Любить душой..

Острая боль пронзила грудную клетку, лёгкие словно сжало в тиски, а сердце как сумасшедшее отбивало чечётку. Молодой парень сполз по стенке, лицо приобрело серовато-голубоватый оттенок, как у покойника. Он судорожно и безуспешно пытался вдохнуть спасительный воздух, открывая рот, как выброшенная на берег рыба. Глаза закатились, и из них тонкими струйками стекали слезы... Боль не отпускала. «Неужели это всё? Вот так все и закончится?» - пронеслось в голове подростка. Паника накрыла его с головой, разум кричал, но тело оставалось всё так же сковано в тиски боли очередного приступа. «Не хочу умирать. Не хочу!» - лихорадочно думал парнишка, сжимая в кулак на груди серую поношенную рубашку. - Хань! – К сидящему на полу подростку подлетел перепуганный парень, на вид чуть старше своего приятеля. Он лихорадочно обыскивал карманы друга в поисках так жизненно необходимого для того лекарства. Наконец найдя маленький пузырёк, он зло швырнул его в сторону. Таблеток там не оказалось. - Хань, где? Где лекарство? – Парень полез осматривать сумку друга, попутно набирая номер скорой на своем коммуникаторе и поглядывая на дрожащего парня. – Чёрт! В сумке тоже было пусто. - Хани! Хань, ты меня слышишь? – Парень обнял друга. – Хань, держись! Пожалуйста, прошу тебя, только держись! – На глазах появились слёзы, а спустя пару минут напротив парней завис аэромобиль скорой помощи.

***

- Как я уже говорил, ему нужна операция. – Врач посмотрел на сидящую напротив него пару. – Судя по его нынешнему состоянию, он не дождётся донорского сердца. Я советую вам подумать о замене, сейчас весьма успешно вживляют искусственные органы. - Вы хотите заменить его сердечко на подделку? – Женщина вцепилась в рукав куртки сидящего рядом супруга. – Нет, я не позволю! Тем более у нас нет таких денег. Доктор Ву чуть заметно улыбнулся, встречаясь взглядом с отцом семейства. - Вы должны понять, что в данной ситуации это наилучший вариант. Хань сможет полностью оправиться и жить абсолютно полноценной жизнью. Завести семью, иметь детей. - Но деньги... Это слишком дорого. – Женщина уткнулась в ладошки и заплакала. Она не может потерять своего любимого сына. Он не должен умереть. Доктор Ву внимательно смотрел на пару. Убитая горем мать и держащий все эмоции в себе отец. Заглянув в глаза мужчине, он понял, что тот пойдет на всё. - Что ж, - Ву на мгновение задумался, а после, кивнув каким-то своим мыслям, продолжил, – это очень дорогостоящая операция. Но я сотрудничаю с одной организацией, подыскивающей, так называемых, спонсоров для людей, оказавшихся в подобной ситуации. Пара напротив внимательно слушала врача. - Мы сделаем операцию и вживим механизм, который будет контролировать работу сердца, - начал Ву. – Это лишь временная мера, пока мы не найдем денег на полноценную операцию и сердце. Искусственные сердца - очень сложные механизмы, которые создаются индивидуально под каждого носителя. Это очень важно для того, чтобы в будущем не было никаких проблем. Если вы согласитесь, то мы заберем Ханя в первый блок, где у него возьмут все необходимые анализы и снимут показатели для создания его собственного нового сердца. Пока лучшие учёные будут создавать наше сердце, парень будет искать спонсора. Существуют специальные мероприятия, где нуждающиеся в помощи могут найти человека, готового оплатить их операцию. - Но... Они разве просто так дадут денег? – забеспокоилась женщина. - Не совсем. Наши спонсоры предпочитают, чтобы их подопечные до операции жили с ними. - Жили? Это что, какой-то вид проституции? Я не позволю использовать моего сына! – взвилась женщина. Ее материнское сердце подсказывало, что ничем хорошим для её мальчика эта поездка не закончится. - СыльКа! – Мужчина грозно посмотрел на жену. – Это может спасти ему жизнь. - Нет! – В глазах женщины блестели слёзы. В них была видна обида, разочарование и упрёк. – Как ты можешь? Он же твой сын! - Послушайте, - вмешался Ву. – Вы не правильно меня поняли. Никто его ни к чему принуждать не станет. Между