Маленький секрет двух космонавтов

Дейн настолько забегался, занятый подготовкой к отлету, что задумываться о чем-либо кроме дел не оставалось времени, юноша был этому несказанно рад, потому что думать сейчас об Али, казалось просто невыносимо. На что он надеялся и о чем мечтал? И какое право он имеет на что-то обижаться? Али Камил не давал ему никаких клятв, никаких обещаний и тревожился явно вовсе не за Дейна, а за судьбу миссии. И Дейн счел, что самым благоразумным тоже будет сосредоточиться на работе. Шлюпка приземлилась на плато, поросшем жесткой травой, серой и увядшей, ниже виднелось озеро с зеленой, как изумруд, водой в оправе серых скал. С противоположной стороны над озером нависла стена ледника. Трьюс встретил космонавтов оглушающей тишиной. Необходимо было осмотреть территорию до темноты. Исследовать окрестности Дейн Торсон и Али Камил, не сговариваясь, направились в разные стороны, конечно, это было логично и по инструкции, но давно уже они не пытались так быстро избавиться от общества друг друга, тем более, когда выпадал удачный случай подольше побыть вдвоем. Впрочем, воздух на планете был словно пропитан опасностью и угрозой, расслабляться и ностальгировать никому не приходило в голову. Наметив лучшее место для установки лагеря, они приступили к работе. Ни Дейн, ни Али не проронили лишнего слова за все время пока разбивали и устанавливали лагерь, перетаскивали ящики с латмерами и делали ещё массу необходимой и утомительной работы. Только болтовня неунывающего Рипа разбивала тугой кокон тишины и, казалось, была на этой планете столь же чужеродной, как если бы из-за серой скалы появилась стая павлинов. Работу удалось закончить только к наступлению темноты. Усталые, они брели назад к шлюпке. Единственное, что в тот момент хотелось - это поскорее лечь спать. Но Дейн вначале отправился к клетке с бречами, приподнял крышку, и на него уставились большие немигающие глаза. Бречи Дейна крайне занимали, они напоминали собак. Юноша с детства мечтал о собаке, но заводить животных в общежитие Школы Торгового Флота, а тем более в приюте было строжайше запрещено. Поэтому относиться к животным как к грузу Торсон не мог, особенно, когда у пары появились щенки, которые выглядели удивительно милыми. Хотелось по-детски схватить детеныша на руки и погладить. Конечно, ничего подобного Дейн себе не позволял, но о животных пытался заботиться, очень переживал, не навредила ли им радиация. И сейчас, несмотря на усталость, он весь вечер возился с ними, пытался установить контакт, игнорируя беззлобные шутки Рипа и холодные замечания Камила. На последнего он вообще старался не смотреть. Дейн, упорно желая завоевать доверие бречей, выпустил из клетки, обустроил им гнездо, за что удалось заработать довольно болезненный укус от одного из детенышей, но зато бречи перестали его бояться и даже поели. В конце концов, совершенно обессилев, юноша свалился в свой гамак, и, наверное, когда он засыпал, ему померещилось, как самец бреча переводит осмысленный взгляд то на него, то на Али, который ещё возился с оборудованием, не обращая внимания ни на бречей, ни на Дейна. Следующий день выдался опять крайне тяжелым – в лагерь наведался какой-то крайне недобродушный представитель местной фауны, он потрепал контейнеры с зародышами латмеров, несколькими, кажется, поужинал. Дейн совершенно непрофессионально пожалел, что ночная тварь не сожрала всех. Потому что оставшиеся существа собирались вылупляться и, как прогнозировал доктор Тау, вместо безобидных куроподобных существ, рядом со шлюпкой могли начать резвиться жуткие драконы. Весь длинный день вновь был отдан тяжелой работе... Али руководил и давал технические пояснения, а Рип и Дейн работали по его указаниям. Они расправили контейнеры, искалеченные ночным хищником, выбросили погибших зародышей, зарыли их подальше от сооружавшегося загона. Подготовили силовое поле вокруг лагеря, и Али установил сигнал тревоги, который должен был разбудить их, если ночью к загону кто-нибудь приблизится. Они слишком