Беременна в 17

      « Да-да, я последняя паскуда и тварь, ибо не писала в тебе месяц и неделю. И да, я понимаю, что хозяйки хуже меня просто не существует. Но у меня просто не было желания сообщать тебе что-то. Да и все события ограничивались потасовками в школе, за которыми мне приходилось, к счастью, лишь наблюдать. Я слишком люблю созерцать по жизни, а не с остервенением что-то делать. Тем более разнимать Киру и Прокофьеву – явно не очень хорошая перспектива для будущего нашего «общения». Сам знаешь, для меня сохранить нейтральную позицию – самое главное в социуме. Да и последнюю неделю мне всё так осточертело, что хоть на стену лезь и ешь обои. Если вижу свою сестру, то мне хочется спрятаться подальше. Ты и представить не можешь как меня съедает стыд. Хотя мне это совершенно не свойственно. Я никогда не жалела о своих поступках, даже если они и неправильные.       Я просто не узнаю себя последнее время. Нет, я никогда не отличалась оптимизмом, но пару дней назад меня просто бросило в слёзы. Без повода. Я возвращалась из книжного магазина и поняла, что хочу рыдать в три ручья. Сердце разрывалось на части, а глаза противно щипало от внезапно накативших эмоций. Пришлось спрятаться в каком-то потёртом переулке и судорожно искать в рюкзаке салфетки, которые я всегда благополучно хотела оставить дома. Мне впервые было так хреново. Наверное, будь в том переулке осколок чего-то острого, а не бесконечные пустые бутылки и окурки, то я бы точно вскрылась к чертям собачьим.       Ещё и Астахова резко вспомнила в тот момент и поняла, что просто чудовищно скучаю. Написала ему несусветную ересь, а потом, минут через двадцать, пришлось как-то убирать всё дерьмо, что я на него вылила. Благо Гоша ещё отреагировал вполне спокойно и уже вечером мы переписывались о какой-то хрени, обсуждали марки сигарет и ещё я узнала, что этот дурак привезёт мне сувенир из Чикаго.       Ох, как мне в тот момент вновь захотелось рыдать.       В школе вчера всё дошло совсем до смешного. Мне страшно захотелось курить на третьем уроке. Я готова была продать душу Дьяволу за одну несчастную сигаретку. Пришлось тормошить Олега и выйти в туалет. Благо была замена на физкультуру и Александр Борисович преспокойно отпустил нас, махнув рукой. В тот момент наливные яблоки Киры на канате были куда обворожительнее моих окороков в мешковатых брюках. Ох, ты представь насколько я обезумела, раз извинилась перед Олегом, а потом ещё и курила с ним в туалете. До сих пор помню шок на его лице, когда я жадно примкнула к спасительной сигарете, словно напилась воды после пустыни. Я даже ничего не могла сказать ему, отчётливо осознавая, что кроме едкого и мерзкого дыма меня ничего не волнует. И всё же, не смотря на внушительную цену сигарет, которые курит Олег, мне они не доставили никакого удовольствия в итоге. Лишь утолили страшную жажду.       А сегодня я проснулась рано утром от страшной тошноты, едва не разбудив Дашку. Меня просто выворачивало наизнанку, казалось, что скоро я выблюю и свой желудок. Мне не было так плохо со времён отравления придорожной шаурмой, которую мне купила сестра, когда мы с родителями ехали в центр. Тогда мне просто пришлось пожить в ванной часок-два, выпить противорвотное и всю ночь питаться только водой с лимоном, но в этот раз меня тошнило уже и таблетками, а от запаха любимой рыбной запеканки горло сводило спазмами. С четырёх часов утра я стараюсь хоть немного облегчить свои страдания, но тщетно. Я смогла убрать тошноту, но теперь желудок болел просто невыносимо, а во рту страшно сухо и как-то кисло. Словами не передать. И главное я даже не могла ничем отравиться. Что я вчера ела? Мороженое и горстку бутербродов с вареньем и колбасой. Всё! И откуда такая тошнота? Колбаса точно была свежая, да и хлеб тоже.       