Амнезия

      Крайчек брезгливо копался в запятнанных жиром кухонных шкафчиках, пытаясь отыскать среди прочего хлама банку с кофе. Наконец он выудил из дальнего угла запылившиеся пакетики быстрорастворимого «Nescafé», всыпал порошок в кружки и, сняв кипящий чайник с подставки, залил кипятком содержимое. Из гостиной послышался стон. Затем поток матерщины. Крайчек вздохнул. Вопреки навязчивой рекламе, утро не всегда бывает добрым.       Было уже далеко за полдень, когда Алекс Крайчек наведался к Малдеру. Поднявшись на этаж, он в замешательстве остановился напротив квартиры: за приоткрытой дверью в двух шагах от порога спал Малдер. На полу, как мешок картошки. Приличия ради Крайчек постучал по косяку двери костяшками пальцев и, не дождавшись ни приглашения, ни какой-либо реакции, вошёл внутрь. Будить хозяина не стал – лишь бросил короткий взгляд на опухшее от ссадин тело и, не снимая обуви, прошёл в кухню. После увиденного ему хотелось расспросить механика о прошлой ночи, а потому он решил подождать, когда Малдер проснётся. Благо это не заставило долго ждать.       — Твой кофе – говно доисторического мамонта! — скривился Крайчек, присаживаясь напротив механика. — Выглядишь хреново. Весёлая ночка?       — Ага, веселее некуда, — хмыкнул Малдер и хлебнул из кружки. Ему не хотелось начинать этот разговор, равно как и вспоминать последствия вылазки в стрип-бар. Но ему хорошо было известно, что Алекс Крайчек не из тех людей, чьи вопросы можно оставить без ответов.       — Кто тебя так отлупил?       — Говнюк какой-то, — безучастно бросил Малдер. — Пристал на улице, я его толкнул, ну и началось… Удача была не на моей стороне в тот раз.       — Какого чёрта тебе на месте не сиделось? Торчал бы себе в баре, пил да на сиськи смотрел!       Малдер лишь хмыкнул и почесал рассечённый лоб.       — Вижу, тебя подлатали? — полюбопытствовал Крайчек.       — Что-то вроде того. Ну да.       — Расскажешь?       — Нет.       Приятели смолкли на пару минут. В комнате раздалось пронзительное тиканье часов, оттеняя повисшее безмолвие; за оконным стеклом гудели машины. Скрипела ржавая входная дверь.       — Я не понимаю… — заговорил первым Крайчек. — Ты мог всю ночь хлестать из горла виски, джин и прочую хрень, нюхать порошок через стодолларовые купюры и лапать шлюх, а затем отодрать их как следует. Что тебе ещё надо? Но нет! Вместо этого ты исчезаешь посреди веселья, а на следующий день лежишь на пороге своей квартиры в луже собственной мочи, избитый, как уличная псина. Что за херня?! Что с тобой происходит?       — Не знаю, — Малдер пожал плечами и уставился в окно, потирая заплывший глаз. — Устал я от всего этого… дерьма. Надоело! Пусть катится всё к чертям! — он стукнул кулаком по столу, что тот аж задрожал. — Мне нужно чем-то занять себя, попробовать что-нибудь новое. То, где я буду чувствовать себя полезным, а не куском иссохшего говна. Какое-нибудь… дело!       В голове будто щёлкнул переключатель, на мгновение осветив тёмные уголки Малдерова сознания. Шальная идея пустила ростки, и его взгляд прояснился. Он резко вскочил с дивана и, словно одержимый, стал мерить большими шагами комнату, лихорадочно бормоча: «Дело, нужно дело…» — себе под нос. Эта внезапная перемена состояния из овоща в безумца не на шутку встревожила Крайчека. Обеспокоенный происходящим, он пытался угомонить возбуждённого приятеля, но воспалённый мозг механика напрочь отказывался внимать убедительным речам друга. Тогда он треснул Малдера по лицу, и тот наконец опомнился.       — Лекс, — сказал он после звучной затрещины, — мне нужно занятие. Дело.       — Ну так запишись куда-нибудь! — сквозь зубы процедил Крайчек. — В клуб шахматистов, в сраный кружок по гольфу, на баскетбол или на лепку из глины, только перестань вести себя, как…       — Ты не понимаешь, — перебил его Малдер, — мне нужно не хобби, а что-то большее. Что-то грандиозное! Какое-нибудь исследование или вроде того! Не знаю… например, изучать влияние метеоритных дождей, поехать в экспедицию на раскопки…       — Иди исследуй синяки на своей заднице, археолог хренов… — Крайчек повёл носом и нахмурился. — И помойся. Воняешь – жуть!       Малдер, усмехнувшись, посветил перед лицом товарища средним пальцем, но всё же стянул с себя футболку. Он порылся в корзине с грязным бельём и, вытащив выцветшее махровое полотенце, переваливаясь зашаркал в душевую. Вскоре оттуда послышались всплески воды.       Алекс Крайчек облегчённо вздохнул. Его пугали неистовые порывы механика разнообразить жизнь какой-либо перчинкой. И когда происходило нечто подобное, то ему частенько приходилось вытаскивать приятеля из самой задницы чёрта, потому что Малдер, словно магнит, притягивал неприятности. Крайчек бы многое отдал за то, чтобы узнать, что творится в голове у товарища.       — Думаешь, — раздался голос из ванной, — мне нужно заняться баскетболом?       — Займись. Уберёшь пивной живот, — бросил мужчина, прикрывая за собой входную дверь.       — Баскетбол… Хм, почему бы и нет?       Остаток вечера Малдер провёл лёжа на диване, прикладывая к ушибам банку холодного пива. Тело ныло от растёртых жёсткой мочалкой ссадин, а попавшие под кожу частички мыла жгли не меньше кипящего масла. И металлические скобы доставляли дискомфорт. Механик лежал, вперив глаза в потолок, и размышлял. Он думал о принятых в своё время решениях, а точнее непринятых. Окончил школу с шатким средним баллом, отучился в колледже – прогуливая свыше половины дисциплин и таскаясь ночами по комнатам женского кампуса, – едва получил диплом, а теперь пашет в автосалоне за копейки и терпит презрительное отношение клиентов – вот потеха-то! Ещё есть Крайчек, который вытаскивает его на «приватные вечеринки» и которому он задолжал приличную стопку зелёных. Тот лишь машет рукой на обещания вернуть часть займа с зарплаты. Они оба знают, что это неправда. А занятые в долг деньги утекают на выпивку, стриптиз и – по выходным – на лёгкий порошок. Малдер не был наркоманом, он и любителем-то, по правде говоря, не был, но иногда нюхал дрянь, чтобы отправить сознание в полёт. А годы тоже летят… Малдер вздохнул: «Не может в жизни случаться столько дерьма. Это слишком, мать его, отстойно, чтобы быть правдой». На мгновение в его голове мелькнула мысль, что всё происходящее – виртуальная, лживая реальность, что его жизнью кто-то искусно управляет, переставляя фигуры на шахматной доске или дёргая куклу за ниточки. Зернышко паранойи дало ростки, и Малдер это почувствовал. Чтобы не дать ему разрастись, он пытался вспомнить что-нибудь приятное. Выудить из дальнего угла памяти. И вскоре успокоился: конечно же, за прожитые годы случались и хорошие вещи. Такие, как, например, в старшей школе, когда в мужском туалете Берта Джонсон показала ему сиськи. Механик глотнул из банки. Нет, он определённо не был обречён на неудачи.       Следующим утром Малдер, прихрамывая на одну ногу, брёл вдоль кварталов. Автомеханик надеялся, что его пикап, который он оставил день назад у стрип-клуб, ещё не эвакуировали. Через затемнённые стёкла было сложно разглядывать дорогу, поэтому Малдер нередко оступался и, спотыкаясь, шипел от боли. Наконец показался уже знакомый ему подвал с табличкой «Закрыто». Механик криво усмехнулся, возвращаясь к мыслям о ночных бабочках. Мерзкие насекомые. За углом он отыскал свою груду металла, а когда приблизился к автомобилю, то обнаружил на колесе блокиратор и штраф под дворником лобового стекла.       — Мудачьё! — Малдер со злости пнул заднее колесо несколько раз.       Он опустил руку в карман, но ключей там не обнаружил. Вероятно, выронил в стрип-баре. Разъярённый механик скомкал лист бумаги. Вся ирония была в том, что для оплаты штрафа нужны были деньги, а бумажник лежал в бардачке машины. Колеблясь пару минут, Малдер приспустил рукав на кисть и разбил боковое стекло. Заревела сигнализация. Израненной свежими порезами рукой он вытащил кошелёк и захромал в обратную сторону.       На валявшуюся в бумажнике мелочь автомеханик в ближайшем ларьке купил банку «Pabst Blue Ribbon» и небольшую упаковку семечек. Малдер сплёвывал на тротуар шелуху, волоча за собой ногу. Пройдя пару кварталов, он вновь наткнулся на аптеку. Воспоминания недавней ночи зашевелились в голове, и механик потянул на себя белую дверь.       Внутри помещения стояла небольшая очередь. Посетителей обслуживал уже знакомый Малдеру фармацевт. Невысокая женщина в белом халате радушно улыбалась пожилой пенсионерке, которая пыталась прочитать с листочка рецепт, небрежно набросанный рукой врача. После трёх неудачных попыток рыжеволосая взяла записку и удалилась за стеллажи. Через несколько минут она вернулась с заполненным лекарствами целлофановым пакетом и протянула его женщине, которая тут же принялась её горячо благодарить. Малдер грыз семечки и молча наблюдал за двигавшейся очередью, и, когда последний посетитель вышел из аптеки, приблизился к окошку.       — Добрый день. Чего желаете? — спросила рыжеволосая, не отводя глаз от сменного журнала.       — Наверстать прожженные годы своей бестолковой жизни, — театрально изрёк механик. — И бинт, пожалуйста.       Женщина вздёрнула голову и встретилась взглядом с Малдером.       — О, это снова вы.       — Да, — усмехнулся посетитель, — всего лишь я. Извините, не придумал ничего оригинальнее.       — Не ёрничайте, — вздохнула аптекарша, протягивая упаковку бинта. — Как ваше самочувствие? При последней нашей встрече вы выглядели довольно… паршиво.       — О, мне посчастливилось поздороваться с дубинкой местного вымогалы. Несколько раз.       — Мне жаль, — она опустила ресницы в знак сочувствия. — Что-нибудь ещё?       — На самом деле я пришёл с несколько иной целью. Детям всё ещё полагается витамин С?       — Вы давно не ребёнок, — усмехнулась рыжеволосая. — И к тому же, я вас не знаю.       — А вы представьтесь, и мы познакомимся, — Малдер решил включить харизму, — да бросьте, мы просто обязаны это сделать, ведь нас связывает нечто большее, чем пара случайных встреч: вы застали меня на пике моего унижения. И ковырялись в моей ране. Как по мне – такое и не каждому другу доверишь.       Фармацевт поддалась на шутку. Она поколебалась несколько мгновений, но, заметив приветливую улыбку собеседника, протянула ему ладонь.       — Дана.       — Фокс.       Малдер пожал лёгкую женскую руку. Рыжеволосая ахнула.       — У вас кровь идёт!       — Не в первый раз, — отмахнулся Малдер.       — Я сейчас приду, стойте здесь.

***

      Скалли вышла в приёмную с пузырьком перекиси и ватой в руках, но узкий коридор аптеки уже пустовал. «Какой же засранец!» — едва слышно проронила она. Подойдя к рабочему месту, она заметила, что посетитель ей что-то оставил.       На монетнице лежала измятая записка – «для Даны», – а рядом – горстка семечек.