Ханем и его временным опекуном будет составлен договор, который в случае чего защитит его, – начал объяснять доктор. – В любом случае, у вас есть немного времени, чтобы всё обдумать и обсудить с Ханем, но я бы вам советовал поспешить. Первую операцию надо сделать как можно скорее. - А нельзя, - неуверенно начала женщина, – нельзя ли просто обойтись этим временным устройством, пока не найдется подходящий донор? Ву покачал головой и с сожалением посмотрел на отчаявшуюся мать. - Боюсь, что это не поможет. Список нуждающихся в донорском сердце очень большой, и, к сожалению, восемьдесят процентов клиентов не доживают до своей очереди. Устройство годно для временной поддержки сердца: год, может два он бы смог с ним проходить, но что потом? Ставить новое нельзя, его сердце просто не выдержит, а со старым ходить опасно. Значит, в любом случае нужна будет операция. И даже если мне удастся поднять его немного выше в списке ожидающих сердца... – он с сожалением посмотрел на женщину. - Я понимаю, – потерянно прошептала она, давясь слезами и протирая глаза белым платком. - Спасибо, доктор Ву, мы обо всём подумаем и скажем вам наше решение. – Поднявшись с кресла и подав руку ослабевшей жене, поклонился мужчина. Ву посмотрел вслед уходящей паре и, потянувшись к коммуникатору, набрал уже хорошо знакомый номер. Спустя несколько гудков на другом конце послышался ленивый мужской голос. - Они пришли, приготовьте все, на ближайших торгах у нас будет гамма. – Мерзкая ухмылка появилась на красивом лице молодого учёного. – Скажи Матсумото. – И повесил трубку, не дожидаясь ответа.

***

Хань сидел на больничной койке и внимательно смотрел на своих родителей. Женщина, не прекращая, плакала, на что отец постоянно хмурился. Если вначале он ещё как-то пытался успокоить жену, то теперь уже просто старался не обращать на неё внимания. Отец подробно рассказал парню всё, что его ждёт. Он не спрашивал, не предлагал, он просто поставил его перед фактом. - Ты же понимаешь, что так будет лучше? – спросил мужчина у молчащего подростка. - Всё это займёт время, тебе, возможно, придётся уехать на год, может больше, но зато у тебя будет сердце! - Искусственное, – прошептал подросток, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. Отец сейчас казался ему чужим человеком. Где тот мужчина, что играл с ним, шутил и задорно смеялся? Где человек, что всегда с пониманием выслушивал и давал советы? Где человек, что тепло улыбался и нежно гладил по волосам, когда маленький Хань болел? Сейчас напротив сидел совершенно другой человек. Жёсткий, упрямый, холодный и совсем-совсем чужой. - .. а когда вернешься, выйдешь замуж за Ким Минсока, – закончил свою тираду отец, а Хань непонимающе моргнул глазами. Минсок? Ким Минсок? Его лучший друг с самого детства будет его мужем? Всё решили, даже не спросив Ханя, хочет ли он этого. Нет, он конечно любил Сюмина, но как друга, как старшего брата. Хань никогда не видел в нём кого-то большего. А как же чувства? Он ведь живой человек и тоже хочет любить Но... Разве может любить искусственное сердце? Хань поднял взгляд, полный боли и обиды на отца. - Почему Минсок? Может, я не хочу за него замуж! – прикрикнул он, сжимая руки в кулаки. Отец резко встал со стула и грозно посмотрел на подростка. - Я уже всё тебе объяснил, Хань! Мистер Ким дал денег на первую операцию, но его условием было, что ты поедешь лечиться и по возвращении выйдешь замуж за его сына! - Но я не хочу! - Тебя никто не спрашивает! – зло крикнул мужчина и, чеканя шаг, вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Хань перевёл взгляд на мать. - Мама, – от переполняющих эмоций у парнишки затряслась нижняя губа, а из глаз покатились слёзы. – Мамочка! Женщина, соскочив с места, кинулась к сыну, крепко того обнимая и гладя по трясущимся хрупким плечам и спине. - Прости, прости меня, сыночек, прости, солнышко моё... Прости пожалуйста, я ничего не смогла сделать, он все решил без меня. – Она плакала, раскачивая Ханя из стороны в сторону, время от времени