Беременна в 17

      «Мой многоуважаемый и горячо любимый дневник, наверное, после той душещипательной сцены в квартире Смирновых, которую я потом во всех красках расписала в тебе, ты решил, что наши отношения превратились в самый настоящий рай для любителей Пушкина.       ХА       ХА       ХА!       Моя сказка разрушилась об острые скалы хладнокровия Георгия Астахова. Этого чёртового мешка с костями. Он ещё и смотреть на меня отказывался, кажется, смущаясь того, что дал тогда такую смачную слабину, что даже Кирилл, вышедший в коридор, немного так матом ругнулся. Ну, как сказать, немного… Ладно, очень так громко и весьма однозначно. Я ещё никогда не слышала, чтобы слово «Блять!» звучало так красиво. Словно во рту ириска побывала, а потом ты засмеялась как лошадь и выплюнула её, но привкус и кариес никуда не делись.       Я, глупая, тогда решила, что теперь всё изменится, Гошик станет самым настоящим романтиком, будущим отцом и чуть ли не на руках носить меня будет, ни слова дурного не скажет и будет хоть изредка улыбаться, а не смотреть на меня со своим звериным оскалом. Нет, конечно, эта ледяная глыба немного оттаяла и теперь больше времени мне уделяет, даже пытается иногда комплименты делать, шутить. В общем, грубо говоря, наши отношения вернулись к тем, что были с самого начала. Только теперь без сигарет и страстных поцелуйчиков на переднем сидение машины. Мы скорее напоминаем брата и сестру, лучших друзей, но явно не парочку в конфетно-букетный период с внеплановым ребёнком. Конечно, я понимала, на что иду, но… Но когда он уже мне в любви признается?! Сколько ещё ждать?! Хоть я и пообещала самой себе стать терпеливее, выдерживать удары судьбы, научиться выносить холод и излишнее безразличие моего Гошанского, но всему же есть предел. Всему! Уж тем более есть предел терпению беременной девушки. Влюбленной беременной девушки. Я, что, знала, что однажды залипну на Астахова? Я всё ещё тешу себя мыслями, что это гормоны мне решили мозг повернуть набекрень и после родов всё пройдёт. Но с каждым днём я всё чаще и чаще ловлю себя на мысли, что даже немного кайфа получаю от своей любви к Гошику. Это так забавно, видеть его с абсолютно другой стороны. Конечно, я всегда буду принимать его таким, какой он есть. Вообще, разве можно как-то описать Гошу? Его надо скорее прочувствовать, один раз увидеть и всё станет понятно. Высокий, худощавый, с почти полным отсутствием аппетитной задницы, с длинными пальцами, бледной кожей, синяками и мешками под глазами, взглядом, которым можно заморозить Африку, плотно сжатыми губами, и, что удивительно, почти с идеально ровными, белыми зубами, несмотря на злосчастное курение. А эти чёрные волосы! Эти почти всегда сальные чёрные волосы! Последнее время моему костлявому чуду не помешало бы сходить к парикмахеру, но он говорит, что времени нет и уверенно придерживает волосы пальцами, когда сидит за столом. Но в последнее время я начала сооружать на его голове маленький такой хвостик и подтрунивать над ним за такой внешний вид. Уже даже думаю пригласить мастера на дом. В конце концов, что там такого сложно в мужских волосах? Тем более в причёске Гошика. Несомненно, волосня у него лежит невероятно стильно, а выбритые виски и затылок даже шарма прибавляют, но, мать твою, неужели он думает, что так сложно тупо подстричь кончики волос и побрить то, что уже выбрито? Это даже я сделать могу! Но мне он, конечно, не разрешит. Очевидно, твою мать. А я вот себя уже который месяц сама стригу! Не верю я во все эти приметы, а вот длину волос не планирую опускать до самой задницы. Ещё не хватало шампнуь за раз изводить, агада.       А, точно. Мой телефон, кажется, доживает свои последние дни, а я даже представить не могу, как достать новый. Гошика просить как-то язык не поворачивается, хотя, в принципе, я его бабёха – кому ещё покупать телефон, если не мне. Да и что-то дорогое я не хочу. Достаточно китайской трубки, на которую можно ферму установить. Что ещё для счастья надо? Но у меня просто язык не повернётся выклянчивать что-то подобное. Боже, Вика, куда делась твоя наглость и пофигизм? Это я ещё стараюсь не думать о том, что пора бы составлять список вещей для ребёнка. Там вообще чёрт ногу сломит в попытках разобраться что к чему. Меня дрожь пробила, когда я забрела на форумы молодых мамок. А недавно ещё и Кирилл скинул видосики родов. У меня такие хорошие друзья. Боюсь, что я такими темпами до пятого месяца рожу. Но, вообще, в жизни не дам Гоше на родах присутствовать. Ну к чёрту. Меня там на куосчки разрывать будет, я буду вся в поту валяться, орать, как ебанутая, из меня вылезет нечто склизкое и противное, так ещё и любимый человек рядом будет свои булки греть. Ну нахрен такое счастье. Да и…»       - Это кому тут жить надоело? – прошептала я, когда краем глаза заметила, что телефон засверкал белым огоньком, оповещая о входящем звонке. Раннее утро, даже мой мешок с костями спит, а тут звонки какие-то. Не дай Бог это реклама или… - что?! Я резко закрыла рот, услышав, как Гоша начался с тихим мычанием переворачиваться на другой бок. Скоро перенесу стол в гостиную. Но… Родители?! Почему они мне звонят?! Нет… Нет, пусть это будет не то, о чём я думаю.       Закрыв дневник, я схватила телефон и тихой поступью сбежала в гостиную, едва не хлопнув со всей дурью дверью. Боюсь, такими темпами мой ненаглядный проснётся, окинет меня весьма многозначительным и уничтожающим взглядом, а потом пойдёт кофе литрами пить. Сегодня на долю Гошика выпал один из немногих выходных, плюс работы почти нет в офисе, так что можно добросовестно поспать почти целый день. А меня тошнота мучает невыносимо, так что…       - Да спасёт меня Господь… - пробурчала я, приняв звонок и неуверенно подставив телефон к уху: - алло?       - Виктория! Зараза ты мелкая, совсем про родителей забыла! – о, вот и родной рёв моей маменьки. С годами я понимаю, что всё больше и больше похожа на неё: - чем ты так занята, что родным не звонишь?! Сволота такая! Как Дашке не позвоню – тебя дома нет, в школе сидишь. Не дай Бог после этого экзамены сдашь плохо! Приедешь токарем работать у нас, засранка маленькая!       - И я рада тебя слышать, мама, - ответила я, закатив глаза. Признаться честно, мне даже немного не хватало этих милых семейных перепалок. Вот только теперь обстоятельства немного так изменились и у меня тут своя семейка, в которой свои прикольчики, мемасики и всё такое. А это… Но всё равно смешно, ладно. Вот только я совсем не представляю, как сообщу родителям о своей интересной жизненной ситуации. Удивительно, что Дашка молчит до сих пор. Но я благодарна ей. Невероятно благодарна: - случилось что-то? В такую рань нормальные люди не звонят.       - Ах ты!.. – резко голос мамы затих, а я услышала знакомый и родной тяжёлый вздох, после которого, наверняка, последовала улыбка. Вот и папа. Мой милый и молчаливый отец, попавший в лапы моей шебутной и неутолимой мамы: - Вика, это папа, привет. Как ты слышишь, твоя мать в добром здравии и рвётся на передовую, - папа едва слышно засмеялся, а я мельком услышала на фоне какой-то очень подозрительный шум. Такого не встретить рано утром в нашем милом, маленьком городке: - мы с мамой скучали по тебе и Даше, да вот времени приехать не было, а сейчас выбили пару-тройку дней, чтобы Москву посетить, дочек своих повидать, - моё сердце точно замерло. Только не говорите мне, что… - мы вот на вокзале сейчас, но адрес ваш потеряли. Даша не отвечает на звонки, спит, наверное. Может ты заедешь за нами?       Я просто встала, как вкопанная. Всё. Дожила. Случилось то, чего я так боялась. Всё говно всплыло наружу, канализацию прорвало. Пиздец. Приехал паровозик, чух-чух, мать твою. Выгрузил моих родителей и теперь надо что-то делать с ними. Чёрт… Чёрт! Да как так?! Что мне делать?! Даша, сучка такая! Наверняка специально на звонки не отвечает и сейчас ехидно смеётся сидит! Сестра, тоже мне!       Ладно. Надо взять себя в руки. Что-то придумаю. Можно стыбзить что-то из шкафа Гошика и надеть, например, его свитер или кофту. Тогда живота моего… А когда я скажу родителям правду?! Всё равно же придётся.       Чёрт!       - А, да, конечно. Да, Даша спит. Устаёт на работе, - я закусила губу, нервно бродя из угла в угол: - боюсь, что по пробкам добираться буду долго, так что переждите в кафе каком-нибудь. Зима дикая выдалась в этом году. Вы же на Курском, да?       - Да-да, именно на нём, - супер. До него и правда ехать прилично: - хорошо. Тогда мы в кафе ближайшем посидим и подождём тебе. Позвони, когда приедешь. И… - папа тихо засмеялся: - поищи такси побольше. Мы вам столько гостинцев привезли!       - Хорошо, папочка, как скажешь. Скоро буду.       Я сбросила звонок и шумно выдохнула с писком, сдерживая рвущийся наружу крик. Нет. Нет! Как я влипла! Твою же мать! Как я влипла! Почему нельзя перемотать время назад?! Я бы тогда на рельсы легла ещё вчера, чтобы закрыли весь вокзал, силясь вытащить сумасшедшую беременную девку. Меня же убьют! Мои минуты сочтены! Сегодня на погосте появится могила имени Виктории Скворцовой! И её нерождённого ребёнка! Паника… Паника! Можно просто спрятаться?! Я не готова встречать сейчас родителей! И Дашу не готова! Не думаю, что она мне всё простила и примет с распростёртыми объятиями. Точно… Точно! Я знаю того, кто решит все мои проблемы!       Одним рывком я открыла дверь и буквально влетела в спальню, прыгнув на кровать с весьма обидным скрипом и хрустом костей. Гошик поморщился и уткнулся носом в подушку. Как он может спать?! Да тут конец света наступает!       - Гоша, - сначала шёпотом начала я, тряся свой мешок с костями за плечо, но тот лишь скинул мою руку и промычал что-то, - Гоша, твою мать! – я сильно толкнула Астахова и буквально заставила его оторвать лицо от подушки, но глаза он не открыл: - я рожаю! И вот тут он удосужился открыть глаза, уставился на меня, после открыл рот и резко захлопнул его, оторвав голову от подушки, уставился на меня, на мой живот, снова открыл рот, закрыл, нахмурился и, кажется, приготовился убивать меня. Но я лишь невинно улыбнулась и встала на ноги на кровати, сложив руки на груди. Сволочь такая! Как можно спать в военное время?!       - У нас ЧП!       - В твоём случае было бы неплохо, если бы дом загорелся. Тогда я тебя ещё прощу за пробуждение в такую рань в мой выходной, - Гоша поднял взгляд на меня, сощурился и тихим, хриплым после сна голосом, продолжил: - что опять?       - Да вообще ничего, кроме того, что мои родители приехали! Они приехали и ждут меня на вокзале! Прямо сейчас! – я подпрыгнула на кровати и тихо застонала. Отчаяние снова накрыло меня с головой. Всё плохо! Как же всё плохо! Чёрт! Пока Гоша придёт в себя после сна – я родить успею! – нужно что-то делать! Причём очень и очень срочно!       - Что?.. – я уже приготовилась всё повторить, но Гоша жестом приказал мне замолчать, опустил голову, вздохнул и, как-то совсем обречённо, сказал: - не могли они приехать хотя бы в час дня? – я аж чуть не рухнула. Что он несёт?       - Это всё, что волнует тебя?! То, что они приехали рано?! – я едва не взвыла, едва удерживая свои руки от желания задушить этот безразличный ко всему айсберг, погубивший сначала Титаник, а потом и милую девочку Вику: - ты хоть представляешь, что сейчас будет?! Ты моих родителей просто не видел! Да от тебя и мокрого места не останется! Нас обоих в асфальт закатают, а нашим ребёнком бантик повяжут! Это наши последние минуты на Земле! Это…       Гоша уже встал с кровати, поднял меня на руки и медленно опустил на пол, вздохнув и едва заметно улыбнувшись. Ну как вот он может быть таким спокойным в такой момент? Даже Артём бы уже за голову схватился в подобной ситуации. А, точно, Артём. Как я буду смотреть трупиком ему в глаза, когда он узнает, что его родного и горячо любимого брата убили мои родители? Да Артём меня будет вновь и вновь воскрешать, чтобы мстить вновь и вновь! Сумасшедшая семейка! Психи!       - Успокойся, и не прыгай на кровати. Я уже давно ждал этого момента. Хоть скрываться теперь не придётся, - Астахов усмехнулся, тщетно попытался убрать пряди волос назад, но те предательски падали прямо на лицо. Вот хотя бы ради этого момента можно было бы стричься! Или он предлагает косички ему плести?! – одевайся пока, приводи себя в порядок, а я немного в себя приду и поедем. Только не надо так переживать, глупый мой Викус, - Гошик чмокнул меня в лоб, а после крепко обнял, что совсем было внезапно. Это… Это на него так раннее пробуждение действует? Мой Викус… Мой… Викус… А-а! А-а-а-а-а-а! Это можно считать за признание в вечной любви?! Ха-ха-ха! Мой Викус! Его Викус! Только его! Слышали, сучки всего мира, мечтающие о таком мужике, как Гошанский?! Слышали?! У него уже есть Викус! Его Викус! У меня сейчас рожа треснет от улыбки! Гошик! Мой ты любимый поросёнок!       Викус… Мой Викус… Он и правда так сказал! Правда-правда! Я слышала своими ушами! Да мне вообще теперь плевать на всё! Ви.Кус. Викус! Почти как Вискас! Только в нашем случае это звучит мило, а не оскорбительно. Ох, есть счастье в жизни! Есть!       - Одевайся, а я в душ пошёл. И прекрати панику, - Гошик похлопал меня по голове и, лениво потягиваясь, направился прямиком в сторону ванны, оставив меня в гордом одиночестве с попытками не сойти с ума от внезапного приступа волнения, сокрушаемого не менее мощной волной страшной паники. Легко ему говорить! А я даже не представляю, как посмотрю им в глаза, да и Дашку, боюсь, сегодня в любом случае придётся навестить. Думаю, родители слышали от сестры что-то о её «парне». Это же Дашка. Язык держать за зубами – удел плебеев без рода и племени, а она у нас едва ли не герцогиня. Надеюсь, что моя семья заочно с Гошей не успела познакомиться. Иначе это будет более чем неловко. Это будет глупо. Невероятно и непроходимо глупо.       Вздохнув, я наскоро и весьма небрежно, скорее для вида, заправила кровать и открыла шкаф, с интересом оглядывая всё содержимое. Выбор хоть и не блещет разнообразием, но вот безразмерные свитеры у меня никто не отнимет. Какое счастье, что сейчас зима. Вообще чёрт его знает, как я буду поздней весной и летом ходить. Легче запереться дома и вообще нос свой не высовывать.       Выудив самый растянутый, но очень красивого бирюзового цвета свитер, я сразу же натянула его прямо поверх домашней майки. Зато чесаться ничего не будет. А вот штаны… Вообще, предки вечно ныли, что я юбчонки с платьями не ношу, но вот сомневаюсь, что сейчас будет уместно в монашку наряжаться. Поздно. Уже как несколько месяцев поздно.       - Эх, не дай Бог девочку рожу, - я почесала затылок и заметила краем глаза, в самых закромах шкафа, тёмно-серые джинсы с дырками на коленях. О, и так сойдёт! Не лосины, но и не прикид истинного бомжа: - нет, нахрен этих девок, ещё залетит в семнадцать лет и всё, - я опустила взгляд на свой живот, прикусив губу. Всё смотрю на него и не понимаю, как я могла так вляпаться. И где мой материнский инстинкт вообще? Меня на любовь к ребёнку прошибает лишь изредка и очень внезапно, когда этот прилив нежности вообще не к месту. Что со мной не так? Вон, в передачах и в тринадцать лет носились с младенцами, как курицы-наседки, холили и лелеяли, во все места целовали, клички придумывали… И почему я такая непрошибаемая? Ещё на Гошу жалуюсь.       Махнув рукой на эти бессмысленные рассуждения, я быстро натянула джинсы и подошла к зеркалу, придирчиво рассматривая свои волосы. Хвост? Пучок? Эротичненько распустить?       - Хвост, - я кивнула самой себе и быстро пальцами, с редким применением расчёски, собрала свою копну в нечто напоминающее небрежный хвостик, а после, оттянув зубами резинку на руке, быстро закрепила это нелепое чудо, гордо улыбнувшись: - ну просто зашибись! Мама с папой будут мной гордиться, блять!       Захотелось удариться лбом об стену и расшибить свою пустую головешку на маленькие кусочки, чтобы потом скормить это кому-нибудь, лишь бы саму себя от своей же непроходимой тупости исправить. Что вот говорить им при встрече? Здрасьте, это мой водитель Гоша? Приветики, это мой бойфрендик Гоша?       - Привет, это Гоша, - я отвела руку в сторону и скептично посмотрела в сторону пустоты: - он мой парень. И я беременна от него, - я почесала макушку другой рукой и потрясла головой: - заново. Мама, папа, это мой парень, его зовут Гоша и ему… - и тут меня прорвало. Я рассмеялась так громко, что чуть не померла в ту же секунду. Двадцать семь лет! Точно! Он же у меня старпёр! Ха-ха! Я мучу с почти тридцатилетним! Ха-ха! До коликов! – и ему двадцать семь лет! Здорово, да?!       Я схожу с ума! Уже так давно и так продуктивно, что мне даже бы законченные психопаты позавидовали. Они могут тратить всю жизнь на то, чтобы заставить хоть один шарик в голове съехать с намеченной полосы, а мне нескольких месяцев хватило. Хотя… Этот истерический смех не посещал меня уже приличное количество времени. Обычно меня так разрывало только в те моменты, когда я позволяла своему «гению» почитать различные мемы с геями и прочей чернью. А теперь… Хотя, Гоша и Артём – это же прям готовый пейринг. И когда я докатилась до того, чтобы шипперить своего парня с его братом?       Шумно выдохнув, я рухнула на кровать и безнадёжным взглядом уставилась в потолок. Ну и что делать? Приехать с тупой лыбой и горой нелепых оправданий я могу в любой день, а тут… Надо же быть серьёзной. Хотя бы сейчас. А то моя дотошность проявляется исключительно в моментах наших с Гошиком ссор. Вот распихать вещи по карманам и хлопнуть дверью я всегда успеваю, а сейчас мозг просто отсох. Мама с папой будут ждать от меня ответа, объяснений, а я только ртом могу хлопать. И ладно бы толк от этого был. Мои зубы даже орехи расколоть не смогут.       - Вот это я влипла, - хотелось такую мощную оплеуху себе залепить, но что-то внутри подсказывало, что стукну я себя на славу, до синяка так точно. Мало того, что с пузом приду, так ещё и с фингалом под глазом. К чертям собачьим такое счастье. И без того пора Гоше заказывать место на кладбище. Вот стоило только связаться с малолеткой! Держал бы свой член на коротком поводке… - ага, конечно, так я и приняла бы жизнь без своего мешка с костями, - я хмыкнула, а затем улыбнулась. Гошанчик мой… И когда язык повернётся тебе в чувствах своих признаться? Боюсь, что никогда. Мы обе слишком тяжёлые и душные люди. Это тебе не Иисус в белом венчике из роз.       - Хватит лежать в грязной одежде на чистой кровати, - я закатила глаза. Нет, пошёл-ка ты куда подальше, Гоша: - сначала на улице в ней ходишь, а потом на наше девственно чистое одеяло прыгаешь.       - Сам сидел в своём костюме на моей кровати, - прыснула я и привстала на локтях, внимательно следя за тем, как Гоша у зеркала пытается что-то смастерить на своей голове. И что он там родить пытается? С его волосами надо радоваться, что хотя бы прямой пробор есть: - что ты творишь со своей головой?       - Я далеко не каждый день хожу знакомиться с родителями своих залетевших девушек, но, думаю, что выглядеть надо прилично, - Гоша посмотрел на меня через зеркало и пожал плечами, продолжая теперь уже издеваться ещё и над расчёской: - тем более, зная тебя и твою сестру, я даже боюсь представить тех, кто вас породил.       - И правильно делаешь, что боишься, - я медленно подошла к Гошику сзади и буквально вырвала расчёску у него из рук: - сейчас я тебе прям крутой причесон сделаю. Аж на десять лет помолодеешь.       - Мне завтра на работу, Вика, - эта фраза была произнесена с такой опаской и иронией, что я едва удержалась от желания потянуть Астахова за хохолок на затылке. Свинка...       - Ещё хоть одно грубое слово в сторону лучшего стилиста на Руси, и ты уйдёшь отсюда лысым, - я уже видела, как раскрывается рот Астахова в желании как-нибудь едко и язвительно ответить мне, но, как истинный гений и фокусник, я прервала его движением руки и своим кашлем, за которым последовал хриплый и твёрдый голос: - и, да, я согласна спать с тобой в одной кровати после этого. Хоть риск вши подцепить меньше будет.       С каждым днём я всё упорнее и упорнее упрекаю себя в том, что позволяю так радоваться и веселиться в компании своего мешка с костями. Хоть мы и встречаемся, но эта неопределённость между нами, кажется, не исчезнет уже никогда. Моя односторонняя любовь так забавляет меня саму, заставляет порой то рыдать горькими слезами, то нервно смеяться. И я даже не знаю, что из этого хуже, более неприемлемо. А есть ли вообще какие-то границы в чувствах? Думаю, у многих «великих» исторических личностей их не было. Но я же не такая, верно? Моя любовь в моём сердце, в моей голове. Хоть порой так и чешется язык просто вылить на Астахова всё то, что накопилось во мне, но я просто не могу позволить себе быть такой дикой, необузданной, невоспитанной. Думаю, многие бы осудили мою нерешительность. В конце концов, как показывают многие книги, фильмы – лучше лишний раз сообщить о своих чувствах, чем потом локти грызть или же в петлю лезть. Онегин, вон, зассал однажды, а потом у разбитого корыта остатки своей гордости собирал. Я такой судьбы себе явно не желаю. Да и ребёнку своими не желаю быть нелюбимым или же одиноким. У нас же тут такая группировка! Ещё не хватало, чтобы ему Артём какой-нибудь стал ближе родных отца с матерью.       Закусив губу, я пальцами аккуратно зачесала волосы Гоши назад, слегка прижала ладонью, а после, открыв ногой ящик, свободной рукой вытащила лак, гель и начала щедро поливать этим набором причёску моего ненаглядного. Вот как чувствовала – не зря подписалась на всякие поучительные видосики в Инстаграме. Вроде как простые кликбейты для недалёких между реально стоящими вещами в виде приготовления вкусных блюд, но, видимо, когда в твоей жизни есть такой младенец ростом под 187, приходится учиться сооружать ему что-то на голове. Конечно, привычная Гоше «сальная мусорка» не делает его менее сексуальным, но на смерть надо идти с чистой головой и красивой причёской. Вот мне можно приходить подобно бомжу. Меня скорее пытать будут прежде чем умертвить.       - Мастер закончил работу, деньги на бочку, - я сделала шаг назад и сложила руки на груди, критичным взглядом окидывая свою работу. Ну просто конфетка! Может, к чёрту все эти экзамены и пойти в парикмахерскую работать? Такой талант пропадает! У самой гнездо какое-то на голове, но вот других делать красивыми всегда рада: - я и не замечала, какой у вас красивый лоб, мсье.       Гоша недоверчиво посмотрел на меня через зеркало, а после принялся придирчиво осматривать своё отражение. Мы и без того уже потратили целых семь минут на мои подработки стилистом – может, пора бы уже булками шевелить? Моих родителей занесёт там снегом, они объедят всё кафе, но при этом останутся голодными, а после поругаются со случайным прохожим и тогда явно будут не так рады нашей компании, как могли бы. Боже, да я бы уже давно на собственных двух доползла до вокзала.       - Гоша, нам типа пора бы уже идти, ничего так?       - Секунду.       Я закатила глаза и махнула рукой на этот мешок ходячий, направляясь прямиком в коридор. Пора уже одеваться и ходить по квартире в грязной обуви. Может, хоть риск превратить древесину в грязный кусок дерьма сподвигнет Гошика перестать любоваться собой, а встать и, накинув пальто с ботинками, уже пойти заводить и прогревать машину. Нынче холодно, а я девочка худенькая, легко замёрзнуть могу.       А вообще, шутки шутками, но вот живот мой мал, да удал. Завязывать шнурки на ботинках становится всё сложнее, да и что-то подсказывает мне, что одна нога так точно на размер больше стала. Артём щебетал что-то об отёках и прочих радостях, но я предпочитала не обращать на это внимания. Зря, видимо. Может, подорожник какой к лодыжкам приложить? Ну или же уже принять данность и попросить Гошу купить мне ботинки, да. Но язык же не поворачивается, чёрт возьми! Жрачку я прошу легко, а вот что-то дорогое…       - Если я буду коровой после беременности, то будешь со мной вместе худеть, мелкий, - буркнула я, а после, втянув всеми силами живот, нагнулась в очередной попытке завязать шнурки. Мама никогда о подобных сложностях не рассказывала. Конечно, я видела в одном из пакетов, который она отдала подруге, её одежду, которая была просто must-have во время беременности, но я тогда думала, что уродливые тряпки – это единственный минус вынашивания ребёнка. А у меня сложилась совершенно другая ситуация. Вещи я ношу вполне себе неплохие, они даже меня не старят и не делают похожей на босяка, но ежедневные задачи, прежде не вызывавшие никаких сложностей, теперь доводят до потока мата в голове. Неужели ещё хуже может быть? Я какая-то неправильная мать.       Вздохнув, я устало опустила ногу и уткнулась головой в холодную стену. Я даже середины срока не достигла, а уже чувствую себя беспомощным инвалидом. И как можно все девять месяцев ходить и думать лишь о бескрайней любви к ребёнку? Либо я слишком чёрствая, либо просто морально не созрела. О своём чаде я вспоминаю редко, но метко. Не думаю, что он доволен выбором родителей.       - Неужели твоя гордыня даже не позволяет тебе попросить о помощи в завязывании шнурков? – я лишь ухмыльнулась, услышав голос Гоши. Да если бы я была такой гордой, то уже давно работать пошла бы и в школе осталась вплоть до окончания, а не ругалась до посинения с несчастными учителями, приходящими в эту чудесную квартиру: - родишь ещё от перенапряжения.       Я прыснула и махнула рукой, вытянув ногу прямо подошедшему Гошику. Сама не знаю, что на меня порой находит. Ещё месяц назад я заставляла этот мешок с костями мне носки снимать, а теперь строю из себя девицу невинную и самостоятельную. Ставлю голову на отсечение, что всё дело в моей любви к этому старикашке. Или гормоны меня вертят во все стороны… Я совсем себя не понимаю! Ещё и родители…       Я смущённо следила за тем, как Гоша затягивает шнурки на ботинках, интересуется, не жмёт ли мне нигде, а затем, получив утвердительный ответ, аккуратно и быстро завязывает бантик. Хоть от моего мешка с костями зачастую ласки не дождёшься, да и вообще выбрала я весьма сдержанного и невозмутимого, на первый взгляд, человека, но с каждым днём я подмечаю в нём всё новые и новые интересные штучки. Даже не верится, что когда-то я видела в нём лишь долговязого доходягу с впалой задницей. А вообще, это всё похоже на какую-то вселенскую шутку. Фортуна свела самых неподходящих друг другу людей.       - Так нравится, когда шнурки завязывают? – я вздрогнула. Что? – лыбишься аж во все свои зубы. Я думал, что путь к твоему сердцу лежит через желудок, а, оказывается, через шнурки.       - Ага, конечно, - ой, дура набитая… У тебя на лице уже просто всё выведено большими буквами! Вика, может, всё-таки будет бережнее относиться к остаткам мозга? – не умеешь ты шнурки завязывать, - я потрясла правой ногой и резко встала, деловито надвигая шапку на лоб: - если бы не моё желание поскорее по шее получить – заставила бы завязывать заново.       - Не за что, Вика, - хмыкнул мой ненаглядный и открыл передо мной дверь, сделав весьма многозначительный жест рукой: - прошу.       - Ещё и в непрогретую машину. Ужас, - и всё же подкалывать его я никогда не перестану. Иначе это уже буду не я. Обычно всякие там бабы на форумах с пеной у рта орут «Бьёт – значит любит», в моём же случае скорее «Хуями покрывает – значит обожает». Не могу я вести себя иначе. Просто… Просто не могу. И нужно ли?       - О, соседи, доброго утречка, - я едва сдержалась, чтобы не застонать и не начать биться головой об стену. Только не этот шиппер ходячий! – такая рань, а вы уже на ногах.       - Чего только не сделаешь ради любимой беременной девушки, - я даже рот открыть не успела, когда Гошик уже подоспел ко мне, положил ладони на плечи и быстро чмокнул в макушку, а после нажал на кнопку лифта: - а Ваши как дела?       А я уже видела, как загорелись глаза этой сумасшедшей. Наверное, если бы можно было наколдовать клавиатуру прямо в воздухе – она тотчас начала бы строчить до мозолей на подушечках. Только вместо меня рядом с Астаховым был другой Астахов – в очках и с более ехидной лыбой. Лучше бы она арты рисовала, а не фанфики. Я бы скорее согласилась полюбоваться минуту картинкой с пузатым Артёмкой, чем романом на пятьсот страниц.       - Да вот целыми днями на работе пропадаю. Совсем уже ног не чувствую, - ног она не чувствует, ага. Небось ночами напролёт этими самыми ногами очередную гомоеблю строчит: - я смотрю, живот уже заметный. Какой месяц? Шестой?       Шестой… Шестой?! Да какой шестой?! Это у тебя в ляжках весь Китай поместится! А своей грудью вообще всю Африку вскормить сможешь! И это я на шестом месяце?! Да моей стройной фигуре модели позавидуют! Да я ещё худее этого мешка с костями! Да я хоть сейчас могу облегающее фигуру платье надеть и на меня вся Москва оборачиваться будет! Совсем уже зрение посадила со своим ежедневным ночным фапом на моего парня и его брата! Извращенка, весом в десять Вик! Ну я тебе…       - Вообще-то…       - Да вот едва до четвёртого дотянули,- я резко подняла взгляд на Гошу. Да ты меня ещё заткнуть решил?! – так что ещё прилично ждать. Ну, мы побежали искать рамён. До свидания!       Буквально запихнув меня в лифт, Астахов, видимо, возомнивший себя бессмертным, ещё и для надёжности приложил ладонь к моему рту, пока мы этажей пять не проехали. Ах ты сволочь! Ещё иди к ней в квартиру и фанфики о себе почитай! Дрыщ недоделанный! Мне шестой месяц на четвёртом приписывают, а я молчать должна?! Да это прямое оскорбление моей личности!       - А ну поехали обратно! Я покажу ей шестой месяц! – я уже потянулась к кнопке на панели, но Гоша перехватил мою руку и совершенно невинным образом улыбнулся. Козлина! – пусти меня! Я этой свинине сейчас покажу, что бывает, если оскорбить саму Вику! А тебя она всё склоняет на голубую сторону! Вон, при мне уже отсеивает! Ещё иди и фанфики её почитай! – я попыталась вырвать руку или же нажать на кнопку другой, но и её он перехватил. Вот же… - ах, Гоша, глубже! Братик! – да я носом нажму, если надо будет! Сначала эта больная моего мужика пыталась причислить к радужным войскам, а теперь меня в открытую свиноматкой почти называет! – а ты даже не защитишь меня! Вынес бы весы – я ей показала бы шестой месяц! А ещё любимой девушкой своей называешь! Поросёнок несчастный! Пусти меня! Я ей все патлы вырву, я…       Наверное, именно для таких ситуаций было придумано слово «Охуеть». Мой воспалённой мозг мог вообразить себе что угодно, любой сценарий, даже полёт прямо в шахту лифта, но… Но явно не это. Слишком не стиль моего Гошика, да и не решает он конфликты таким образом. Последняя наша ссора скорее напоминала потенциальное расставание, а тут… Вот же… Как же тут любить перестанешь, когда он творит такое?       Невольно я закрыла глаза. Даже сама не поняла, как веки просто рухнули, словно тяжёлые шторы на сцене в театре. Мне стало так обидно, что этот свин меня редко целует. Совсем редко. Хотя… О чём я вообще? От него объятий не добьёшься, а тут такой интим буквально. Идиот… Да ты бы только знал, как порой хочется тебя поцеловать! Тебе и не снилось, как часто я вспоминаю наши прятки в машине, наши страстные и глупые поцелуи в тени или же рядом с самым тусклым фонарём! Совсем ты старушку сделал из меня в мои треклятые семнадцать. Я ещё молода и полна сил! А ты… А ты тоже полон энергии! Но почему-то упорно скрываешься за маской уставшего от всего дерьма старика или же детектива из старых американских фильмов. Не хватает только бежевого плаща и грязных, повидавших много дерьма, ботинок. Думаю, куплю такое добро моему любимому мешку с костями с первой зарплаты.       Я уже приготовилась продолжать наш скромный банкет, но лифт остановился, двери с тихим писком открылись, а Гошик стремительно отстранился от меня, лукаво улыбнулся и кивнул в сторону выхода из дома. Вот же… Да как тут матом бросишь ругаться?! Думаю, когда ребёнок вылезет из меня, то его первым словом будет коронное мамино «Блядь». Да и зачем нам банальные «Мама» или «Папа»? Надо отличиться с самого начала. Иначе я не Виктория Скворцова, а парень мой - не Георгий Астахов.       На улице сегодня и правда стоял дикий мороз. Стоило только покинуть нашу уютную обитель и ступить на землю бренную – мои ноги сковало холодом, а ветер подул с такой силой, что едва не сбил мне шапку с головы и заставил нос в мгновение ока стать красным. Ну вот и начало наших невероятных приключений. Мало мне скорой встречи с родителями и сестрой, так ещё и давайте меня в хладный труп превратим. Но, опять же, тут уже не знаешь, что лучше. От моей семейки живыми мы сегодня точно не уйдём. Не спасёт даже приличная причёска Гошика и его «серьёзные намерения в отношении вашей дочери». Вообще, я страшно сглупила, есть быть честной хотя бы с самой собой. Можно ведь было придумать отговорку на случай внезапного приезда матери с отцом. Я вполне могла предположить подобное развитие событий, всё же не первый год знакомы. Мои родители могут быть и спонтанными, и строго блюсти собственные порядки, и чрезмерно непредсказуемыми. Видимо, моё влечение к взрослому мужику относится к непредсказуемости. Всё-таки от спокойной Викули никто такого кота в мешке не ожидал. Никогда в жизни второго ребёнка не рожу. Я вот вообще не знаю, как смотреть Даше в глаза сегодня. Я понимаю, что была не права, но при этом ясно осознаю, что своё счастье надо выгрызать, вырывать зубами и когтями. А что скажут мама с папой? И когда я перестану себе жизнь усложнять?       В машине меня хватило только на то, чтобы шумно выдохнуть и тряхнуть головой. Будто бы этот незамысловатый жест поможет мне освободиться от тягостных мыслей. Мамка, батя! Ну почему именно сейчас вы приехали?! Ну почему?! За что же вы так надо мной издеваетесь?!       Я нервно облизала губы и пристегнулась, а после устремила взгляд в сторону Гошика. Тот с абсолютно спокойной миной, положив одну руку на приборную панель, а другую на руль, принялся медленно выезжать на дорогу. Его вообще волнует хоть что-нибудь? Надо было Артёма захватить! Точно! Дура ты набитая! Этот смазливый очкарик был бы щитом нашим! Его мордашка точно стала бы блестящим отвлекающим манёвром! Почему до меня так поздно всё доходит?.. Вроде уже семнадцать лет, беременна, а ума кот наплакал.       - Гоша, - тихо позвала я, нервно перебирая между пальцами ремень безопасности: - тебе не кажется, что нам нужна подушка безопасности? Мой мешок с костями нахмурился, а после удивлённо посмотрел в мою сторону. Ну вот чего тут непонятного?!       - Ну, щит, - я принялась обрисовывать в воздухе что-то, видимо, одной мне понятное: - чтобы в нас все тумаки не полетели.       - Вик, что ты хочешь? Хватит уже намёками говорить.       - Будто бы я всегда ими говорю, - мне показалось, что сказала я это очень тихо, но, судя по мимолётной ухмылке на губах Гошика – он, всё же, уже обзавёлся слуховым аппаратом: - короче, нам нужно взять кого-нибудь с собой.       - Это кого же?       - Ну как кого…       Гоша снова резко метнул взгляд в мою сторону, от чего, бережно уложенные моими золотыми руками волосы, едва не рухнули копной прямо на его здоровенный лобешник. Это надо же как тряхнул! Даже порывы ветра не порушили эту чудную композицию, а тут… Ладно. Ладно, я согласна! Порой надо держать язык за зубами. Даже не порой, а почти всегда. Ладно, всегда.       Я пожала плечами и неловко улыбнулась, а после отвела голову в сторону окна. Артёмка, ты нам и правда нужен. Тут щит уже не Гошику необходим, а именно мне. Этот мешок с костями спокойнее самого безразличного ко всему человека в мире. Едет на верную смерть или внушительный удар по голове от моего отца, но при этом ни одна из многочисленных морщин на лице не дрогнула. Зато вот стоило братца его упомянуть – распетушился сразу! Тоже мне… Петух недоделанный.       - И всё-таки…       - Никакого Артёма, Виктория.       Я вновь повернулась к Гошику и нахмурилась. Ну чего ты такой непробиваемый?! Неужели понять не можешь, что если нас и грохнут, то хотя бы свидетель неподкупный будет! Хотя… О неподкупности Артёма Астахова я бы поспорила, но… Но всяко лучше, чем вообще никого из доверенных лиц не заиметь под боком! Дашка на стороне родителей будет до последнего стоять. Ещё и тела поможет закопать! Я, конечно, ничего против героизма не имею, но только тогда, когда он оправдан. А тут мы в явном проигрыше без права отыграться.       - Ты мыслишь совершенно не трезво в данной ситуации, - буркнула я и сложила руки на груди. Всё никак не могу привыкнуть, что теперь могу их частично на живот положить. Да никогда я к этому не привыкну! – твой братец может кому угодно зубы заговорить. Мы же таким навыком не обладаем.       - Тут надо не зубы заговаривать, а правду говорить, - я закатила глаза. Правдолюб нашёлся тут. Как бизнесмен вообще может в этот мир нести справедливость и истину? – уже нет времени что-то скрывать и изворачиваться. Или ты думала скрывать ещё лет двадцать, пока ребёнок не вырастет, чтобы потом сказать, что это брат твоего парня?       Меня аж передёрнуло. А это ведь идея. Блестящая идея! Боже мой! Ведь скрываться можно было бы всего лишь годик ещё! Я могла бы сказать предкам, что уехала с классом на несколько дней на экскурсию в Иркутск какой-нибудь! А потом вернулась бы, когда они уже свалили и всё. Всё! Дело в шляпе, я в безопасности, а родившегося ребёнка скрывать легче, чем живот. Чёрт… Ну почему я сразу не подумала об этом?!       Я стукнула себя по лицу ладонью и тихо застонала. Вика… Вика! Ну когда уже твоя инфантильность исчезнет?!       - Только не говори, что ты посчитала это предположение хорошей идеей.       - Посчитала.       - Ты неисправима.       - От неисправного слышу.       Повисла тишина, а я внутренне продолжала упрекать себя за то, что так глупо сдалась родителям. Нет, во время общения со Смирновыми у меня смекалка явно была лучше. Неужели ребёнок все мои мозги через трубочку высасывает? Ой, только не это! Я же не переживу свою копию. Пусть над батенькой своим измывается. У этого холодильника льда на взвод хватит.       - И всё же нам нужен Артём, - я бросила взгляд в окно. Почти уже приехали. Ну и где пробки, когда они так нужны?! – он, может быть, хоть Дашку сможет отвлечь. Боюсь, тебя моя сестра будет особенно не рада видеть.       - Предлагаешь, бросить собаке кость в виде моего брата? А мне потом от его жены подзатыльники получать, - ой, Гоша, предков моих не боишься, а жёнушку Артёма – боишься. Одна сплошная подмена понятий везде. Значит, мужики с лопатами и рабочими руками ужаса не вызывают, а милые дамочки дрожать заставляют.       - Какое же у тебя предвзятое отношение к родному брату. Нет, я не спорю, он тот ещё мудак порой, но всё же, - я слегка наклонила голову, силясь заглянуть в глаза моего мешка с костями. Он с непринуждённым видом продолжал вести машину. Сигаретки только в пальцах не хватает. Ой, стоп. Никаких мыслей про табак! Иначе опять ломка начнётся: - раньше у королей всегда под рукой была стража или советники. А мы в пасть к врагу с голыми руками и телом идём. Так нельзя.       - А тебе не кажется, что у тебя предвзятое отношение к собственным родителям? – Гоша на мгновение искоса посмотрел на меня, а я даже не и знала, что ответить. Блин… Опять тупик! Мой длинный язык точно однажды меня доведёт до печального конца: - как бы мы тут не шутили, но серьёзного разговора не избежать. Насколько я понял, ты из обычной семьи, тебя никто не бил и не унижал. Странно слышать и чувствовать от тебя такой страх по отношению к матери с отцом.       - Будто бы ты не нервничал будь ты залетевшей школьницей, - пробурчала я и шумно выдохнула. Надо что-то добавить ещё: - вообще, вы, мужики, хорошо устроились, если так посудить. Рожать не надо, выслушивать лекции «за женское начало» тоже не должны, да ещё и не дискриминирует вас никто. Я даже завидую.       - Скажи это на моей могиле.       - Может, всё-таки Артём?       - Нет.       