Последний из рода Блэк

Люцифер бесшумно оказался в своих покоях. Самое сердце Ада — его удивительный, пронзительно белый дворец. А в самой его глубине несколько десятков просторных комнат. По две на любую прихоть дьявола. Сейчас же он оказался в просторной светлой спальне. Обстановка тут была скромная. Большая кровать, тумба, пара сундуков и письменный стол. За ним, сгорбившись, сидел ещё один блондин. Они были похожи, как братья. Длинные белые волосы, нежные черты лица, тонкие руки. На незнакомце было что-то вроде туники, белой с серебряными узорами по подолу и воротнику. Единственное яркое различие — глаза. Если у дьявола они были полностью черными, то у второго — сплошь белыми, будто белок без зрачка и радужки. Он, наверное, казался бы слепым, но едва ли эти мерцающие первозданным светом глаза не видели хоть чего-нибудь. — Как тебе Наследник? — мелодично и смиренно спросил сидящий, даже не обернувшись. Дьявол со вздохом завалился на чужую постель, раскинув руки. — О, Дракон очень славный. — Дра́кон, — привычно поправил незнакомец и соизволил обернуться. Люцифер только фыркнул. — Он силен, умен и обрел нужный ему волевой стержень. Милосерден, умеет сочувствовать, хитер, когда это требуется. Ещё он добрый. Да, добрый. И очень хорош собой, а это еще до Наследия! Тебе бы он понравился. Немногословный собеседник молчал, витая в своих возвышенных думах. — Данталион нашел в нем свое Сердце, — добавил дьявол. Белые глаза удивленно расширились. — Да, наш демоненок долго ждал, очень долго, но, как всегда, оттяпал себе самое лучшее. — Он заслуживает счастья, — шепнули белые губы, — они оба заслуживают. Дьявол внимательно посмотрел на собеседника, а потом исчез. Пора было возвращаться к сыну.

***

Гарри последний раз двинулся навстречу горячему члену любимого и с вскриком кончил в его ладонь. Люциус, постанывая, ещё толкался в дрожащее узкое нутро, подталкиваемый сзади резкими движениями врывающегося в него рычащего Северуса. Темперамент у этой триады разделился не очень равномерно. Вскоре и мужчины кончили, напитывая магией своего юного возлюбленного, друг друга и даже Замок — так силен был магический всплеск от секса с влюбленной молодой сиреной. Троица без сил повалилась на простыни, Люциус и Северус с двух сторон надежно оплели свое сокровище. Гарри только счастливо вздохнул и тут же провалился в сон. Он привычно стоял у знакомой уже белоснежной беседки и, ловко взбежав по прохладным ступеням, ласково обнял Лили. — Ма-ам, — счастливо протянул Гарри, прикрывая глаза. Та все понимала сама. Они надолго замолчали. — Ты счастлив с ними? — наконец спросила она, поглаживая сына по волосам. — Очень, — выдохнул он, но тут же поднял голову. — Только… Мне иногда становится их мало. Будто я очень привязываюсь к ним и их магии, и эта тоска… Я не просто скучаю, это как зависимость. Лили понимающе кивнула. — Мы с твоим отцом не расставались почти никогда после того, как я вступила в наследие. Но для тебя у меня есть один ритуал… Девушка деловито призвала откуда-то свернутый старинный лист пергамента, перевязанный атласной лентой. И вручила его Гарри. Тот благодарно поцеловал маму в щеку. — А ещё, ты не поверишь! — драматичная пауза. — Я вчера видел дьявола! Лили ошарашенно моргнула, а Гарри продолжил. — Один мальчик из Слизерина хотел призвать демона, а вместе с ним на Землю явился сам Люцифер. А ещё, оказывается, Драко вовсе не сын Люциуса, он сын дьявола! И снова долгая тишина. Казалось, такие новости совсем не обрадовали сирену. — Пойдем, — немного хмуро сказала Лили, — поговорим об этом в другой раз. Тебе нужно хорошо поспать. Завтра будет интересный день. Они неторопливо шли к Источнику, но откуда-то издалека раздались смеющиеся голоса. Раньше Гарри слышал только пение птиц и жужжание насекомых, кроме Лили он никого здесь не встречал. — Кто там? Девушка тоже смотрела в сторону невысоких красивых деревьев, откуда доносились звуки. — О, Гарри, — смягчилась Лили, — после того, как ты принял наследие и напитал Источник силой, другие, более слабые сирены тоже начали постепенно приходить сюда. Ты