чмокая его в светлую макушку. - Мам, - всхлипнул парнишка и, отстранившись, внимательно заглянул в любящие глаза матери. – Значит, мне нужно новое сердце, искусственное... - Оно у тебя будет, Хань, самое лучшее! - Но разве с таким сердцем я смогу любить? - Любят не сердцем, глупый, любят душой, – тепло улыбнулась женщина. – Ты обязательно будешь счастлив, мой мальчик, совсем скоро ты встретишь человека, которого сильно полюбишь и который будет любить тебя всей душой, а сердце просто поможет тебе дождаться его. Ты, главное, верь в это, верь всей душой, мой милый. - Но как же я дождусь его, если отец хочет, чтобы я вышел за Минсока? – Он снова нырнул в теплые материнские объятья. - Я что-нибудь придумаю, малыш, но запомни, если у тебя будет возможность, не возвращайся, слышишь меня? – Она обхватила тёплыми ладонями лицо сына. – Не возвращайся, что бы ни случилось! - Мам? – Хань непонимающе посмотрел на женщину. - Не доверяй никому. Всегда слушай только свою интуицию, она подскажет, кому верить, – не обращая внимания на испуганный взгляд сына, продолжила наставлять женщина. – Хань, послушай меня хорошенько и запомни всё, что я тебе скажу. - Мам, ты меня пугаешь. - Не позволяй никому себя обижать. Ты гамма, поэтому очень уязвим для этого мира. Никому не верь, никому не говори, кто ты, пусть думают, что ты бета. И ни в коем случае, слышишь меня, ни в коем случае не оставайся с доктором Ву после операции. Скажи, что вернёшься домой сам. Не жди отца и тем более не жди Ким Сонгмина. Как сможешь, уходи, но не возвращайся сюда. - Мама, зачем ты всё это говоришь? Что происходит? Почему мне нельзя домой? Женщина смахнула слёзы рукавом старой поношенной блузки и обняла сына. - Ты такой светлый, такой ещё наивный ребёнок, как жаль, что этот мир так жесток к таким невинным людям, как ты. Прошу тебя, сынок, будь осторожен. - Х-хорошо, мамочка, я буду. – Хань ничего не понимал, но знал, что мама ни за что не стала бы говорить всё это просто так, без веской причины. Если она говорит не возвращаться, он не вернётся, если говорит не верить Ву Ифаню, он не станет. Через три дня аэромобиль увозил Ханя и ещё трех подростков из родного дома вверх, туда, где жизнь кипела и окрашивала дни людей в совершенно иные краски. Сидя на мягких сидениях, Хань пробежался взглядом по расположившимся напротив мальчишкам. Каждый, как и он сам, имел с собой небольшой рюкзак и увесистую папку в руках. Все неуверенно переглядывались, но нарушить тишину не спешили. Хань оглядел присутствующих и, вздохнув, уставился в окно, где мелькали другие аэромобили и аэробусы. Кое-где, по открытым длинным мостам между огромными металлическими конструкциями-зданиями, ходили люди, а иногда проносились непривычные для жителя третьего уровня стеклянные трехвагонные поезда. Где-то виднелись стеклянные наружные лифты, заполненные спешащими на работу или учебу жителями более развитого второго блока. Кто-то отдыхал на открытых балконах-террасах, сидя за столиками или скамейках. Все эти прелести жизни были для Ханя необычными и очень желанными; на третьем уровне у них не было ни открытых террас, ни мостов. Воздух там хоть и очищался с помощью многочисленных фильтров, все равно не был достаточно безопасен, а потому жители третьего блока редко надолго выходили на улицу. Иногда с четвёртого уровня к нижним этажам третьего поднимался смог и тянул за собой опасные испарения. Хань с трудом представлял, каково жить там, в самом низу, откуда не было ни единой возможности выбраться. О жителях четвёртого блока предпочитали вообще не вспоминать. Правительство мало волновала судьба тех людей, а учёные даже не пытались хоть как-то облегчить им жизнь. Мало кто вообще представлял, что на самом деле там творится, кроме специальных отрядов, которые время от времени спускались вниз. Хань тяжело вздохнул, с трудом сглатывая ком в горле. Вся его привычная и спокойная жизнь студента полетела в тартарары, всё перевернулось с ног на голову. Лучший друг стал навязанным женихом, любящий отец чужим