Адское пламя

      Эсмеральда стояла на эшафоте, привязанная к столбу, а какой-то солдат обкладывал ее вязанками хвороста. Напротив нее стояло это чудовище — судья Фролло, он зачитывал ей смертный приговор. Эсмеральда угрюмо думала о том, что лучше бы ее повесили, потому что погибать в диких болях в огне ей не хотелось. А виселица, что виселица? Раз, и все, и полетела душа в рай. Или куда там еще…       Судья закончил чтение приговора, в котором осудил ее на смерть. Он взял факел и подошел к Эсмеральде почти вплотную.       — Еще не поздно, цыганка! — сказал он, глядя на нее своими безумными глазами. — Я могу спасти тебя от пламени. Выбирай, ко мне или в огонь!       Первым поползновением Эсмеральдиной души было плюнуть ему в рожу. Но она посмотрела на свою отчаянно блеющую на привязи подружку-козу, на своих соплеменников, запертых в больших клетках… На Фебюса… Эсмеральда подумала о том, что судья ведь не постесняется, и доведет все это дело до конца с присущим ему размахом, и сожжет не только ее одну, а всех, без исключения.       — Подойдите ближе, ваша честь, — прохрипела она. На лице судьи отразилась бешеная надежда, он приблизился к Эсмеральде, почти касаясь ее своим телом. — Я соглашусь выбрать вас, если вы отпустите моих сородичей, моих друзей и мою козу.       В глазах судьи полыхнула ярость.       — Ты не в том положении, чтобы торговаться, цыганка! — рявкнул он.       — Ну, почему же, — парировала она. — Вы предоставили мне выбор. Так вот, если вы не отпустите их всех, я выберу огонь. Теперь выбирайте вы, ваша честь.       Тонкие брови судьи гневно сошлись на переносице. Но затем он ухмыльнулся и сказал:       — Откуда мне знать, что ты не сбежишь в тот же момент, как я их отпущу?       — А мне откуда знать, что вы их сразу же не схватите и не казните, как только я стану вашей?! — фыркнула Эсмеральда.       — Я даю тебе мое слово, и уж поверь мне, оно будет тверже гранита.       — Тогда я тоже даю вам мое слово. Мое слово против вашего.       Они некоторое время сверлили друг друга взглядом. Затем судья объявил своим низким звучным голосом:       — Цыганка покаялась! Она будет заключена под стражу и препровождена в место, где будет проводить свои дни в молитвах и смирении!       Судья небрежно махнул страже.       — Остальных — отпустить! — высокомерно сказал он, доставая из рукава сутаны кинжал. Фролло подошел к цыганке, разрезал веревки, которыми она была опутана, и взял ее за локоть.       — Пойдем, моя дорогая, — сказал он, пытаясь ничем не выдать охватившего его нетерпения.       — А моя коза? — уперлась Эсмеральда.       — Ее доставят на конюшню. Идем же! — судья подтолкнул Эсмеральду к карете. Она мрачно вздохнула и залезла внутрь. Судья зашел следом и устроился напротив с этой своей мерзкой ухмылочкой. Эсмеральде жутко хотелось завизжать и вцепиться ему в лицо, чтобы стереть с него это его проклятое выражение, но она только стиснула руками краешек своего платья, чтобы не сорваться, и не натворить чего-нибудь такого, за что судья будет мстить долго и с фантазией.       Эсмеральду привезли к дому судьи. Фролло галантно помог выйти Эсмеральде из кареты, и, поддерживая ее своей стальной рукой (Эсмеральда недоумевала, откуда в таком тощем судье, с его тонкими руками, столько силы), проводил цыганку в комнату, которая должна была теперь служить ее покоями. Эсмеральда ахнула, когда осталась одна: эта комната была настоящей сокровищницей, настолько там было все богато убрано.       В дверь вошла служанка.       — Мне приказано отвести вас в ванную, сударыня, — потупившись, сказала она. Эсмеральда раздраженно дернула плечом, но пошла за служанкой. В конце концов, служанка ни в чем перед ней не виновата, чтобы навлекать на эту девушку гнев Фролло. К тому же, Эсмеральда чувствовала потребность в том, чтобы вымыться. Ей казалось, что от нее несет дымом костра, это порождало неприятные воспоминания об эшафоте. Устроившись в большой лоханке, она остервенело терла свою кожу мочалкой и радовалась, что мыло было душистым. Она и волосы тщательно вымыла. Затем ее натерли каким-то ароматным маслом, которое сразу впиталось в кожу, отчего та стала даже нежнее, чем обычно, и отвели обратно в ее покои, где она уже высушила свои роскошные, иссиня-черные волосы. Мрачно продираясь через всю эту чащу волос расческой, она думала о том, что стоит за всеми этими приготовлениями. Скоро она окажется в постели судьи. Эсмеральда содрогнулась, она ненавидела этого мерзкого человека и желала, чтобы он провалился в ад. Но ничего не поделаешь, она дала свое слово и обязана была его сдержать, иначе всем ее родным и близким придет конец.       И вот, она уже находится в покоях Фролло. Самого судьи там еще не было, и Эсмеральда окинула взглядом его комнату. Обстановка там была довольно строгой, в отличие от ее покоев. Стол с кучей бумаг, шкафы с книгами, огромная кровать с балдахином, камин и кресло возле него — видимо, судья любил читать возле огня. Над камином висел большой крест. «Чертов святоша», — фыркнула про себя Эсмеральда, когда дверь отворилась, и в покои вошел Фролло.       — А, ты уже здесь, моя дорогая! — его лицо озарилось улыбкой, он закрыл дверь и двинулся по направлению к цыганке. Эсмеральда попятилась, и уперлась задом в стол. Судья, не обращая на это внимания, приблизился к Эсмеральде и нежно коснулся рукой ее лица.       — Долго же я этого ждал, — прошептал он, пожирая ее глазами, и впился в ее губы. Эсмеральда содрогнулась от отвращения и оттолкнула его. Распаленный судья гневно зарычал:       — Кажется, мы обо всем договорились еще на эшафоте! Ты едва успела избежать смерти, а уже нарушаешь свое слово?!       Эсмеральда вздохнула. Да, он прав. Но будь она проклята, если он получит свое так, как угодно ему. Нет, она сделает все по-своему! Она яростно рванула на судье его сутану и толкнула его в кровать.       — Хочешь поиграть, милая? — промурлыкал судья.       Она молча рванула в ответ остальную одежду, которая скрывалась под сутаной, и шнуровку на его штанах. Высвобожденный набухший и пульсирующий член тяжело лег судье на живот. Эсмеральде он показался огромным. «Господи, — подумала цыганка. — Он разорвет меня надвое…»       Мотнув головой, она решительно уселась на судью сверху, твердо намереваясь довести дело до конца. Было больно. Очень. Эсмеральда задохнулась и закусила губы.       Судья же был ошеломлен. Он совершенно такого не ожидал, скорее он ждал того, что она будет сопротивляться как дикая кошка и попытается его убить. Он уже приготовился укрощать девчонку, но она все сделала сама. Фролло чувствовал во всем этом что-то совершенно неправильное, но тут она, притерпевшись к его размеру, начала двигать бедрами, и все мысли вылетели из его головы, и остались только невероятные ощущения, идущие от его паха через весь позвоночник.       — О, боже! — он просто не смог сдержать стона, а она двигалась все быстрее. Он потянулся к ее телу и хотел дотронуться до нее, но получил по рукам, и тогда просто вцепился в простыни. Он стонал и извивался под ней, пока она яростно работала своими роскошными бедрами.       — Эсмеральда! — судья выгнулся и буквально прокричал ее имя, когда она довела его до пика наслаждения. Эсмеральда устало уперлась ему руками в грудь и сползла на пол. По ее ногам текло его семя, смешанное с ее кровью. Судья, прерывисто дыша, ухватил ее за руку.       — Куда ты?!       — Я сделала то, что вам обещала, — Эсмеральда сумрачно вырвалась из его хватки. — Теперь я иду в свою комнату.       