О, Боже, дневник, я не понимаю происходящие со мной перемены. Меня словно запихнули в другое тело и медленно пытаются навязать черты характера совершенно чужого и противного мне человека. Как же всё раздражает! Блядская школа, идиотские интрижки, лесбиянки, залетевшие малолетки и шум! Я просто мечтаю сжечь всю сраную школу со всеми учителями и учениками. Кучка тупых мразей, которые только и могут ныть и кидаться бумажками на уроке. Ненавижу! НЕНАВИЖУ, МАТЬ ТВОЮ! Господи, да лучше бы я была бомжом и грела свою жопу на газетке, чем пыталась не зацепить колготки о гвозди в стульях. Зачем я вообще учусь? Какой толк?! Школа, школа, школа… Учёба, учёба, учёба… Все мы всё равно сдохнем и поебать патологоанатому будет на наших достижения! Вскроет, взвесит и потом в костёр или в сырую землю. Блять, бред! Вся жизнь – какая-то нелепая шутка! Я всю неделю лила слёзы по Астахову, готова была просто дрочить на воспоминания о нём, а смысл? Да и почему мне вообще этого хотелось?! Мерзкий растлитель малолетних и гуляка, который только и может водить нас с Дашей за нос. Как я его ненавижу! Да лучше бы он навечно остался в своём затрёпанном Чикаго! Я даже вспомнить его не буду! А Даше всё расскажу про его хитрую жопу. А то, ишь, решил сразу двух, а может и больше, прибрать к своему члену! Ненавижу таких мужиков! Лучше бы они снимали шлюх на трассе и заражались от них всяким дерьмом!       И Смирновы такие же! Будто я не вижу, как они оба пытаются меня «пикапить». Наивные идиоты! Возомнили, что я – это их залетевшая и сдохнувшая подружка, о которой даже никто слёзы не лил! Ибо кому нахрен сдались эти проститутки? Бедная и несчастная Оксаночка! Её, наверное, нагло обманули! Ага, как бы не так! Нахуй свою пилотку раздвигать в семнадцать лет? И Кирилл с Олегом возомнили, что я хоть немного похожа на эту идиотку?! Да чтоб я залетела в семнадцать и решила рожать?! Больные сукины дети! Как же я их всех ненавижу! Чтоб они сдохли!       Но Астахов на первом месте по ненависти. И как я могла повестись на него?! Какой-то старик, дымящий, как печная труба, и вечно подкалывающий меня. О Иисус, какой я была идиоткой! Вика, где были твои чёртовы мозги и глаза, когда ты прыгала на...»       Я резко откинула ручку и схватилась за голову, перечитывая всё написанное. Голова раскалывалась на части, а руки заметно побледнели и дрожали, когда я тихо читала мой бред, который насильно впитывали в себя страницы дневника. Я просто не могла поверить в то, что писала это своими руками и со своей головой на плечах. Последние абзацы были настолько пропитаны ненависть, что даже самые страшные злодеи из фильмов позавидовали бы мне. Как я вообще могла так оскорбить братьев? А как я могла подобными словами отзываться о Астахове, когда в самом начале писала, что просто жить без него не могла этот месяц и с трепетом в груди жду его возвращения. Вика, да что с тобой? Стоп… Блять, только не это.       Откинув дневник на кровать, я начала рыться в столе в поисках своего календаря «несчастливых дней». В голове просто пустота, а руки похолодели от страха и нетерпения. Я не хотела найти эту грёбанную розовую книжечку, но просто не могла остановить свои руки. Я тщетно стараюсь успокоить себя. Может эта хрень – необычная прелюдия к пяти дням кромешного и ежемесячного ада? Какое сегодня вообще число? Сколько время? Во сколько школа?       Я обчистила весь ящик, когда на самом дне нашла календарь, быстро открывая его. Несмотря на столь дальнее расположение, я всё же исправно отмечала в нём предполагаемые дни отвращение к себе и всему миру. Все приложения в телефоне – просто хрень, которая ещё и сбивается.       Палец дрожал, когда я судорожно водила им календарю, пытаясь найти чёрный крестик и грустную рожицу. Первое, третье, шестое, десятое, пятнадцатое… Пятнадцатое! Значит «красные дни» должны быть пятнадцатого. А сегодня какое? Точно ноябрь, но число я не помню.       Я быстро схватила телефон, с противным хрустом выдёргивая из него и без того сломанную зарядку. Всё мироздание вмиг погасло, когда я посмотрела дату на дисплее, мерзкими белыми буквами игравшая на моих обоях с какой-то ванильной цитаткой из ВКонтакте. Двадцать седьмое ноября…       Я сглотнула и выронила телефон, хватаясь за голову и сжимая волосы до боли в пальцах. Блять, нет… У меня никогда не было задержки, если не брать в счёт первые два-три года становления цикла. Но с тех пор прошло пять, если не шесть, лет. И все эти годы всё было абсолютно стабильно. Никакого сдвига. Тем более такого. Две недели… Две! Ладно день, ладно, два, но… Нет, что-то точно не так. И если это… Нет, точно не это. Только не со мной.       Было несколько способов докопаться до истины. Сначала я напишу Астахову. Спрошу про презерватив. Может это я совершенно не заметила, как он надевал его. Потом придётся... Купить тест на беременность. И в зависимости от результата идти к врачу. О Боже, пусть я лучше заболею какой-нибудь хренью. Только не беременность. После одного раза – это просто бред. Нет, такого со мной случиться не может. С кем угодно кроме меня.       