Я надула губы и едва сдержалась, чтобы не стукнуть этот мешок с костями. Мы ещё можем успеть позвать его! Пусть хотя бы к дому, где Дашка живёт подъедет! Семья семьёй, а беременная пациентка по расписанию. Тем более я особо, если честно, не видела стремлений Артёма провести выходные и все свободные минуты рядом с семьёй. Что весьма странно, спешу заметить. Если бы я увидела такого чопорного очкарика со смазливым личиком и псевдо-добрыми глазками, то точно записала бы его в ряды фанатов «американской мечты». А вот на деле всё наоборот. Не думаю, что мужчина, горячо любящий своих близких, стал бы переписываться со мной в выходные рано утром. Ну или в голове у Астахова желание какой-то очередной эксперимент на несчастной Вике поставить. Кто знает, что в голове у гинеколога-психопата.       - Приехали.       Я вздрогнула. Как это? Уже?!       Невольно я начала судорожно оглядываться по сторонам и с ужасом поняла, что мы действительно на парковке перед вокзалом. Боже мой… Боже! У меня даже внизу живота всё сжалось, а по ногам словно разряд тока пробежался. Я не готова! Надо ехать обратно! Спрятаться! Артём, твою мать! Почему ты умеешь, тварь такая, всё, кроме чтения мыслей?! Ты сейчас так нужен! Кто будет меня с ребёнком откачивать?!       - Поехали обратно, Гоша, - я резко схватила свой мешок с костями за рукав пальто, когда тот уже решил выходить: - я даже поесть тебе приготовлю!       - Тогда точно не поедем.       Астахов ухмыльнулся и вышел из машины, а я едва на рухнула прямо на коробку передач. Вот же… Поросёнок несчастный! Это что за мазохизм?!       - Не будь таким, как твой отец, мелкий.       Я бросила быстрый взгляд на свой живот, а после недовольно посмотрела на Гошика, так деликатно придерживающего мне дверь. Тоже мне… Джентльмен, каких русская история и литература не видела. Вот только ни Танька, ни Наташка на такого точно не запали бы. Там свои стандарты красоты были. Рейтузики, кудряшки… Это у меня со вкусом в мужчинах огромные проблемы.       Всё-таки надо выходить. Да, надо. Раз приехали – уже точно назад не повернуть. Надо было начать вопить в самом начале или середине дороги, а сейчас… Глубоко вдохнули, втянули свой пузень и вылезли из машины, а после гордой походкой почапали к горячо любимым родителям. Дай Бог не родить сегодня.       - Потом не говори, что я тебя не предупреждала.       - Обещаю, - Гоша поправил мой шарф, а после щёлкнул по лбу и заблокировал машину, спрятав ключи в бездонные карманы своего пальто: - кстати, не хочешь сказать, как твоих родителей зовут?       - Вот сам и узнаешь, - я широко улыбнулась. Раз уж такой смелый – будь таким до конца: - они говорили, что будут сидеть в ближайшей кафешке. Видишь что-то похожее? Метель на улице стала ещё сильнее и массивнее. Снежинки летели прямо в лицо, а ветер грозился поднять мою толстую задницу и унести на крышу самого высокого здания. Такое чувство, что я не в Москве живу, а в Сибири какой-нибудь. Да даже там таких суровых зим нет! И как в Совке народ поживал? В такую погоду хочется только одного – лечь спать, а в перерывах между сном пить горячий кофе или чай. Ну или курить. Никаких сигарет! Тьфу, Вика! Сейчас же опять ныть начнёшь. После родов первое, что я сделаю – затянусь вишнёвыми сигаретками. А вот ребёнку своему буду говорить, что курение вредит здоровью. Какая из меня плохая мамаша!       - Ну, вроде как ближайшая забегаловка только эта, - я прищурилась и едва разглядела слабые огни вывески. Ох, до сих пор не верю, что всё это со мной происходит. И как я умудрилась так вляпаться? – давай сюда свою лапу.       Я даже пискнуть не успела, когда Гоша резко сжал мою ладонь в своей. Мог бы мне свои кожаные перчаточки дать… Они куда лучше этого подобия варежек. Вообще, эта беременность заставляет меня волей – неволей менять свой стиль в одежде. Да-да, у меня вкуса явно не занимать, но всё же своя оригинальность присутствовала. Теперь же всё ограничивается достаточно безразмерными вещами, которые мне особо и не нравятся, если быть честной. Конечно, сейчас альтернатив для пузатых куда больше, чем лет десять назад, но легче от этого не становится. В то время, как все мои знакомые расхаживают в кожаных куртках, свободных джинсах, майках – я должна выбирать самое безразмерное, что только придумала планета Земля с кучкой модельеров. И о чём я думаю? Вместо того, чтобы прокручивать в голове слова, которая я скажу предкам, моя башка занята размышлениями о моде. Вика! Включи мозг! Хотя бы сейчас.       Когда рука Гоши легла на ручку входной двери и начала медленно опускать её вниз, я, честно говоря, чуть не задохнулась. Внутри меня словно появился гигантский огненный пузырь, он страшно увеличился в размерах, затронул все мои органы, заставил замереть на месте, чтобы удержать этот жар и не дать ему меня уничтожить, а после резко лопнул. Меня замутило, ноги подкосились, а во рту чётко застыла одна единственная мольба и просьба: «Давай, пожалуйста, пойдём домой».       Но дверь открыта, я слышу какую-то дурацкую музыку, чувствую запах щавелевого супа, пюре с котлетами и салата с луком. Живот невольно заурчал, а я судорожно сглотнула. Взгляд сразу же упал на родителей. Они, обложившись баулами, сидели в самом уголке, у окошка, о чём-то яростно спорили, успевая в перерывах ещё и стащить кусок хлеба из корзинки. Бог ты мой… Я уже и забыла, как выглядят мои мать с отцом, если честно. Вообще забыла. Я словно их увидела первый раз в жизни, но заведомо знакома с их, далеко не самым лёгким, характером. Мои мать с отцом – это альфа и омега. Типичные. Вот только любят они меняться ролями в зависимости от ситуации. Сейчас, боюсь, мать просто отключиться на неделю, а вот отец в считанные секунды осознает происходящее и превратит нас в кровавые лужи.       Я вырвала свою руку из ладони Гоши и шумно выдохнула, посмотрев на свой мешок с костями. На его лице, как и всегда собственно, ни намёка на эмоцию. Вообще. Стоит, как Медный Всадник во время наводнения. Ничего ему не страшно, никакие напасти не пугают. Порой излишняя храбрость может быть ни к месту.       Я прикусила нижнюю губу и окинула весь зал быстрым взглядом. Куча людей с ворохами сумок и чемоданов, все они ели, разговаривали, но мне казалось, что их взгляды устремлены именно на меня. Осуждаете, да? Ну и осуждайте! Когда ваши нерадивые чада решат размножиться в геометрический прогрессии – вы вспомните Вику, которая за раз извергла из себя только одного младенца. Да ещё какого! Многие ли из вас Гошиков Астаховых себе отхватили? А я вот отхватила! Ещё больше скажу – я отбила парня у родной сестры, а на такую подлость явно не каждая свинья способна.       - Да гореть мне в аду, - буркнула я и ткнула Гошика в бок. Он вопросительно посмотрел на меня, а я указала кивком головы на своих родителей: - давай, маршируй. Ты же так хотел лопатой по голове получить.       Астахов внимательно посмотрел в сторону моих мамы с папой, нахмурился и покачал головой. О, всё, дошло. До него дошло! Он понял, в какую задницу мы попали! Может, всё-таки ещё не поздно свалить. Конечно, я безумно люблю своих родителей, но сейчас явно не лучший момент, чтобы строить из себя самую лучшую на свете дочь. Да и в Москве они не пропадут. Тут рядом с вокзалом всегда отелей вагон и маленькая тележка. Для бедных, богатых и для тех, кто ещё думает: занять место в переходе или пытаться пробиться на самый Олимп. Но Даша… Сучка просто. Ладно меня она ненавидит, но вот родителей кидать – это явно не поступок взрослой девушки. Хотя, она, наверное, знала, что я в любом случае помчусь на этот несчастный вокзал, чтобы отхватить люлей.       Резко Гошик сделал шаг вперёд и уверенно, с гордо выпрямленной спиной, направился прямиком к столику, где сидели мои родители. Я чуть коньки не отбросила. Куда же ты так побежал?!       - Вот же, - я вновь шумно выдохнула, а после на пару секунд опустила взгляд вниз. Ну что, мелкий, с бабкой и дедом своим познакомишься. Бежать уже рано: - погнали. Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, я тоже сделала широкий шаг вперёд и буквально заставляла себя двигаться вперёд. Только вперёд! Гоша бывает во многом не прав, но сейчас, если отбросить мою истерику, он всё же истину глаголет. Это всё равно должно было когда-то произойти, как бы я не старалась оттянуть этот момент. В конце концов, всё не так и плохо. Я продолжаю учиться, у меня есть относительно крепкая земля под ногами, да и Астахов явно не из тех, кто будет бегать от ответственности. Надо просто постараться успокоиться и говорить с родителями уравновешенно, как взрослая девочка. Ну или заткнуть свою пасть и дать вещать моему ненаглядному.       С каждым шагом мне казалось, что дышать становиться всё тяжелее и тяжелее, время словно замирает, музыка звучит как в замедленной съёмке. Наверное, именно в такие моменты у человека вся жизнь перед глазами пролетает. У меня просто душу словно вытащили из тела. Как дышать? Как двигаться? Страшно. Как же страшно!       Гоша резко остановился прямо рядом со столиком, а я замерла на месте, не в силах даже пальцем подвигать. Конец. Всё. Это конец! Меня, кажется, сейчас стошнит.       Я судорожно сглотнула и сжала свою руку, а после испуганным взглядом уставилась на затылок моего мешка с костями. Судя по тому, как мама с папой начали поворачивать головы, Гоша что-то сказал. Сказал… Сказал!       Приступ тошноты снова подкатил к горлу и я вновь с огромным трудом подавила его. Нужно глубоко дышать, чтобы не стошнило. Я читала об этом в интернете. Или слышала… Что вообще я делала эти свои семнадцать лет?!       Гоша обернулся. Я боялась посмотреть в его глаза. Боялась даже на лицо мельком взглянуть. Мне кажется, что он сказал всю правду-матку прямо в лицо и сразу. Господи, блять! Я согласна идти в детдом! Я согласна до конца своих дней стакан воды носить! Я согласна на всё! Просто не надо убивать! Не убий, твою мать!       - Вика? – я вздрогнула и резко подняла голову. Да так резко и высоко, что у меня шея хрустнула. Гоша с лёгкой улыбкой смотрел на меня: - не хочешь родителей обнять?       - Что?..       - Поганка ты моя любимая! – я даже слова пискнуть не успела, когда мама резко заключила меня в свои крепкие, почти мужские, объятия. Мне чуть дурно не стало. Не знаю, каким чудом я успела слегка отодвинуться и втянуть живот: - совсем бледная стала в этой Москве! А исхудала как! Я помню, как на тебе ещё юбки 44 размера не сходились, а сейчас как скелет! – мама обняла меня ещё крепче, а я почувствовала, как, ещё секунда, и мне хребет сломают: - я так по тебе скучала, паршивка ты мелкая! Даже родителям родным не позвонишь, ну что за воспитание?!       - Полегче, дорогая, - я сглотнула и посмотрела на отца. Почему-то, заглянув ему в глаза, мне показалось, что я выдала все свои секреты разом. Просто вот на блюдце с голубой каймой преподнесла. Не знаю, почему. Мой папа человек достаточно спокойный, мирный. Он не любит конфликтные ситуации, да и не сторонник горячих споров. Я всегда удивлялась, и как только мои предки, такие разные, умудряются уживаться на одной территории, делить не только кровать, но и даже туалет, кухню. Наверное, для меня такое пока останется непонятным. Может, в силу возраста. Или же в силу моего ебанутого характера.       - Это я ещё не начинала, - хмыкнула мама и, наконец, отпустила меня, уступив отцу. Тот обнял меня уже куда легче, особо не касаясь моего тела. И этим я была ему безмерно благодарна: - я молчу про эту избалованную егозу Дашу. Насколько же Её Величество занято, раз не может родителей родных встретить.       М-да, занята эта свинья действительно очень «важными» вещами. Жадно потирает ладони сейчас в ожидании нас. Уже вижу, как она развесила по всей квартире шары с надписями «Поздравляем будущую мать!». Вообще, надо было связаться с сестрой по дороге сюда. Если меня она точно слушать не будет, то всё же ради Гоши уши точно развесит. Она просто не может иначе.       - Кстати, очень красивые мужички у вас тут в Москве водятся, - и тут у меня замерло сердце. Чёрт возьми… Я на целых пару секунд забыла, что тут этот мешок с костями тусуется. И лучше бы дальше не думала о нём... – даже не верится, что такие самцы подвозят мою дочь.       - Спасибо за комплимент, мама, - я закатила глаза и сложила руки на груди. Только сейчас я начала понимать в полной мере, как же сложно втягивать живот, когда он готовится уже на нос лезть: - он же вам уже пред…       - Да, Гоша всё сказал, - мама махнула рукой и кивнула в сторону многочисленных и массивных сумок: - надеюсь, места хватит?       У меня невольно задёргался глаз. Я, конечно, понимала, что они всё это на горбу своём не потащат, но всё же. Просто охуеть, дорогая редакция. Машина Гошика на части распадётся от таких продовольственных запасов. Немецкое качество просто не устоит перед русскими гостинцами. Боюсь представить, сколько там банок с консервацией. Но слюнки текут, да. Я бы душу сейчас за солёный огурец моей матушки продала.       - Всем места хватит, - Гоша возник прямо рядом с моим левым ухом, от чего я пошатнулась и едва не упала: - нужно только донести всё это.       - А, тут проблем не будет, да, дорогой? – отец тут же кивнул, поправил шапку и подошёл к сумкам, взяв одну: - давай, Вик, тоже помоги. Можешь потом при желании гирю на свою сестру бросить.       