Адское пламя

      Судья проснулся с осознанием того, что он сейчас счастлив так, как не был никогда в своей жизни. Эсмеральда сладко посапывала, устроив голову у него на груди. Он задумчиво посмотрел на свою руку, и снял с пальца кольцо с рубином. Выпростав из-под одеяла ее левую ручку, он надел его на ее безымянный палец.       — Эх, великовато… — вздохнул он.       Эсмеральда завозилась и томно промурлыкала:       — Хочешь подарить мне украшение, ваша честь?       — Господи, какое кошмарное сочетание, — усмехнулся он. — Я хочу сделать тебе предложение, дитя мое. Тебе надо только пройти крещение, и тогда я смогу сделать тебя своей женой.       — Крещение? Зачем? — она потерлась носом о его грудь.       — Без этого ни один священник не согласится нас поженить, католики могут венчаться только с католиками.       — Ну-ка погоди… — Эсмеральда села на постели и пораженно на него уставилась. — Хочешь сказать, что ты двадцать лет гонялся за цыганами и не знал про нас такую мелочь?       — О чем ты, моя дорогая?       — О том, что практически все цыгане во Франции — католики.       — Что?! — теперь удивляться настал черед судьи.       — Нет, это невероятно! — Эсмеральда захихикала. — Ты серьезно думал, что мы все поклоняемся языческим богам?!       — Но как же ваши амулеты?       — Ваша честь, это всего лишь побрякушки, которые иногда указывают на табор или на дорогу в убежище! Я приняла католичество, как только мы вошли во Францию! — Эсмеральда звонко хохотала уже в полный голос.       — Поймала меня, да? — теперь уже засмеялся и судья. — Тогда это облегчает нам задачу. Если ты, конечно, этого хочешь, моя дорогая, — осторожно добавил он.       Эсмеральда оседлала его и поерзала, устраиваясь на нем удобнее, отчего у него раздулись ноздри — Фролло почувствовал, как в нем опять закипает страсть.       — Еще как хочу, ваша честь, — хрипло сказала цыганка, склоняясь над его лицом, и все его мысли смело в вихре желания.       Они выбрались из постели ближе к вечеру, чувствуя зверский голод.       — Знаешь, я думаю, что нам надо навестить Квазимодо, — сказала Эсмеральда, с жадностью поглощая ужин. — Я думаю, что он сейчас переживает.       — Я сам собирался это тебе предложить, моя дорогая, — с улыбкой сказал судья. — Только доедим наш… десерт.       Эсмеральда поперхнулась.       — В твоих устах, — сказала она, — слово «десерт» звучит теперь ужасно двусмысленно.       — Дитя мое, иногда десерт — это просто десерт, — с улыбкой сказал судья. — Не позволяй похотливым мыслишкам туманить твой разум, мое сокровище.       Эсмеральда со смехом швырнулась в него скомканной салфеткой.       — Чья бы корова мычала, ваша честь! — заявила она.       Квазимодо не находил себе места. Он никогда не думал, что будет так сильно переживать за своего хозяина. За последние полгода они сблизились сильнее, чем за все 20 лет, что знали друг друга, спасибо Эсмеральде. Квазимодо видел, что судье становится все хуже, а вчера Фролло даже не открыл ему дверь, вообще ничего не ответив. Квазимодо решил, что костьми ляжет, но заставит судью себя выслушать. Даже если понадобится выломать дверь. Квазимодо схватил топор (он держал его на всякий случай — вдруг придется делать какие-нибудь работы на колокольне), и направился к лестнице, ведущей на выход. И в этот момент на колокольне появился судья.       — Добрый вечер, Квазимодо, — поздоровался он.       — Добрый вечер, хозяин, — горбун смотрел во все глаза на Фролло.       — Милый мальчик, зачем тебе этот топор?       — А… я… — Квазимодо попытался спрятать топор за спину, но, поняв, что это глупо, вздохнул и сказал. — Я хотел пойти к вам, хозяин, выломать дверь в ваши покои, и сказать, что Эсмеральда от вас не сбегала.       Фролло с улыбкой смотрел на горбуна.       — Спасибо, что ты так беспокоишься обо мне, но в этом теперь нет нужды. Посмотри, кто со мной пришел, — он посторонился, и на дощатый пол колокольни ступила Эсмеральда. Горбун выронил топор и с восторженным ревом сгреб ее в объятия.       — Эсмеральда! Я думал, что ты совсем куда-то пропала! Я вчера вечером встретил в городе Клопена, у него была разбита голова, и он искал тебя. Он сказал, что на него напал Фебюс, когда вы пытались сбежать, и где ты, он не знает.       Эсмеральда с облегчением вздохнула. Слава богу, Клопен жив и почти невредим! Она погладила Квазимодо по голове.       — Я сбежала от Фебюса, — она перевела взгляд на судью. — Сбежала домой.       Фролло обнял ее за плечи.       — Ты уже ужинал, Квазимодо?       — Нет, хозяин. Я про ужин-то совсем и забыл, — смущенно ответил горбун.       — Хорошо, тогда я не зря тащил сюда всю эту снедь, — усмехнулся судья, подошел к столу и поставил на него корзину.       Ел в основном горбун, судья и Эсмеральда от еды отказались и лишь отщипывали виноград. Поскольку табурета было всего два, Эсмеральда устроилась на коленях у донельзя счастливого судьи, и рассказывала про свой побег.       — Вот как, — раздался злобный голос со стороны лестницы. — Ты уже у него на коленях сидишь!       На колокольню вошел Фебюс.       — Фебюс? Ты что здесь делаешь? — прошипела Эсмеральда. Судья прижал ее к себе, обняв за плечи.       — Тебя караулю. Ты рано или поздно должна была тут появиться, ты питаешь слабость к этому горбуну, — ответствовал Фебюс. — Эй, Квазимодо! Ты вообще знаешь, что вон то чудовище, на коленях у которого сидит Эсмеральда, убило твою мать? Ну что ты так на меня таращишься! Да, он это сделал!       Эсмеральда застыла в ужасе, этого она про судью не знала. Квазимодо медленно развернулся и пристально посмотрел на судью.       — Хозяин, — с надрывом и слезой в голосе сказал он. — Вы правда это сделали? Как вы могли?!       — Да, мой мальчик, я признаюсь в этом преступлении, — вздохнул судья, кроткими глазами глядя на своего воспитанника. — Я готов предоставить тебе сатисфакцию. Можешь швырнуть меня с этой колокольни, когда захочешь.       — Да, надо бы, но я уже успел продать вам душу за те чудесные новые инструменты, — ухмыльнулся Квазимодо и кинул в рот виноградинку.       Эсмеральда выдохнула и уткнулась в волосы судьи. Что бы там ни произошло между этими двоими в прошлом, они, слава богу, успели это выяснить раньше, чем проклятый Фебюс открыл свой рот. Она повернула голову в сторону Фебюса.       — Фебюс, — прорычала она, — уйди.       — А не уйдет сам, мы ему поможем, — Квазимодо бодро соскочил с табурета и, небрежно прихрамывая, направился в сторону солдата, подхватив лежащий на полу топор. Фебюс, памятуя о нечеловеческой силище горбуна, сбежал с колокольни. «Ничего, — подумал он. — Я дождусь момента, когда горбуна рядом с ними не будет».       Сентябрь выдался чрезвычайно теплый. Судья и Эсмеральда были на заднем дворе, отдыхая после своих игрищ с шестом, и судья с наслаждением подставлял обнаженную кожу солнечным лучам, обсыхая после ополаскивания.       — Скажи мне, дитя мое, что за гадость ты пьешь по утрам, когда думаешь, что я еще сплю? — вдруг промурлыкал он.       Эсмеральду этот вопрос застал врасплох. Она решила ответить все, как есть.       — Этот отвар нужен, чтобы твое семя на меня не подействовало. Если ты понимаешь, что я имею в виду.       — Понимаю, — кивнул судья и спросил с любопытством: — И как, помогает?       — Помогает. Проверено поколениями. Моя приемная мать все время его пила, потому что ей хватало возни со мной, и никто, кроме меня, ей не был нужен.       — Понятно, — Фролло привлек ее к себе и поцеловал висок. — Хорошо.       — Ты не сердишься? — удивилась она.       — На что я должен сердиться?       — Ну, наследники и все такое…       — Если бы мне они были нужны, я бы давно уже женился, моя дорогая, — улыбнулся судья. — Ибо недостатка в сосудах для наследников я не испытывал. Просто мне нужен был не сосуд, а кто-то вроде тебя.       — Выходит, ты у нас — завидный жених, ваша честь? — хихикнула Эсмеральда.       — А что ты смеешься? — ухмыльнулся Фролло. — У меня не самое маленькое положение в обществе, я дворянин, я до безобразия богат, у меня в руках власть и многочисленные связи. Почти любая мать или любой отец готовы выдать за меня замуж своих дочерей.       — Почти? — изогнув бровь, спросила Эсмеральда.       — Королевские рода трогать не будем.       — Ты мог выбрать любую завидную невесту и все равно выбрал меня? — удивилась Эсмеральда.       — А толку-то мне с этих невест, — отмахнулся Фролло. — Лично я их считаю холодными и лицемерными статуями, с ними до смерти скучно разговаривать, и я полагаю, что в постели они так же унылы. А ты, дитя мое, — он засверкал глазами, — ты — настоящий огонь! Ты распалила меня еще, когда я тебя увидел танцующей на Дне Дураков. А когда ты открыла рот, боже, сказать не могу, что со мной тогда сделалось!       — Мне показалось, ты был в ярости? — осторожно сказала Эсмеральда.       — Был. И в ярости был, и в восторге, и желал тебя так, что с ума сходил и схожу до сих пор. И другой жены я себе не хочу.       — А вдруг твоя женитьба на мне вызовет скандал, и тебя заставят давать ответ, скажем, королю?       Фролло притянул ее к себе.       — Пускай, — сказал он, целуя ее шейку. — Я представлю это все как благочестивое дело, пригрел, мол, сироту, обратил ее в католичество, воспитываю и учу ее всякому разному, молитвам и почтению к Господу, а чтобы не было пересудов, я на ней женился. Я доведу благочестивых людей до слез, а ханжи от зависти будут скрипеть зубами, но сказать мне на это ничего не смогут.       — Ну и враль ты, ваша честь, — Эсмеральда прильнула к губам судьи, а он обнял ее за талию и зарылся рукой в ее волосы.       — Меня сейчас стошнит!       — Кажется, у нас гости, моя дорогая, — судья оторвался от губ Эсмеральды.       Цыганка в тоске застонала. Это становится поистине унылым фарсом.       — Какая нелегкая занесла тебя на наш задний двор, Фебюс?! — рявкнула она.       — Ваш задний двор?! — Фебюс вышел из тени, на поясе у него висел меч.       — Да! НАШ задний двор! Я скоро стану его женой, поэтому это НАШ задний двор!       — Слушай, Эсмеральда, сегодня у тебя есть последний шанс не сделать самую большую ошибку в твоей жизни! — Фебюс развернулся в сторону Фролло. — Ты понимаешь, что такие молоденькие девчонки не должны быть со стариками? Ты слишком стар для нее судья, ей нужен кто-то помоложе!       — Врежь ему, Клод!       Судья встрепенулся.       — Прости, дитя мое, что ты сейчас сказала? — он подумал, что ослышался.       — Я сказала — врежь ему, Клод! Вздуй его! Покажи ему, где раки зимуют! — Эсмеральда впала в ярость.       Судья ухмыльнулся, повел своими широкими плечами, и взял один из деревянных мечей, которыми он периодически упражнялся. Эсмеральда залюбовалась тем, как его мышцы перекатываются под кожей. Фебюс — все-таки редкостный дурак, нашел, кого называть стариком.       — Похоже, бывший капитан де Шатопер, сегодня тебе крупно повезло, — вкрадчиво сказал Фролло.       — Какого черта ты взял деревянный меч? — Фебюс был шокирован.       — Ну, надо же дать тебе хоть какую-то фору. Я не хочу, чтобы люди про меня говорили, что-де судья Фролло в неравной схватке угробил сопляка, — судья встал наизготовку. — Ну, давай, мальчик, я тебя жду.       Фебюс с ревом набросился на судью, который увернулся и первым делом отвесил бывшему солдату пинка.       — Это на затравку, — прокомментировал он.       Фебюс наскакивал на судью, как неразумный щенок на матерого пса. И не понимал, как это так — он, здоровый, молодой и сильный человек, побывавший на войне, не может одолеть какого-то старого крючкотвора-законника. Крючкотвор был на удивление силен и проворен. Фебюс и не заметил, как пропустил удар, и судья дал ему рукоятью меча по голове, вышибая дух и лишая сознания. Сдернув с крючка веревку, судья связал Фебюса, в то время, как Эсмеральда послала слуг за стражей.       — Я думаю, что трех месяцев заточения ему хватит, да, моя дорогая? — заявил судья.       — Ты прав, Клод. Я совершенно не хочу, чтобы он пришел к нам на свадьбу и все испортил, — фыркнула Эсмеральда и вздохнула. — Он упрямый, как баран.       Когда Фебюса выпустили, то всякая надежда на то, что Эсмеральда все-таки уйдет от судьи к нему, рухнула. Он мог только скрипеть зубами, глядя на то, как довольные судья с Эсмеральдой ездят по городу, гуляют на праздниках в компании Квазимодо, и вообще проводят время в свое удовольствие. Фебюс увидел, какими глазами на судью смотрит Эсмеральда. Он отдал бы все, чтобы она так смотрела на него. На праздниках у них с Фролло был даже своего рода ритуал — Эсмеральда во время танца подбегала к судье и целовала его в его длинный нос. А когда она убегала со сцены, судья тихо удалялся со своего места и, охваченный желанием, спешил к ней в шатер, откуда потом доносились их стоны. Все это было Фебюсу как ножом по сердцу. К тому же эти двое находились под ненавязчивой охраной Квазимодо и Цыганского Барона Клопена. Квазимодо, когда видел Фебюса, саркастично ухмылялся, видимо, переняв свою ухмылку у судьи, а Клопен просто злобно смотрел, памятуя, в какое положение перед Эсмеральдой его поставил Фебюс. И Фебюс не нашел ничего лучше, чем покинуть Париж, к большой радости Эсмеральды. Она была абсолютно счастлива с судьей, и никто другой ей не был интересен.