Беременна в 17

            Стоит ли говорить о том, что обстановка в комнате накалилась до предела? Даже вонь салатов отчего-то въелась в ноздри до рвотного рефлекса. Пришлось все силы в кулак собрать, чтобы не подорваться прямо в сторону вожделенного унитаза. Слова моего мешка с костями, безусловно, заставили расплакаться и внутренне от счастья растечься в лужу, но вот остатками здравого смысла я понимала, что дело пахнет жареным, а умиление быстро сменится на крик и попытки остановить отца, с ножом кидающегося на Гошика. Все пьяные, а вокруг слишком много острых предметов и рисков для жизни. Нужно быть готовой в любой момент встать на линию обороны. Только с чем? С крышкой от унитаза?       Я с опаской поглядывала на родителей, вцепившись в руку Гошика мёртвой хваткой. Пиздец. Какой же пиздец. Никогда не была психологом, психиатром и так далее, но отчётливо вижу закипающую ярость в глазах отца. А мама, кажется, ещё только отходит от сказанного. Думаю, я бы тоже охуела немного. Самую малость. Но потом щедро бы настучала по башке своей дочери. У нас в провинции ни с кем не сюсюкались, не популярно это. Местные книжек о правильном воспитании не читали, в психологии не разбирались, а телевизор предпочитают смотреть только по вечерам, когда сериалы идут. Одно время мама с упоением «Великолепный Век» смотрела. Дашка рядом пятую точку грела, а я смотрела на Султана и пыталась понять, что в нём сексуального. Волосатый и бородатый, потом ещё и облысевший. Хотя… Если бы Гошик решил сбрить себе волосы на макушке и пересадить их на пах и грудь – я бы поржала, но приняла перемены. Любовь, что с неё взять.       Резко отец потянул руку к ножу, лежащему на разделочной доске рядом с куском хлеба, отрезал ломоть, положил помидор в собственном соку из банке сверху, а после налил щедро в стакан самогона, залпом осушив и закусив. Я сглотнула. Кажется, меня мутит.       - Так, - смачно сказал папа, сжав губы и облизнув их. Его взгляд устремился сначала на центр стола, на этот чёртов нож, а после резко переметнулся на Гошика: - что ты сказанул, петушок московский? Пиздец. Погнали.       - Папа…       - Молчать! – резко рявкнул папа, а я покорно закрыла рот и слегка сгорбилась за столом, сильнее сжимая руку моего мешка с костями. Чего молчишь?! Вытаскивай нас из той ямы, в которую загнал! Или я самогонку в тебя сейчас насильно вливать будут. Нас сейчас из окна выкинут! – слышь, уши заложило? – отец резко вскочил с табуретки, от чего та с грохотом упала на пол, заставив меня вздрогнуть: - я сейчас…       Папу зашатало. Я хотела уже подорваться, но тот поднял руку вверх и приложил ладонь ко рту, кажется, тихо рыгнув. Чёрт возьми… Я знаю такое его состояние. Если сейчас вывести из себя – зарежет и закопает. А сейчас как раз снег на улице… Как всё плохо. Пока ещё не поздно сбежать прямо в таком виде. Лучше без ботинок и фирменного пальто моего костяного любимого, чем мёртвыми.       - Гоша… - шепнула я, посмотрев на Гошика. У того щёки были красные, лишь глаза выражали знакомое безразличие и спокойствие. Чёрт… Даже грудь покраснела. Вдруг плохо станет?! Куда этому дураку, у которого кости одни, столько самогона пить?! – может пойдём?       - Подожди, - неразборчиво пробормотал Гоша, сглотнув. Он на мгновение прикрыл глаза, шумно выдохнул и провёл своими длинными, худыми пальцами по волосам, заправляя их назад. Только не говорите мне, что этот идиот собрался с моим отцом драться… - Юрий, я…       - Пизда, - резко огрызнулся отец: - ты на мою дочь несовершеннолетнюю полез, пузатой её сделал, а теперь сидишь с нами за одним столом, пьёшь наш самогон и жрёшь наши харчи! – он ударил кулаком по столу, я подпрыгнула на месте и едва не прокусила кончик языка: - что, думаешь, раз в Москве свою жопу устроил, то можешь провинциальных дурочек сношать?! Я тебе сейчас покажу, как…       - Вообще-то, - начал Гоша, медленно поднявшись со своего места. Он вскинул руку и показал указательный палец: - всё было по обоюдному согласию. Я не снимаю с себя ответственность.       - Что, блять? – спросил отец, прищурившись: - ты мне тут умными словечками не сыпь, петушок! Я таких, как ты, драл, как сидоровых коз дома! Индюки-импотенты напыщенные!       - Дорогой… - резко голос подала мама. Я резко перевела на неё взгляд. Боже, мамуля, ну хоть ты пойми меня… Все мы совершаем ошибки, верно? Просто я люблю глубоко и сильно ошибаться! В конце концов, у вас же внук или внучка будет! Весело как! Все такому радуются! Давайте сделаем вид, что сегодня день праздный, а не горестный. Хоть притворимся… Мы с Гошей уйдём, а вы тут окна можете выбивать в квартире. Думаю, мой мешок с костями потом сможет оплатить ремонт. Жизнь дороже любых денег.       - Молчать, Лена! – рявкнул отец, на что мама лишь схватилась за грудь. Сестра тут же вскочила с места и понеслась к ящику в кухонной тумбе, чтобы, видимо, накапать щедрую рюмку валерьянки. Если она тут поможет… В чём я сильно сомневаюсь… - Даша, - сестра на месте подскочила, посмотрев на отца, как затравленный кролик. Вот и упала вся спесь. К сожалению, перед родителями мы остаёмся теми же детьми, сколько бы лет не было и какой бы высокий статус нам не подкинула жизнь: - запри окна и двери, звони в полицию. Сейчас заявление за совращение писать будем.       - Папа! – и тут я не на шутку, мягко говоря, обосралась. Так вскочила со стула, что даже коленкой ударилась. Нет! Никаких заявлений! Если сейчас ещё всплывёт, что Гоша документы поддельные в школу передал, то мне точно останется лет десять передачки носить. Нет-нет! – давай без заявления! Мы же всё можем решить мирно!       - Мирно? – папа резко перевёл взгляд на меня: - ты уже решила всё мирно. Села на место и закрыла рот, пока я тебя ремнём по первое число не отхлестал, самостоятельная, - он сплюнул, а я покорно рухнула обратно на сидение, пустым взглядом уставившись в салатницу с остатками оливье. Блять, почему нельзя просто надеть этот чёртов майонезный горшок на голову и сделать вид, что вокруг ничего ужасного не происходит? Я в заднице. В такой глубокой заднице, что просто слов нет. Если полиция сюда в самом деле приедет, то Гоша загремит на пятнадцать суток уж точно. Он же пьяный! Двух слов связать не может… Чёрт! Что делать?! Ну же, Вика, шевели остатками мозгов… Можешь же, когда хочешь.       - Я предлагаю решить вопрос мирным путём, Юрий, - тихо произнёс Гоша, засунув одну руку в карман брюк. Чёрт, он же еле стоит, но при этом свой этот напыщенный стиль речи сохранил. Когда не надо! – мы взрослые люди. Я не отказываюсь от ребёнка и могу оплатить учёбу Вики в любом хорошем университете города. Она ни в чём не будет нуждаться.       - Не, ты слышишь его, Лена? – с усмешкой спросил мой папа, посмотрев на маму, в которую сестра вливала рюмку валерьянки: - Даша! Метнулась и вызвала полицию! – Даша аж сжалась вся, а после покорно кивнула и направилась в коридор. У неё же хватит мозгов просто уйти погулять, а не в полицию звонить? Моя сестра тот ещё гений, но на такие хитрости должно смекалки хватить. А вдруг она… Нет, нет. Господь, если ты нахуй есть, услышь мои молитвы! Я даже ребёнка покрестить согласна! – она матерью станет без образования и работы, а ты, петух московский, - отец указал пальцем на Гошу: - наиграешься и сбежишь. Я вас знаю. Хуй вертолётом, жопа полётом и вперёд, в долгое и дальнее плавание.       - Я бы попросил не выражаться, - громко заявил Гоша, а я поражённо уставилась теперь на него. Ты смерти нашей хочешь?!       - Гоша, прошу…       - Тихо! – Гоша прямо перед моим носом выставил свою ладонь, а после, поправив воротник расстёгнутой рубашки, продолжил: - я уважаю Вас, как отца моей девушки, но прошу и Вас проявить должное в ответ. Мы два взрослых человека, должны уметь решать проблемы спокойно и мирно. Всё. Нам пиздец.       Я, глотая комок в горле, медленно перевела взгляд на отца, слыша хруст в шее. В голове лишь одно слово билось, словно загнанная в тупик птичка, над которой склонился ястреб. Бежать! Бежать без оглядки, роняя тапки, носки и всё прочее. Нам же просто выйти за порог и ринуться к машине, а после укатить в другую страну, на противоположный конец планеты, сменить имена, пол, национальность и гражданство.       Лицо отца в секунду покраснело, глаза налились кровью, а руки сжались в кулаки. Мне казалось, что Гоша в руках держит сразу десять красных тряпок, силясь проверить, насколько упёртым и суровым окажется бык. Вот только неужели он понять не может, что рискует оказаться насаженным на огромный и толстый рог, в самом деле превращаясь в «петушка»?       Папа обернулся к плите и схватил сковородку. Жидкость из той тут же оказалась на полу, а вот орудие убийства удобно устроилось в ладони будущего убийцы моего парня и отца моего ребёнка. Чёрт. Чёрт! Я, что, в комедию попала?! Алло, блять, режиссёр, прижми себе табличкой язык и пальцы! Стоп-кадр! Позволь нам сбежать и продолжай сценку без двух главных обезьянок! Чёрт. Чёрт возьми!       - Гоша, - я схватила свой мешок с костями за руку, молящим взглядом уставившись прямо в его глаза. Ну же! Хоть проблеск хитрости и изворотливости привычного мне Гошика! Лучше бы ты «блякал» через слово, но генерировал планы побега, как чёртова машина! А вместо этого… Вместо этого беременная школьница должна судорожно придумывать красивую надпись на надгробие нашей общей могилы. Господи, хоть бы она была в форме вилочки из-под Доширака…       - Пизда тебе, суслик, - тихим и хриплым голосом произнёс отец, выходя из-за стола: - в морге не узнают даже.       