возрождаешь этот магический род, мой милый. Это ещё одно доказательство, какой сильный и удивительный у меня сын. В голосе девушки звучала гордость, она поцеловала сына в лоб (для этого ей пришлось приподняться на носочки), а он крепко обнял её напоследок. Потом набрал в ладони холодную воду, сделал глоток и уже в своей кровати, в объятиях своих Сердец, уснул мирным сном до самого утра. А утро воскресенья у триады началось очень хорошо. Проснувшийся раньше всех Гарри протянул с хрипотцой ласковое «Люциус» на ушко блондину, отчего тот во сне чуть напрягся, сжимая пальцы на подушке. То же Гарри провернул и с Северусом, и прежде, чем чуткий зельевар окончательно бы проснулся, юноша юркнул под тонкое одеяло и вобрал в рот наливающийся внушительный член Снейпа. Мужчина низко бархатно застонал. Малфой сонно открыл один глаз и посмотрел на очертания ритмично двигающейся головки под тканью. — Ненасытное чудовище, — проворчал он, но тут же проснулся, скидывая одеяло. Гарри откинул с лица длинные пряди и, поблескивая зелеными глазами, с упоением отсасывал Северусу, заставляя того нетерпеливо подаваться бедрами навстречу горячему узкому рту, тихо стонать и вплетать пальцы в волосы Поттера. Люциус обхватил ладонью свой уже твердый член и лениво удовлетворял себя. Гарри это не понравилось, и он быстро заменил руку Малфоя своей. И тут же застонал, горлом пуская чувственную вибрацию по чувствительной головке Северуса. Тот чертыхнулся и рывком подтянул юношу к себе, красиво усаживая его на член уже готовой дырочкой. Гарри элегантно поджал под задницу пяточки и громко застонал, сводя партнеров с ума своим голосом. Люциус тут же оказался сзади. Он грудью надавил на спину Поттера, вынуждая его тонко прогнуться в пояснице, потерся головкой между ягодиц, дразня растянутую членом Северуса дырочку. Гарри глухо застонал в губы Снейпа, но послушно расслабился, когда второй налитый член толкнулся внутрь. Небывалое чувство единения вновь захватило Триаду. Люциус мерно толкался внутрь, выцеловывая чувствительную шею сирены, чувствуя внутри движения Северуса. Они упоительно стонали, наслаждаясь друг другом так правильно и прекрасно, что не оставалось сомнений: их союз — это что-то свыше. Вскоре Гарри задрожал, утыкаясь искривленным в наслаждении ртом в шею мужчины, сдавленно застонал и оглушительно кончил, пачкая торс зельевара. Он плотно сжимался вокруг членов возлюбленных горячим кольцом и те не заставили себя ждать, изливаясь глубоко внутри мальчика, который, кажется, даже немного выпал из реальности — так ему было хорошо. Люциус завалился обратно на постель, а Северус повернулся на бок, сжимая Гарри в объятиях. Они все пытались отдышаться после импровизированной утренней «зарядки», а пришедший в себя Гарри с недовольством вытащил из-под себя колющуюся бумагу. Тот самый свиток, который дала Лили. — Что это? — хрипловато спросил Люциус. Юноша протянул ему пергамент. — Это мне передала мама. Малфой, развязав ленту, принялся внимательно читать, а Северус, нежно поглаживая темный затылок Поттера, думал о своем. Они сначала даже не поверили, что Гарри может видеться с матерью у источника сирен. Это немного объясняло, почему Лили всегда имела бешеную популярность среди парней. Даже слизеринцы, пусть и воротили носы от «грязнокровки», засматривались на неё. Снейп всегда это видел. Он узнал о симпатии Джеймса Поттера ещё до того, как это заметила Эванс. Они тогда ужасно поссорились. «— Почему? Почему из всех парней в школе ты выбрала этого безмозглого, заносчивого, тупоголового… — Сев, — нежно прервала его тогда Лили, — это мой выбор. Так подсказывает мне сердце. — Но… — Потом ты будешь благодарен мне, Северус. Я тебе обещаю.» Потом, вспоминая их последний разговор, он часто думал, что слова Лили стали пророческими. Он ведь мог стать её мужем и однажды умереть, как умер Джеймс. Но пророчество сбылось многим позже. Подарив ему возможность любить её удивительного сына. Разморенный Гарри потянулся и поцеловал Северуса в кончик носа. Тот на это просто улыбнулся. — Что там, Люци? — тихо спросил мужчина, пока Поттер ластился