Судья пораженно на нее уставился, а она обернулась в дверях и зло сказала:       — Чтоб вы знали, ваша честь, с вами я не почувствовала ничего. Совсем. Вообще. Никакого удовлетворения. И вряд ли почувствую что-то, кроме боли. Господи, как же я вас ненавижу! — она с грохотом захлопнула дверь.       Фролло утомленно откинулся на подушки. Чертова девчонка. Он перевел взгляд вниз и убедился, что он был ее первым мужчиной: он был заляпан ее кровью. Проклятье, не так он представлял их первую ночь, не этого он желал! Судья понял, что одержал, по сути, Пиррову победу. Вроде и получил то, что хотел, но осадок из рук вон неприятный. И тут в его мозгу вспыхнула еще одна мысль. Боже, это даже не победа. Его только что фактически поимели. Да, он получил свое удовольствие, но это все равно было похоже на… Судья мучительно подбирал подходящее слово.       — Изнасилование! — выдохнул он. — Господи, она меня просто-напросто изнасиловала!       Потрясенный судья прикрыл глаза и обреченно вздохнул. Понадобится много времени, чтобы укротить это сокровище. Демон, а не девушка!       Эсмеральда кинулась в свою комнату. Когда ее сюда привезли, то вернули ей все ее вещи в целости и сохранности. И в том числе ей вернули один такой мешочек со специальной травой, которую она носила с собой на всякий случай, мало ли что. Она заварила себе эту траву и с облегчением ее выпила. Еще ей не хватало прижить ублюдка от этого чудовища. Она с отвращением смыла с себя его семя, свою кровь и забралась в кровать. И только завернувшись в одеяло, она позволила себе разрыдаться.       Когда она проснулась, завтрак уже был в ее комнате. Эсмеральда вспомнила вчерашнее, и в порыве ярости хотела уже запустить подносом в стену, но остановилась. «Это было бы очень глупо с твоей стороны, — прошептал ей внутренний голос. — Так ты никому ничего не докажешь, только сделаешь себе хуже: разозлишь судью и переведешь хорошие продукты». Желудок цыганки громко выразил свое согласие с внутренним голосом. Эсмеральда вздохнула и села за стол. Еда была настолько вкусной, что она умяла ее в один присест. Все-таки надо отдать Фролло должное, повара он себе выбрал прекрасного. Эсмеральда подумала, что было бы хорошо сходить на кухню и поблагодарить. Так она и сделала. Кухню она нашла по аромату свежеиспеченных булочек. В огромном кухонном пространстве колдовал добродушный толстяк. Эсмеральда улыбнулась.       — Здравствуйте, мсье, — сказала она.       — И вам доброе утро, милая девушка! — радушно ответил повар.       — Эсмеральда. Это мое имя, — она прижалась к дверному косяку. — Похоже, я теперь здесь живу.       — В таком случае, зовите меня Жак! Да что же вы в дверях встали, заходите на кухню, не стесняйтесь, — повар светился как начищенный пятак.       — Я просто зашла сказать вам спасибо за прекрасный завтрак. Все было очень вкусно, и я вам благодарна.       Повар покраснел от удовольствия.       — Ну что вы, милая, это моя работа, мне за это немалые деньги платят.       — Все равно. Мне кажется, что вы не за деньги работаете, — задумчиво улыбнулась Эсмеральда. — Я пойду. Не думаю, что мне можно долго здесь находиться.       — Вы заходите, коли нужда возникнет! — ответствовал повар. Он был совершенно очарован подопечной судьи. Такая красивая, добрая и приветливая. Жак решил, что судье несказанно повезло.       Эсмеральда пошла бродить по дому. От других слуг она услышала, что судья с утра уехал по делам, так что она могла спокойно все здесь осмотреть. На втором этаже дома она наткнулась на большую дверь, толкнула ее и ахнула. Это была библиотека. Очень большая библиотека, судья, по всей видимости, собирал книги везде, где мог. Надо же! А ей-то казалось, что его ничто не интересует, кроме юриспруденции, преследования цыган и ее, в частности… Она пошла между стеллажей. Там были книги на разных языках, которых она не знала. Эсмеральда умела читать и писать, но только по-французски, и еще совсем немножко — на латыни. Ее взгляд наткнулся на небольшой томик на французском языке.       — Публий Овидий Назон, «Наука любви», — прочитала она вслух. — Надо же, как легкомысленно! Не ожидала от вас, ваша честь.       Она открыла книгу, и ее взгляд наткнулся на строки: «Не безобразь своей головы неумелою стрижкой Волосы и борода требуют ловкой руки; Ногти пусть не торчат, окаймленные черною грязью, И ни один не глядит волос из полой ноздри; Пусть из чистого рта не пахнет несвежестью тяжкой И из подмышек твоих стадный не дышит козел; Все остальное оставь — пускай этим тешатся девки, Или, Венере назло, ищут мужчины мужчин».       Эсмеральда прыснула, присела на скамеечку, которая стояла рядом с полкой, и перелистнула на начало, намереваясь прочесть все.       — Не знал, что ты умеешь читать, — раздался глубокий низкий голос, в котором сквозило удивление. Эсмеральда вздрогнула и вскочила.       Судья проснулся рано и почувствовал себя так, словно по нему проскакал конь. После того, что с ним вчера сотворила Эсмеральда, он чувствовал себя избитым и опустошенным. Нет, решил судья, такого мне еще раз не надо. Проклятье, видел же, что она не хочет, а все равно полез. Но он тогда ничего не смог с собой поделать, слишком долго он ждал, а она была рядом, такая ароматная и сладкая, такая желанная… Даже сейчас от мыслей о ней в нем вспыхивал огонь, и кровь раскаленной лавой текла по его жилам. Но нет, подобного он больше не допустит. Он не прикоснется к ней, пока не увидит, что она тоже этого хочет. А он уж постарается сделать все, что можно и что нельзя, чтобы она захотела. Он будет терпелив, он затаится и подождет, как делал это почти всегда. Главное, что она сейчас в его доме, так ему будет проще добиться ее расположения, чем выискивать ее где-нибудь у черта на рогах или гоняться за ней по парижским улицам. И еще здесь нет этого треклятого Фебюса.       С такими мыслями судья уехал во Дворец Правосудия. Когда он оттуда вернулся и спросил слуг об Эсмеральде, то ему сказали, что видели ее, идущей к библиотеке. Фролло последовал туда.       От того, что он там увидел, в его душе разлилось тепло: Эсмеральда сидела на скамеечке возле книжной полки и тихо хихикала над какой-то книжкой. Он и не думал, что ей будут интересны книги.       — Не знал, что ты умеешь читать, — удивленно сказал он. И понял, что опять сделал ошибку. Эсмеральда вскочила на ноги, возмущенно покраснев.       — Ну конечно, куда уж нам уж, ваша честь! — прошипела она. — Мы в буквах ничего не понимаем, мы картинки ищем!       С этими словами она захлопнула книжку, с силой ткнула ею в грудь судьи, отчего у него вырвалось гулкое «Ох!», и сбежала. Судья раздраженно вздохнул. И что же ему делать с этой бесовкой, она больше похожа на неустойчивый алхимический состав, не так наклонишь колбу — взрывается. Он посмотрел на книжку, которая ей приглянулась. Овидий. На французском. А ведь она выбрала именно тот перевод, который в юности сделал лично он сам, когда корпел над латынью. Позже он заплатил переписчику, чтобы тот ему сделал томик в единственном экземпляре, он не собирался это распространять дальше. Судья усмехнулся.       Эсмеральда сбежала на конюшню. Как судья и обещал, Джали была там, ее заперли в просторном конском стойле. Коза заблеяла и уткнулась в ноги хозяйке. С ней-то и провела Эсмеральда весь свой оставшийся день. Когда она вернулась в свою комнату, то увидела на подушке книгу. Она подошла к постели и взяла томик в руки. Это была та самая книга, которой она чуть не сломала ребра судье. Эсмеральда хихикнула, открыла ее на первой странице и погрузилась в чтение.