Нервная улыбка скользнула по моим губам. Да, мама, мне в моём положении только баулы таскать. Даша, конченная же ты свинья, я тебе этого не забуду. Обида обидой, но потом Гоша и Артём на тебя астаховскую облаву устроят. Думаю, если бы Артёмка сейчас увидел, что я собираюсь тащить такое на своём горбу – точно бы моим родителям щедро так лекции прочитал. Да ещё и в большом количестве. Хотя, наверное, мой организм и не такие испытания должен выдерживать. Мать, вон, по её словам, обе беременности и на заводе пахала, и на огороде на даче грядки полола вплоть до того, как воды отошли. И ничего, родились мы с сестрой здоровыми кобылами такими. Правда, у меня с головой проблемы, но это уже издержки воспитания и врождённой ебанутости. Может, я слишком много редиски в утробе перенюхала. Или же гербицидов.       - Чего стоишь, Вик? – мама хлопнула меня по плечу и с прищуром уставилась прямо в глаза: - о как московская жизнь девку мою испортила. Раньше тазы с водой на раз-два таскала.       - Да иду я, иду.       Я уже протянула руку к сумке, когда прямо перед моим носом прошла рука Гошика в неизменных кожаных перчатках и лёгким движением подняла эту несчастную сумку. А после этот мешок с костям взял и вторую, оставив стоять лишь самую маленькую и, видимо, самую лёгкую. Мне кажется, я даже покраснела до кончика пят. Сама забота просто. Ещё бы более палевно себя вёл. Сразу бы на лбу себе написал, что я беременна и мне тяжести поднимать нельзя.       Прикусив губу, я быстро схватила оставшуюся спортивную сумку и повернулась к матери, широко улыбнувшись. Отец и Гоша уже, видимо, сбежали к машине, а я осталась наедине с самой настоящей акулой. Что-то мне подсказывает, что мама тоже начала что-то подозревать. Самое мирное, что могло прийти в её голову – это то, что мы с Гошиком просто встречаемся. Но, думаю, о возрасте его она пока не догадывается. Пока, по крайней мере. Конечно, простые девчонки из маленького городка любят лишний раз помечтать о принце на белом коне и гонятся за таким при любой возможности, но моя мама всё же всегда скептично относилась ко всем этим «столичным женихам». Конечно, и шибко консервативной матушку мою не назовёшь, но вот она никогда не имела ничего против отношений с простым парнем. Конечно, небо в алмазах не видать, но есть шанс получить стабильность. А она порой лучше любой шикарной жизни. Но, если привыкаешь к роскоши, если ты побыл рядом с ней хотя бы пару дней, то отвыкнуть от неё крайне сложно. Хоть я и не сижу слишком очевидно на шее Гоши, но всё-таки сейчас уже слабо представляю себе жизнь с сестрой. Снова вернуться в обычную московскую многоэтажку, в квартиру, в которой все обои потрёпаны и временем, и самими жильцами. Наверное, слишком быстро я зажралась.       Взгляд мамы был весьма и весьма многозначителен, я буквально чувствовала, как она хочет задать мне все возможные вопросы. Пришлось быстро ретироваться, ринуться вслед за отцом и Гошиком. В компании мужчин всегда спокойнее.       К моему большому сожалению, эти двое даже не пытались поговорить друг с другом. Каждый молча занимался своим делом: папа загружал сумки, а Гоша помогал разместить их таким образом, чтобы багажник не треснул, а всё добро не рассыпалось по всей дороге. На самом деле, сейчас я была бы рада, если бы Астахов и мой отец соизволили поговорить друг с другом. Но, боюсь, мой мешок с костями даже имени и отчества моего папани не знает. А это очень печально.       Вздохнув, я подошла к багажнику и молча загрузила в неё последнюю сумку, бросив быстрый взгляд на Гошу. Как и всегда, его лицо не выражало абсолютно ничего. Пустой взгляд, неизменные мешки под глазами, плотно сжатые губы и слегка нахмуренные брови. Я могла бы сказать, что он слегка озадачен и задумчив, но ведь это его привычное выражение лица. Даже слишком привычное.       - А я думала у нас морозы страшные, - а вот и мама вылезла. Всё, оккупация кафе закончилась и люди могут вздохнуть спокойно. Скворцовы взяли себе двух заложников: - вот это ничего себе машинка, - захотелось такой мощный хлопок по лицу себе сделать, что я едва удержала руки от их привычного положения в карманах.       - Мам…       - Да подожди ты, Вик. Я таких машин в нашем городе за всю свою долгую жизнь даже краем глаза не встречала, - мама внимательно осмотрела боковые стёкла, а после, когда обошла машину со всех сторон, добралась до передней её части и, мне кажется, чуть не описалась от счастья и шока: - да это же эта! Ну, как её!.. – мать начала стукать пальцами по ладони и шумно выдохнула, посмотрев на отца: - ну как её!       - Ауди.       - Точно! Ауди! Я помню ещё название такое странное и на бигуди похоже, - если Гоша останется жив, то после сегодняшнего дня у него будет в запасе достаточно шуток и перлов от моей мамки, чтобы подтрунивать меня в свободное время. Ещё и Артёму всё выдаст и эти два брата-акробата до конца моих дней будут ржать каждый раз, когда речь зайдёт о моей весёлой семейке. Что уж с нас, деревенщин, взять? Чай не столичные салаты! Зато намного свежее будем: - а номер какой! Видал, Юрец? Сразу блатных видно.       - Лена, ну будь ты поскромнее хоть немного, - я смотрела на своих родителей и понимала, в кого я всё же такая ебанутая на всю голову уродилась. Теперь мне кажется, что это Даша больше приёмная, а не я. Или же моя сестра получше любого хамелеона будет? Так быстро в ряды москвичек вписалась? Ну, по крайней мере, москвича она далеко не самого разборчивого охомутала. Два раза повестись на провинциальный шик – это талант иметь надо.       - Да какая тут скромность?! Ты сам такие ма…       Я плюхнулась в машину и шумно выдохнула. Не могу. Мне кажется, что я сейчас сквозь землю просто провалюсь. Это же надо было так вляпаться! Чёрт возьми! И это они ещё каким-то чудом пузень мой не заметили! Я не представляю, что буду делать в квартире. Стоит только снять верхнюю одежду – я сразу же сдам себя с потрохами. Это я ещё молчу о том, что предки не знают о моём красивом переходе на домашнее обучение. Ну и не думаю, что им надо это знать.       - Не холодно? – я лениво посмотрела в сторону водительского кресла. Гоша открыл дверь и сел в машину, сразу же начиная выкручивать подогрев сидений чуть ли не на максимум: - не переживай, всё будет нормально. В принципе, я примерно такими твоих родителей и представлял.       - Мне бы твоё спокойствие, - хмыкнула я и устало потёрла переносицу, опираясь локтем на дверь: - я вообще не представляю, что будет в квартире Даши. Мало того, что я её саму уже приличное количество времени не видела, так ещё и родители под боком будут. Просто восхитительно.       - Всё равно уже поздно поворачивать назад, - в этот момент мои родители с достаточно характерным им громким смехом залезли в салон на задние сидения: - только вперёд, - Гошик подмигнул мне и, признаться, внутри стало чуточку теплее. Совсем чуть-чуть: - вам включить подогрев сидений? Или и без них тепло? – судя по лицам моих родителей – вопрос Гошика их немного так шокировал. Как же не хватает Даши… Она бы своим длинным языком сейчас быстро атмосферу разрядила.       - Да не, ты что, всё в шоколаде, - мама подалась вперёд и лицо её возникло прямо между мной и Астаховым: - Георгий Астахов, да ещё и на такой крутой машине… - я судорожно сглотнула. Кажись, запахло жареным. Можно выпасть из машины, пока мы ещё не поехали? – точно! Да ты же тот… Как его…       - Босс нашей дочери, - заметил папа, а мама сразу же хлопнула Гошу по плечу.       - Точно! Так ты же парень Дашки, да?! – даже не дав и секунды на ответ, мама продолжила, не прекращая так широко улыбаться, что я поражалась тому, как щёки ещё не треснули: - матерь божья! А я думала, что врёт нам эта засранка! Я ещё удивилась, чего это такой крутой мужик с Викой моей водится, а ты просто с Дашкой! Зятёк!       Зятёк, ага, только не с той стороны, мамочка. Поверни голову в другую сторону и я тебе радостно ладошкой помашу. Дашка, конечно, красотка хоть куда, но вот ребёнка от этого красавца твоя нерадивая младшая дочка носит. А Даша не успела, ха! Диеты диетами, а моё бич-пакетовское питание сделало своё дело.       - Даша много говорила обо мне, как я посмотрю, - Гоша едва заметно улыбнулся и кивнул моей маме в сторону задних сидений: - пристегнитесь и мы поедем. Думаю, проучить Дашу надо как можно скорее.       - Да-да, конечно, - папа утянул маму к себе и практически насильно пристегнул, пока она, видимо, просто не могла замолчать. Теперь всю чёртову дорогу придётся проклинать родную сестру. Тут даже крутые сидения с подогревом не успокоят. Сейчас бы сигарету вишнёвую с яблоками, а не вот это вот всё: - нет, Юра, ты представляешь! Наша Даша явно тут времени не теряла, - фирменный ехидный смешок мамы: - но она у нас девка симпатичная, ничего не могу сказать. Вся в меня пошла. Я в молодости была первой красоткой на нашем районе, - началось. Уже весь наш город в курсе занимательной биографии Елены Скворцовой. Причём именно Скворцовой, свою девичью фамилию мама упорно не любит озвучивать: - но я такой прыткой егозой, как Дашка, не была. Но тогда и времена другие были – все простые, как пять копеек. Любишь – так любишь, ненавидишь – так жвачки в волосы лепишь или же из лужи обливаешь, проезжая на велосипеде. Это сейчас у молодёжи всё сложно. Вон, как телевизор не посмотришь – девки вены режут, парни с крыш прыгают. Прям Ромео и Джульетты за каждым углом, люблю – не могу и все дела, - и ведь даже радио на полную громкость не включишь. Моя мама тяжёлый рок переорёт при желании. А самое страшное – её ничто почти не может остановить. Даже отец навык не приобрёл за долгие годы совместной жизни: - помню, отпускала Дашку с Викой в Москву – места себе не находила. За старшую ещё не так тряслась, но вот за Вику. Как их там, феромоны что ли…       - Гормоны, - заметил папа и продолжил читать газету, которую, видимо, купил на вокзале.       - О, точно, гормоны! О слово какое. Но не суть, - мама махнула рукой и продолжила: - так вот, гормоны играют, да ещё и понимающих, любящих родителей рядом нет. А в Москве разврат ныне какой! Лесбиянки, геи, какие-то трансгендеры или как их там. В общем, страшный сон какой-то. Ну я вот сижу и думаю, как там моя Вика в таком большом городе, в новой школе. У неё ведь ещё характер какой поганый, Гоша! Ты бы только знал. Врагу не пожелаешь такую жену, прости ты меня Господи. Хоть и нельзя так о ребёнке своём говорить, но ведь правду чистую выливаю тебе. Причём в детстве Даша была большей проказницей, чем Вика. Мелкая сидела на своём горшке, а потом в песочнице и вообще никого не трогала, а Даша с мальчиками вечно бегала. Мы думали, что, не дай Бог, в подоле принесёт, но обошлось.       На этом моменте мы с Гошей переглянулись и как-то синхронно прыснули, едва сдержав смех. В подоле Дашка не принесла, Дашка молодец, Дашка то и сё. Ну ничего, не принесла одна – принесёт вторая, а донесла бы ещё третья, если бы была. Мне кажется, что моим родителям надо было ещё одну девку породить. Тогда бы Гоша просто тройное комбо сделал.       Повисло неловкое молчание и я поняла, что смешок был очень и очень лишним. Пиздец, ладно Гошик заржал, ему можно, но я чего веду себя так, будто о сестре своей в первой раз слышу? Дура! Набитая соломой идиотка! Надо срочно выкручиваться, пока моя мать не поняла, в чём дело и не взорвала машину своим криком.       - Мам, а вы всё-таки на сколько приехали? – спросила я, повернувшись назад к родителям: - неудачное вы время выбрали для посещения Москвы. Зимой тут совсем нечего делать.       - Ты смотри как заговорила, дорогой. Будто москвичка в десятом поколении!       - Я просто читаю о городе, в котором живу, - хмыкнула я вернулась в своём положение на сидение, сложив руки на груди. Какое счастье, что в машине и на улице темно – хоть локти можно на живот положить без палева: - тем более у меня друзья есть и мы с ними всегда обсуждали, куда можно пойти. Зимой меньше всего развлечений было.       - Друзья у неё есть. Случайно не те два рыженьких брата? – моё лицо перекосило. Не помню, чтобы я цвет их волос упоминала. Даша… Что ты там ещё плела за моей спиной? – Даша говорила, что у вас с ними близкие отношения. Встречаешься небось с кем-то из них?       - Нет, мам! У меня нет времени на подобные глупости…       Я метнула убийственный взгляд в сторону Гоши. Благо на его лице ни единой мускул не дрогнул. Вот и хорошо. Его смеха тут только не хватало. Уже хохотнули один раз – заткнулся весь салон разом. Не помню, чтобы встреча с родителями была ещё более неловкой, чем сейчас. Конечно, в жизни всякое дерьмо случается, но такое всегда из колеи выбивает. Мне даже не было так неуютно, когда я умудрилась поругаться и с матерью, и с отцом. И при этом мы поехали все в Адлер. Весёлые были каникулы.       - Дорогая, успокойся. Ты своей болтовнёй отвлекаешь Георгия. А он за рулём. Да и дороги зимой далеко не самые комфортные.       - Да ладно тебе, Юра. Ты посмотри, он вообще руль одной рукой держит и вон как ровно едем! Из тебя и то водитель хуже, хотя стаж поболе будет.       - У нас и машина не такая, Лена, - я уставилась в окно. Все эти разговоры страшно утомляют. Просто невероятно сильно утомляют. Моя мама будто выкачивает энергию своей болтовнёй. Без умолку ведь треплется! И где только батарейки у этой милой дамы? – не сравнивай старый Москвич с новой Ауди.       - Ну а ты не сравнивай наши дороги с московскими. Эта Ауди развалилась бы на наших ямах и выбоинах.       - Лена, ты…       - Мы приехали.       