человеком, мать постоянно плачущей и причитающей женщиной. Казалось, что за последние несколько дней она состарилась на десяток лет. Через окно аэромобиля парень печально посмотрел на солнце, что медленно опускалось за горизонт и виднелось между многочисленными железными конструкциями. В который раз он задумался, в какой же момент его жизни всё так изменилось? Рос он вполне себе здоровым и счастливым ребенком с любящими и заботливыми родителями. Ещё в первых классах он познакомился и крепко подружился с Минсоком, задорным соседским парнишкой с хитрым лисьим прищуром. Сюмин был старше на два года, но ребята никогда не чувствовали этой разницы, им было всё равно, их дружба казалась такой чистой и светлой. Но во время последней их встречи всё было так странно. Минсок больше не казался тем добрым и милым, его взгляд стал жёстче, но в то же время в нём мелькала толика какого-то непонятного Ханю сожаления. Из мыслей его вывел тихий голос и мягкое касание чужой ладони к плечу. Он слегка потерянно оглянулся и столкнулся с большими, словно совиными, глазами своего соседа. Пробежав взглядом по неуверенному, чуть испуганному лицу мальчишки и заострив внимание на его красиво очерченных пухлых губах в форме сердечка, Хань успокаивающе ему улыбнулся. - Прости, просто мы тут решили познакомиться, раз уж попали все в одинаковую ситуацию. Меня зовут До Кенсу, можно просто Дио, мне девятнадцать. А это Пак ДжиУк и Ян ДжиНим, им по семнадцать лет. – Он указал на сидящих напротив парнишек. Те натянуто улыбнулись, и сложив ладошки, вместе кивнули в приветственном жесте. Хань ответил тем же. - Я Лу Хань и мне двадцать один год. - Ого, значит, ты нам хён? – удивился Дио. – Круто, я думал, ты самый младший будешь. А... – он замялся и нервно оглядел парней. – Ты... ну... – он кивнул на папку в руках Ханя. Тот грустно улыбнулся уголком губ и отвёл взгляд. - Сердце, – прошептал он. - О, прости... – Дио закусил губу и отвернулся к парням, встречаясь с их печальными и сочувствующими взглядами. Дальше они летели в тишине. Сразу по прилёту парней развели по их комнатам. Ханю досталось достаточно светлое помещение с небольшой кроватью, маленьким столом со встроенным компьютером, однодверным шкафом, тумбочкой с ночником и крутящимся стулом. На следующий день у него взяли необходимые анализы, сделали рентген, провели кучу разных обследований и, выдав вторую увесистую папку с микрочипом и несколькими лазерными дисками, оставили в покое. Через несколько дней Ханю провели операцию. Очнувшись от наркоза, парень сильно удивился, не почувствовав ожидаемой боли. Но медбрат объяснил это тем, что операцию проводили сделав лишь два маленьких разреза с левого бока и у грудной клетки. Через неделю парень вернулся в свою комнатку. Вечером того же дня к нему зашел доктор Ву и рассказал о том, что парня ждёт дальше. Сказать, что он был удивлен, услышав, что ему придется быть живым «товаром» на аукционе, не сказать ничего. Желания участвовать в этом у него не было никакого, но операция была сделана, и выбора у Ханя теперь не оставалось. Последующие недели он провел в изучении города и жизни людей первого блока. Он подолгу сидел на террасе, пил такой редкий для третьего уровня чай и любовался открывающимся видом на пролетающие невероятно красивые аэромобили. Хань не знал названия данному средству передвижения для одного человека, но это казалось ему таким невероятным, ведь на его уровне люди опасались лишний раз выйти на улицу, а здесь они могли летать без какого-либо страха. Правда, здесь на улице было намного холоднее, чем на их уровне, ветер был гораздо сильнее, а верхушки зданий порой утопали в пушистых облаках. Но для удобства людей вокруг открытых террас были включены совершенно прозрачные энергетические щиты, контролирующие вредное воздействие солнца и защищающие от сильного ветра, автоматически регулируя их до максимально привычного человеческому телу. Для жителей первого уровня деньги никогда не были фетишем, скорее просто информацией о их значимости для общества. У