Море моей любви

Через несколько дней эксперимент решили повторить, но уже без самого слабого в цепи звена: без домработницы Агаты. Она как раз собиралась уходить после рабочего дня. — Агата, спасибо и всего хорошего, — Сапир вышел из дома вместе с пожилой женщиной и запер входную дверь. До этого он в тысячный раз обошел весь дом с Иоланте на руках. — Холодильник самому не открывать! В мой кабинет ни ногой, понял? — спросил он сурово. — Мур-мур-мур, — печально ответил тот, он ужасно не любил расставаться с хозяином, будто бы его бросают раз и навсегда. — Будем считать, что ты всё правильно понял и не собираешься тут баловаться точением коготков об обои или прыжками из окна без парашюта. — Мурк! Все возможные опасности были максимально устранены — окна плотно закрыты на защёлку, кабинет под замком, на холодильнике фотография Сапира перед деловым совещанием в серо-стальном костюме за тысячу баксов и со свирепым выражением лица. Единственным неучтённым фактом осталась возможность, чисто теоретическая, конечно, что Агата забудет у работодателя очки. А значит вернётся и откроет дверь своим ключом. А там прямо у входа в дом стоял старший двоюродный племянник Сапира, Яков ди Оливейра, пришедший поблагодарить того за более чем щедрый, учитывая их не самые тёплые родственные отношения, подарок — целый завод. — Конечно, мистер ди Оливейра, заходите! Мистер ди Оливейра вернётся через час или два, — улыбалась приветливая женщина, — хотите, я сварю вам кофе? — Нет, спасибо большое, не хочу вас задерживать, вы уже уходили к себе домой, всего доброго, — молодой парень весело помахал домработнице и осмотрелся, впервые оставшись одному в шикарном доме богатого и поэтому не любимого, и слишком задержавшегося на этом свете, родственника. Идеальным решением было бы найти домашний сейф случайно открытым, но этого не случилось, сколько Яков не бегал из комнаты в комнату, в поисках чем бы поживиться у «любимого» дяди. Но найденным оказалось совсем другое чудо — спящий молоденький нэко. — Так вот она разгадка, — Яков разглядывал нежное, почти детское личико с мягкими, будто плюшевыми темными ушками, — вот на кого он потратит или кому завещает все свои бабки. Сонный пет завозился, видимо, из-за неожиданно раздавшихся в комнате звуков. И приоткрыл голубые глазки. — Мяу… — человек рядом оказался не любимым хозяином, а чужим, неприятно скривившимся типом. — Ну-ка покажи, чем ты так привлёк дядюшку, — бесцеремонный парень сдернул плед на пол. Иоланте впервые почувствовал себя обнаженным под чужим наглым взглядом и попытался прикрыть маленький, вялый после сна членик лапками. — Ну уж нет! Я желаю всё рассмотреть, и поподробнее, — Яков принялся отталкивать маленькие лапки в стороны и пет протестующе запищал, — да перестань ты уже! Иоланте почувствовал непривычное волнение: «Этот чужак может сильно меня обидеть, даже сделать больно. Хозяин, хозяин, где же ты?». Но никто не отзывался на эти мысленные горестные призывы и пет заплакал-замяукал в полный голос. Что совершенно не мешало Якову тянуть бедного кота за нежный членик и бить щелбаны по малюсеньким яичкам. — Прикольно, как звенят твои «бубенчики», — смеялся гость, — а теперь покажи свою жопку, наверное, огромная такая дырка после дядькиного-то дружка. Иоланте начал отбиваться, но помня угрозы Сапира, он боялся поцарапать или укусить человека. А вот Яков ничего такого не боялся и с размаху отвесил сильную пощёчину пету: — Перестань уже мешать мне, хочу смотреть и буду, а потом может и сам тебя трахну! Что интересно, совершенно бесплатно… Сколько там стоят такие как ты зверушки — бешеные бабки? Хорошо, что не мне… Голова пета больно ударилась об спинку дивана, из разбитой губы побежала струйка крови. Иоланте начал терять силы в этой заранее проигранной битве — сильно кружилась голова. — Мяу-мяу-няу! Нет… — Да! — Яков дёрнул котенка за заднюю лапку, переворачивая на мягкий животик, развел в стороны нежные булочки и с размаху всунул в маленький плотно сжатый анус сухой палец, хорошо хоть только один. — Нет! — заверещал-заплакал котёнок. Было очень больно и унизительно, вся попа горела от сильных и совершенно незаслуженных шлепков Якова, голова кружилась, во рту металлический привкус крови, а мучения всё продолжались. — Надо же, нерастянутый, — засмеялся гость, — девственно не тронутый, сейчас мигом исправим! — Ну уж нет! — в комнату вбежал Сапир и сильно ударил племянника кулаком в висок. Вдвинутый вперёд согнутый третий палец в кулаке обеспечил точное попадание бесчувственного гостя лицом в пол. Иоланте затрясся, рыдая от только что пережитого ужаса. Сапир повернулся и осторожно приблизился к пету, не хотелось напугать его. — Кисюня моя родная, не плачь, уже всё хорошо, он больше к тебе не подойдёт, — Сапир осторожно присел на диван рядом с котёнком и протянул к нему руки. Рыдающий пет так же осторожно приблизился и лег на протянутые руки. Мужчина прижал его к себе и, тихо покачивая, успокаивал: — Иоланте, мой мальчик всё будет хорошо, больше я тебя не оставлю. Просто хотел, чтобы ты начал говорить и одевался, но не хочешь — не надо. — Я-я-я, — Иоланте заикался, но пытался через плач что-то донести до своего любимого хозяина, — хочу-у-у одеяться-а-а. — Ты говоришь! Ты заговорил! Это же чудесно, мой мальчик! — Сапир вскочил с дивана и закружил пета по комнате. — Ты такой молодец! Ты смог! Иоланте и сам заулыбался сквозь слёзы — хозяин вернулся к нему, хозяин им доволен. Сапир начал целовать и обнимать своего такого умного и необыкновенного пета. Яков валялся в углу комнаты всё ещё без сознания. — Скажи: «хозяин», — попросил мужчина радостно. — Хозя-ань, — произнес тот, явно очень стараясь, и пытаясь точь-в-точь передать соотношения звуков. — Молодец, Иоланте! А теперь пошли в душ, помою тебя, и ты успокоишься, этот гад к тебе больше не подойдет! — Иоланте закивал и прижался к надежной груди своего самого любимого в мире хозяина. Он всё ещё подрагивал от пережитого, но уверенный стук дорогого сердца пел и в его душе успокаивающей песней. Сапир одной рукой настроил теплую воду и посадил тяжело дышащего пета в ванну. — Сейчас нальём тебе пенки и отмокай потихоньку. Я только позвоню Гору, моему телохранителю, пусть вызовет мастера и поменяет замки в двери, — Иоланте молча кивнул, Сапиру очень хотелось ещё раз услышать милый голосок, говорящий по-человечески, но он решил не торопить события, и так сегодня много чего произошло для одного малюсенького котёночка, — и заодно выбросит «милого племянничка» на улицу. Не хочу оставлять тебя надолго одного, а то я бы сам это сделал.