Любить душой..

Молодой, красивый, широкоплечий, с чуть резкими чертами лица парень сидел за рабочим столом, что-то неотрывно печатая на компьютере последней модели. Он то хмурился, недовольно цокая языком, то качал головой и чуть заметно улыбался одним уголком губ, да так, что невооруженным глазом и не заметишь. За огромными панорамными окнами его просторного кабинета время от времени проплывали белые пушистые облака. На окнах был установлен специальный фильтр от яркого солнца, пропускающий лишь рассеянный солнечный свет, достаточный для продуктивной работы, но при этом не мешающий и не раздражающий человеческий глаз. Парень устало откинулся на спинку кресла, пробегаясь глазами по лежащим на столе многочисленным чертежам, бумагам и собственным заметкам, после снова возвращая свой взор на экран. Расчеты - вот что было самым сложным в его работе. Создать что-то новое, придумать, развить идею достаточно легко, пока не начинаешь углубляться в детали. Чтобы твоя мысль стала реальностью, необходимо приложить немало усилий. Самым сложным было просчитать каждую деталь, возможность и вероятность. Он как обычно заработался, полностью погрузившись в свой собственный мир расчётов и новых идей. Парень даже не сразу заметил, как в кабинет, постучавшись, вошёл молодой человек. - Кхм... – невысокий парень с тёмными, аккуратно уложенными волосами, одетый в костюм и белый халат с именной биркой, остановился напротив стола и попытался привлечь к себе чужое внимание. – Сехун. - А? – парень за столом резко поднял голову и растерянно посмотрел на потревожившего его человека. Он несколько раз непонимающе моргнул, нахмурился, а после тут же расплылся в дружелюбной улыбке, от которой черты его лица сгладились, а глаза обрели форму перевёрнутых полумесяцев. – Ах, это ты, Сухо. Я, кажется, немного заработался. - Снова... - недовольно покачал головой Сухо. - И знаешь, это уже никого не удивляет, замдиректора О! – пафосно произнёс парень, поднимая указательный палец вверх, а после задорно хихикая над скривившим лицо младшим. - Прекрати меня так называть, – недовольно проворчал Сехун, собирая на столе документы. – Вижу, ты не просто так ко мне поболтать пришёл. Что там у тебя? – он кивнул на папки в руках парня. - Слушай, Се, я понимаю, что ты сейчас занят новым аэромобилем, но это всё же была твоя идея, и я бы хотел попросить тебя о помощи с определением гена «γ»(Гамма). Парень тяжело вздохнул. Ему никогда не была особо интересна работа с нано и биотехнологиями, вот машиностроение - это его слабость и страсть. О Сехун, молодой тридцатилетний мужчина, был сыном одного из самых гениальных ученых своего времени, О МинХёка. Его семья являлась едва ли не самой богатой и влиятельной на планете, а сам он считался гением в пятом поколении. В будущем он должен был стать директором самой большой и преуспевающей корпорации «О Дайнемик Корпорайтед», которая на данный момент являлась ведущей глобальной исследовательской компанией с множеством патентов на новые и важные технологии. - Сухо, ты же знаешь, как я не люблю этим заниматься, – обречённо вздохнул Сехун, забирая из рук приятеля папку. - Знаю, но это была твоя идея - отследить ген «γ». Ты ведь знаешь, какая катастрофическая ситуация у нас в мире с рождаемостью. В последнее время рождается всё больше детей с геном «ή». Наши ученые эмбриологи просто не успевают выращивать детей в пробирках, нам не хватает биологического материала. Женщин «γ» в мире осталось каких-то несчастных пять процентов, а среди мужчин таких рождается и того меньше, ты же знаешь, что они могут появиться только от мужчины «ά» и женщины «γ». Напомнить, сколько в мире таких браков? Тебе привести пример в твоих любимых процентах? - Ладно, ладно... Я понял, – Сехун вздёрнул руки в примирительном жесте. Проблема рождаемости в их мире стояла очень остро. Причиной тому была третья мировая война, где люди не побоялись использовать не только биологическое, но и ядерное оружие, что привело к массовой гибели большей части населения планеты. А среди чудом оставшихся в живых, половина была безнадежно больна. Мир впал в хаос. Люди гибли, и с каждым поколением всё больше падала рождаемость. Спустя лишь многие годы, когда человечество наконец-то смогло прийти в себя, вновь отстроить города, тянущиеся на многие метры ввысь, ближе к солнцу, где воздух был менее опасен для здоровья и жизни, группа биологов, из тогда ещё только появившейся маленькой лаборатории, во главе с гениальным учёным О Суонгом забила тревогу. Женщин в мире осталось всего двадцать два процента. Спустя какую-то сотню лет природа нашла выход. Из-за необыкновенно большого количества однополых пар, биология и строение человеческого тела, не без помощи мутаций, претерпели разительные изменения. Мужчины стали делиться на две группы: носители «ά»(Альфа) гена и «β»(Бета) гена. Первые были привычными миру мужчинами без биологических изменений. Вторая же группа могла единожды зачать и выносить здорового ребенка от максимально подходящего по биологическим параметрам партнера как с «ά», так и с «β» геном. Мир вздохнул спокойно, но, к сожалению, ненадолго. Через несколько десятков лет, после первого рожденного мужчиной с «β» геном ребенка, родился малыш с геном «ή»(Эхо) или, как называли его ученые, «нулевой», «пустышка». Человек без возможности иметь детей вообще. Весь ужас учёные поняли значительно позже, когда в мире стало слишком много людей с «нулевым» геном. Лишь совсем недавно в низшей третьей социальной ступени родился мальчик с геном «γ». Первый в своем роде мужчина с возможностью выносить и родить не одного ребенка. Вот только процент рождения таких детей был чрезвычайно низок. Для этого необходимо было идеальное сочетание партнеров с генами «ά» и «γ». Из-за малого процента женщин, состоящих в браке с мужчинами «ά», таких детей насчитывалось менее трёх процентов, и они часто оказывались жертвами насилия, принудительного суррогатства или рук подпольных псевдоврачей. Сехун внимательно просматривал предоставленные Сухо файлы. На протяжении многих лет учёные «ОДК» пытались выяснить причину, по которой дети «γ» не получались даже со стопроцентно чистым биоматериалом и в идеальных условиях лучших лабораторий. Генетики и эмбриологи «ОДК» долгие годы старались с помощью искусственного оплодотворения добиться появления ребенка-гаммы, но всё было тщетно. Едва окончивший университет Сехун, проходя практику в роли лаборанта в одной из генетических лабораторий отцовской компании, предположил, что ген «γ» является спящим и в искусственной среде не способен достаточно развиться и активироваться. Тогда ещё двадцатипятилетний студент предложил выявить ген «γ» у взрослого носителя и после, с помощью системы Дендримера*, активировать ген в эмбрионе. Вот только учёные снова столкнулись с проблемой, на этот раз в выявлении «чистого» гена «γ». - Почему не удается получить полную генную цепочку? - Мы не знаем, – устало вздохнул Сухо. - Это всё невероятно сложно, ведь гаммы только внешне похожи на мужчин, внутренне они практически полностью соответствуют женщинам. У них настолько сложная генетическая цепочка, что получить стопроценто чистый образец просто не получается. - Что если использовать для сравнения ген-цепочку «ά» и методом исключения отобрать