Паника. Первое слово, которое пришло мне на ум, когда Гоша произнёс эти страшные слова. Всё. Теперь пути назад нет точно. И почему мы так быстро доехали?! Или это трёп моей мамы всё время в себя втянул?! Боже мой! Мы приехали! Уже! А я… Я не готова снимать верхнюю одежду! Совсем не готова! Заберите меня обратно! Твою же мать, я даже готова послушать фанфики нашей поехавшей соседки! Готова стать поставщиком историй о Гошике и Артёме! Я готова на всё! Только не к разговору с родителями! Шутки шутками, но ведь этот момент приближается!       Я испуганно посмотрела на Гошу. Родители уже выползли и начали доставать сумки из багажника. Это конец. Это конец, дорогой ты мой и любимый мешок с костями! Я даже помню, как моя сестра в тебя вещи кидала, а ты представь, что будут кидать мои родители. Топоры сразу!       - Гоша, это конец. Конец, блять, - я шумно выдохнула и провела рукой по голове, сдвинув шапку назад и едва не сняв её вовсе: - мы докатились. Приехали!       - Успокойся, Вика, - я почувствовала холодную руку на своей голове и сглотнула. Да как тут успокоиться?! – тебя я так просто на съедение не отдам. Обещаю, - я едва не задохнулась от культурного шока, когда Гоша, поправив мою шапку, взял меня за руку, слегка отодвинул варежку и быстро чмокнул в ладонь: - с наших плеч свалится огромный камень. Думай лучше о том, как потом будет легко.       - Гоша, Вика, помогите сумки донести!       Я выдохнула и слабо улыбнулась. Ладно. Гоша прав. Надо просто стараться думать о хорошем. В конце концов, если я о себе думать не хочу, то стоит хоть иногда вспоминать о ребёнке. Ему мои истерики явно на благо не идут.       - Да, мам, идём! Я просто варежку потеряла!       - А голову ты не потеряла?!       Тут я уже шире улыбнулась. Чего сидеть? Надо выходить и встречать бой лицом к лицу. В конце концов, как можно воспитать своего ребёнка, если ты не можешь преодолеть даже такую преграду? Шутки шутками, но никто нас не убьёт. Максимум будут долгие истерики, слова ненависти и угрозы, но до могилы не дойдём. Надеюсь, по крайней мере.       - Так, Вика, - стоило мне только выйти и мама сразу же налетела на меня, подталкивая к сумкам, стоящим прямо на земле: - бери вон ту. Она большая, но не очень тяжёлая. И там банок нет, не разобьёшь, а Гоша…       - Думаю, мы с Юрием… - отец махнул рукой, а Гоша продолжил, поднимая сразу две сумки: - мы с Юрием сами донесём всё самое тяжёлое. Незачем женщинам такое поднимать.       - Какой джентльмен, - прыснула мама, а затем улыбнулась: - спасибо большое, Гоша. Сразу видно, что родители тебя хорошо воспитали.       Мой мешок с костями лишь едва заметно улыбнулся и они с папой направились к подъезду. Как же ноги трясутся. Всё же надо было брать с собой Артёма. Или Киру. Точно, Кира! Эта чертовка точно бы всё порешала за два слова. Не все же такие нерадивые, как я.       - Чего стоим? Пойдём уже в дом, - мама подтолкнула меня ладонью в спину, подхватив оставшуюся спортивную сумку: - а не, стой. Машину постереги, пока Гоша не вернётся. Мало ли гопников в таком районе.       - Без проблема.       Я пожала плечами и проводила маму взглядом. Она прямо-таки влетела в почти закрывшуюся дверь подъезда. М-да, я уже давно такой прыткостью похвастаться не могу.       - Пиздец, - только и выдохнула я, оставшись наедине с собой. Словно огонь изо рта выпустила после съеденного говяжьего Доширака. Вот только ребёнка таким макаром из себя не вытащишь, что очень грустно. Я бы сейчас готова была показать родителям ребёнка, мол, ой, вот не знала, что беременна, а оно вылезло: - паршивая же из меня мать, - я опустила взгляд на живот и закусила губу: - но, знаешь, мелкий, грех тебе жаловаться. Может, материнского инстинкта у меня от слова «совсем» нет, но со мной тебе будет весело. Гарантирую! – я хмыкнула и как-то невольно и внезапно положила ладонь на свой живот: - обычно, люди уже на этом сроке имена придумывают, все дела, а я вообще не знаю, как тебя ещё оскорбить можно. Эх, мелкий, цени то, что проходит твоя мамка ради тебя. Не это ли самая настоящая любовь?       - Уже с ребёнком говоришь? – я вздрогнула и резко убрала руку, подняв взгляд на подошедшего Гошу.       - А ты запыхался вон как. Старость – не радость, да, Гошик? – я улыбнулась и приблизилась к своему мешку с костями, с прищуром посмотрев ему в глаза: - и как только ребёнка носить будешь со своими костями разваливающимися?       - Если я смог донести сумки твоих родителей, то младенца удержать точно смогу, - Гошик ухмыльнулся и внимательно посмотрел на меня. Я даже смутилась. Что у меня на лице опять? Или это просто Гоша рассмотрел, с кем живёт? Он не так часто смотрит на меня, раз на то пошло: - знаешь, а ты повзрослела.       - Я?! – вот так новости! Повзрослела я! Может кто-то просто вообще забыл, как я выгляжу во всех деталях? – может, постарела тогда уж?       - Нет, - Гоша покачал головой и встал рядом со мной, спрятав руки в карманы: - что-то изменилось во взгляде. Раньше такого точно не было. Не могу нормально сформулировать что именно, но почему-то мне очень по душе эти изменения. Теперь я совсем конченным педофилом себя не чувствую хотя бы.       - А зря.       Я хмыкнула и сложила руки на груди, устремив взгляд в медленно светлеющее небо. Скоро уже вновь станет светло-серым или же, не дай Бог, солнце вылезет. В такой день я меньше всего хочу видеть за окном хорошую погоду. Просто потому, что это будет выглядеть очень комично. Вроде как говорят о связи человека и природы… Не думаю, что в моём случае установлен контакт. Окружающий мир и я живём в слишком разных плоскостях. Вот и сейчас должна быть осень, а не зима. Сообщать родителям о беременности, будучи несовершеннолетней, нужно в дождливое время, когда под ногами хлюпают мокрые разноцветные листья. Кровь будет слишком заметна на белоснежном ковре. Разве же это красиво?       - Пора идти, - я перевела взгляд на Гошика: - не стоит заставлять твоих родителей ждать.       - Кому-то, видимо, не терпится душу Дьяволу отдать, - я оторвалась от столба и пожала плечами: - пошли уж. Всё равно некуда бежать.       - А я и не собирался.       Я лишь улыбнулась в ответ и на мгновение посмотрела в сторону окна, из которого не так давно любила выглядывать на улицу. Теперь я там даже крупиц света не вижу. Не удивлюсь, если сестра забаррикадировала эту комнату после моего внезапного ухода. Наверное, когда Даша будет переезжать, то просто сожжёт всю квартиру дотла. Предварительно, конечно, она найдёт меня и посадит в самый эпицентр огня. Не хотела бы я оказаться куском обугленного кусочка мяса. Ужасная смерть.       Я до сих пор помнила код от домофона и быстро набрала его, после чего раздался до боли знакомый и неприятный писк и я открыла дверь. Родные просторы, родные запахи кислой капусты, родные грязные полы. Будто и не уезжала. А ведь сколько времени уже прошло! Я настолько привыкла к хоромам Гошика, что теперь простой подъезд в спальном районе кажется мне клеткой для крысы, в которую кто-то засунул немецкую овчарку. Вот только крыса при желании сможет любого пса превратить в одни лишь воспоминания. И, боюсь, в данной ситуации именно я оказалась этим несчастным четвероногим другом человека, а Даша – воплощение самой настоящей чумной крысы. Но по поступком крыса, конечно, я. Тут ни грамма сомнений и споров.       - И всё же Артёма надо было брать.       Не дождавшись ответа, я принялась подниматься по лестнице, чувствуя, как бешено стучит в груди сердце, ноги становятся ватными, а к горлу подступает тошнота. Я даже в девятом классе с таким чувством экзамены не ходила сдавать. А тут… Надо было хоть успокоительными закинуться. Меня же прямо на пороге квартиры стошнит. И это я ничего не ела толком! Боюсь представить, что творилось бы с моим желудком, успей я насладиться омлетом, о котором подумывала стоило только глаза открыть. Какой тут омлет, блять? Из меня сейчас его сделают. Перемешают с говном и палками, фамилию даже не спросят. Дверь призывно и словно нарочито была слегка приоткрыта. Я даже слышала хохот моей мамы, звук громко работающего телевизора и редкие реплики моего отца. Голос сестры либо тонул в этом шуме, либо я до такой степени забыла его, что теперь не могу понять: новости это или реальный мир. Будто год прошёл… Пиздец. Никогда не думала всерьёз, что вернусь сюда. Если я и представляла встречу с родителями на мгновение, то в моей голове всё это происходило либо по телефону или Скайпу, либо в каком-нибудь ресторане, как у всех «цивилизованных людей при бабках». Но никак не в подобной ситуации я видела всё. Совсем не в такой. Эта квартира является воплощением всех моих грехов разом. Никогда бы не подумала, что жизнь в Москве в итоге приведёт меня к такому результату.       - Божечки, дай сил, - я посмотрела на Гошу. Тот терпеливо ждал, когда я зайду. Сам бы уже забежал, чёрт бы тебя побрал! Мне же верхнюю одежду снимать надо будет! А я вообще не представляю, как это сделать! – чего стоишь? Зайди уже! Отвлеки моих предков и сестру на себя!       Мой шёпот был, видимо, таким нелепым, что я даже закашлялась. Нет, ну а что он стоит?! Я боюсь даже попадаться кому-то на глаза при свете! На улице и в машине было относительно темно, так что рассмотреть меня просто не предоставлялось возможным. В кафе ещё лучше было – народа на армию хватит, да ещё и за Гошиком можно было прятаться, а потом и за баулами. Теперь же сумки небось уже все разобраны, Гоша ссыкливо стоит рядом, а дома Даша уже точно включила абсолютно все лампочки.       - Если тебе и правда станет полегче, то я зайду первый.       Гоша примирительно поднял руки и вошёл. Всё. Последний шаг. Надо делать его. Причём как можно быстрее, иначе я тут так и останусь стоять вплоть до своей старости. Надо просто постараться втянуть живот. Моя одежда не очень обтягивающая. Нет, конечно, если тщательно и нарочно приглядеться, то живот даже близорукий вдалеке сможет увидеть. Как же хочется просто исчезнуть…       Одним рывком я открыла дверь шире и вошла следом за Гошей, прикрыв дверь. Нельзя до конца закрывать. Нужно оставить дырку, чтобы потом сбежать, если дело совсем худо будет. А худо оно будет точно. Голову на отсечение спокойно дать могу.       Знакомый всегда захламлённый коридор, также беспорядочно расставленная обувь, пальто сестры на крючке, три её сумки на облезшем комоде, а эти резкие духи я запомнила на всю оставшуюся жизнь. Кажется, что я просто после школы пришла. Будто и не было в моей жизни никакого семейства Астаховых, ребёнка и кучи проблем. Даже руки зачесались напомнить Лаврову, что он задолжал мне тетрадь по химии, а потом закатить глаза от очередного мема Киры. Просто не верится, что завтра мне не надо идти в школу, чтобы получить свою порцию бутербродов от Кирилла. Совсем не могу привыкнуть к тому, что я завершила свою школьную жизнь раньше времени. Теперь даже больно немного, что я не попаду на выпускной, не пройдусь ещё раз по знакомым коридорам с дотошной и вечно недовольной уборщицей. Ну и мысли посещают меня… Самое время, когда уже ничего не изменить.       - Помощь нужна? – тихо спросил Гоша, а я сразу же отрицательно мотнула головой. Нет. Ещё не хватало, чтобы сюда зашли мои родители в то время как мой «парень» мне шнурки развязывает. Сама справлюсь. Благо ещё не на сносях, чтобы совсем себя инвалидом объявить.       Я медленно и как можно тише принялась расстёгивать пальто, а после оперлась на комод и слегка подняла ногу, быстро развязывая шнурок на ботинке одной рукой. Снять его я уже смогу, если буду пяткой о пятку тереться. Вариант уже проверенный годами. Если тебе лень разуваться, как нормальному человеку, то просто стяни с себя ботинки, потирая пятку об пол, либо об другую ногу. С кедами работало лучше всего.       Каким-то чудом я скинула ботинки на коврик рядом с входной дверью, повесила на другие крючки шапку и шарф, а после застыла, сжав в ладонях полы своего пальто. Ну, вроде как уже не так сильно торчит… Может, мелкий решил помочь своей матери хоть разочек? Спрятался где-то посередине, так что теперь, если втяну живот, то и правда будет почти не отличить беременность от простого переедания. Пиздец у меня проблемы в семнадцать лет, конечно. Врагу не пожелаешь.       - Какие люди без охраны, - и тут внутри меня всё просто оборвалось. В секунду, в одно ссанное мгновение. Словно в планету врезался самый настоящий астероид. Нет… Не астероид. Сама Луна соизволила посетить этот грешный шарик. Явление Дарьи Скворцовой народу. Даже боюсь на неё посмотреть: - добегалась.       - Здравствуй, Дарья, - а я всё продолжала стыдливо тупить взгляд в пол. Я думала, что она хоть капельку успокоится и будет, если не перекидываться со мной парой фраз, то просто игнорировать. Но о язвительности я старалась не думать, хотя она вполне себе закономерна в данной ситуации.       - Гоша, поменьше официоза. Всё же ты спал со мной, - сначала мне показалось, что голос Даши стал звучать куда более натужно и тихо, но теперь я поняла, что она намеренно пытается говорить почти шёпотом. Наверное, родители сейчас накрывают стол. Риск попасться им почти минимален, но он всё же есть: - будто сто лет не виделись, да, босс? – я резко увидела рядом с ногами Гоши стопы своей сестры и рефлекторно подалась назад. Надо поднять взгляд… Надо смотреть страху в глаза: - ещё так плохо попрощались.       