Я подняла телефон и быстро открыла переписку с Астаховым. Чёрт, как написать? Мне пока нахрен не нужно, чтобы он заподозрил беременность или ещё что-то. Хотя… А почему меня это должно волновать? В любом случае он так засунул и не высунул вовремя.       « Астахов, ты пользовался презервативом, когда мы трахались?»       « Нет, а что случилось?»       Внутри всё к чертям собачьим похолодело. Я села на кровать, пнув ногой надоедливый учебник английского. Я просто не знала, что делать и говорить. Впервые в голове не было и намёка на мысль. Но в тоже время всевозможные вопросы бежали единой строкой перед глазами, а телефон содрогался от приходящих сообщений. Я слабо представляла моё будущее, которые вмиг стало настолько призрачным, что мне стало страшно. Я понимаю, что рано накручиваю себя. Но много ли вариантов? Задержка, тошнота, отвращение, смена настроения… Блять, да это типичные симптомы беременности! Чёрт!       Взгляд упал на настенные часы. Семь часов утра. Даша скоро встанет, но я просто не могу смотреть ей в глаза. И не хочу. Мне просто хочется сейчас остаться наедине с собой, а сестра вновь начнёт бесконечную мантру о всевозможном дерьме, которое меня даже не волнует. Надо успеть свалить из дома пораньше. Встаёт Дашка обычно в половину восьмого и начинает подгонять меня. У меня ещё есть время, чтобы собраться и попытаться заставить себя пойти в больницу. Я не хочу покупать тесты. Мне нужна уверенность в происходящем, иначе я точно сойду с ума.       Я быстро засунула все листочки и учебники в ящик, спрятала календарь на самое дно и начала одеваться. Если обычно мне плевать на мой внешний вид, то сегодня я постаралась найти вещи потеплее и сочетающиеся между собой. Благо на самом видном месте лежал свитер, а рядом с ним джинсы. Просто и со вкусом. Жаль правда уже кеды не наденешь. Неделю назад начал выпадать мокрый снег, превращающийся за ночь в корку льда на лужах. Придётся надеть носки и зимние ботинки.       Мельком я посмотрела на сообщения от Астахова и вздохнула. Боже, как мы с тобой возможно попали…       « Стоп, только не говори мне, что ты…»       « Вика!»       « Чёрт бы тебя побрал, сложно ответить?»       « Вика!»       « Я возвращаюсь сегодня вечером. Приеду сразу к твоему дому.»       Я ничего не смогла ответить. Да и нужны здесь бессмысленные и безликие слова? Если я всё-таки смогу убедить себя сходить к врачу, то потом сообщу результат Гоше. Нет смысла лить больше воды в наши разговоры. Пока я даже слабо понимаю происходящее, и на эмоциях точно могу написать несусветную хрень, за которую потом мне будет стыдно. Так что прости, Астахов, но тебе придётся мучить себя неведеньем ещё немного. Вместе со мной.       Я тихо выскользнула из своей комнаты, хватая с комода рюкзак и быстро завязывая шнурки на ботинках. Господи, хоть бы учителя не стали писать моей сестре или родителям из-за одного дня отсутствия в школе. Сегодня вроде не должно быть контрольных, а пробники ЕГЭ начинаются по следующей недели. Пусть они не заметят моего отсутствия. В голове такой сумбур, что я даже примерно не могу придумать отговорку для Даши.       Быстро надев куртку и шапку, я открыла дверь и выбежала из квартиры, быстро закрывая её на три замка, чуть не выронив ключи. Перед глазами всё плыло, а ноги были словно каменные. Я крепко держалась за перилла, когда спускалась на первый этаж. Страх? Недоумение? Оцепенение? Какое из этих чувств сегодня решило прикончить меня одним своим присутствием в жизни? Я даже представить себе не могу, что беременность подтвердится. Просто отказываюсь в это верить. Может я просто подхватила какую-нибудь половую инфекцию? Нет… Даша бы тогда тоже болела. Блять!       На улице в лицо подул сильный ветер, а тёмное небо лишь сильнее пугало меня, заставляя развернуться и пролежать весь день под тёплым одеялом. Погода прекрасна для бесконечного сидения дома, в тепле и уюте. От лысых веток деревьев так и несёт наступающей зимой, а огромные куски льда на крышах домов заставляют меня всегда испуганно сглатывать и надеяться, что одна из глыб на проткнёт мою безмозглую голову. Может лёд и впрямь вернёт мне трезвый расчёт. А может я даже смогу отмотать время назад, чтобы никогда в жизни не связываться с Астаховым.       