оставшееся? – Сехун потер лицо ладонями, снова возвращаясь к бумагам. - Пытались, там слишком много мутировавших клеток. Такое чувство, что гамма-мужчины - результат неконтролируемой биологической мутации. Я имею ввиду, что, возможно, это генетический сбой, когда эмбрион-девочка в какой-то момент развития мутирует и в итоге рождается со всеми внешними признаками мальчика. - Это слишком неправдоподобно, в смысле, даже если и так, то почему тогда его ген так сильно отличается от исходного? - Я же говорю, мутация, – пожал плечами Сухо. – Сехун, послушай, я один просто не справлюсь с этим. - Ты не один, у тебя целая лаборатория с самыми гениальными учеными. Прекрати жаловаться и заставь наконец-то лучшие умы нашего времени работать! - Сехун, ученые бьются над этим уже чёрт знает сколько лет, а мы всё топчемся на месте. Я уже перепробовал всё, твой отец меня скоро уволит, – по-детски заныл Сухо. – А у меня муж беременный, между прочим! Сехун поднял удивлённый взгляд на друга. - Ты не говорил, что Исин забеременел. Как давно? Сухо расплылся в счастливой улыбке. - Мы только пару дней как узнали. Ты ведь в курсе, как долго мы пытались. Исин уже потерял всякую надежду, а ведь всё говорило о нашей практически идеальной совместимости. Сехун улыбался, смотря на счастливого друга. Сухо и Исин были той редкой парой, нашедшей друг друга ещё в студенческие годы. Эти двое всегда казались ему идеальными: спокойный, уравновешенный Сухо и непоседливый, весёлый и лёгкий на подъем Исин. И вроде бы такие разные, но в то же время такие похожие и идеальные. - Я очень рад за вас, Сухо. Передавай Сину от меня самые наилучшие пожелания! - И не подумаю, сам всё ему скажешь. Мы вообще-то хотели собраться все вместе и отпраздновать. - Я приду. Обещаю. - И Кая не забудь притащить. Надеюсь, он оторвётся от очередной игрушки. Сехун поморщился при упоминании «игрушек» Чонина. Чонин, или же, как его звали друзья, Кай, был большим любителем посещать закрытые человеческие аукционы, где можно было, в прямом смысле, купить себе человека на определённый договором срок. «Товар» на таких аукционах выставлялся весьма разношёрстный, в большинстве своём это были юноши и, в очень редких случаях, девушки из низших социальных слоёв. Именно на низшие слои приходился наибольший процент больных людей, добровольно идущих на подобные аукционы ради денег на дорогостоящее лечение и операции. Сехуну подобные сборища казались преступными, хоть в большинстве своём они были легальными. Может напрямую и запрещалось причинять какой-либо физический и моральный вред приобретённому «товару», тем не менее, организаторы данных аукционов ничего не гарантировали и стабильно предоставляли каждому участнику торгов услугу по замене воспоминаний, которой пользовалась большая часть бывших «объектов» купли-продажи. - Не напоминай, – Сехун нервно дернул плечом, – мне даже думать об этих сборищах извращенцев противно. Сухо понимающе хмыкнул. - Кстати, Бекхен говорил, ты проиграл Каю спор? - О Боже, – парень закатил глаза, откинувшись в кресле. – Это, такая стыдоба, ты не поверишь! - Даже не хочу знать подробности, – засмеялся Сухо. – На что хоть спорили? - На посещение аукциона... - Ого. И когда? - В эту субботу, – Сехун страшно злился на Кая. Ведь друг прекрасно знал отношение парня к подобным мероприятиям и, тем не менее, специально загадал подобное желание. Сехун, конечно, не был доволен условием спора, но был почти уверен в собственной победе. - Тебе ведь не обязательно в этом участвовать, можешь просто сходить и посмотреть. Говорят, в таких местах можно много с кем познакомиться. - К чёрту такие