к нему, как мартовский кот. — Эй, чертенок, мы так из кровати не вылезем, а сегодня много дел. Гарри театрально надул припухшие губы, плавно перевернулся на живот и, прикрыв глаза, вернул себе облик Гарри Поттера. И только потом позволил себе заговорить. — Там какой-то ритуал, который легче поможет мне переносить… Ну, долгую разлуку с вами, — он немного смутился, признаваясь, что это давалось ему болезненно. Северус на это тихо рыкнул и впился в губы парня горячим поцелуем. — Эй, не увлекайтесь, — напомнил Люциус, все ещё не отрывая глаз от бумаги, — тут сказано, что ритуал помогает магии сирены не сливаться с магией партнеров чересчур крепко, стабилизирует дар и помогает усиливаться некоторым способностям. Очень интересно. Чем-то напоминает ритуальное венчание. Он отложил пергамент и поднялся, потягиваясь. Черные и зеленые глаза с одинаковым жадным прищуром скользнули по сильному красивому телу. — В душ, мальчики. Живо. Лорд первый скрылся за дверью директорской спальни. Когда сборы и завтрак, поданный в гостиную, закончились, все накинули теплые мантии и пошли из Хогвартса к воротам. Среди всех уже посещенных домов, особняков и поместий, некогда принадлежавших роду Поттеров, оставался один, самый любопытный. Во-первых, около названия «Родовое поместье Поттер-Форт» не числилось никакого адреса или координат. Это сразу поставило в тупик посещение поместья. Но Гарри, взяв в руки лист с названием, вдруг произнес, будто кто-то подсказал ему на ушко: «Пролив Па-де-Кале, Белые скалы». Мужчины тогда переглянулись и решили, что на выходных обязательно туда отправятся. Поэтому, поплотнее запахнув мантии, троица взялась за руки и трансгрессировала буквально наобум. Место было удивительным. Зеленые выступы, россыпь старинных крепостных стен дальше по холмам и белоснежные отвесные скалы. Соленый морской воздух упоительно бил в лицо и мужчины просто наслаждались видом и чистым ветром. А Гарри глядел перед собой, разинув рот. — Это мой дом, — многозначительно сказал он, начиная идти вперед, к обрыву. Мужчины ошарашено переглянулись. — Ненаносимость! — хлопнул себя по лбу Малфой и, развернув бумажку, ещё раз прочитал название поместья. Северус последовал его примеру, и тут уже настала очередь мужчин стоять, разинув рты. Защищенное сотней сильнейших чар поместье было скрыто от посторонних глаз не хуже Хогвартса. И не поместье даже, а настоящий замок. Высокий, с тонкими башнями и бойницами, выбеленный солью, как и скала, на которой он стоял. Уже подошедший к воротам Гарри на фоне своего родового гнезда казался совсем крошечным, и его будущие супруги поспешили следом. Ворота тяжело, но приветливо открылись. При всей роскоши замок выглядел заброшенным. Судя по заросшей брусчатке внутреннего двора, здесь пару сотен лет не ступала нога человека. Миновав внутренний двор, конюшню и сводчатые арки, протянувшиеся изящной белой сеткой от стены до замка, Гарри почти бежал к краю скалы. Там стена обрывалась, изрядно побитая стихией, а со стороны моря открывался вид на огромные дубовые двери, обрамленные белыми, вырезанными в камне узорами. Сверху красовался большой, но потрепанный круглый витраж, изображающий море и что-то ещё. Юноша замер перед дверью в нерешительности. Мужчины догнали его, Люциус шепнул заклятие, проверяя, есть ли внутри люди. Чары не откликнулись. — Ну чего же ты, Гарри? — Северус подошел ближе, — Заходи. Парень послушно подошел к огромной двери и потянул за тяжелое выкованное кольцо. Дверь, видимо, зачарованная, легко открылась. Шаги новоиспеченного хозяина гулко раздавались в сводах огромного холла. Три мраморные колонны с каждой из сторон обрамляли длинный пыльный ковер, который вел к широкой белой лестнице. Та потом разделялась на ещё две и расходилась на следующий этаж. Картина была завораживающая. Вдруг Гарри услышал шаркающий тихий звук. Его Сердца мгновенно оказались рядом, выставив палочки, но юноша покачал головой. Он был Дома. Тут ему ничего не угрожало. Шаркающий звук приближался, и вот из-под лестницы вышел очень старый и очень неряшливый домовик. Он плелся мимо гостей, не