Амнезия

      Малдера разбудил грохот телефона. Он отзывался в его голове гулким эхом, словно тот находился в подземном тоннеле. Автомеханик продрал глаза и уставился мутным взглядом в потолок. Четыре дня назад он вышел в отпуск, и всё равно кто-то пытался до него докопаться. Его нет. Ни для кого. Малдер взглянул на часы и присвистнул: он проспал полдня. Навязчивый телефон всё не умолкал. Наконец Малдер поднялся с обслюнявленной подушки и лениво снял с рычага гремящую трубку. Где-то через полминуты боль в голове утихла, и он поднёс динамик к уху.       — Что, снова был в отключке, пьяный засранец? — дрогнул в язвительной усмешке голос на другом конце провода.       — А, это ты, Лекс.       — А ты кого ждал? Грудастую бразильяночку с острым акцентом? Прости уж, что разочаровал.       — Иди в задницу, Крайчек.       — Только что оттуда, за тобой вернулся! — звучно раздалось из динамика.       — Да не ори ты так! — механик, сморщившись, приставил пальцы к вискам. — Башка трещит.       — Знаешь, что тебе сейчас поможет?       — Литр бухла?       — …и пара упругих сисек.       — Отличных сисек?       — Там, куда я тебя проведу, будут титьки на любой вкус, так что заводи свою клячу и тащись к шиномонтажке на Джорджия-авеню.       Малдер бесцеремонно повесил трубку.       Впервые с Алексом Крайчеком он встретился три года назад. Тот привёз в автомастерскую свой «Форд» и заносчивым тоном велел ему неотложно заняться машиной. Малдер всегда питал неприязнь к лощёным конторским служакам – он считал, что это не мужская работа, – а потому такая выходка со стороны приглаженного мужчинки в натёртых до блеска ботинках взбесила его, и он не удержался от едких замечаний. Крайчек снисходительно посоветовал Малдеру не забывать своё место, а тот в ответ назвал его ублюдком и послал к херам собачьим. Начался скандал. На ругань незамедлительно явился работодатель. Владелец мастерской не стал вникать в суть конфликта, а вместо этого, оперируя фразой «клиент всегда прав», заставил Малдера обслужить посетителя. Стиснув зубы, тот под презрительным взглядом Крайчека подошёл к «Форду» и начал диагностику автомобиля. По окончании работ владелец машины расплатился за ремонт и бросил Малдеру несколько центов – «на курсы по профессиональной этике». Этот оскорбительный жест подогрел ярость механика, и он пожелал клиенту хорошей дороги в сторону определённых координат, а также упомянул, что с нетерпением будет ждать новой встречи.       Как это ни странно, но Крайчек действительно вернулся в автомастерскую через несколько дней с новыми прорехами. Малдеру даже показалось, что тот нарочно повредил свою машину, дабы снова прийти и полаяться с ним. Громких перепалок не было, хотя мужчины и обменялись резким словцом. Через пару недель Крайчек вновь нанёс Малдеру визит и застал его ковырявшимся в старом пикапе. Он поинтересовался моделью машины, и вскоре мужчины завели разговор об устаревших экземплярах. В ходе беседы Малдер приметил, что зачастивший клиент хорошо разбирается в ретроавтомобилях и может поддержать абсолютно любую тему, касающуюся авторемонта. Кажется, они даже поладили. А ещё через некоторое время Крайчек предложил свою помощь в починке отцовской рухляди. Этот поступок подкупил Малдера, и он проникся уважением к «офисной крысе», не побрезговавшей измазать свой новенький плащ машинным маслом. Так закончилась история их вражды. Новообретённый товарищ заглядывал в мастерскую уже без повода. Мужчины чинили пикап, обсуждали машины, спорт и женщин, а после пили пиво в конце рабочего дня. Вскоре Александр Крайчек стал просто Алексом, а позже Малдер и вовсе укоротил его имя до Лекса. Они стали кем-то вроде тех, кого называют «лучшими друзьями», частенько выбирались в бар на выходных и надирались там в хлам.       