знакомства! Сухо лишь по-доброму рассмеялся. - Кстати, Син говорит, Бек изводит Пака, потому что хочет второго ребёнка. - Он ведь в курсе, что это невозможно? – скептически приподняв правую бровь вверх, уточнил Сехун. - Это, как говорит Син, не мешает ему мечтать. - Ну да, ему не повезло, Чанель альфа, а он бета, их пара априори не может иметь второго ребенка, – усмехнулся Сехун и посмотрел на друга. – Беку не повезло влюбиться в Чана, то ли дело у вас с Сином, у вас это вполне реально, – хмыкнул Се, видя реакцию друга на свои слова. - Чего? – У Сухо от подобного, казалось, глаза вылезут из орбит. – Ты что такое говоришь?! - Сухо-хён, ты не думал о том, чтобы родить? – Сехун, уже не сдерживаясь, ржал над покрасневшим другом. - Только попробуй подобное ляпнуть при Сине, я тебе голову откручу, понял? – негодовал парень. - Нет, правда, почему вы не подумали о таком варианте, когда у вас не получалось зачать ребёнка? - Сехун, прекрати! – Но задумавшись, Сухо серьезно посмотрел на друга. – А знаешь, понятия не имею, почему. - В любом случае, у вас есть возможность, думаю, Бекхен страшно завидует вам. - Я как-то с трудом представляю Чанеля беременным. Он же ходячее недоразумение, вечно вляпывающееся во всевозможные неприятности и собирающее по пути все углы. – Парни переглянулись и в голос заржали, представляя пузатую «башню» Чанеля и воркующего вокруг него Бека. - Нет, это слишком, – хмыкнул Сехун. – Я бы не пережил подобного. - Да уж, – отойдя от смеха проговорил Сухо и, посмотрев на часы, начал собираться. – В общем, Се, ты подумай, пожалуйста, над моими словами, хорошо? Парень кивнул, поднимаясь из-за стола и выключая компьютер. - Я подумаю, чем вам помочь, но ничего не обещаю. Сухо лишь кивнул и, пожав другу руку, вышел из кабинета. Сехун, собрав свои вещи, подошел к окну, за которым всё ещё виднелся закат. Посмотрев вниз, где туда-сюда сновали аэромобили, он не в первый раз задумался о том, как человечество изуродовало собственную планету. Города, состоящие теперь из гигантских металлических конструкций и уходящие далеко в небо; социальные блоки, где одним посчастливилось родиться в относительной безопасности первого, а другим приходится выживать в четвёртом. Выживать у самой земли, где до сих пор витали остаточные испарения от биологического и ядерного оружия. Даже спустя почти что два века планета так и не смогла оправиться от причинённого ей вреда. Люди, вынужденные жить в четвёртом блоке, жили без какой-либо надежды и возможности пробиться в третий. Ведь оттуда никто не попадал в блок выше, слишком высока была вероятность распространения неизвестных болезней. Жителям третьего уровня повезло больше. Иногда им удавалось перебраться выше, на второй или даже первый уровень. Вот только жили они в самой низшей социальной прослойке, где получить хорошую работу или образование не представлялось возможным. Чаще всего они занимали самые «грязные» должности, работая на улицах и обслуживая других, и всё же, это было лучше, чем оставаться на третьем уровне. Ведь у следующего поколения было гораздо больше шансов жить по-человечески, получить образование и пробиться в более-менее приличное общество. Сехун часто задумывался о том, каково это, жить там, на низших уровнях, и как он мог бы помочь и улучшить условия жизни этих людей. Ведь без очистителей среды, фильтров воды и воздуха люди были практически обречены на смерть от болезней и генных мутаций. Продолжительность жизни жителей четвёртого уровня в среднем составляла двадцать лет. Это вполовину ниже среднего уровня того же третьего уровня, где у людей хотя бы был доступ к современной медицине.