замечая их, и скрипуче, ужасно напоминая Критчера, бормотал: — Новые хозяева приносили клятву этому дому… Где род Поттеров? Род погас… Ни один тут не появился со смерти хозяюшки… Дом столько лет принадлежал благородному роду Доуверс, а потом перешел этим… Недолго осталось Дому, недолго осталось старому верному Холли… — Холли, — тут же окликнул его Гарри. Старичок подслеповато повернулся на звук, несколько секунд абсолютно не менялся в выражении сморщенной мордашки, а потом… заверещал. Как маггловская пожарная сирена. Тут же рядом с ним появился ещё один эльф, тоже очень неухоженный, но молодой. Он сначала куда-то щелчком пальцев подевал старика, потом повернулся к гостям и, задрожав от страха, в панике нелепо распластался ниц. — Хозяин... — пропищало нелепое лопоухое создание. — Встань, — приказал Гарри. Эльф тут же подскочил. — Как твое имя? — У меня… У меня нет имени, хозяин, — пропищал эльф. Парень удивленно посмотрел на крайне задумчивого Люциуса. — Скажи мне, эльф, — холодно заговорил лорд, отчего несчастный задрожал ещё больше. — Ты когда-либо служил хозяину? Существо так замотало головой, что его уши захлопали. — Умоляю, — в слезах пищал он, — не выгоняйте меня! Я всему научусь, старик Холли учил нас, когда мы родились… — Никто не собирается тебя выгонять, — ласково сказал Гарри. — Как насчет того, чтобы тебя звали, хм… Микки? Эльф снова плюхнулся на живот и зарыдал. Видимо, от счастья. — Ну хватит, Микки, — мягко попросил Поттер. — Встань. И не надо падать ниц каждую минуту. И эльфы обычно просто кланяются. Домовик снова задрожал. — Микки будет хорошим эльфом, — лепетал он, — Микки верно служить доброму хозяину. И его Сердцам. — Сколько эльфов в замке? — Двенадцать, — тут же отозвался домовик. — Давай всех сюда. Через минуту перед хозяевами стояло ровно двенадцать эльфов. Двое ещё были совсем малышами, трое, очевидно, принадлежали женскому полу. Два довольно пожилых эльфа держали под локотки нахмурившегося, но молчащего старика Холли. Ещё четверо, включая Микки, были молодыми и очень счастливыми эльфами. Гарри прокашлялся. — Я представлюсь. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, я лорд рода Поттеров, а это мои будущие супруги: Лорд Люц… — Ты не Поттер! — громко заверещал Холли, трясясь, как в лихорадке. — Не Поттер! Не Поттер! Не Поттер! — Пожалуйста, дайте нам увести его, — взмолился один из пожилых эльфов, удерживая старика. Остальные домовики в панике смотрели на молодого хозяина. — Нет, — покачал головой Гарри. Он подошел к Холли и присел на корточки, откинув мантию. И твердо заговорил: — Холли. Ты ещё не забыл, как служить своему Хозяину? Эльф перестал трястись и молча щурил на Поттера подслеповатые глаза. — Отвечай. — Нет, Хозяин. — Тогда сейчас ты скажешь мне, почему я не Поттер. И не посмеешь повысить голос. Голос Гарри звучал так властно, что слегка ошарашенные происходящим Люциус и Северус переглянулись. Эльф пожевал сморщенные губки и тихо спросил: — Вы — сирена? Гарри кивнул, а старик продолжил: — Почти две сотни лет назад умерла последняя Сирена-правительница этого дома. Старинный род зачах. Когда род процветал, стены этого замка озаряли сотни голосов. Молодые хозяева и хозяйки… Это был такой огромный и сильный род, что некоторые из Доуверсов покидали его и строили новые дома. Сирены очень редко рождаются мужчинами. Почти всегда домом правила Госпожа. Именно поэтому отделившиеся роды разбавлялись чужими лордами, теряя имя, а затем и волшебный ген. Гарри слушал, затаив дыхание. Неужели этот дом принадлежал Сиренам? — Но ветвь во Франции процветала. Им везло с сыновьями, и, когда здесь умирала в одиночестве последняя наша госпожа, они жили ещё несколько поколений, — старичок закашлялся. — Но в тот раз родилась одна девочка, и больше детей госпожа иметь не могла. Однажды, когда они совершили визит в Англию, малышка пропала. Лилиан Доуверс. Маленькая Госпожа просто потерялась. Люциус слушал и мысленно рисовал схемы родовых древ всех известных ему родов. Действительно, он слышал фамилию Доуверс, даже один из предков побочной ветви рода Малфоев женился