Последний из рода Блэк

Последние пару месяцев газетчики сходили с ума от счастья. Статьи и первые полосы пестрели громкими заголовками. «Умирающий род Блэков нашел своего Лорда». Или «Бывший пожиратель смерти объявил о помолвке! Кто же два его будущих супруга?». Что уж говорить о «Гарри Поттер стал главой своего рода! Старинные семьи возвращаются в магический мир». Да, это здорово подняло рейтинг Ежедневного Пророка. Но сегодня журналистов постигло разочарование. Утром в субботу сотни магов и чародеев ломились на созванную лордом Малфоем конференцию. Он собирался назвать имя одного из своих будущих супругов. Какой же стоял гул, когда сухонький старичок вышел к репортерам и заявил о переносе конференции из-за непредвиденных обстоятельств в семье лорда. Тут же десятки сов полетели в Хогвартс с письмами как Люциусу, так и Драко. Ушлые репортеры норовили узнать, что же произошло в их семье. Слухи сразу же расползлись по замку, и уже на обеде оба Малфоя были под прицелами любопытных взглядов. К всеобщему недовольству, и сын, и отец держали на лицах безупречные маски. Самые наблюдательные говорили, что Драко выглядит усталым, а лорд Малфой бледнее обычного, другие строили невероятные теории вплоть до того, что это темное семейство снова под следствием. — Сплетничаете, как девчонки, — хмуро бросил Гарри на обеде двум пятикурсникам напротив. Те виновато уткнулись в тарелки, а Рон с Гермионой молча, но взволнованно переглянулись. После обеда все были в сборе. В кабинете директора был Дэмис, оба Малфоя, Джеймс и Поттер. Было тихо, лишь изредка кто-то говорил что-то, но разговоры не шли. Люциус не сводил глаз с сына. Он будто боялся, что Драко в любой момент может исчезнуть. Джеймс тоже не сводил глаз с возлюбленного. Сам Драко просто смотрел невидяще в одну точку и пытался уложить в голове все, что узнал вчера из милой семейной прогулки по ночному лесу бок о бок с дьяволом. — Дракон, — тихо позвал Джеймс, подойдя ближе к парню. Так, чтобы больше никто не мог их услышать. Тот поднял голову. Они без слов понимали друг друга: долгий взгляд глаза в глаза, и Драко невольно отводит взор. Джеймс взволнован и тревожится за парня, пусть и убеждал его все утро, что если бы Люцифер хотел навредить — он уже бы навредил. Малфой почему-то не доверял этому суждению. — Я теперь могу звать тебя Данти? — спросил он негромко. — Лучше Джеймсом. Так тебе привычнее, да и не оговоришься на людях, — казалось, голос у парня стал ниже. Что уж говорить об отросших ещё больше волосах и о золотых искрах в серых глазах. — Мне придется сражаться, — упрямо повторил Драко. Тогда Блэк плюнул на внимательные взгляды окружающих и взял в руки прохладные дрожащие ладони. — Если придется, я буду драться насмерть. С демоном, с сотней легионов, с Отцом. Но тебя никто не тронет. Они ненадолго замолчали. Драко внутренне сходил с ума от страха, а ещё от незнакомого ранее чувства. Этот могущественный демон… Он выбрал его. Назвал своим Сердцем. Он готов умереть за него. Но это абсолютно не укладывалось в голове. — Скоро Он придет? Джеймс прислушался к чему-то, прикрыв глаза. — Сейчас его нет здесь. В этом мире. А Хагворр бродит неподалеку, но вряд ли появится в Замке. Малфой внутренне поежился. Тот огромный демон ходил где-то рядом со школой, полной детей. Внезапно дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся Филч, у его ног крутилась миссис Норрис. Та, только почуяв Джеймса, грозно зашипела и выскочила прочь. — Директор, мистер Малфой, — скрипел смотритель, — я только что выловил Блейза Забини у ворот, он пытался дойти до аппарационного барьера. Все в комнате понимающе прищурились, Джеймс раздраженно закатил глаза. — Куда вы его отвели? — поинтересовался директор. — К профессору Слизнорту, конечно, — услужливо ответил Филч. — Мне проследить, чтобы