***

- Йо-хо, бро! – выкрикнул вихрем ворвавшийся в комнату Сехуна смуглый парень. - Ты готов к выходу в свет, альфа-самец? – пропел он и ловко увернулся от подзатыльника друга. - Хватит, Чонин! - Ого! Чонин? Ты меня по имени зовёшь только когда в гневе. В чем я уже успел провиниться? - Не делай вид, что не знаешь! – бросил недовольный взгляд на друга через зеркало Сехун. – И прекрати звать меня альфа-самцом, я сразу чувствую себя животным каким-то. Чонин закатил глаза и, расставив руки в стороны, в позе звезды плюхнулся на кровать друга. - Ах, Сехун-а! Тебе пора раскрыть в себе мужское начало, а то твои родители не дождутся внука. У тебя когда в последний раз свидание было? А секс? – он оторвал голову и посмотрел на недовольно хмурящегося друга. – Ага, вот и я о том же! - С какой стати тебя вообще это волнует? - Ну, я же твой друг и твой хён и должен, нет, просто обязан показать тебе все прелести жизни, - мечтательно пропел Чонин. - Ах, говорят, сегодня там будут отборные мальчики! Сехуна неприятно передёрнуло от слов друга. - Чонин, это мерзко и подло, пользоваться слабостью и безысходностью других людей! - Сехун-аа! Но ведь никто их не заставляет туда идти, и никто их ни к чему не принуждает, – Кай блаженно улыбнулся, на что Сехун только удрученно покачал головой. Убедить Чонина в неправильности происходящего на таких аукционах было невозможно. Пройдя мимо швейцара, двое молодых и элегантно одетых мужчин вошли в огромный зал, переполненный избранной публикой. Один из спутников с нетерпением смотрел на небольшую сцену. Сехун, к своему удивлению, осознал, что зал, где проходил аукцион, не смог оставить его равнодушным. Пол огромного по площади помещения был выложен редким для этого времени цветным мрамором, на стенах висели редкие полотна известных художников, а на потолке виднелись картины и барельефы из дерева. В конце зала, где располагалась сцена, возвышался камин из чёрного мрамора. Мужчина с напускным безразличием осматривал зал, переполненный богатой публикой. Тут собрались сильные мира сего: от бизнесменов и политиков до учёных и признанных в обществе профессоров. - Принесу-ка я нам выпить, пожалуй, и заберу наши таблички, – Кай ободряюще постучал друга по спине. – Умоляю, Се, не хмурься и получай удовольствие. Мужчина бездумно сканировал публику, пока не наткнулся взглядом на удивлённую пару глаз, смотрящую в его сторону. От неожиданной встречи у Сехуна поползли брови на лоб. Немолодой плотный мужчина бодро направился в его сторону, перед этим успев сказать пару слов своим спутникам. - Сехун, вот так встреча! – добро улыбнулся мужчина, протягивая парню руку. - Профессор Чой, – Сехун пожал протянутую мужчиной руку и чуть натянуто улыбнулся. - Вот уж не думал, что встречу своего лучшего студента в таком месте. - Я тут с другом. Он любитель и завсегдатай таких... – Сехун замялся, подбирая более-менее приличное слово для описания всего происходящего, – мероприятий. А что же вы, профессор, тут забыли? – Сехун был крайне удивлён этой встрече. Профессор Чой был для него примером, и встретить его здесь было сродни самому большому разочарованию в жизни. - Ах, если по правде, это место то ещё... Но я сюда прихожу с супругом, – тихо начал профессор. – Ты ведь знаешь, что мой супруг активно занимается благотворительностью? – Сехун неуверенно кивнул, с трудом припоминая супруга своего профессора, который, кажется, был сыном некого политика. - Так вот, ЧжеМэнь об этом месте узнал от своего приятеля, сына господина Су. - Су Лионга? - Да-да, его самого, – махнул рукой профессор. – Чже, естественно, зажёгся идеей посетить этот аукцион. И вот мы уже во второй раз приезжаем сюда. В прошлый мы увезли отсюда прелестного юношу