Я так резко подняла голову, что на мгновение зажмурилась от щелчка в районе затылка. Сейчас вновь мебель полетит, если Даша ещё хоть немного рассердится. Я представляю, как сильно она хотела убить нас обоих всё это время. Говорят, что время лечит, но, кажется, тут оно скорее подливало соды в бутылку с газировкой. Крышкой закрыли, конечно, но и она не вечная. Ещё хоть немного порошка – всё к чертям собачьим полетит.       - Даша, я…       - Кто голос подал! – воскликнула сестра и резко повернула голову в мою сторону. Уж не знаю, попытки ли это отвлечься от дерьма в жизни или же желание доказать самой себе, что роман Гоши со мной – простая ошибка, но сестра сейчас выглядит даже лучше, чем раньше. Я думала, что она тут едва живая, худая, как спичка, а нет. В меру упитанная, фигура стала куда более подтянутой, платье надела обтягивающее, которое раньше валялось в шкафу, да ещё и волосы покрасила. Прямо не скажешь, что этой девушке потенциальный парень изменил с родной сестрой-замухрышкой. Видимо, отношения с Гошей на нас оказали два абсолютно противоположных эффекта: я стала ещё большим чмом, а сестра решила, видимо, подавать документы в модельное агентство. Забавно: - как там поживает мой дорогой племянник? А как родители небось рады новости о внуке!       - Тебя это точно не касается, - шикнула я и отодвинула сестру от своего лица: - хватит мне в лицо плевать.       - Как мы заговорили. Что, язык из задницы вытащила? – я видела, как сильно Даша хочет ударить меня, как зрачки сужаются, стоит только посмотреть на меня: - ну да, чему я удивлюсь, у таких потаскух, как ты, душа из дерьма слеплена. Сначала отводите глазки, строите из себя невинность, а потом на первый попавшийся член прыга…       - Замолчи, Даша, - на плечо сестры легла рука Гоши, на что эта идиотка лишь усмехнулась и скинула её с себя одним небрежным движением: - хочешь выпустить гнев – делай это на мне. Не трогай Вику.       - Какой рыцарь однако. Где доспехи потерял, Гоша? – Даша посмотрела на мой мешок с костями и скривила такую гримасу, что на мгновение я решила, что она собирается вцепиться нарощенными ногтями прямо в его горло: - уже забыл, как за моими глазами трахал мою младшую сестру?       - Всё, что нас связывало – секс. Я не давал тебе никаких обещаний, Даша, - и всё же Гоша непробиваемый. Да, я понимаю, что это только внешняя его оболочка, попытка закрыться от внезапного удара, держать себя в руках, под контролем, но всё же. Даже сейчас, разговаривая с моей сестрой, с которой последняя его встреча напоминала скорее расставание супружеской пары, Гошик остаётся спокойным. Даже не шелохнётся. Думаю, тот же самый Артём показал куда больше эмоций, хотя тоже не отличается особой инфантильностью: - не отрицаю, что нужно было тебе объяснить, что даже секс с тобой мне перестал быть нужен. Но… Как получилось – так получилось. Не нужно сейчас разыгрывать драму.       - Ах, драму я разыгрываю? Драму, да? – я судорожно сглотнула и облокотилась на комод. Рванёт… Сейчас рванёт. Не верю, что прошу об этом, но пусть родители придут сюда. С ними Даша будет вести себя куда более сдержанно: - конечно, ведь это нормально – бросать меня без всяких разговоров. Поступок настоящего мужчины.       - Я и не претендую на его роль в твоих глазах, - Гоша устало почесал шею и спрятал одну руку в карман брюк, пожав плечами: - что было – то было. Если быть откровенным, то ты далеко не старая дева, чтобы лить слёзы по быстротечному роману. Найдёшь себе кого-нибудь, даже не сомневайся.       Дашу аж всю перекосило. Она, кажется, попыталась улыбнуться или же ответить что-то едкое, но вместо этого вжала пальцы в комод ещё сильнее и стиснула зубы, причём стиснула их очень аккуратно, чтобы не смазать помаду. Да знаю я, что это я во всём происходящем виновата, знаю! Но что поделать уже? Я же не могу время назад отмотать! Да и, признаться честно, не горю желанием это делать… Да-да, ребёнок в семнадцать лет в мои планы явно не входил, но без моего мешка с костями я уже просто себя не представляю. Вообще не могу порой даже вспомнить, как жила до его появления. Вот так быстро я привыкла. Даже слишком быстро.       Сестра уже открыла рот, чтобы сказать что-то, но в проёме показалось довольное лицо мамы с половником наперевес. Она подмигнула мне и Гошику, а после наглым образом ущипнула мою сестру прямо за, видимо, ягодицу. Дашка подпрыгнула на месте и резко обернулась, а после осмотрела своё платье и с ужасом уставилась на пальцы мамы.       - Мама! Ну ты хотя бы руки помыла! Знаешь, сколько это платье стоит?!       - Ой, да ладно тебе. Я бы из этого платья даже половую тряпку не сделала, - матушка махнула рукой, а после кивнула нам троим в сторону кухни, ехидно улыбнувшись: - ну что, гости дорогие, просим-с к столу пройти. Поторопитесь, а то Юрка всё до крошки съест. Даша хмыкнула и сразу же, широкими шагами, направилась в сторону кухни, смахнув волосы на спину. Мама проводила её удивлённым взглядом, что-то пробурчала себе под нос и комично повторила фирменную походку «от бедра». Я невольно улыбнулась, а после шумно выдохнула, устало прикрыв глаза на пару мгновений. Сейчас будет очень тяжело. Сказать о беременности придётся прямо за столом. Меня в дрожь бросает, стоит только подумать о реакции родителей. Надо бы все ножи спрятать…       Я вздрогнула, когда почувствовала, что мою руку сжал Гоша. Бросив на него удивлённый взгляд, я увидела на его лице ободряющую улыбку. Никогда прежде не замечала, чтобы он так изгибал свои тонкие и сухие губы. Это не привычный и знакомый до мелочей оскал, а что-то нежное, тёплое, заставляющее успокоиться. Может, спокойствие это ненастоящее, напускное, но я уже счастлива ощутить даже его. Внутри меня пропадает тугой узел, а по телу разливается приятная, горячая волна. «Всё будет хорошо», - именно это говорит мне улыбка. Самая красивая улыбка на свете.       Я неловко улыбнулась в ответ и едва заметно кивнула. Никуда не сбежать уже всё равно, так что остаётся идти на казнь с гордо поднятой головой. Да и какая я Вика, если не буду искать позитив даже в самой хуёвой ситуации?! Как только родители узнают, что мы с Гошиком мутим – все мемы мамы про сестру и мой мешок с костями перестанут быть актуальными! Мне хватает сумасшедшей соседки-шиппера.       На маленькой кухне царил самый настоящий содом с гоморрой. Несчастный стол ломился от всевозможных вкусностей, а в самом центре стояла мамина гордость – настойка из винограда и лимона. Дикое сочетание, но у нас в городе её обожали абсолютно всё, но и пьянели невероятно быстро. Один глоток – всё, можно выносить вперёд ногами. Да и запашок тот ещё… Но, думаю, если купировать эту настойку тем же самым жареным поросёнком, столь величественно лежащим на самой большой тарелке, то тогда не так быстро потеряешь контроль. Надеюсь, Гоша не будет пить, иначе весь наш гениальный план пойдёт крахом. Хотя кого я, блять, обманываю? Какой к чёрту план?       Плюхнувшись на самое дальнее от родителей место, я придвинулась к столу почти до упора, втянула живот и сглотнула ком в горле. Терпи, мелкий, а то меня прямо сейчас из окна выкинут. Обещаю, что твои страдания кончатся, как только ты родишься. Не так и долго осталось тебе томиться во мне, если так подумать.       Даша сидела прямо напротив меня, рассматривая свой маникюр. Если честно, я даже себя как-то неловко чувствую в присутствии моей красивой сестры. Конечно, я никогда не была сторонницей моды и прочего, но и выглядеть, как недоразвитая девочка-подросток весом под сотку килограмм не хочется. Тем более шутки шутками, но, не думаю, что Гошик так прям тащится по моим разноплановым, но здоровенным трусам. Боже, я уже дошла до того, что задумываюсь о смене гардероба. Что любовь с людьми делает? Ужас.       Не знаю, как стол умудрился выдержать обилие всевозможных тарелок и контейнеров. Мне даже показалось в какой-то момент, что я услышала жалобный скрип одной из четырёх ножек. А ещё я поняла, что за время жизни в этой квартире я ни разу не ела на кухне. Настолько новой и чужой она мне показалась. Но, давайте будем объективными, кто в наше время вообще трапезничает за столом? Все тащат хавчик в родные хоромы, где его никто не украдёт и не попросит поделиться. Ну а я чем хуже? Хотя со своим мешком с костями я бы поделилась чем угодно. Я бы даже последнюю сигарету ему отдала. А вот Артёму я бы только пинок под жопу подарила.       Гоша выглядел комично на такой простой и устаревшей кухне. Разоделся прилично, чтобы прийти и отведать блюда, напичканные маслом по самые уши. Я, кстати, никогда и не видела его в обычной одежде простых смертных. Всё костюмчики да рубашечки. Зато голову до последнего не моет. Надо было не делать ему такую модную причёску. Тогда бы хоть голова его вписывалась сюда. А, нет, не вписывалась бы. Он свой профиль видел вообще? Этот прямой нос, широкий лоб, уверенный взгляд и выразительный подбородок. Явно не из Шадринска человек приехал.       Интересно, а как выглядят родители Гоши? Я даже фотографий их ни разу не видела, да и мой ненаглядный не распространяется толком о своей жизни до встречи со мной. Если бы не Артём, то я бы и о Феде с его ненормальной мамашей никогда не узнала. Мне кажется, что мой Гошик весь в мать свою пошёл. Не знаю, почему я так думаю, но что-то внутри подсказывает, что мама моего мешка с костями может быть только такой: бледной, сероглазой, с прямым носом. Если мы останемся в живых после сегодняшнего надо заговорить с Гошей о его семье. Негоже одной мне страдать с моими предками.       - Вика, чего пялишься на женишка сестры? Завидно? – я тут же отвела взгляд в сторону и сложила руки на груди. Мама плюхнулась на табуретку напротив меня и поставила прямо перед собой огромную салатницу с оливье: - но, буду честной, если бы не мои годы – я бы тоже на Георгия засмотрелась. Такой мудчинка.       Мама едва не хрюкнула со смеху, а после принялась щедро накладывать салат всем в тарелки. Я даже вякнуть ничего не успела, когда прямо перед моим носом уже красовался майонезный шлепок, в котором едва угадывались колбаса, картошка и прочие радости. Я уже и забыла этот незабываемый аромат майонеза, который преследует все мамины салаты, гарниры и супы. Интересно, а как наша «Мисс Осиная Талия» себя чувствует?       Я украдкой посмотрела на Дашу и не сдержала довольной ухмылки. Сестрица с презрением и недоумение смотрела в свою тарелку, не рискуя даже прикоснуться к ней. Она морщилась, тихо фыркала и отводила взгляд в сторону, а после вновь возвращалась к салату. Фигура фигурой, Москва Москвой, но желудок ещё помнит, как вкусно мы с ней объедались в родном городе. Не удивлюсь, если сейчас она будет строить из себя воробья, который больше крошки хлеба не осилит, а ночью поползёт к холодильнику и объестся до несварения. В этом вся Даша. Хотя сейчас я уже не уверена в том, что знаю её хорошо. Да и в чём я вообще уверена?       -Вик, а что ты уселась рядом с Георгием? – теперь перекосило меня. Ну, мамочка, как тебе сказать, чтоб не обидеть? – может, сестре место уступишь?       - При всём уважении к Даше – мне в уголке удобно. Тем более Дашка сейчас напьётся твоей настойки – в туалет захочет, а тут чудовищно неудобно выползать.       Я широко улыбнулась, а Даша уничтожающе посмотрела на меня. Сначала она что-то пробурчала себе под нос, а после взяла в руки свою тарелку с оливье и протянула мне, с ехидной улыбочкой сказав:       - Раз Вика такая учтивая, то я не могу не ответить взаимностью. Не желаешь ли отведать мою порцию салатика, Викуся? Я стараюсь в форме себя держать, а тебе это не так важно. Мешок с картошкой даже бечевка не спасёт.       - Какое благородство, - хмыкнула я и вырвала тарелку из рук сестры: - знаешь, я, пожалуй, приму твой добрый жест. Лучше наесться сейчас, чем потом ночью, как ты, лезть в холодильник тайком от всех.       - Да кто бы…       - Девочки, хватит вам, - я сразу же плотно сомкнула губы и вывалила себе Дашкину порцию салата, а после протянула пустую тарелку ей. Как же хочется что-нибудь ещё съязвить! Я же чувствую, что она задумала что-то! Небось сама первая о моей беременности проболтается. А я представляю, как эта новость из уст моей гадкой сестры прозвучит: - вы же сёстры, а так ругаетесь. И ладно бы маленькие были, но уже девушки взрослые.       Я молча зачерпнула вилкой побольше салата и отправила его себе в рот, упорно продолжая втягивать в себя живот. Прости, мелкий. Надеюсь, эта лошадиная порция майонеза тебя в шок не введёт. Но вот такое вот питание в нашем Шадринске было. Никто и никогда не жалеет соусов и прочего, а моя мама и подавно. Но ведь менее вкусно от этого не становится, верно? Верно. Зачем тогда отказывать себе? Тем более, мелкий, твоя жизнь точно будет куда более сбалансированной во всех сферах, так что хоть сейчас побудь простым человеком из глубинки.       - Опять есть раньше всех начала, поганка! – я уже хотела отправить очередную порцию салата себе в рот, когда мама легонько стукнула меня по руке, пригрозив пальцем: - жди остальных! Ещё горячее не до конца готово.       - Ну так давай салаты до горячего поедим, - буркнула я, ковыряясь вилкой в салате. Есть хочется вообще-то! Тем более в моём положении.       - Ой, ты неисправима, Вика. Кто тебя, такую обжору, замуж возьмёт? – мама принялась разливать по стаканам настойку, даже мне щедро так выцедила из своей гигантской бутылки: - сколько же зарабатывать нужно, чтобы тебя прокормить? На вот, выпей лучше. Тебе уже можно. Но в меру.       Я уже видела, как Даша едва сдерживает смех. И ещё сестра называется! Давай сразу вставай на табуретку, как в детстве на Новый Год, и проори на всю Москву, что твоя нерадивая сестра залетела! Я же вижу, что ты хочешь это сказать, а после заржать в голос. Сволочь! Я тебе припомню это ещё!       - Да я как-то типа за ЗОЖ в этом плане, - пробормотала я, рассматривая кусочки винограда на дне стакана: - не пью, не курю, наркотики не употребляю и все дела.       - ЗОЖ ЗОЖом, Вика, а выпить с родными надо, - мама, наконец, окончательно села за стол и взяла в руки стакан, широко улыбаясь: - ну, родненькие мои, конечно, не Новый Год сегодня, но всё-таки. Вырвались вот сейчас только, да ещё и не на такой долгий срок, как думали, - тут я едва сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением: - мы с Юркой всё сидели, переживали, думали, как наши дочки в таком чужом и большом городе. Но, как вижу, вы, любимые мои, остались такими же. Вика колючка всё такая же, а Дашка самой настоящей красавицей стала, - мама перевела взгляд на Гошу, а я пожалела, что не предупредила его о том, какая крепкая и убийственная у мамы настойка: - ну и ещё я безумно рада, наконец, познакомиться с возлюблённым моей Дашки. Такой взрослый и, видно, серьёзный мужчина. Я всё думала, что связалась она с каким-нибудь пацаном, которому в жизни и не надо ничего, но ошибалась. И очень рада, что ошибалась. Так что, давайте поднимем стаканы за нашу встречу, за то, что мы вот так собрались вот вместе и за то, чтобы и дальше в нашей жизни всё было хорошо и спокойно.       Тут же все чокнулись стаканами и принялись пить. Я же, под общий шумок, приложила стакан к губам на пару секунд, а после поставила его на место, картинно сморщившись. Я хоть и не самая лучшая мать, но так открыто ребёнка своего травить я не буду. Если бы не беременность, то, ставлю свой любимый доширак, я бы сейчас больше всех выпила. Но обстоятельства изменились и придётся весь вечер строить из себя трезвенницу. А вот Гоша…       Я медленно повернула голову в его сторону и с ужасом заметила, что он за раз осушил до дна весь стакан. Признаться честно, у меня даже холодок по спине пробежал, да я даже забыла, как дышать правильно нужно. Это… Это как это? Он напиться решил?! Да с тем, сколько Гоша виски и коньяка пьёт он уже по запаху должен градус определять! Или он решил, что его выдержки хватит, чтобы не опьянеть? Ха-ха-ха! Как бы треснула сейчас! Мне как о беременности сообщать? В гордом одиночестве?!       Я судорожно сглотнула, когда Гоша отвёл стакан от своих губ и поставил его на стол, на мгновение прикрыв глаза. Даже не перекосило! Или его воспитанность не позволяет даже сморщиться? Или ему вообще побоку, что он сейчас чуть ли не спирт в чистом виде выдул?       Гоша резко открыл глаза и выдохнул, а после улыбнулся моим родителям. И даже не покраснел… Это… Это как это? На него настойка мамина реально не действует? Это что за монстр такой?       - Юрка, да ты посмотри, какой парень крепкий! – мама уже по привычке понюхала красную рыбу, которую положила на белый хлеб, а после широко улыбнулась, засмеявшись: - Георгий, а ты точно не из Шадринска?       - Кто знает, что родители от меня утаили, - с неизменной улыбкой сказал мой мешок с костями и кивнул в сторону бутылки: - ещё по одной?       - Наш человек! Юрка, наливай, а то у меня руки уже дрожат!       Отец кивнул и, слегка привстав со своего места, принялся подливать каждому в стакан ещё настойки. Уж не знаю, повезло мне или папа просто дочь спаивать не хочет, но претензии по поводу моего почти полного стакана никто не высказал. Зато вот Гоша уже готовился вторую порцию за раз полностью выпить. Мне же становилось страшнее с каждой секундой. Кажется, мозг моему ненаглядному вынесло окончательно. Или же это его гениальный план. Неужели мои предков напоить решил в надежде на смягчение приговор? Вот же наивный мешок с костями.       Косо поглядывая на своих родственничков, я принялась поедать салат и подворовывать из общей тарелки солёные огурцы. Даже Даша обо мне забыла, спокойно спиваясь вместе с Гошиком и родителями. Вот только Даша с её худобой и плохой переносимостью алкоголя вырубится уже на третьем или втором стакане. А если она выпадет из нашей «игры», то я буду лишь рада. Минус одна гадюка в нашем рое.       - Гоша, а этот тост я хочу посвятить только тебе! Такому богатому, воспитанному, умному и умеющему пить парню! Дай Бог тебе здоровья, а с дочкой моей – крепких отношений, вагон детей и дом в тепле и с едой. Горьк… Ой, то есть, выпьем!       И снова стаканы стукнулись друг об друга, а Гошик преспокойно выпил всё до дна. Мне хотелось куда-нибудь сбежать. Неужели виски и коньяк почти каждый день так выдержку вырабатывают? Или же это наследственное? Надеюсь, что у нашего ребёнка будет такая же стойкость, потому что с такой семейкой только пить и пить до самого последнего дня. Пить и не пьянеть.       Дальше всё, как говорится, смешалось в доме Облонских. Стакан за стаканом, тост за тостом и моя сестра уже была в нокауте. Едва ли не лежала на столе, обсасывала веточку зелени с селёдки под шубой и похихикивала, поглядывая на маму, произносящую очередную громкую речь. Папа особо не вылезал, лишь хихикал и соглашался с мамой, ковыряясь в красной рыбе, из которой пытался вытащить несуществующие кости. Вот маму мою было не остановить. Какой это уже был стакан? Пятый? Седьмой? Десятый? Я не знаю. Но вот пару пуговиц на рубашке Гошик уже расстегнул, что было весьма плохим сигналом. А самое страшное – он даже не закусывал. Единственный человек за нашим столом, тарелка которого была полной. Я даже пыталась толкнуть его под столом и намекнуть на то, что поесть нужно, но Гошик либо игнорировал меня, либо просто не замечал.       - А теперь я бы… Я бы хотела сказать, что вот Вика моя, - я тут же вздрогнула и удивлённо посмотрела на маму. Она уже слегка шаталась на стуле, пыталась сфокусироваться на мне, а после забила и вновь посмотрела на Гошу: - вот знаешь, Георгий, Вика моя такая баба сложная. За Дашку моя душа спокойна теперь, а что с этим недоразумением делать? – я уже хотела открыть рот, когда мама махнула рукой в мою сторону: - вот посмотри на неё: одевается кое-как, нелюдимая, язвит постоянно, да ещё и, честно тебе скажу, не такая женственная, как Дашка. Чего греха таить? Нет, девка красивая, но как мужик красивая, - у меня даже глаз задёргался. А это что за новости такие в семнадцать лет всплыли? – она вся в отца. Прям вот до пальцев на ногах в отца. Тот в молодости хоть куда был, но, понимаешь, некоторым лучше бабами не становиться. Шарм свой теряют. Вот и Вика также,- мама икнула, скомкано извинилась, а после съела дольку помидора, продолжая: - очень боюсь, что так и умрёт она старой девой. А какая мать такого дочери своей захочет? Вот что делать, Георгий? Вот что? – мама подлила настойку в стаканы и покачала головой: - у тебя нет знакомых, которым Викусик моя была бы интересна? У такого, как ты, явно нет плохих друзей, так что я спокойна.       Гоша опёрся локтями на стол и внимательно посмотрел на мою маму, а после поправил ту чудесную причёску, которую я ему сделала. И в этот момент я с ужасом заметила, что руки у моего мешка с костями дрожат, а сам она едва удержался на стуле. Да и улыбка какая-то у него странная уже несколько стаканов подряд… Только не говорите мне, что…       - Знаете, знакомых таких нет, - Гоша покачал головой и отпил немного настойки, косо посмотрел в сторону Даши, отца, а потом вернулся к моей маме, продолжая: - да и не хочется, чтобы были.       - А что так? – с интересом спросила мама: - Викусик моя безнадёжный случай совсем что ли?       - Совсем не безнадёжный, - с широченной улыбкой сказал Гоша и отпил ещё, поудобнее устроившись на стуле. Я вновь заметила, как его шатает. Так, надо срочно затыкать ему рот. Но как?! Они совсем не в ту степь с мамой моей зашли!       - Мам, ты прекрати Георгия донимать, - совсем робко начала я: - чего ты…       - Подожди, Вика, - и тут душа моя в пятки ушла. Гоша… Предатель чёртов: - дай сказать. Сколько молчать ещё предлагаешь?       - Но…       - Молчать! – я покорно закрыла рот и вернулась к салату, молясь про себя всем Богам, чтобы этот идиот лишнего в таком состоянии не вякнул. Ну зачем было так напиваться?! Ну зачем?! Всё! Нам конец! Если его рот сейчас не в ту широту раскроется, то я в окно к чёртовой матери выпрыгну! – так вот, она не безнадёжный случай. Наоборот. Самый лучший, - и тут я зажала вилку в зубах, не в силах даже повернуться к Гоше и маме. Боже… - я хочу быть с Вами честен, Елена. Я же могу себе это позволить?       - Тебе можно что угодно, Георгий.       - Отлично. Так вот, Ваша Вика – это лучшее, что вообще может случиться с человеком. Она лучшее, что случалось со мной, - Гоша замолчал на секунду, а я чувствовала, как сердце перестаёт биться с каждой секундой: - я согласен, она чудовищно неуклюжая, не умеет одеваться, да и белью её любая бабушка позавидует. У неё слишком циничные шутки, слова доброго от неё не дождёшься, она постоянно задирает меня, разбрасывает свои вещи по комнате, а ещё порой не хочет снимать уличную одежду и плюхается в ней прямо на кровать. А я там, извиняюсь, в одних штанах или трусах сплю. Она ещё постоянно ест в комнате, не вытирает рот, посуду не моет, а в душе может сидеть по часу, думая, что я не знаю о том, как умело она ворует еду из холодильника. Меня страшно бесит, что она близко общается с моим братом, меня Артём вообще раздражает, а рядом с Викой мне хочется его убить. Знаете, Елена, - Гоша вновь замолчал, а потом продолжил, уже более серьёзным тоном: - когда я её впервые увидел, то она вызвала только улыбку и смешок. Такая мелкая, но чересчур самоуверенная. Слышали бы Вы, как она наезжала на меня. Но потом… Потом я понял, что уже не представляю свою жизнь без этой Вашей глупой Вики. Не представляю себя без неё. А знаете, что самое смешное? – сердце перестало биться окончательно, а я чувствовала, как глаза начинает предательски щипать: - самое смешное то, что она забеременела от меня с первого раза. Представляете? Причём сначала я вообще не представлял, что мне делать с этим и как выкручиваться, а сейчас вдруг понял, что пиздец как счастлив. Я, кажется, даже люблю этого ребёнка. Я ещё никогда не чувствовал себя таким живым, Елена, честное слово. Ваша дочь – это целая кладезь недостатков, но для меня вся она – это одно сплошное и самое лучшее достоинство.       Повисло молчание. То самое молчание, которое я тысячу раз представляла в своей голове. Немая сцена. Кажется, что даже не дышит никто. Да я и сама не могу и вдоха сделать. Если до этого момента мне всё казалось просто чудовищно неуютным и слишком тяжёлым, то теперь у меня стойкое чувство, что с неба на меня свалилась самая большая и громоздкая наковальня. Я не знала, на что мне именно реагировать и как. То ли на речь Гоши, адресованную похвалам мне, то ли на такое признание в моей беременности. Часть меня пела, кричала во весь свой голос о том, что мой мешок с костями, мой самый лучший и любимый человек признался в том, что я нужна ему, что я – часть его жизни. Я… Я просто не могла в это поверить. Прокручивала его слова вновь и вновь, а внутри разливалось тепло. Такое приятное и родное тепло, что захотелось плакать. Гошик никогда не говорил мне ничего подобного, да он вообще холодный и непробиваемый, а тут… Он сказал всё это не человек с улицы, а моей маме. Это услышала та женщина, которая меня родила и воспитала. И именно от Гоши она узнала всё это. Именно из его уст.       Я почувствовала, как глаза наполняются горячими слезами, как предательски покатились по щекам слёзы, смешиваясь на моих губах с привкусом майонезе и слишком ядрёных огурцов. Всё внутри меня рухнуло к ногам, я забыла, как дышать, а сердце вырывалось из груди, одновременно с этим стояло на месте, не давая мне сделать хоть одно движение. Мы все молчали, никто не вымолвил из себя и слова, а я чувствовала, как захлёбываюсь в собственной немой истерике. Я проклинала свою излишнюю сентиментальность, ругалась на ребёнка за то, что он сделал меня такой слабохарактерной и плаксивой. Я чувствовала себя самой счастливой и несчастной девушкой на свете. Мне хотелось и прыгать от счастья, и забиться в угол от страха. Раскрылась самая страшная и большая за всю мою жизнь тайна, но при этом она не прозвучала, как приговор. Она даже не была главной во всём том, что сказал Гоша!       Не выдержав, я резко повернулась в другую сторону и крепко обняла Гошика, уткнувшись носом в его плечо. Я ощутила, как он дрогнул, как дёрнулась его рука и медленно легла на мои плечи, обнимая их. Мне впервые за все семнадцать лет было так хорошо, что даже больно. Этот чёртов салат застрял в горле, а я боялась даже посмотреть в сторону своих родителей, до которых сейчас доходило всё сказанное. Мне было всё равно, что они сделают. Я не боялась ни вил, летящих в нашу сторону, ни ругани, ни угроз. Я была в самых крепких и надёжных объятиях. Я была в руках того, кому нужна, для кого я – самое лучшее достоинство. В руках моего Гоши. Моего любимого Гоши.       Мне больше не страшно, Гоша. И никогда не будет, пока ты рядом.