гарри со слезами на глазах убегает из галереи, поэтому он не знает, что спустя два часа Он вернулся, чтобы найти своего Хаззу.***
Гарри ест мороженое и смотрит «Реальную любовь», когда кто-то звонит в его дверь через неделю после того инцидента. Это, вероятно, бабуля Мэри этажом выше, которая снова хочет пригласить Гарри на ужин. Но это не Мэри. — Привет, Гарри, — это Он. Стоит перед дверью его квартиры, засунув руки в джинсы, — Я сейчас тебе кое-что скажу, а ты не перебивай, пожалуйста, хорошо? — и дождавшись кивка от Гарри, Он начинает, — Я всегда любил тебя. Кажется, я полюбил тебя, когда тебе было шестнадцать и ты нассал на мои vans. Я, блин, влюбился в тебя с первого взгляда. Или мочи, смотря как рассмотреть. Ты всегда был рядом. Такой добрый, такой милый и смущающийся малыш Хазза. Сначала я не признавал любовь, поэтому решил, что хочу оберегать тебя, так что чувствовал себя твоим старшим братом. Всегда помогал тебе, как мог и пытался защитить от всяких болванов, потому что ты просто магнит для болванов. Я не мог вытерпеть то, как все девушки смотрят на тебя, поэтому начал обнимать или касаться. Я не думал, что это любовь. Я не понимал это. Та ночь четыре года назад была просто восхитительной. У меня никогда не было секса лучше и, думаю, это потому что я люблю тебя. Но утром я так испугался. Ночью мне помог алкоголь, а утром я не хотел признавать любовь к тебе. Я думал, что это неправильно любить кого-то своего пола, поэтому я уехал в университет и начал встречаться с Эль. Она была милой и хотела быть со мной. И я попробовал. Сначала нам было весело друг с другом. Я воспользовался ей, чтобы забыть тебя. Эль такая, блин, замечательная, но она не ты. За четыре года я так и не смог полюбить её. Но я ждал тебя в Манчестере, потому что это была наша мечта, помнишь? Я так хотел тебя увидеть. А потом узнал, что ты уехал в Америку. Это разбило мне сердце. Ты не хотел учиться со мной в одном университете. Наши мечты стали разными. Я был обижен и зол на тебя, поэтому постоянно скидывал фотографии с Эль, чтобы Энн показывала их тебе. Но потом я отошел и стал ещё больше скучать по тебе. Я часто ездил в Донкастер, а её приходилось брать с собой, потому что Эль так хотела познакомиться с моей мамой. И каждый раз, когда я ездил туда, я думал, что увижу тебя. Но потом Энн сказала мне, что ты никогда больше не возвращался, так что я понял, что это из-за меня. Я перестал искать встречи и сделал Элеонор предложение. Мне предложили работу в Нью-Йорке, но я так не хотел ехать, потому что боялся встретить тебя. Предложение было слишком заманчивым, чтобы отказываться и я приехал. Я оглядывался по улицам с опаской и боялся встретить тебя. И вот мы встретились в галерее. Ты так изменился, Хазз. Волосы, правда, классные, хотя хипстерская одежда не в моем вкусе. И вау, ты такой высокий и такой красивый. Ты взрослый человек и я боюсь, что ты больше меня не любишь, потому что я созрел. И, конечно, ты должен рассказать мне о том, почему резал себя. И если это из-за меня, то прости меня, пожалуйста. Я правда люблю тебя. По-настоящему. Любить тебя – это правильно. Это самое правильное решение в моей жизни. Я не понимаю, почему так боялся этого тогда. Я был таким глупым, Хазз. Мама и Дэн, и даже девочки отреагировали спокойно. Эль, конечно, обиделась, но я здесь, а не с ней. Я готов всю жизнь просить у тебя прощение за ту боль, которую принес. Я так сильно люблю тебя. Мне жаль, что я созревал для тебя так долго. Ты – моя родственная душа, и я так сильно люблю тебя. Его речь длинная и несвязная, а временами сумбурная, но Гарри широко улыбается. Стайлс отходит от порога, пропуская Его в квартиру. — Не хочешь зайти и выпить чая со мной? — несмотря на то, что Гарри улыбается, Он медлит и с опаской поглядывает на парня. Кудрявый смеется и переплетает их пальцы вместе.Луи Томлинсон широко улыбается ему, демонстрируя морщинки вокруг глаз, и заходит в его квартиру, целуя его шрамы от порезов. Луи больше никогда не уйдет от него.