Тао. Хороший мальчик с очень несчастливой судьбой. – Профессор сокрушённо покачал головой, цокая и глубоко вздыхая. – Мы забрали парнишку к себе, и Чже окружил его всей своей заботой. По истечении контракта парень мог уйти, вернуться к себе на третий уровень, но Чже не позволил. Нашёл ему работу в лавке пряностей, и теперь Тао живёт нормальной жизнью, а муж загорелся идеей помочь хоть кому-то ещё из этих несчастных детей. Сехун в лёгком шоке слушал рассказ своего профессора и удивлялся. Парень был полностью уверен, что люди сюда приходят ради покупки «игрушки», как его друг, но, возможно, не все были столь отвратительными? Он внимательнее оглядел публику. В зале были как одинокие мужчины, так и явно женатые пары. Взгляд неожиданно зацепился за знакомую фигуру мужчины. - Профессор Чой, а кто этот человек в синем фраке у бара? Он кажется мне знакомым, – обратился Сехун к своему собеседнику. Чой проследил за взглядом парня и не без удивления посмотрел на него. - Ну как же, это же доктор Ву! Не может быть, чтобы ты его не помнил, он ведь столько лет работал у вас! - Ву Ифань? Удивительно, что он тут забыл? Вот уж не думал, что снова его увижу. По всей видимости, дела у него не так плохи, как я думал. Интересно, чем он занимался после того как его выгнали из компании. - Выгнали? Доктор Ву рассказывал, что сам ушёл из компании, якобы хотел помогать людям, а в компании твоего отца это не поддерживали. - Что? – Сехун негодовал. Что себе позволяет этот псевдоучёный! - Уж не знаю, мой мальчик, что у вас там в действительности случилось, но теперь доктор Ву работает напрямую с организаторами этого аукциона, и все эти мальчики проходят через его клинику. Он ставит диагноз и предлагает вот такой вариант оплаты операции или лечения. Все эти дети с третьего уровня, у доктора Ву теперь там клиника. У большинства из них просто больше выбора нет: либо смерть, либо вот такое рабство. – Чой печально вздохнул и хмуро оглядел зал. – Видишь вон ту пару, слева, у картины Рембрандта. Сехун проследил за взглядом своего собеседника и, найдя тех, о ком говорил профессор, согласно кивнул. - Так вот, они уже не в первый раз здесь. Это господин Мико Сан с мужем. Они каждый раз забирают отсюда какого-нибудь мальчика и помогают ему всем, чем могут. Несколько лет назад они потеряли в аварии своего единственного ребёнка и таким образом, очевидно, пытаются заглушить эту боль и пустоту. Даже после того, как договор с мальчиками заканчивается, они стараются не терять с ними связь. Это одна из немногих пар, что приходят для того, чтобы действительно помочь. Вот только не всем здесь везёт. Например, вон там, рядом с доктором Ву, стоит Сиро Матсумото. Это страшный человек. Предыдущий мальчик вернулся от него в ужасном состоянии, говорят, у него по всему телу остались шрамы. Что он делал с несчастным ребенком, никто не знает, но организаторы, несмотря на явное нарушение, ничего против него не предприняли. Он ведь один из спонсоров и платит за понравившегося мальчика всегда очень круглую сумму. Если ему кто-то приглянулся, то перебить его цену невозможно. Сехун слушал рассказы профессора Чой, и внутри него закипала злость. Ему хотелось вырвать несчастных подростков из лап этих негодяев, вот только сделать он ничего не мог. Всё, что ему оставалось, это наблюдать. Поговорив ещё немного, профессор Чой удалился к супругу, а Сехун так и остался в отдалении от других гостей. Отсюда ему было прекрасно видно как зал, так и сцену, на которой уже началось действо. Пухлый невысокий мужчина средних лет и довольно скользкой наружности вышел к гостям. Он рассказал о правилах участия в аукционе и при общении с живым «товаром», поведал о способах оплаты и прочую совершенно не интересующую