каждого был именной кошелек-накопитель: похожий на брелок небольшой золотистый цилиндр, являющийся техногенным объектом с кристаллом внутри, на котором хранились деньги. На каждый кристалл наносились сведения о владельце и его зарплате, а достижения отмечались премиями. Правительство, как правило, строго контролировало выдачу денег, используя свою систему расчёта. Купить здесь можно было практически что угодно, однако самое необходимое давалось бесплатно: жильё, одежда, еда. Деньги же в основном использовались для апгрейда. Например, если хотелось жильё побольше, или более усовершенствованное оборудование, как платформа для передвижения*, которую приобретали за дополнительную плату. Иногда, такие платформы выдавались за заслуги перед обществом в качестве вознаграждения. Здесь люди брали столько, сколько им нужно, осознавая, что вещи большой ценности не имеют. Ценности были другими. Самую большую ценность здесь имели семья и дети, а также знания и профессиональные навыки. Вещи производили и уничтожали в больших объёмах, преобразуя их на атомарном уровне. Не было никаких отходов, всё перерабатывалось. Ханю казалось, что он попал в другой мир, хотя, по сути, так и было. Жители первого блока ушли далеко вперёд. Здесь были другие ценности, у людей не было нужды в деньгах и самых необходимых для жизни вещах, как у него дома. Но были и свои минусы такой жизни. Например, предстоящий Ханю аукцион, на котором богачи покупали себе живого человека в качестве развлечения. Было ли это от скуки, или избытка денег и возможностей, парень не знал. Время и дату аукциона Ханю и другим ребятам объявили после почти двух месяцев пребывания в клинике. Им выдали личные кошельки-накопители серебристого цвета с небольшой суммой денег на одежду и парикмахерскую. Хань в тот же день сделал модную стрижку и придал своим светло-русым волосам оттенок сладкой карамели. С такой прической он стал выглядеть ещё моложе и миловиднее. Из одежды денег ему хватило только на красивые светло-серые узкие джинсы, под которые идеально подходила его хоть и старенькая, но очень любимая голубая рубашка. К аукциону их готовили долго. Рассказывали как нужно себя вести, что говорить, с кем лучше общаться более дружелюбно, с кем более строго. Каждому выдали договор и дали время внимательно с ним ознакомиться. После построили в ряд, присвоили номера и придирчиво оглядели внешний вид своего живого «товара». Хань чувствовал себя самой настоящей вещью. Так страшно ему ещё никогда не было, даже перед операцией он не боялся. Смерть почему-то его совсем не страшила, что не скажешь о той неизвестности, что ждала его впереди. Время так называемого «рабства» для каждого участника определялось индивидуально. Мальчишки кучкой жались у входа на сцену, боязливо поглядывая на стоящего на ней ведущего и аукциониста в одном лице. У Ханя от страха дрожали коленки и потели ладони. Рядом стоял такой же испуганный Дио. В какой-то момент парню показалось, что тот готов упасть в обморок. Когда помощники ведущего начали по одному выталкивать парнишек на сцену, многие чуть не плакали от страха. Все, о чем в этот момент мог думать Хань, это о последних словах Дио: «просто смотри поверх их голов». Услышав свой номер, Хань на негнущихся ногах вышел на сцену и, встав на свое место рядом с Кенсу, поднял взгляд на зал, сразу встречаясь глазами с удивлённым и завораживающим взглядом чёрных как ночь глаз. Едва прозвучали слова напутствия для участников торгов, как Хань, не отрывая своего взгляда, целенаправленно направился, пробираясь сквозь многочисленную толпу и не замечая никого на своем пути, в сторону приковавшего всё его внимание парня. Сердце отстукивало такую лезгинку, что любой танцор позавидует. Он и сам, кажется, не понимал что делает. Не обращая никакого внимания на пытающихся остановить его и заговорить мужчин, он приблизился к парню. Тот оказался гораздо старше, чем поначалу подумал Хань. Это был молодой мужчина, лет тридцати, высокий, стройный, с острыми чертами лица и пронзительным