Вот и в очередной раз Малдер гнал на своём дряхлом пикапе за товарищем, уже готовый пуститься в ночной загул. Вскоре он разглядел силуэт на окраине дороги и, подъехав ближе, узнал в нём друга. Алекс Крайчек осторожно залез в пикап и, стараясь не замарать своё до неприличия выглаженное чёрное пальто, перекинул через себя кусок ремня, болтавшийся на соплях.       — До сих пор не починил? — с издёвкой спросил он Малдера.       — В жопу его. Легавые не тормозят – и ладно.       — Двигай к спорт-бару.       — Это ещё зачем?       — Недавно рядом открылся стрип-клуб, вот только нелегальный. Я мог запросто прикрыть эту вольную конторку, но их девочки оказались очень убедительными, так что у нас с тобой, приятель, особое приглашение, — Алекс похлопал водителя по плечу. — Сиськи ждут!       Крайчек – из того типа людей, которым дозволено всё. Этакий прилежный мальчик со смазливым личиком, престижной работой дипломата и надёжными покровителями. Такие приспосабливаются к жизни лучше, чем Малдер: их волнуют исключительно собственный имидж и девушки с обложки. Неудивительно, что для Крайчека открыты многие двери. И этим, к слову, он регулярно пользовался в собственных интересах. Его пропуск – дорогой парфюм, обаятельная улыбка и удостоверение госслужащего. А он, в свою очередь, был пропуском Малдера.       — Сиськи ждут! — воодушевлённо заорал автомеханик, а затем вдавил педаль газа в пол. С дикими воплями и тарахтящими выхлопными звуками пикап двинулся к намеченной цели.       Названный стрип-клуб на деле оказался ничем не примечательным подвалом. Но так было только снаружи. На входе их встретил внушительных размеров вышибала, с которым Крайчек перекинулся парой слов, после чего обоих впустили внутрь. Волна звука ударила Малдеру в голову, как только тот оказался по ту сторону двери. Помещение освещалось софитами и несколькими лазерными проекторами. В центре зала полураздетые танцовщицы вились вокруг пилонов, собирая восторженные крики посетителей вместе с зелёными купюрами, которые те запихивали им в стринги. Это был рай для падших ангелов.       Спустя каких-то двадцать минут друзья глушили водку и наблюдали за длинноногими развратницами, которые давно позабыли, что такое стыд. Девушки здесь были, как и обещал Крайчек, на любой вкус: белые, тёмненькие, азиатки. Пышногрудые и доски. Гладко выбритые и кучерявые. Забитые татуировками. Исколотые пирсингом. И все здесь ради того, чтобы наживиться на обрюзгших богатых алкоголиках. Они готовы были всю ночь ублажать посетителей, лишь бы те совали им в трусы деньги. А под утро возвращались домой к своим семьям и после непродолжительного сна как ни в чём не бывало общались с подругами, беседовали с мужьями, нянчили детей. Но с наступлением новой ночи возвращались в этот занюханный подвал. Как мотыльки, они слетались на губительный свет и, пленённые трудовым договором, не могли вырваться. Сгорали.       Крайчек уже целовался с двумя блондинками в коридоре, когда к одинокому Малдеру на колени села прелестная темноволосая танцовщица. Умелые руки скользнули ему под рубашку, а соблазнительные алые губы и шептали ему на ухо обольстительные слова. Малдер чувствовал, как от трения девушки о его колени у него встаёт. Он сунул руку в задний карман и, вытащив оттуда смятую стодолларовую купюру, подразнил ею брюнетку. Танцовщица при виде суммы поднялась, взяла его за руку и повела в отдельную комнату.       