устали, чтобы поужинать, и сразу же улеглись спать. Дейн перед сном проверил люк, оставил еду и воду бречам и без сил упал в свой гамак. Он надеялся, что если бречи захотят побродить, то не станут будить экипаж. Но даже насыщенный день не мог подарить спокойного сна без сновидений. И если днем он ещё мог заставить свои мысли не приближаться к запретной теме их с Али отношений, то во сне сознание ему не подчинялось. Один и тот же сон преследовал его с завидной частотой. Приятный, красивый, хороший сон, но от которого по утру становилось только горше и больнее. Стоило Дейну закрыть глаза, как он переносился на Саргол. Ласковое вечернее тепло окутывало невесомым одеялом, легкие порывы ветра доносили пьянящие сладкие ароматы планеты. Это был даже не сон - воспоминание, которое Дейн бережно лелеял и прятал в самые глубины памяти - первое официальное свидание с Али. Вечером, когда остальной экипаж уже спал, они вышли в лес неподалеку от корабля. Мягкий шелк травы, блеск звезд чужой солнечной системы, губы Али, такие же одуряюще-опьяняющие, как воздух Саргола, его сводящие с ума прикосновения. За весь вечер они не произнесли ни слова, просто наслаждались друг другом, и в тот вечер Дейн ещё наивно верил, что он так же дорог Али Камилу, как тот дорог ему. Дейн запомнил каждую мелочь, каждую деталь: как сияли звезды и шелестела трава; стрекотали местные кузнечики, непохожие на кузнечиков ни видом, ни стрекотанием; порхали мотыльки, совершенно невообразимого инопланетного вида, но от этого не менее прекрасные. Как они лежали в этой удивительной дремоте, глядя в небо, ощущая присутствие друг друга, легонько соприкасаясь то рукой, то ногой. И как Дейн осмелился и протянул руку, переплетая свои пальцы с пальцами Али, и тот не убрал ладонь, а только легонько сжал его пальцы в ответ. Он не видел, а, скорее, чувствовал, как Али улыбается, по-другому, не холодно и насмешливо, а открыто, по-настоящему, и причиной тому был Дейн Торсон. От этого теплый ветер становился ещё теплее, звезды сияли ярче, а по всему телу, словно горячей волной, разливалось ощущение счастья. Но вдруг небо неожиданно потемнело, ладонь Али стала выскальзывать из его ладони, земля под ними уплывала, холод, резкий, пронизывающий до костей холод, съедал тепло и пьянящую радость. Али исчез, а Дейн погружался в ледник. Лед все больше и больше тянул вниз, некого было позвать на помощь, одиночество оказалось таким же осязаемым, как холод. Он должен двигаться, сам разбить ледяные оковы, освободиться. Он должен! Никто не придет спасти, а Али просто не существует. Дейн сделал усилие. Лед поддался и задрожал. Поддался... и Дейн начал падать в озеро! Удар о пол шлюпки разбудил юношу. Он по-прежнему дрожал от холода. Тяжелое, гнетущее чувство одиночества тоже никуда не исчезло. Хотелось уткнуться в подушку и плакать, хотелось подойти, выкинуть Али из гамака и ударить, ударить так, чтобы он почувствовал всю его боль за то, что бросил его в этот ледник. Только через несколько мгновений Дейн понял, что холод ему не приснился - в шлюпке действительно заметно упала температура. Дейн приподнялся и в тусклом свете контрольной лампочки увидел приоткрытую крышку люка и услышал вой ветра снаружи. Бречи! Дейн захлопнул люк и повернулся к гамаку, где должны были лежать животные. Как он и ожидал, гамак оказался пустым. Неожиданно громко прозвучал сигнал тревоги, установленный Али. Если поблизости бродит вчерашний охотник, то бречам угрожает не только холод. "Их нужно спасать!" - Дейн натянул термокостюм. Али и Рип приподнялись в своих гамаках. Непонятное чувство томления, смешанное с обидой, зашевелилось где-то в груди, когда он встретился взглядом с Камилом, но, напомнив себе, что бречи куда важнее всех его ночных кошмаров, Дейн направился к выходу, попутно объясняя ситуацию. Донесся резкий крик, полный страха. И хотя раньше юноша не слышал крика бречей, он был уверен, что кричит один из них. Дейн включил фонарь на полную мощность и побежал вперед со всех ног, не глядя, следуют ли за ним товарищи.