взглядом, от которого по коже парня пробежали приятные мурашки. Его необъяснимо тянуло к этому человеку. Они долго стояли, молча разглядывая друг друга и не решаясь заговорить. Первым тишину прервал Хань, посчитав неуместным дальнейшее молчание. - Л... Лу Хань, – дрожащим от волнения голосом представился он с нетерпением и надеждой, ожидая действий от мужчины напротив. Он уже в конец разочаровался, как услышал тихое, на грани слышимости «красивый» из уст несостоявшегося собеседника. В этот момент словно иголкой кольнуло в сердце боль разочарования в человеке напротив. И он, он такой же, ему тоже важна только внешняя оболочка. Неужели внутреннее чутье Ханя подвело, и он попал на обычного избалованного роскошной и беззаботной жизнью мужчину. Ему вдруг стало до слёз обидно. Захотелось сбежать, спрятаться и никогда больше не вспоминать этот кошмар. - Прости, это было грубо с моей стороны. Я Сехун, О Сехун. И мне очень приятно с тобой познакомиться. Я здесь впервые и вообще-то даже не собирался участвовать в аукционе. Ой, извини. – Хань даже слегка растерялся от такого наплыва информации, а после улыбнулся и протянул мужчине руку. Они перекинулись еще несколькими фразами и разошлись. Точнее Хань сам прервал их едва начавшуюся беседу. Как бы ему не хотелось остаться рядом с этим человеком, он явно дал понять что в торгах участвовать не планировал, а значит, у Ханя нет шансов, и нужно найти человека, который будет ему по крайней мере хоть немного интересен и надеяться на удачу. Отойдя от такого располагающего и, как казалось Ханю, безопасного Сехуна, он попал в окружение нескольких мужчин. Кто-то откровенно разглядывал его, оценивая словно шлюху, кто-то просто пытался пообщаться и понять, что он из себя представляет. Хань улыбался, отвечал на вопросы и всячески избегал любых тактильных контактов. Он несколько раз оборачивался в ту сторону, где стоял так понравившийся ему человек. Рядом с Сехуном заразительно смеясь и обнимая, стоял красивый смуглый парень. Он временами что-то эмоционально говорил и размахивал руками. Хань лишь печально вздыхал и отводил глаза, когда невольно встречался взглядом с Сехуном.

***

- Поверить не могу, что ты это сказал! – воскликнул Чонин и, счастливо взвизгнув, повис на шее опешившего друга. Он быстро, эмоционально и весьма подробно рассказал другу всё, что тому нужно было знать для участия в аукционе. – Значит, тот оленеподобный малыш зацепил моего Сехунни? - Хён, ещё хоть слово, и я сверну твою прелестную смуглую шею! - Всё, всё! Я молчу! – хихикнул Кай и отодвинулся разглядывая толпу людей. Ведущий-аукционист призвал всех занять свои места, в то время как мальчики «лоты» занимали свои. Первый стук молотка и первая сумма из уст аукциониста отдались в голове Сехуна каким-то непонятным волнением. Он хмурился и старался не смотреть в печальные глаза стоящего на сцене мальчишки. Хун едва сдерживался, чтобы не плюнуть на всё, не сорваться и не забрать Ханя из этого кошмара. Спрятать, отогреть и подарить море нежности и заботы. Впервые ему так сильно хотелось кого-то оберегать, защищать и, если ему позволят, если хоть чуть-чуть позволят, любить. Друг вступил в торги на лоте номер шесть и явно не хотел уступать приглянувшегося парнишку. Сехун вздрогнул от неожиданности, когда друг наклонившись к нему попросил одолжить денег. Уступать сегодня он был не намерен. Сехун посмотрел в полные надежды глаза и согласно кивнул. Для него любая сумма не проблема. Выиграв своего мальчика, Чонин чуть было не подпрыгнул на месте. Он радостно повис на шее друга, шепча слова благодарности и уносясь в сторону кассы к ожидающему его помощнику учредителя аукциона. Сехуна охватило невиданное волнение, когда он услышал стук молотка и сумму за Ханя. Она была ожидаемо выше предыдущих. Мужчина решил подождать, пусть все сделают свои ставки, и когда желающих более не останется, он перебьет цену. Как и ожидалось, за Ханя боролось много желающих, но всех перебивал Сиро Матсумото. Его глаза маниакально блестели при взгляде