Малдер не уважал их, ночных бабочек. Питал сочувствие, жалел, но никогда не уважал. Эти мотыльки дарили ему краткие вспышки света, но потом, истерзанные, меркли в тени и никогда не зажигались вновь. Угасание. То, что сгнило, больше не может приносить радость. Об этом он думал, когда трахал похотливо вскрикивавшую брюнетку. По сути, он отрывал ей крылья. Его первоначальная к ней жалость переросла в отвращение. Грязь. Как выглядит раздавленный пальцем мотылёк, сдавленное тельце на грязной ладони? Малдер кончил. Он не стал продолжать сеанс, а лишь бесцеремонно бросил обещанные деньги на кровать и вышел. Добравшись до барной стойки, он оглядел помещение в поисках товарища. Крайчек, похоже, веселился со шлюхами в соседнем номере. Механик решил не прерывать удовольствие друга, а заказал себе ещё стопку водки, опрокинул её внутрь и затем шаткой походкой направился к выходу.       Малдер добирался домой пешком: садиться за руль пьяным, да ещё и глубокой ночью, он не стал, а последние наличные были потрачены на потаскушку в стрип-клубе. Он снова начал было размышлять о судьбе ночных мотыльков, но к нему пристал гангстер и стал требовать деньги. Малдер решил не считаться с уличной дрянью, а потому послал попрошайку. Завязалась драка. Выпитый алкоголь не сыграл механику на руку, и вскоре он, избитый телескопической дубинкой до кровоподтёков, беспомощно валялся посреди тротуара. Напавший общупал Малдера с головы до ног и, не обнаружив бумажника, поспешил убраться, пока кто-нибудь его не заметил. Автомеханик с трудом поднялся на ноги, огляделся и, приметив вдали светящийся красный крест, заковылял к аптеке.       О посетителе сообщил дверной колокольчик. Малдер поморщился от яркого света и, прикрываясь рукой, прохромал к кассе.       — Бактерицидный пластырь, — хрипло выкрикнул он, опершись на стойку перед кассовым окошком.       — Боюсь, он вам не поможет, — послышался встревоженный голос.       Где-то Малдер его уже слышал. С трудом подняв голову, он встретился взглядом с фармацевтом. Первое, что бросилось ему в глаза – шапочка рыжих волос. Женщина вышла из-за перегородки и приблизилась к посетителю.       — Надо наложить скобки на повреждение, так рана скорее заживёт, — продолжила она, осматривая рассечённый лоб автомеханика.       — Херня. Дайте пластырь.       — Вы рискуете впустить заразу.       — Да насрать, — механик отдёрнул голову от навязчивой аптекарши.       — Я сама всё сделаю. Но надо прежде хорошенько промыть рану. Идите за мной, — позвала рыжеволосая.       Выбора у Малдера всё равно не было, и он, вздохнув, прошагал в соседний отдел. Женщина обильно смочила ватный спонж перекисью водорода и аккуратно прошлась им по повреждению. От боли Малдер зашипел.       — Осторожнее!       — Может, следовало бы дать вам смочить порез слюной? Готова поспорить, в ней содержится достаточно спирта, чтобы обеззаразить рану!       Малдер прикинул, как сильно от него несёт перегаром. Да уж, пьяный в дымину, грязный, вонючий, избитый – теперь он казался жалким. Теперь к нему питали сочувствие, снисхождение. Фармацевт заметила смущённость посетителя, тяжело вздохнула и молча принялась накладывать скобки. Закончив с работой, женщина проводила пациента обратно в приёмную.       — Мне нечем платить, — стыдливо признался Малдер.       — Пусть это будет моей благодарностью за ваш зонт.       — Хм, да. Пожалуй, справедливо.       Повисло молчание. Рыжеволосая вдруг потянулась за какой-то банкой и, вытащив оттуда таблетку, протянула её Малдеру.       — Что это?       — Витамин С. Обычно я даю его детям, но в сегодняшнюю смену вы пока мой единственный посетитель.       — Смену? — переспросил Малдер, сунув таблетку под язык.       — Ну да. Я здесь работаю, вы разве не заметили?       — А-а, — протянул он, пытаясь упорядочить поток мыслей.       — Будьте бдительны. А то в следующий раз вы и перелом будете лечить пластырем, — женщина не удержала скромной улыбки.       Он не ответил. Лишь брякнул колокольчиком и скрылся в переулке. Малдер чувствовал себя идиотом. Аптекарша. А он-то думал, что она стриптизёрша.