Я накинула капюшон и засунула руки в карманы, бесцельно бродя по двору. Куда мне идти? Поликлиника рядом с домом сразу отпадает. Я наслушалась историй о здешнем гинекологе-тиране, который без вопросов рассказывает всё родителям, парням, братьям, сёстрам. Настоящий палач в белом халате. Разве добровольно полезешь в его лапы? Нет, только не я. Если я и впрямь залетела, то сестра просто прибьёт меня. А когда узнает, что я беременна от Гоши… Нет, я не хочу даже думать об этом. Мне впервые так стыдно перед Дашей. Блять, я переманила к себе её парня, зная, что она влюблена, так ещё и, возможно, залетела от него. Мне даже страшно представить её реакцию. Она меня точно после этого не простит. Расскажет всё родителям, а они могут устроить мне сладкую жизнь. Заберут в родной город, заставят сделать аборт в какой-нибудь клинике для самоубийц, а Даше запретят и на сантиметр приближаться к Гоше. Во всех раскладах жизнь моей сестры может быть разрушена из-за меня. Блять. Вика, ты же всегда была умной и рассудительной! Как ты могла так быстро потерять с ним голову?!       Я резко остановилась, когда вспомнила нашего школьного, ненавистного всеми гинеколога – Артёма Астахова. Братец моего любовника… Чёрт, кому расскажешь про весь этот треугольник – не поверят. Я до последнего не хотела впутывать чету Астаховых в свою Санта Барбару, но выхода нет. Артём единственный человек, который сможет сохранить в тайне мою беременность и принять меня без записей и денег. Но для этого нужно узнать номер больницы где он работает. Она явно не будет находиться в этом захолустье. Ближе к центру – это точно. Как же повезло, что я всегда таскаю в кошельке деньги на проезд и социальную карту. Боюсь, сейчас мне придётся совершить путешествие.       Я вытащила телефон из кармана и открыла переписку с Гошей. Нужно спросить у него про больницу брата. И попросить, чтобы он принял меня без карты и документов. Ох, как я встряла.       « В какой больнице работает Артём?»       Вместо ответа на сообщения раздался звонок, от которого я вздрогнула и чуть не поскользнулась на луже, хватаясь за дерево. Ох, как мне хотелось избежать телефонного разговора…       - Алло, - голос дрожал, и я зажмурилась, медленно считая про себя до десяти, - я слушаю тебя, Гоша.       - С чего ты взяла, что забеременела? – он тяжело дышал, словно после бега, а после я услышала, как чирикнула зажигалка, - Вика, не молчи.       - А как обычно об этом узнают? – я едва сдерживалась, чтобы не накричать на Астахова. Сейчас меня спасали лишь остатки здравого смысла и чувство, что я нахожусь в прострации. Если я залетела, то мы оба виноваты и орать на одного Гошу просто глупо, - неделю назад меня начало бросать из крайности в крайность. То рыдала навзрыд, то хотела прибить кого-то, то ныла, как сильно по тебе скучаю. На днях мне так захотелось курить, что хоть на стену лезь. А сегодня утром меня так тошнило, что я готова была попрощаться со своей блядской жизнью, - я села на скамейку, вцепившись пальцами в волосы под шапкой, - и у меня задержка. Две недели.       - Блять… - очень смачно и тихо ругнулся Астахов, заставляя меня улыбнуться. Мы просто два идиота, у которых зачесалось одно место. Мы захотели поиграть. Ведь жизнь – это же такая забавная вещица! Верти ей как душе угодно, а потом жуй землю и пожинай плоды своей же глупости! – хорошо, я сейчас позвоню Артёму и попрошу принять тебя. Даше ничего не говори, жди моего возвращения. Я постараюсь вернуться ближе к вечеру.       - Хорошо. Какой номер больницы?       - Клиника имени Сеченова. Знаешь где она?       - Да, конечно, - я выдохнула. Отлично. Сейчас придётся пихаться в метро, потом стараться не умереть в переполненном автобусе. Надеюсь, хотя бы примет меня Артём без очереди. Иначе я точно убью кого-нибудь, - Гош… - почти прошептала я, сжимая шапку, - что делать, если я беременна?       - Вика, я не знаю, - впервые я слышала такой голос у Гоши. Какой-то потерянный и страшно хриплый. Чёрт, во что мы превратили друг друга? Неужели одна ночь того стоила? Блять. Мы просто чёртовы мазохисты, - главное – не паникуй, хорошо? Я постараюсь приехать к тебе поскорее. Артём точно поможет нам. Он самый лучший гинеколог из всех, кого я знал в Москве. Он не будет тебя принуждать к чему-то или давить. И главное – он умеет держать язык за зубами, так что родители и Даша ни о чём не узнают. Не волнуйся.       - Скажи, неужели все наши игры стоило того? – меня вновь начало пробивать на слёзы, и я поспешно вытерла их тыльной стороной ладони. Я просто не представляю, как доживу до возвращения Гоши, - если Даша о нас узнает, то… Чёрт, я даже представить не могу это.       - Не думай сейчас о своей сестре, ладно? Я всё улажу. Я эту кашу заварил – мне и расхлёбывать.       - Астахов, всё же мы с тобой друг друга стоим, - я хрипло засмеялась и уткнулась лбом в дерево, стараясь хоть немного приободрить себя. Сердце разрывалось на части от обиды на себя, на Гошу… - наша игра слишком быстро заканчивается.       - Вика… - он замолчал и явно закурил снова, с тихим стоном выдыхая, - просто знай, какими бы не были результаты обследования – я от этого не перестану наслаждаться твои присутствием. Наша игра приобрела слишком значительные обороты, чтобы так быстро закончится, - я чувствовала, что он слегка улыбнулся. И когда я успела научиться видеть его эмоции по одному голосу, который вечно хриплый и отчасти надменный? – а теперь – езжай в больницу. Я позвоню брату и обо всём договорюсь. Береги себя.       - Пока.       Я спрятала телефон в карман и глубоко выдохнула, вытирая слёзы с щёк. Смешно, но теперь мне уже не так страшно. Скорее я до сих пор слабо понимаю происходящее, но это не отменяет того факта, что даже дышать после разговора с Астаховым мне стало легче. Пока никто из окружения не знает о моей беременности – я спокойна. Вместе с Астаховыми решить проблему с моей беременностью, если она есть, будет явно легче. Мы живём в двадцать первом веке. Аборт решит всё.       Через пять минут я всё же собралась с силами, встала и направилась прямиком на автобусную остановку. Даше я так ничего и не написала, как и сказала Гоша. Если она решит мне позвонить или же отправит сообщение, то я отвечу, что телефон разряжается и дома всё ей расскажу. Сегодня я вернусь домой либо счастливая и спокойная, либо убитая, а может и с Астаховым за спиной. В первом случае я и дальше смогу играть свой спектакль, сказав, что бегала на свидание. Один прогул Даша мне простит. Да и скорее всего даже не обратит на него в итоге внимания, узнав, что её фригидная сестрёнка завела себе милого пуделя, с которым любит гулять.       Ох, Вика-Вика, как же ты влипла, если домой придётся вернуться с Астаховым или положительными результатами на беременность. Конечно я смогу и дальше играть в театре одной актрисы, но тошноту Даша точно заметит. По крайней мере, пока я не сделаю аборт. Ребёнка я сохранять точно не буду. Нам с Астаховым он совершенно не нужен. Я не конченная идиотка, чтобы жизнь себе всю перечеркнуть. Родить всегда можно, а образование за меня никто не получит. И работать тоже не будет.       На остановке народу было хоть отбавляй. Надеюсь, что мы все влезем в один. На улице страшно холодно по утрам и стоять мне здесь не очень хочется. Несмотря на тёплую одежду, нос всё равно мёрзнет, а перчатки я благополучно забыла. Благо хоть носки у меня всегда лежат в ботинках. А то и ноги бы себе отморозила. Боже, терпеть не могу такую «недозиму». Лужи, грязь, слякоть, лёд и собачий холод. Даже в школе можно себе руки отморозить. И это ещё нам отопление включили. Какое-то проклятье.       Автобус подъехал и все сразу начали залезать в него. Половина проходила без билетов, чтобы побыстрее было. Бабушки же причитали что-то себе под нос, пытались достать свои карточки или мелочь из карманов, вынуждая водителя выдавливать из себя улыбку, а глазами молить убить надоедливых пенсионерок. Я молчала каким-то чудом, хотя порой хотела открыть рот и послать всех на хуй Сатаны, занимая место в автобусе. Хоть до метро и ехать недолго, но толпа просто задавит тебя, если стоять будешь. Ненавижу большие города. Их многолюдность и обилие ярких красок доводят меня до смертельного исступления.       В итоге я зашла почти самая последняя, проходя в самый конец автобуса. Ехать мне до конечной остановки, так что нет никакого желания пытаться пристроиться в самом центре или же около дверей. Точно задавят. Сейчас вообще мало воспитанных людей осталось. Да и что душой кривить? Я сама не отличаюсь воспитанием или подобным дерьмом. Скорее я просто очень хорошо притворяюсь хорошей девочкой, хотя я ещё то дерьмо, которое не всегда готово уступить место бабушке в транспорте.       