И тут начал происходит кошмар, не поддающийся в моём сознании адекватной оценке или же объяснениям. Гоша, словно осознав, куда он попал и что происходит, вздрогнул, испуганно и удивлённо уставившись на приближающегося Юрия Скворцова. Неравная битва, опаснее любых разборок в подъезде и профессиональных боёв на ринге. И где судья?! Обычно он приходит на помощь, когда один из соперников готов убить другого. Мама еле сидит, держась за грудь, Даша сбежала и даже не пищит ничего, а я с пузом и ветром в голове. Ещё выбьет мне ребёнка этой чёртовой горелой сковородкой.       Где-то из приоткрытой форточки подул ветерок, а после заиграла идиотская и знакомая до боли песня Mr.’а Credo – «Медляк». Мне хотелось взывать и вырвать волосы с головы. Конечно! Давайте ситуацию до абсурда доводить! Блять, как там было в Библии? Не убий? Не прокатит. Отче наш? Да мне его поглубже в горло затолкают. Может, есть какая-то молитва о здравии и жизни? Поздно…       - Папа! – закричала я, когда Гоша, спотыкаясь о табуретку сестры, резко выбежал из кухни. Отец помчался за ним с этой треклятой сковородкой, а я услышала визг сестры, широко раскрыв рот от накатившей волны ужаса и страха. Плохо. Очень плохо. Может, пора и правда полицию вызвать?       Я вскочила со своего места и стремглав помчалась туда, откуда доносился шум и маты из уст отца. Побей меня ремнём лучше! Но не трогай этот мешок с костями! Я не переживу, если с ним что-то случится! Эта любовь… Как не вовремя! Сердце, ты не могло дать о себе знать чуть позже? А ты, мозг, неужели настолько устал, что решил отключиться именно сейчас? Очень мудрое решение, будь ты неладен! Сейчас мне бы пригодился мой прежний цинизм и умение выкрутиться из любой ситуации. Но я могу думать лишь о том, чтобы Гошику не причинили боль и не оставили инвалидом со сковородкой в заднице.       Я ворвалась в свою прежнюю комнату. Гоша схватил стул и прикрыл им голову, то и дело пытаясь отступить назад, к выходу. Я тщетно силилась придумать способ успокоить отца, но знала, что всё бесполезно. Я знала этого человека всю свою жизнь, прекрасно изучила его привычки и знаю, сколько времени потребуется, чтобы выпустить накопившуюся ярость. Если бы мы сбежали – был бы шанс решить вопрос в самом деле мирно, когда папа придёт в себя, когда сможет смириться с ситуацией. Но сейчас он думает лишь о том, как убить сначала Астахова, а потом забрать меня домой и потащить на аборт. Чёрт…       - Папа, прошу! – прокричала я, приближаясь к отцу. Тут же прямо передо мной появился Гоша, получив щедрый удар сковородкой прямо по боку. Он сморщился, но после резко перевёл взгляд на меня и рыкнул:       - Вика, уходи отсюда!       - Но… - я понимала, что логичным будет не вмешиваться, чтобы не травмировать ребёнка, но… Но тебя же бьют, дурак! Бьют! – Гоша…       - Вика, прошу, - мой мешок с костями как-то совсем плохо улыбнулся: - я переживу, а ты… Речь моего ненаглядного прервалась, когда он слегка отпустил стул, а мой папа, не упуская представившейся возможности, зарядил сковородкой прямо по голове Гошика. Я вскрикнула и сделала несколько шагов назад, закрыв рот рукой. Нет! Нет-нет!       - Папа! – я, сама за собой не следя, не ведая, что творю, подбежала к папе и схватила его за руку, силясь заставить отпустит эту ебучую сковородку. Гошик! Чёрт возьми! Папа, я не пощажу даже тебя, если мой мешок с костями пострадает! Он и без того поехавший! – прошу! Прекрати!       - Отойди, Вика! – рявкнул папа и оттолкнул меня, от чего я отлетела прямо в шкаф. Дверь скрипнула, а я почувствовала лёгкую боль в лопатке: - с тобой позже поговорю! – в глазах папы читалась такая ненависть и злость, что внутри меня всё похолодело. Я ничего не могу сделать. Ничего! Вика, ну же… Думай. Думай, твою мать! Беременность хоть и высасывает остатки мозга, но сейчас нужно заставить функционировать оставшиеся полушария. Давай же, Вика! Ты и не из такого дерьма выбиралась!       - Артём…       Я сразу же встрепенулась. Как я сразу не додумалась?! Не менее поехавший брат Гошика! Кто, если не он, сможет решить кучу проблем, свалившихся на нашу голову? Рука нащупала телефон в кармане джинс, а я вылетела из комнаты, сразу же наткнувшись на Дашу. И чего она рыдает, твою мать?! Будто её избивают! Сестра никогда не изменится. Даже если Гошик поклянётся быть с ней вечность и больше – мыслить критически не научится. Господи, хоть бы полицию не вызвала…       Я оттолкнула сестру и принялась судорожно искать знакомый номер в телефоне. Из моей комнаты слышались крики, глухие удары по стулу и по, если меня не подводит слух, по костям моего благоверного. Потом будешь плакать и жалеть Гошика, Вика. Думай. Думай! Артём… Артём всё решит. Я скорее локоть себе отгрызу, чем поверю в то, что у этого жука нет связей среди ментов или же юристов.       - Давай же… - прошипела я, кусая губу, когда послышались долгие гудки: - возьми трубку…       - Вика? – супер! И, кажется, не спал даже! – что слу…       - Пиздец, Артём! – сразу же закричала я, косясь в сторону комнаты: - Гошу избивают, мать твою!       - Что?.. – в голосе Артёма слышалось явное недоумение и попытка оценить ситуацию, но я понимала, что он уже собирается и готовится ехать. Если я хоть немного поняла этого человека за время нашего общения, то за брата он готов и на горячие угли встать. Конечно, отношения у этих двоих чертовски сложные и непонятные, но близкие. Сейчас мне важно просто вновь дать понять двум Астаховым, что они голубки-неразлучники. Пусть старший братик примчится на ковре-самолёте с аптечкой и спасёт своего недалёкого младшенького. Я слышала, что сейчас некоторые наращивают ногти на Доширак. Если что – я таким образом смогу спасти черепную коробку Гошика.       - Артём, всё так хуёво, что просто слов нет, - выдохнула я: - мы поехали знакомиться с моими родителями и…       - Понял, - сухо произнёс Артём, а я слышала, как он уже заводит свою машину. Ничего себе… Он выжидал сидел что ли? Чувствовал, что намечается вечеринка с убийством его брата? – насколько всё плохо? Быстро опиши.       - Моя семья привезла с собой домашний самогон. Гоша тоже выпил… - я услышала шумный вздох Артёма, а сама закусила губу. Я бы с радостью остановила свой мешок с костями, но когда он слушал меня? – после Гоша толкнул пламенную речь о наших с ним невероятных отношениях, а теперь мой отец бьёт его сковородкой. Артём, пожалуйста, быстрее, - я сглотнула: - иначе от Гоши останутся кости и сигареты.       - Да понял уже, - голос Артёма звучал так серьёзно и строго, что даже я удивилась: - значит так, Вика, - я сразу же навострила свои уши. Сейчас не та ситуация, чтобы характер показывать: - никуда не лезь, не забывай, ты беременная. Ещё кто в квартире, помимо тебя, Гоши и твоего отца?       - Мама, Даша, - быстро сказала я, озираясь по сторонам. Кажется, сестра уже убежала на кухню, якобы заботясь о маме. Твоя вечная позиция, сестрёнка. Голова в песок, задницей на воздух: - но они вряд ли помочь могут.       - Отлично, - с едкой усмешкой сказал Артём: - ладно, тактику меняем. Я сейчас вызвоню знакомого юриста и майора одного. Помогут уладить последствия. Отца твоего не посадим, не переживай, - я выдохнула. Да, хотелось бы решить проблемы без кровопролития. Хотя… Одна кровь наверняка уже пролилась: - напомни адрес, пожалуйста.       Я быстро продиктовала адрес, а сама пыталась абстрагироваться от бесконечных ударов и криков из комнаты. Боже, Гоша… Легко сказать, не лезть и не переживать. Там моего идиота любимого в фарш превращают, а я стою амёбой в коридоре и тапочки пинаю. Чёртова трагикомедия, а не жизнь. Раньше я бы спокойно полезла в самое мясо, ещё бы и победителем смогла выйти. Сейчас же ничем помочь не могу. Чёрт… Вика, как же всё… Всё не так. Что бы я без Артёма делала? Как бы Гоша к нему сейчас не относился, но этот хитрый жук обладает невероятной способностью находить выход и лазейку из любой, даже самой безвыходной, ситуации. Когда-то и у меня были похожие задатки, но теперь я будущая мать и влюблённая дурочка. И всё это в семнадцать лет.       - Всё понял. Вика, повторюсь, оставайся в стороне и никуда не лезь, поняла? – я кивнула, а после пропищала скромное «Да»: - ты сейчас лишь помешаешь. Гошу не спасёшь, ещё и себя риску подвергнешь вместе с ребёнком. Я буду через несколько минут.       - Спасибо, Артём, - выдохнула я, слабо улыбнувшись: - клятвенно обещаю, что выкину все заначки копчёной колбасы и буду питаться одними салатами.       - Этого ещё мало, - хмыкнул Астахов: - будешь по гроб жизни должна за то, что братца моего опасности подвергаешь.       - Конечно, - прыснула я: - что ж, тогда я прячусь и смиренно жду тебя и твоих дружков.       - Давай. Не возникай, Вика.       - Да поняла я.       Артём положил трубку, а я выдохнула, запустив руку в волосы. Пиздец. Какой же лютый пиздец. Никогда бы не подумала, что моя жизнь способна повернуться такой стороной, даже не предупреждая и не спрашивая, хочу ли всех этих перемен я. Конечно, всё лучше серой обыденности, но о некоторых переменах всё-таки стоит уведомить заранее. Я не настолько стойкая скала, по которой все карабкаться могут, а она даже не шелохнётся. Слишком всё быстро.       - Чёрт, - я рухнула на пуфик рядом со входной дверью, чувствуя лёгкое покалывание в животе: - да знаю я, - шепнула я, проведя ладонью по своему слегка выпирающему пузу. Хуёвая мамка тебе досталась, мелкий. Но за батю твоего и в огонь, и в воду. Тебе просто не понять, насколько он крутой мужик, несмотря на излишнюю напыщенность и полное неумение пить деревенский самогон. Родишься и поймёшь, что я так переживаю за него. Сам начнёшь волноваться, свято веря в то, что рак лёгких ещё далеко и не факт, что будет. Где-то остатками здравого смысла я понимала, что надо бы пойти и проведать маму, мало ли как она могла отреагировать на всё это, всё-таки возраст уже далёк от двадцати. Но… Но просто не могу заставить себя встать. Ноги онемели, живот болит, а в голове, словно нарыв, лишь одна мысль бьётся – как там мой мешок с костями, что ещё отбил ему отец этой треклятой сковородкой, которую я выброшу из окна после всего этого. Пусть сестра варёными овощами питается. Жареное – вредно для фигуры и увеличивает в объёмах задницу, что крайне не рекомендуется роковым соблазнительницам бизнесменов.       - Убью нахуй!       Я закусила губу и зажмурилась, прижимаясь спиной к холодной стене. Оторванный кусок обоев рухнул прямо на голову, заставив вздрогнуть. Вика, просто успокойся. Вдохни и выдохни. Тебе надо думать не только о себе, Артём прав. Раз уж собралась рожать – неси ответственность в полной мере и со всем вытекающим. У тебя была возможность отказаться и сделать вид, что ничего не было, но ты ей преминула. Хоть ты всегда была личностью крайне ветреной и не умеющей долго сидеть на одном стуле, но сейчас надо заставить себя это сделать. Гоша сам будет вдвойне волноваться, если ты полезешь под сковородку и кулаки. Ты же не хочешь, чтобы твой, бледный и худой мужичок, окончательно с катушек съехал?       - Ну уж нет, Гошик, - шепнула я, гладя живот. Кажется, это немного успокаивает. Если, конечно, это не банальное самоубеждение: - тебе ещё ребёнка воспитывать. Хуй ты тут помрёшь.       Эти минуты, которые Артём ехал сюда, показались чёртовой вечностью. Я уже успела услышать все матерные слова своего отца, насладиться ими по второму кругу, а после услышать хриплый то ли рык, то ли сип, своего ненаглядного идиота. В эту секунду мне, честно, захотелось плюнуть на всё и побежать в комнату, но я, вжавшись пальцами в пуфик, заставила себя сидеть на месте. Артём, чёртов писькогляд, где ты?! У тебя машина не напоминает старый горшок с гайками! Мог бы уже давно примчаться, коль братик родной так дорог! Блин. Блять! Какой уж тут блин… Блять, самый настоящий Блять.       В какой-то момент, сквозь толстую пелену криков и глухих ударов, послышался стук в дверь. Я сразу же вскочила со своего места и подлетела к глазку, заглядывая в него. Вот и примчался, братец нерадивый и ещё двое мужчин. Даже идеально одет и волосы зализаны. Видимо, готовился он к спасению брата, как к подвигу, после которого его фотографии будут сверкать на страницах журналов. Не хочется его расстраивать, но эта смазливая мордашка отпечатается лишь в моей памяти с гордой подписью «Медлительная очкастая свинка».       Я открыла дверь и уставилась молящим взглядом на Артёма. Тот сначала хотел что-то сказать, но после, услышав крики и удары, а после, тихий и хриплый голос своего брата, встрепенулся и, мягко отведя меня в сторону, направился в комнату вместе со своей странной компанией. Один мужчина, лет пятидесяти, не меньше, был с пышной бородой и в полицейской форме. Другой же, подтянутый и весь такой «идеальный», с одной лишь морщиной, пролегающей между бровей, спокойно шёл самым последним, сжимая какую-то папку в руке. Зуб даю – юрист. Только они вечно ходят с таким выражением лица.       Я метнулась следом за всеми. Риска же теперь нет, верно? Мой мешок с костями, помимо медицинской помощи, нуждается ещё и в Вике, которая, обнимая его, будет ещё и поносить, на чём свет стоит. Куда он полез со своими костяшками, да ещё и пьяный?!       В комнате я сразу почувствовал терпкий и сильный запах крови. Такой обычно всегда стоит в носу, когда из того вытекает целебная жидкость, попадая ещё и в горло, если запрокинуть голову. Внутри меня даже что-то сжалось в эту секунду. Отца, вырывающегося, растрёпанного, но уже без сковородки, держал тот бородатый мужчина. Он что-то шептал ему на ухо, изредка посмеиваясь, пока другой, тот самый холёный юристик, стоял рядом и записывал что-то на бумаге, кивая головой. Пиздец…       После взгляд переместился на Гошика. И… И, блять, у меня давно так быстро и внезапно не начинали течь слёзы. Я даже проконтролировать их не смогла. Просто посыпались по щекам, как реагенты на асфальт в гололёд. Гошик… Идиот…       Артём сидел рядом с ним на корточках. Его лицо выражало сосредоточенность и неведомую мне до этого серьёзность. Рядом стоял красный чемоданчик, который сразу я не заметила. Умелые пальцы старшего Астахова сжимали ватку и ватную палочку, орудуя рядом с разбитой бровью моего Гошика. Тот едва мог сидеть, шатался даже на кровати, что-то говорил и пытался оттолкнуть брата, но тщетно. Помимо брови я сразу же заметила стекающую из головы, по лбу, струйку крови, на плече была порвана рубашка и уже намечался будущий синяк, а нижняя губа слегка опухла. И это ведь ещё не всё, что я заметила...       