никто больше не выходил из Замка? — Да, это было бы чудесно. — Хорошо, директор, — неуклюже поклонился старичок и вышел за дверь. Ещё какое-то время в тишине кабинета было слышно, как Филч бормочет что-то своей кошке, шаркая прочь. — Он бы не смог скрыться, — громко говорит Джеймс. Теперь все смотрят на него. Люциус, с детства привыкший оценивать магический потенциал знакомых, почтительно кивает. — Почему же? — в свою очередь спрашивает Дэмис. — Наверняка Отец приказал Хагворру следить за ним. — Кому? — мужчины похоже приподняли брови. — Это тот демон, которого призвал Забини, — спокойно объяснял Блэк. — Из низших, был изгнан, потому что допускал поблажки в содержании пленников. Был слишком лоялен к врагу, так сказать. Хороший демон, очень преданный, по приказу Отца сделает, что угодно. — Почему-то называешь Его Отцом? — голос лорда Малфоя немного дрожал. Вопрос, кажется, немного удивил Данталиона, так безобидно спрятанного в облике Джеймса. — Профессор, все демоны — это в каком-то роде потомки дьявола. Обычно его называют Господин или Мастер, а нас, первородных, он буквально вскармливал собственной кровью. Я и мои братья называем его «Отец». Данталиона удивляла такая непросвещенность людей, особенно магов, об иерархии и истории Нижнего Мира. Ведь Земля буквально была его колонией. А он за шестнадцать прожитых лет в теле Джеймса даже ни разу не натыкался на собственное имя в литературе. — А ты… Джеймс, — директор Дэмис запнулся, называя так парня, — ты, можно сказать, объединился с Данталионом? — Да, директор, — покладисто отозвался паренек. И улыбнулся. Так, что внутри у мужчины все похолодело. Он еще помнил фееричное появление герцога Ада в том кабинете, когда он высказался о презрении ко всему роду человеческому, а ещё сразу раскусил, что под личиной Дэмиса кроется совсем другая личность. Драко был единственным в этом кабинете, кто не знал правды. Надолго повисла неуютная пауза. Гарри крутил в пальцах волшебную палочку, директор буравил взглядом напряженную спину Люциуса. Тот, тщательно скрывая легкую панику, обратился к Блэку: — А твой отец… Какой он? Джеймс удивленно моргнул. Он соображал, как бы объяснить этим недалеким людям, что из себя представляет дьявол, но Драко его опередил. — Он очень силен, отец. Немыслимо. Он комкает пространство, как хочет, он слышит мысли, он запросто перемещается между мирами и способен убить взмахом руки. Ещё его поведение… Он немного экстравагантен, — Блэк хмыкнул. — И не терпит неподчинения. Последняя фраза предназначалась Джеймсу, который все ещё надеялся избежать поединка его Дракона и Хагворра. — А… Спросить ещё что-либо Люциус не успел. Джеймс поднялся на ноги и быстро перевоплотился в истинную свою сущность. В его руке звякнул тяжелый меч, он встал максимально близко к Драко, будто прикрывая его правым крылом. Гарри тоже подскочил. — Поттер, — процедил Северус. Он был против присутствия мальчишки, когда произойдет встреча. — Немедленно иди в свою башню. Но прежде, чем Гарри успел возразить, в центре кабинета взвилось вихрем белое пламя. Люцифер любил появляться эффектно. Если вчера он выглядел, как будто его выдернули из спальни в домашнем белом балахоне, то сейчас дьявол был куда наряднее. Белоснежный костюм, широкие штаны, рубаха, перемотанные лентами лодыжки и запястья, на ногах тряпичные тапочки. Все украшено золотыми узорами, белые волосы собраны в высокую прическу, а на поясе легкое оружие. У обомлевшего Гарри пронеслись ассоциации с японскими самураями. — Добрый день! — не в меру радостно поприветствовал дьявол в своей любимой растянутой манере. — О, вы собрались тут ради меня? Я польщен! Данталион почтительно опустился на одно колено. Остальные, хоть и успели встать, больше не шелохнулись. — Ох, я вижу, разговор предстоит долгий? — «удивился» Люцифер. И