на парнишку, выглядящего так, словно сама смерть пришла по его душу. Когда Сиро уже радостно вскочил с места, потирая руки, а аукционист готов был объявить «продано», Хун поднял свою табличку. Торг начался с новой силой. Матсумото злился, перебивая каждый раз ставку Сехуна, он зло смотрел на молодого соперника. Когда ситуация стала накаляться, к Сехуну подошел молодой парень и, передав ему в руки визитку, тихо прошептал: - Господин Сиро настоятельно рекомендует вам отступить от данного лота. – Он боязливо посмотрел в сторону своего господина и перевёл взгляд на совершенно спокойного Сехуна что в очередной раз поднял свою табличку. - Как тебя зовут? – спросил он у парнишки, не обращая внимания на прожигающего его глазами японца. - Киа Матзури, господин, – прошелестел парнишка. - Так вот, Киа Матзури, передай своему господину, что ему не следует быть столь неосторожным и угрожать человеку, стоящему на голову выше него самого. Если господину Сиро угодно, он должен отступить, ибо этот мальчик сегодня уйдет со мной. И впредь, пусть господин Сиро с особой осторожностью посещает «О Дайнемик Корпорайтед», ибо я непременно вынесу вопрос о сотрудничестве нашей компании со столь неприятным человеком! – И он передал парнишке свою платиновую визитку. Глаза помощника Матсумото удивлённо расширились, и он попятился назад, кланяясь чуть ли не в пол. - Простите, господин О! – воскликнул бледный, словно полотно, парнишка и побежал к своему господину. Сехун следил, как парнишка трясущимися руками передал в руки мужчины визитку и эмоционально шептал переданные Сехуном слова. Матсумото нервно дёрнул плечом и, обернувшись к Сехуну, учтиво поклонился, выказывая уважение и говоря тем, что уступает в споре. Хун удовлетворенно кивнул и повернулся к побледневшему от волнения аукционисту. Одного взгляда хватило, чтобы он, громко выкрикнув «продано», нервно выдохнул и протер лоб салфеткой. Хань едва держался на ногах, когда его, схватив за локоть, стащили со сцены и повели в сторону Сехуна. Мужчина, вальяжно оперевшись о стойку кассы, стоял в ожидании документов и крутил на пальце прозрачный и блестящий словно бриллиант кошелек-накопитель. Он о чем-то разговаривал с красивым смуглым парнем, держащим за руку смущенного и всё ещё немного напуганного Кенсу. - Господин О, – обратился мужчина, что крепко держал локоть Ханя. – Вот ваша покупка. Простите за сложившуюся неприятную ситуацию, мы не знали что вы будете сегодня здесь… Сехун поднял руку, жестом останавливая объяснения и извинения мужчины. Его это вовсе не интересовало, сейчас его волновал, стоящий напротив напуганный до смерти мальчишка. А ещё ему крайне не нравилось то, с какой силой работник аукциона сжимал руку Ханя. - Отпустите! Вы делаете ему больно! – грозно сказал Сехун и подошёл ближе к парню, наклоняясь так, чтоб заглянуть в его ореховые глаза. - Ты в порядке? Как себя чувствуешь? - С-спасибо, х-хорошо, – неуверенно прошептал Хань и покосился на всё ещё стоящего рядом с ним помощника аукциониста. - Что-то ещё? – грубо спросил Сехун, осторожно отодвигая Ханя подальше от мужчины ближе к стоящим рядом Каю и Кенсу. - Ах, н-нет... Простите, – мужчина поклонился и только уже хотел уйти, как голос Сехуна остановил его. - Я бы хотел, чтобы ваши организаторы приняли меры в отношении господина Сиро, и учтите, я за этим лично прослежу. Ходят не особо лестные слухи о его обращении с «лотами», и сегодня он перешел дозволенную в нашем обществе черту, прибегая к угрозам. - Он холодно посмотрел на сжавшегося мужчину. Хоть Сехун и был молод, но имел очень большое влияние в обществе. Он никогда раньше не пользовался этой привилегией, но непонятное и неизвестное ранее чувство заставляло его всеми возможными и доступными силами защитить спрятавшегося за спиной Ханя. Резко отвернувшись от работника аукциона, он встретился с перепуганным взглядом ореховых глаз, а маленькие ладошки неожиданно крепко вцепились в лацканы его пиджака. - Хань?! – Сехун едва успел подхватить оседающего парнишку на руки.