Я сглотнула образовавшийся в горле ком, замерев на месте. Гоша… Дурак! Какой же ты дурак! Зачем ты полез?! Ну зачем?! Экстрима в жизни не хватает?! Идиот!       - Вика… - тихо произнёс Гоша, когда его взгляд упал на меня. Я сразу же заметила опухший левый глаз и покрасневший белок. Слёзы ещё сильнее потекли по щекам, а я закусила внутреннюю сторону щёки, обнимая себя за плечи: - ты…       Я сразу сорвалась с места и подошла к своему мешку с костями, рухнув рядом с Артёмом. Хотелось столько высказать сейчас этому идиоту, но я честно держала себя в руках. Но потом… Потом тебе не отвертеться.       - Идиот…       - Ви…       - Помолчи, братец, - строго произнёс Артём, заклеивая бровь Гошика пластырем: - за умного хоть раз сойдёшь.       - Не лез бы ты, Артём, - прошипел Гоша и уже хотел отвести голову, но зажмурился и коснулся ладонью затылка, шумно выдохнув: - блять…       - Не рыпайся, рыцарь, - Артём поднял взгляд на мой мешок с костями: - тебе вроде почти тридцать, а мозгов, как в пятнадцать. Уже в которой раз мою пациентку пытаешься довести до преждевременных родов. Хорошо, что отец тебя не видит.       - Нотации читать пришёл? – мне захотелось ударить Гошика и связать его, а после вставить в рот кляп. Вот чего он сейчас начинает?! – не нуждаюсь, спасибо.       - Рот поменьше открывай, - спокойно сказал старший Астахов, начиная обрабатывать разбитую губу: - самогоном несёт на всю комнату. А у тебя тут Вика беременная, если ты не забыл.       Гоша хотел что-то сказать, но вновь посмотрел на меня и, вздохнув, покорно послушался брата. Спасибо тебе, Артём. Вот уж не знаю, что за кнут в твоих руках, но мой мешок с костями ты умеешь вовремя остановить и показать, когда следует сидеть на месте, а когда пора бы и голосок подать. Вот бы и мне так уметь… Я пока только успешно научилась прятать заначки с едой, да и то, как выяснилось, Гошик о них знает. Чёрт… Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.       Я медленно повернула голову в сторону отца. Тот уже немного утих, перестал пытаться вырваться, но активно брызгал слюной в сторону юриста. Тот то и дело доставал платочек из кармана куртки и вытирал лицо, недовольно морщась. А что Вы хотели, гражданин? Простые люди приехали в московские джунгли, размахивают сковородками и явно не будут вести светские беседы за чашкой чая.       - Он обрюхатил мою дочь, блять! – орал отец, указывая рукой в мою сторону: - мне что делать надо было? Крепко обнять и сказать: «Вечер в хату, затёк» ?!       - Как вариант, - усмехнулся бородатый, продолжая держать моего отца под мышками: - но чего со сковородкой сразу лезть, мужик? Дочь свою же заставил знатно испугаться.       - Да эта дура тоже ремня заслужила, - сказал отец, смотря в мою сторону. Я лишь закусила губу и отвела взгляд на мгновение: - ноги в семнадцать лет раздвинуть перед парнем сестры. Я её этому учил?       - Ну, согласно статистике, половое созревание у молодёжи сейчас происходит раньше, чем когда-то, - спокойным голосом сказал юрист, продолжая что-то писать: - Вам повезло, что это взрослый и обеспеченный мужчина, а не несовершеннолетний подросток без работы.       - Да в рот ебать и тех, и других, - хмыкнул отец: - и этого холёного пидорка засажу, и школьника, если надо.       - Не до конца согласен с Вами, - ответил юрист: - как я понял, половой акт произошёл по обоюдному согласию, девушка достигла возраста согласия, а мужчина не снимает с себя ответственности за произошедшее. Вы сами выбираете путь, который прибавит проблем.       - Бля, отпусти меня, - сразу же сказал отец, вновь начиная вырывается: - я и этого отпизжу сковородкой! Вы все в Москве такие?       - Просто избегаем лишней шумихи, - сказал бородатый, крепче сжимая руки папы: - зачем создавать проблемы, когда их избежать можно? Если так прям боитесь за дочь, что я могу понять, то можете протокол составить, но не дать делу ход до поры, до времени.       - Да хуй там плавал, - сразу же ответил отец: - сядет на зону, а эта дура аборт сделает.       - Не хотел бы Вас расстраивать, - я резко обернулась, смотря на Артёма. Тот спокойно перевёл взгляд с Гоши на моего отца: - но у Вашей дочери уже не тот срок, на котором можно прервать беременность, не нарушая закон.       Лицо папы исказилось, глаза вновь налились кровью, а я невольно съёжилась, прижимаясь спиной к своей старой кровати. Пиздец… Его даже три взрослых мужика успокоить не могут, что уж про меня говорить?       - А ты ещё кто, блять? – рявкнул папа, сплюнув прямо на ковёр, оказавшийся смятым под ногами: - умник очередной, который не против по лицу получить?       - Я брат Георгия – Артём, - спокойным и ровным голосом сказал Астахов: - также я акушер-гинеколог и слежу за беременностью Вики. Спешу донести до Вашего сведения, что аборт в её случае, почти со стопроцентной вероятностью, потянул бы за собой бесплодие.       - Блять, это что за заговор? – поражённо произнёс отец, смотря то на меня, то на Артёма, то на Гошу: - ты в какую оргию влезла, Виктория? Совсем охуела?       - Папа…       - Я тебя в Москву учиться отправил, чтобы ты человеком стала, а ты… Ты… - я уже приготовилась к смачному такому оскорблению, для которого папа копил злость и слюну: - ты связалась с двумя ебучими сутенёрами! Один из них ещё и в письках копается, тьфу! – папа вновь сплюнул на ковёр: - а другой даже бухать не умеет! Выглядит, как самый настоящий заднеприводный петушок! Виктория, блять!       Я слушала отца, но уже чувствовала внутри закипающую злость. Кажется, тут некоторые забыли, что я беременная и слегка ебанутая, причём уже давно. Меня лучше не трогать и не бесить. Я поплачу, помолчу, а потом прямо каблуком по яйцам пройдусь, даже не поморщившись. Какого чёрта моего Гошика поливают помоями? Ладно Артём, не так жалко, но мешок с костями имею право поносить только я. И только тогда, когда мы наедине.       - Папа! – я резко встала со своего места. Какого чёрта, блять?! Я не Вика, если прямо сейчас не покажу, где чей унитаз в этой грёбанной комнате. Какого это хуя мой папа моего мужика оскорбляет?! – знаешь, что, - я встала прямо напротив отца, нахмурившись и стиснув зубы, чтобы родить в голове что-то настолько язвительное и «в моём стиле»: - я уже не ребёнок и могу решить, с кем и как мне быть. И этот «заднеприводный петушок» - батя моего ребёнка, если ты не забыл. Он может и не является твоим идеалом, но я за него порву и скормлю останки свиньям. И я не посмотрю, что ты мой отец, - я приблизилась ещё сильнее к отцу, сложив руки на груди: - я злая, беременная, жру овощи и зелень, не могу потусить нормально, уже несколько месяцев не употребляю ебучее мороженое с чипсами с крабом, внутри меня ребёнок, пузо растёт, соседка орёт, что мой мужик ебётся с братом, а ещё я всю жизнь была слегка с приветом, как думаешь, следует ли меня сейчас бесить? – впервые за вечер я увидела страх в глазах отца. Следовало бы заткнуться, но это буду не я, если замолчу: - я настолько агрессивная и раздражительная, что прямо сейчас могу взять эту сковородку и отпиздить каждого в комнату так, что мать родная не узнает, но, - я выставила указательный палец: - я этого не делаю. Потому что потом придут бабы этих мужиков и отпиздят меня. А ты, папочка, посягнул на священный Грааль – мой мешок с костями, над которым издеваться могу только я, - я кивнула в сторону Гошика: - я настоятельно рекомендую прекратить бесить меня и решить всё очень мирно и хорошо. Иначе эта квартира превратится в поле боя, я рожу прямо тут, а после убью каждого, кто довёл меня до этого. И, да, ещё хоть слово в сторону Гоши – я столько всего интересного расскажу маме, что кое-кто полетит из окна прямиком в Шадринск, - я слегка наклонила голову и улыбнулась: - мир?       Повисло молчание. Вот только теперь эта тишина не пугала меня совершенно. Вика снова в строю, блять. За Гошу и двор стреляю в упор. Моё настроение скачет, я влюблена, беременна и немного «того». Всякому терпению есть предел, как и моему. Я потерплю раз, два, но в какой момент взорвусь и пойду по головам. Я всегда была циничным и холоднокровным подростком, всегда говорила то, о чём думала, не преклонялась ни перед кем, держала оборону вокруг своего места под солнцем, А сейчас я в крайне неудобных и новых условиях, два моих лучших друга ненавидят моего парня, моя семья готова его зарезать, так что поддержки ждать не от куда. И, если дать её мне не можете, так хоть не бесите. Не бесите, ради, блять, Бога.       Губы папы слегка дрожали, я увидела, как он сглотнул, от чего дёрнулся кадык на шее. После на его губах появилась лёгкая улыбка, да такая, что аж зубы торчали. Отлично. Теперь поговорим.       - Гоша, зятёк! – бородатый мужчина, кажется, опешил не меньше остальных, так что папа свободно выпутался из его хватки, а после широко раскрыл руки для объятий: - прости дурака старого, перепил слегка, - я проследила за отцом. Тот сел рядом с Астаховыми на кровать. Артём удивлённо смотрел то на меня, то на моего отца, продолжая, словно на автомате, обрабатывать раны Гошика: - болит? – Гоша даже не двигался и не моргал: - у меня есть мазь из амаранта и пояс из собачьей шерсти. Эй, Лена! – в комнату сразу же прибежала перепуганная и белая, как стена, Даша. В её руках была валерьянка, корвалол и рюмка: - или Даша. Достань из сумки пояс и мазь! Зятьку помогать буду! Я не уверена, что сестра хоть что-то поняла. Она лишь кивнула, а после, развернувшись на пятках, направилась в коридор. После я услышала, как на пол, кажется, рухнул один из пузырьков. Учись, Даша. Учись, пока я жива и ещё способна бить пятками прямо по больному месту.       - Артём, да? – мой отец протянул руку опешившему Артёму: - Юрий. Юрий Скворцов. Врачом работаете, да? Хорошая работа! У нас гинекология почти не развита, Ленка все беременности отходила на удачу. Вику ещё во время родов медсестра не удержала, и она как, «БАМС», головой об весы ударилась. Боялись, что-то не так с ней будет, но, вон, выросла, - нервная улыбка отца заставляла меня внутренне ликовать. Так-то, Вика. Талант не пропить: - умная девочка какая. Доченька любимая моя.       Артём пожал руку моего отца, а после слегка ухмыльнулся, посмотрев на меня искоса. Я знала, что язык этого индюка так и чешется, чтобы пошутить по поводу того, что я головой во время родов ударилась. Но я бы советовала сейчас не возникать, Астахов. Тогда весь удар примет на себя Гошик, а ему не привыкать. Ты же в депрессию ещё впадёшь, Алиса твоя потом прибежит, крича, что мужа её я убила.       - Папочка! – Даша появилась в комнате с поясом, завернутым в пакетик из Фаберлик, и с мазью, спрятанной в мешочек, где, кажется, когда-то лежали часы отца: - я всё принесла!       - Молодец, Дашка, - папа забрал всё добро и одним движением достал пояс, завязывая его на талии Гошика: - зятёк, что ж худой такой? Одна кожа да кости! Скрипит и хрустит ещё вон всё. Сейчас доктор Юрий тебя вылечит, - папа затянул пояс так, что глаза у Гошика слегка округлились. Я и не думала, что они могут быть такими большими: - эй, Артёмка, - папа достал мазь и открыл её. Комнату сразу же заполнил чудный и знакомый мне аромат. Что ж, Астахов, пора проходить обряд принятия в семью Скворцовых, коль решился со мной связаться: - не против?       - Я бы не…       - Знал, что не против! – папа щедро взял мазь в руку и принялся размазывать её по ранам Гошика, даже в волосы залез: - зятёк, прости старика, голову тебе ушиб даже. Но, думаю, ничего. Я как-то раз с трактора упал и головой забор протаранил. Всё зажило благодаря мази! – Гоша умоляющим глазом смотрел на меня, а я лишь кивала и улыбалась. Терпи, мешок с костями, терпи: - во! Навык ещё не растерял! Как профессионально размазываю, - Артём даже замер с бинтом в руке. Папа выхватил из аптечки большой кусок ваты, прижав его к ране Гошика на голове: - завязывай, Артём.       Старший Астахов явно был не в восторге от происходящего, думаю, он уже получил свою дозу медицинского инфаркта, но возникать он не рисковал. Весьма правильное решение, Артём. Не зря я тебя хитрым жуком считаю. Знаешь, где, с кем и как себя вести. Ещё бы Гошика научил бяку в рот не брать – цены бы тебе не было.       Вскоре голова Гошика оказалась замотана в бинт, лицо заклеено пластырями почти во всех местах, а на лбу, где была мелкая царапина, красовалась ароматная мазь из амаранта и того, о чём лучше не думать. Мой мешок с костями выглядел крайне побитым, но, думаю, что встанет на ноги. У него нет выбора. Из могилы вытащу, Гошик. Пройду даже все круги ада, если потребуется. Влюблённая Вика – это Вика-пулемёт.       - Юра! – крик мамы прервал тишину. Послышались быстрые шаги, а после я заметила мамочку в дверном проёме, держащуюся одной рукой за грудь, другой – за косяк: - Вика беременна!       Я готова поклясться, что в этот момент услышала тихий писк Гошика, скрип зубов Артёма, а также скорбный плач юриста и полицейского. Я же лишь улыбнулась и посмотрела на маму, кивнув. Даша аккуратно подхватила нашу бедную мамочку за руки и помогла стоять на полу, пока та внимательно смотрела то на меня, то на Гошу, то на отца. Я знала, что сейчас будет вторая часть пьесы под названием «Знакомство со Скворцовыми». Только теперь главную роль исполнит папа.       Я прошла к Гошику на кровать и села рядом, слегка обняв его за руку, которая не подверглась ударам сковородки. Папа приблизился к маме и начал объяснять ей произошедшее, а я лишь улыбалась и прижималась к своему мешку с костями. Впервые за долгое время я почувствовала некое подобие спокойствия внутри. Словно я вновь стала собой. Странно даже как-то…       Взгляд упал на живот. Хей, малыш, учись у мамы, как нужно бороться за то, что любишь и чем дорожишь. Такие уроки нужно впитывать уже с самого появления в моём животе. Может, я у тебя не самая красивая, не очень умная, но пропасть в жизни не дам. В конце концов, я же люблю тебя, мелкий. Ты же часть этого сероглазого идиота.       Дневник, кажется, всё начинает налаживаться.