из ниоткуда сотворил посреди кабинета тяжелую высокую плиту из белого камня, испещренную рунами, чтобы с удобством на неё взгромоздиться. — Ну чего же вы, присаживайтесь. Повторять не нужно было. Все беспрекословно опустились на те места, где сидели за пару минут до этого, а Данталион снова встал подле Драко. И, хотя атмосфера была, мягко говоря, напряженной, Люцифер, видимо, нарочно не внушал того леденящего душу ужаса, как вчера. А может, маги, находясь в численном перевесе, наивно чувствовали себя защищенными. Скорее, все испытывали недоверие и легкое ощущение бредовости ситуации. Как если бы магглу показали колдуна, а тот, даже видя магию, все равно не мог бы до конца поверить, что перед ним настоящий чародей. Дьявол покачивал ногой, глядя на Данталиона лукавым прищуром черных глаз, а потом заговорил: — За то время, что я наблюдал за сыном и моим милым Данти, я понял, что последние несколько тысячелетий не прошли даром для этого мирка. Конечно, существовать ему осталось недолго, но результаты впечатляют. Да, люди позабыли, что Земля — всего лишь далекая колония Нижнего Мира, тут даже продвигают веру в бога! — Люцифер тихо хихикает, как ребенок. — Но зато маги расплодились, а у прочих появились любопытные технологии. Совсем не те убогие создания, что бегали тут раньше. Теперь дьявол деловито рассматривал свои пальцы. — Именно поэтому мои легионеры во главе с Данти так рвались сюда в последнее время. Демоны — очень воинственный народ, и всегда чуют, где им могут оказать какое-никакое сопротивление. Все, кроме Драко и его внезапно приобретенного отца посмотрели на демона. Тот упрямо глядел перед собой с хмурым выражением лица. — Я очень, очень рад, что отправил сюда Дракона, — ликовал дьявол. — Теперь он, как никто другой, осознает ценность жизни у смертных, понимает постороннюю культуру и умеет её уважать. Он смутно отличает хорошее и плохое, это важно для будущего правителя. Ты, Люциус, показал ему пусть и совсем примитивное, но зло, — черные глаза заглядывают в самую душу побледневшего лорда Малфоя. Дьявол будто теряет нить разговора. — Да, для будущего правителя… Люциус решается задать вопрос. Впервые с момента появления здесь такого экзотического гостя кто-то говорит ему что-либо. — Вы заберете его? В голосе лорда слышится страх. Люцифер мягко улыбается, но его мертвая улыбка пугает ещё больше. — О, мой дорогой Люциус! Конечно, не заберу! Не сейчас, — теперь улыбка обращена к Драко. — Во-первых, мой малыш Данти сейчас наполовину человек, поэтому смертен. Ему нужно набраться сил перед спуском домой. А Дракон будет рядом с ним. Всегда. Это звучит как приказ, и Данталион почтительно кивает. Драко на каком-то подсознательном уровне ощущает облегчение, исходящее от его демона. Дьявол продолжил: — Мой сын будет учиться всему, что нужно, я не стану принуждать его покинуть этот мир, пока он сам не будет готов. Ах, какой я милостивый! Ещё вопросы? В кабинете повисла тишина. Вдруг Данталион вновь опускается на одного колено и говорит, вопреки этикету, на демоническом: — Отец. Прошу, отмени сражение. Или мне придется самому убить Хагворра, нарушив твой приказ, а он хороший демон. — Данти, — хмурится Люцифер. Драко, хоть и не понимал ни слова, сразу осознал, что демон просит за него, и внутренне застонал. — Данти, — вновь повторил стальной голос, — он должен уметь сражаться. Дракон не такой беспомощный мальчик, как тебе кажется. Он — мой сын. Я сам не позволю навредить ему… излишне. — Я могу сам учить его, — упрямо возразил демон. Люцифер вдруг улыбнулся. — О, Мрак, что я вижу! Безжалостнейший из моих легионеров отдал сердце мнимому смертному мальчику так бездумно и глупо. Ты тысячелетиями не создавал клан, не приводил женщин и мужчин в свой дом, брезговал пленниками, которыми пользовались твои