Сехуна информацию. Всё это время парень наблюдал за публикой в зале. Рядом, дёргая ногой в нетерпении, стоял Кай. Друг был сегодня особо нервным, но Сехун не стал слишком сильно заострять на этом внимание. Сейчас он был сконцентрирован, наблюдая за происходящим на сцене, куда уже вышел первый лот. Невысокий и очень худой парень с рыжими волосами и в старой, но опрятной одежде явно с чужого плеча. На вид мальчику было лет шестнадцать, если не меньше. Вслед за ним вышел второй, немногим старше первого, потом третий, четвёртый, пятый... Всего их стояло на сцене одиннадцать человек, но всё внимание Сехуна приковал невысокий, худощавый и невероятно красивый парень с огромными оленьими глазами. Лот под номером семь. Они, почти сразу как парнишка вышел на сцену, зацепились взглядами и так неотрывно и смотрели друг на друга. Сехун, кажется, впервые ощутил нечто подобное. У него будто земля ушла из-под ног. Эти огромные печальные глаза, казалось, заглядывали в самую душу. Именно в этот момент Сехун осознал, что все его принципы с треском разбились, потому что он твёрдо решил купить этого парня. Он так глубоко задумался, что не понял, как лот номер семь оказался рядом с ним, неловко улыбаясь и опуская взгляд. - Л... Лу Хань, – смущённо представился парень, чуть заикаясь, и поднял свои огромные глазки на Сехуна с некой опаской и где-то глубоко внутри теплящейся надеждой. Сехун же, словно под гипнозом, рассматривал парня. На первый взгляд он казался совсем ребёнком, ему ошибочно можно было бы дать лет шестнадцать-семнадцать, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что парень уже достаточно взрослый. Хань чувствовал себя неловко под таким пристальным взглядом, он неуверенно переминался с ноги на ногу, кусал нижнюю губу, отводя глаза и скользя ими по огромному помещению. Учредители дали им тридцать минут на быстрое знакомство и общение с потенциальными покупателями. Что-то тянуло Ханя именно к этому парню, он и сам не знал, что именно, и сейчас, стоя рядом с ним, он чувствовал себя полным идиотом, но и уходить не хотел. Рядом было так спокойно, так, как не было уже очень и очень давно. - Красивый... – как-то задумчиво протянул Сехун, отчего парнишка рядом нервно дернулся и удивлённо уставился на собеседника. Ему было так неловко от этих слов, хоть он и привык к тому, что люди в первую очередь всегда обращают внимание на его почти кукольную внешность. На душе отчего-то стало так мерзко, словно он и вправду вещь, а не человек. Почему он ожидал чего-то иного от этого парня, он ведь явно, как и все остальные, пришёл за новой игрушкой. Очевидно, он такой же богатый избалованный житель первого уровня, не знающий ни нужды, ни голода. Заметив явное разочарование в глазах напротив, Сехун словно вышел из транса и дружелюбно улыбнулся. - Прости, это было грубо с моей стороны. Я Сехун, О Сехун. И мне очень приятно с тобой познакомиться. Я здесь впервые и вообще-то даже не собирался участвовать в аукционе, – от волнения Сехун начал выплёскивать на растерявшегося парня всю нужную и ненужную информацию. – Ой, - он легонько ударил себя по губам, жестом показывая, что сболтнул лишнего, – извини. Хань улыбнулся такому порыву. Этот Сехун отчего-то очень располагал к себе. Он чуть наклонил голову в бок и пожал протянутую парнем руку. - Необычное знакомство вышло, – улыбнулся Хань, и Сехун захихикал. - Да уж, неловко как-то. - Прости, мне нужно идти, я должен пообщаться и с другими клиентами, – Хань нехотя развернулся и, прикусив губу, направился в сторону группы мужчин. Сехун проводил Ханя взглядом и повернулся к другу. - Итак, Кай, как правильно пользоваться этой штукой? – помахав табличкой с номером перед носом ошалевшего друга, спросил О.