Я хотела по привычке включить музыку, но почти ругнулась матом, когда поняла, что наушники я благополучно забыла впопыхах дома. Отлично. Мой мозг и без того кипит, так теперь ещё и нет возможности хоть немного отвлечься. Голова идёт кругом, от одной мысли об осмотре – меня бросает в жар, а подкидывает дров в костёр ещё и стоящий рядом мужчина. Уж не знаю какими духами он пользуется, но мне пришлось закрыть рот и нос, чтобы не блевануть прямо на чистые ботинки дамы в норковой шубе. Вот тебе и вся суть современности. Ходишь в мехах, а катаешься в автобусах. Хотя на нынешнюю стоимость шуб можно купить неплохую машину.       Горстка несчастных вскоре покинула наш ад, и я смогла глубоко вздохнуть, когда запашок того мужчины скрылся где-то на улице. Ох, если мне стало так плохо от аромата из-за беременности, то всё очень плохо. Аборт в любом случае мне прямо сегодня не сделают, а выжить ещё хоть день в этом обилие всевозможных запахов я просто не в силах. Даша вообще духи обожает. Страшно представить количество всевозможных флакончиков на её комоде в спальне. Все пробники она бережно забирает в магазинах, а на свои любимые ароматы всегда откладывает деньги с зарплаты и покупает запасом. Я же всегда довольствовалась лишь дезодорантом.       Когда диктор в автобусе громко объявил: «Станция метро Фрунзенское», то я самая первая выскочила из автобуса, сразу вдыхая свежий воздух несколько раз. Так, кажется, мои познания в географии Москвы ниже нуля. Я примерно вспомнила это место и больница находится совсем рядом, на улице Еланского. Осталось теперь не заблудиться. Вот так жизнь. Не ходишь к гинекологу всю жизнь, всё тебя устраивает, а потом приходишь к нему с подозрением на беременность. Мне даже немного смешно.       Выдохнув, я направилась прямиком к высокому зданию, чьи белые колонны пафосно возвышались среди облысевших деревьев. Чувство, что иду в музей, а не к братцу-гинекологу моего любовника. Как же трясутся ноги. Каждый шаг отдаёт неприятной болью, а в голове так и звучит навязчивая мысль просто свалить и спрятаться где-нибудь. Но как же мне повезло, что брат Гоши работает гинекологом. Без такого приятного бонуса я бы точно убежала к чёртово матери куда-нибудь.       Беременные женщины, мужчины с грузными пакетами окружили меня, когда я вошла в больницу. Блять… Чувство, что я добровольно пошла на подписание смертного приговора, где меня ещё и нашинкуют перед подачей на ужин Сатане. А ведь это всего лишь главный вход. Около кабинета Астахова меня окружит армия из беременных и довольных женщин. Если память мне не изменяет, то пребывание в этой больнице и приём стоят просто бешеные деньги.       Я медленно сняла с себя шапку, засовывая её в карман и вынимая телефон. Уже я заметила улыбчивую гардеробщицу рядом со стойкой администрации. Значит так, мне нужно только сдать свои вещи, взять бахилы и спросить у той молодой девушки номер кабинета Артёма. Всё. Давай, Вика, ты, конечно, тот ещё социопат, но пути назад нет.       Сдав вещи и получив номерок с бахилами, я направилась к работнице администрация, чьё имя – судя по вышивке на халате – Людмила. Передо мной в очереди стоит мужчина с массивным пакетом и договаривается о передаче продуктов своей жене. Ничего себе, а тут нельзя лично передавать? Тюрьма какая-то, а не больница.       - Здравствуйте, чем могу помочь?       - Здравствуйте, - голос прозвучал хрипло, поэтом мне пришлось неловко улыбнуться и кашлянуть, - в каком кабинете принимает Артём Астахов?       - Стойте, - Людмила принялась рыться в каких-то бумажках на столе, - а вы не Виктория Скворцова?       - Именно, а…       - Артём попросил меня сопроводить Вас в его кабинет, - она подозвала сменщицу, а сама вышла из-за стойки, широко улыбнувшись мне, - идите за мной.       Я как-то неуверенно кивнула и пошла за Людмилой, засунув руки в карманы джинс. Как же я неловко себя чувствую… Просто словами не передать. Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда, захватив с собой Астахова. Я даже предположить не могла, что попаду в подобное место раньше двадцать пяти. Семнадцать, блять, лет… Как я могла так лохануться.       Мы с Людмилой зашли в лифт, а вместе с нами ещё и беременная девушка в широкой пижаме, которая едва прикрывала живот. Она внимательно посмотрела на меня, а потом подняла взгляд на мою спутницу, улыбаясь.       - Привет, Люсь, отлично выглядишь!       - Ой, Маш, смущаешь! – Людмила засмеялась и шутливо ткнула эту женщину в плечо, поправляя аккуратный пучок. И правда волосы красивые, да и причёска. Я даже внимания не обратила, - а ты чего так рано? Завтрак ведь с девяти сегодня.       - За туалетной бумагой бегала, закончилась.       - Так попросила бы медсестру на этаже, - Маша пожала плечами, показывая два рулона, - а, ты запасом тащишь. Вот хитрюга.       - Конечно, - лифт остановился на втором этаже и Маша подмигнула нам, направляясь к своей палате, - увидимся, Люсь!       - Да-да.       Я сглотнула. Чёрт, мне страшно даже смотреть на беременных. Нет, я даже врагу не пожелаю такого живота. Эта Маша выглядит очень худой, но это если живота нет. У меня сначала создалось впечатление, что весит она больше сотни. Что-то у меня пропало желание рожать совсем. Я слишком дорожу своим телом. Когда лифт остановился на третьем этаже, то я просто замерла, бессмысленно пялясь на ярко-красные цифры прямо над дверями. Уже? Да почему мы так быстро приехали? Лифт не мог быть чуть помедленнее? Мне приходится заставлять себя идти вслед за Людмилой. Кажется, с меня семь потов сошло, пока я делала эти несчастные десять шагов, останавливаясь перед тридцать седьмым кабинетом.       Дыши, Вика, дыши.       Людмила постучала в дверь и открыла её, широко улыбаясь сидящему за столом Артёму. Чёрт, спрячьте меня хоть кто-то. Сердце сейчас выпрыгнет из груди и начнёт лить горькие слёзы.       - Артём, я привела Вику.       И только теперь Астахова поднял на меня взгляд, поправив очки. Мамочка, забери меня домой… Мне кажется, что от Артёма веет холодом даже сильнее, чем зимой из открытой настежь форточки. А чего ты хотела, Вика? Этот мужчина осматривал тебя в школе, а ты была девственницей. Теперь же ты пришла по поручению его брата, который сказал, что ты от него беременна. По моей жизни можно сериал для домохозяек снимать. Тут тебе всё: два красивых брата, обворожительная сестра и мелкая серая мышь в главной роли.       - Спасибо, Людмила, можешь идти.       Девушка поспешно кивнула и вышла, захлопнув дверь, от чего я вздрогнула. Вот и всё. Один на один со своим палачом, который через несколько минут объявит мой приговор. Казнить нельзя помиловать – где будет запятая в моём случае?       - З… Здравствуйте, Артём.       - Ну привет, Виктория, - Астахов опустил голову в бумаги и кивнул мне в сторону стула напротив его стола, - вот уж не думал, что мы встретимся. И тем более при таких обстоятельствах.       - Да я тоже, - пробормотала я, медленно опускаясь на стул. Мне кажется, что он прямо сейчас резко двинется назад и я упаду прямо на задницу, - Го… Гоша всё Вам рассказал, да?       - Конечно, - хмыкнул Артём, подняв на меня взгляд и откладывая в сторону стопку бумаг, - я до сих пор пытаюсь отойти от его рассказа. Я, конечно, знал о его интрижке с Дашей, но даже представить не мог, что ты её сестра и… - он встал и выдохнул, посмотрев на мгновение в окно, - у тебя такие отношения с моим братом.       - Блять, да всё в такой жопе, - резко сказала я, схватившись за голову, - я вообще не знаю, как мы с Гошей успели зайти так далеко.       - Что теперь поделать? – Артём положил руки на мои плечи и немного сжал, - вставай, поднимай свитер и ложись на кушетку.       Я слабо кивнула и встала со стула, ложась на эту махину со свежим полотенцем. Кабинет Астахова казался мне просто огромным. Врачи явно не так уж и плохо зарабатывают. Тут есть аппарат для УЗИ, да ещё и гинекологическое кресло. Боже, я и правда в аду. Хуже в жизни просто быть не может.       Артём сел рядом и принялась настраивать аппарат УЗИ, а я просто лежала и смотрела в потолок. Теперь на смену страху пришло страшное волнение, от которого сердце просто вырывалось из груди, мечтая покинуть тело такой дерьмовой хозяйки. Я просто отказывалась верить в происходящее, списывая всё на очень реалистичный сон. Мне кажется, что я умру прямо на этой кушетке. Дышать так сложно, да и руки похолодели. Мне просто не хочется знать правды.       Это так мучительно.       