солдаты. Видимо, капли человечности тебе не хватало, мой милый демоненок. — Отец. — Нет, — отрезал Люцифер. — Ты уверен, что способен сейчас победить Хагворра, Данти? Да, ты уже натренировался принимать истинное обличье, глазея ночами на своего мальчика, но ты все ещё слаб, как щенок. Все, не спорь со мной. Ты сам все увидишь сегодня после захода солнца. Люцифер хлопнул в ладоши, и все вздрогнули. — Ну что же! — снова заговорил он на английском. — Было очень приятно побеседовать, но дела не ждут! Возможно, я ещё наведаюсь к вам когда-нибудь, а сейчас — au revoir! И, поднявшись с камня, эффектно растворился в воздухе, оставив после себя запах серы и копоти. Северус тускло подумал, что прекрасный белый мрамор убрать из кабинета будет уже невозможно. Как только дьявол исчез, все ещё какое-то время сидели неподвижно, а потом оба Малфоя стремглав бросились друг к другу, крепко обнявшись. С самого утра они не показывали никому своих истинных эмоций, а сейчас не стеснялись крепко обняться и шептать «обошлось». Данталион за их спинами снова обратился в Джеймса, и вскоре они с Драко покинули кабинет. Где-то там Гарри Поттер зацеловывал лицо старшего Малфоя, пока Северус обнимал его со спины, а эти двое просто шли по коридорам в свои комнаты, крепко сплетя пальцы, все понимая без слов. — Ты снова пытался защитить меня? — тихо спросил Драко, не поднимая головы. Джеймс молчал какое-то время, а потом легко толкнул парня к стене посреди пустого коридора. Малфой не успел даже опомниться, когда горячие губы накрыли поцелуем его рот. Джеймс целовал отчаянно и нежно, вплетая пальцы в белые пряди, так, что у Драко подкашивались колени. А потом отстранился, серьезно заглянул в его глаза и прошептал: — Я буду защищать тебя до последнего своего вздоха, Дракон. Не многим из наших удается встретить свое Сердце. Демон умрет, если погибнет его возлюбленный. Драко ошарашенно ластился к ладони парня, а тот, снова поцеловав его, переместил их в спальню в подземельях. Они отчаянно сдирали друг с друга одежду, завалившись на разобранную кровать, Драко целовал лицо Джеймса, обхватив его ладонями, а потом вдруг замер и, мучительно краснея, шепнул: — Данти… Ты не мог бы?.. Демон все понял и через мгновение над парнем нависал Данталион с пылающими глазами, рассыпавшимися по могучим плечам черными волосами и острыми клыками. — Мой мальчик, — бормотал он, горячим языком вылизывая шею Драко, — мой хороший, мой маленький, любимый, желанный… Парень откликнулся тихим стоном и дрожью, пробравшей тело под бархатными ладонями демона. Щемящая нежность к его кровожадному Данти отдалась солью в уголках глаз. Ворох чувств, ранее не известных никому из этих двоих, бросал их в безумие. Черные волосы сплелись с белыми; Герцог Ада и сын Люцифера. Драко отчаянно толкался бедрами к ладони демона, пока тот сдирал с него брюки с бельем, а потом выстонал что-то в горячие губы, когда пальцы скользнули по его члену. Данталион целовал его, доводя до исступления, сам толкнулся к узким бедрам парня, обхватывая ладонью оба их члена и жестко проводя по ним. А потом опустился приоткрытым ртом к шее юноши и легко прокусил белую кожу. Магия полилась в тело Малфоя, он вскрикнул и тут же кончил, а Данти, сделав пару глотков крови своего мальчика, низко утробно зарычал и следом за Драко испачкал семенем собственные пальцы. Он тяжело опустился рядом, магией очищая кожу, сыто обнял парня и прикрыл глаза. Дыхание блондина вскоре успокоилось, сердце перестало спотыкаться на каждом третьем ударе. Вымотанный ночной прогулкой и стрессом парень задремал в надежных руках демона. Через несколько часов, когда солнце сядет, Данталион разбудит его и пойдет с ним до конца, каким бы тот ни был. А сейчас он просто наслаждался, что может существовать с кем-то настолько любимым в одной Вселенной.