на одной из них. Домовик продолжал: — Семья потратила много сил, чтобы найти её, но все безуспешно. От горя хозяйка быстро умерла, род без наследника погас. Но Госпожа Лилиан выросла, вышла замуж за Джеймса Поттера и перед самой своей смертью узнала правду, что она не из семьи магглов, как всегда думала. Что она — последняя из Доуверс и, несмотря на брак, могла стать главой Дома. Нам пришло письмо, Госпожа писала про сына Гарри. Если с ней что-то случится — передать письмо опекуну мальчика. Дом принадлежит не Гарри Поттеру, сэр, — кряхтел старичок. — Дом принадлежит Гарри Джеймсу Поттеру-Доуверсу, сыну Лилиан Доуверс, последней из благородного рода Доуверс. Пару минут в холле царила тишина, только Холли устало, часто дышал, будто этот монолог отнял у него последние силы. Парень удивленно обернулся к Люциусу, и тот кивнул, мол, посмотрим, насколько это правда. Гарри отпустил старика привести себя в порядок и занялся другими эльфами. Абсолютно каждому было выбрано имя: кроме Холли, ни у кого из домовиков его не было. Всем было велено чисто одеться (на что сначала поднялась волна паники, и Гарри пришлось объяснять про обычные наряды домовиков), а ещё заняться кухней, приготовить спальню и комнаты для хозяев и начать восстанавливать замок. Когда выяснилось, что домовики почти ничего не понимают, Поттер позвал: — Критчер. Ворчливый домовой эльф с громким хлопком появился и тут же низко поклонился и Гарри, и Люциусу, вредно проигнорировав Северуса. — Ты должен заняться этими эльфами, Критчер. Научи их всему, что нужно. Я буду возвращаться сюда каждые выходные. — Магическое ядро этого дома ослаблено, хозяин, — как бы невзначай бросил домовик и повел остальных под лестницу, на ходу рассказывая, кто и чем будет заниматься. — Гарри, — чем-то очень довольный Люциус окликнул Поттера, — тут должен быть ритуальный зал. Отведи нас туда, и мы поможем напитать замок силой. Парень прикрыл глаза и через долгую минуту повел мужчин куда-то одному ему известными ходами, все ниже и ниже по узким коридорам и лесенкам, пока на пару десятков метров совсем не углубился в скальную породу, освещая дорогу Люмосом. Ритуальный зал открылся, только когда Гарри полоснул заклятием по ладони и напитал кровью гладкий камень. Ритуальная комната пускала только потомков своей семьи, что ещё раз доказало, что старый эльф не лгал. Внутри была широкая комната с узким потолком. Как только тяжелый камень отодвинулся, по стенам вспыхнули факелы. Не все. Магия начала уходить даже из этого места. Центр комнаты представлял из себя белоснежный камень с выбитой по нему правильной многолучевой звездой. На нем все ещё стояли огарки свечей и глиняные емкости, будто кто-то совсем недавно проводил тут ритуал. Деловитый Люциус быстро занялся подготовкой, пока Северус листал книги на полках и изучал склянки. Они переговаривались, но Гарри их почти не слушал. Он ощущал себя Дома. Ему было хорошо и спокойно. Терзали только слова Холли «Просила передать опекуну». Они передали Сириусу? Кому, если тот попал в тюрьму? — Гарри, — снова позвал Люциус. Свечи горели, глиняные горшочки дымились. — Нужна твоя кровь и магия. Но не бойся, мы с Северусом будем вливать её в тебя, так будет безопасней. Парень послушно подошел, снова открыл магией только-только затянувшийся порез и, поморщившись, вжал ладонь в белый камень. Его зеленые глаза знакомо заблестели и темные волосы легонько зашевелились на затылке, как если бы Гарри находился под водой. Замок обращался к магии Сирены. И тут парень задрожал, ощущая, как быстро и жадно забирает магию заброшенный Дом. Его будущие мужья тут же устроили ладони на его плечах, отдавая и свою магию. И только когда замок напитался и посчитал это достаточным, все трое устало рухнули на колени, пытаясь отдышаться. Предприимчивый Северус дал всем сделать по глотку какого-то зелья и выпил сам. Где-то наверху ошарашенные эльфы смотрели, как серебристые линии магии по второму разу окутывают защитный купол замка, как чинится стена и снова становится цельным красивый витраж. Где-то даже «просыпались» портреты. И не только они.