Я вздрогнула, когда холодный гель коснулся живота. Мне было просто невыносимо следить за всем процессом, и я закрыла глаза, едва сдерживая подступающие к глазам слёзы. Впервые я начала молча молиться, скрестив пальцы. Тиканье часов, разговоры в коридоре, шум за окном… Все звуки слились в один, а в ушах настойчиво звучала лишь одна фраза «Только бы не беременна». Мне казалось, что я просто плыву по какому-то чёрному небу, барахтаюсь, стараясь вырваться наружу, а рука невольно тянется к левому боку, чтобы ущипнуть холодную кожу. Нет, такого не может произойти со мной. Я просто не могла забеременеть. Кто угодно: Кира, Аня, Карина… Все, кроме меня. Это просто бред. Не может быть такого. Я просто напрасно волнуюсь, а задержка и прочая хрень – следствие какой-нибудь неведомой поебени или же реакция организма на секс. Только не беременность…       - Вика, - я сразу открыла глаза и посмотрела на Артёма. Он нервно кусал губу, сложив руки на груди и внимательно смотря на монитор, - ты беременна.       - Что… - я села и внимательно посмотрела на экран. Какой-то белый комок явно выделялся на фоне всей картины, - нет… Нет!       Весь мир рухнул. Два слова сделали решающий выстрел во всей водевиле, прикончив меня с тихим и мрачным напевом. Музыка моей жизни резко замолчала, словно неудачливый музыкант забыл ноты или же вытащил сломанную пластинку из граммофона. Краски кабинета медленно смешивались в одну. Гадкую, коричневую, словно куча дерьма на крышке гроба. Мне… Мне не верится в слова Артёма. Нет, бред… Да как такое могло случиться со мной? Мне же всего семнадцать! Семнадцать, чёрт возьми!       Сердце резко замедлило свой ритм, переставая разрывать мою грудную клетку, а к горлу подкатывали рыдания. Меня выворачивало наизнанку, словно вытаскивая из собственного тела. Родная кожа, ноги, одежда – мне вмиг всё опротивело. Захотелось просто спрятаться в мусорное ведро или под кушеткой, отказываясь верить в истину. Не может такого быть! Нет, только не со мной! Мне же всего семнадцать!       За окном послышался громкий детский смех, вызывая у меня рвотные позывы. Теперь я словно ощущала невнятное шевеление в животе, словно я только что плотно поела и прилегла на кровать, попивая колу из стакана. Мне впервые так захотелось разодрать свой живот на кусочки, вытащить эту жертву незащищённого секса и вновь зажить нормальной жизнью. Без него. Без этого нежданного ребёнка, на которого мне плевать с высокой колокольни и которого я просто ненавижу. Мне всего, блять, семнадцать! Как я могу любить его?!       Я громко и навзрыд заплакала, хватаясь за волосы, грозясь вырвать их с корнем. Весь мир, люди – мне всё стало противно. Мне всего семнадцать! Какие дети?! Какая беременность?! Я ведь не эта блядская шлюха Оксана! Нет, я, чёрт возьми, не такая! Всего один раз! Мы занялись сексом только один раз! Как я могла забеременеть после одного раза?! За что, блять?! Чем я провинились в этой жизни? Или это кара за то, что я называла эту Оксану безмозглой шлюхой?! Да я и сейчас её так назову! Блядская шалава, которая раздвигала свою дырявую пилотку! Она своим взглядом передала мне своё блядство?! Да чтоб она в гробу перевернулась!       Да что я такое говорю? Какое отношение вообще имеет Оксана к моей беременности? Она же умерла, да и даже при жизни мало бы подействовала на меня. И почему я виню её? Виноват во всём Астахов. Неужели ныне презервативы такие дорогие? Да на его деньги можно их ящик за раз купить! Блядская мажорная задница! Неужели было так сложно хоть себя обезопасить от подобного дерьма?! Ладно на меня насрать, но какой смысл портить жизнь себе?! Идиот, идиот! Да чтоб его самолёт упал!       А почему виноват он? Вика, ты чего пытаешься найти виноватых? А чем думала ты? Причём здесь вообще ребёнок? Он всего лишь является беззащитным существом, плодом твоей бесконечной глупости. Чего ты хотела, когда прыгала на член Гоше без презерватива? Или ты такая особенная, что можешь всю жизнь трахаться без презерватива? Хах! Ты виноват, идиотка! Только ты! Ноешь, ноешь, а толку?! Проблему не решить слезами!       Я медленно подняла взгляд на Артёма, ободряюще поглаживающего меня по плечу. Он выглядел таким растерянным… Что теперь нам троим делать?       Рука потянулась к карману джинс, и я вытащила телефон, быстро найдя переписку с Гошей. Можно много написать, но важно лишь одно.       « Я беременна.»       Теперь я не могу нюхать твои сигареты, Гоша. Мы не сможем веселиться, безмятежно наслаждаясь друг другом.       Мы доигрались.