История повторяется?

«Нам всем так страшно, так одиноко, и все мы так хотим, чтобы кто-то другой уверил нас в том, что мы достойны права на существование». Форд Мэдокс Форд. «Солдат всегда солдат»

***

— Что же делать? Что делать? — бормотал я себе под нос, летя на драконе. — Черт! Нужен план, как остановить Дагура. Сдать полиции? Да кто мне поверит? Они даже нам с Астрид не поверили, когда мы говорили о Скрилле и Беззубике. Может, слетать ночью с Беззубиком к их лагерю? И что дальше? Снова пробираться туда под покровом ночи? Нет, слишком рискованно. Мысли не давали покоя, сердце сжималось, как только я думал о худшем будущем. Все умрут, будут убиты из-за меня. Мне представлялись их безжизненные, белые тела, покрытые засохшей кровью, с впалыми от истощения щеками, стеклянными глазами, в которых читался ужас. И везде: на шее, лице, груди, руках, животе, спине, ногах — были синяки маленькие и большие, от светло-желтого до глубокого черного цвета и длинные и глубокие порезы, которые должны были приносить неимоверную боль их обладателю. У кого-то сломали пару ребер, у кого-то был вывих, у кого-то был раздроблен череп, у кого-то были скрючены все пальцы, у кого-то были вырваны все зубы, у кого-то вырваны ногти на руках и ногах, у кого-то выколоты глаза, у кого-то подожгли волосы, опалив кожу, у кого-то был вспорот живот и виднелись все внутренние органы, которые так и вываливались из раны. Их тела были настолько изувечены, что я не мог сказать, кто есть кто. Это ужасно, бесчеловечно. По телу бегали мурашки, было холодно, ужасно холодно. Хотелось заплакать и закричать от острой боли в сердце. Я не хотел такого будущего. Почему это происходит со мной? Почему мне в каждой жизни надо с кем-нибудь сражаться? Почему все идет по кругу? Почему моя история повторяется? Сознание продолжало рисовать ужасные картины, каждая из которых была хуже предыдущий. — Хватит! — закричал я, схватившись за голову. Я содрогался, и слезы катились по щекам. — Не надо! Прекрати… Дракон, кажется, почувствовал мое состояние и грустно проревел, через несколько минут со стороны пришел ответный тоскливый рев Ночной Фурии. Я попытался успокоиться и взять себя в руки. Было тяжело. Когда я смог, наконец, собрать волю в кулак, назойливые мысли о кончине знакомых не давали покоя, хотя я старательно пытался их отогнать. Что не так с этой жизнью? — Надо покончить с Дагуром, — сказал я и повернул дракона к дому. Мы приземлились, и, загнав дракона в стойло, пошел к соседнему двухэтажному дому со светло-серыми стенами и коричневой крышей с кирпичной трубой. Открыв калитку в ухоженный дворик, в котором растут огромные столетние ели и низкие колючие кусты, и подойдя к входной тяжелой деревянной двери, сделанной из, кажется, темной вишни, я глубоко вздохнул пару раз и громко постучал. С другой стороны послышалось какое-то движение, кажется, упало что-то тяжелое, а потом посыпались проклятия в мою сторону. Неужели этот грохот был из-за меня? Спустя минуту-две мне открыли дверь, и передо мной предстал крупный мужчина, с густыми пшеничными усами и голубыми глазами. — Иккинг? — удивился блондин, сразу же заметив меня. Я улыбнулся, помахав рукой, и посмотрел внутрь, заметив скомканные, исписанные со всех сторон листы бумаги, валявшиеся по всему еще недавно чистому полу, железные потрепанные детали, которые лежали на заставленном столе вместе с оголенными проводами, яркий огонь, пожирающий дрова в печке, где лежат меха, инструменты, лежащие не на своих законных местах, и включенный компьютер, на экране которого, кажется, горел чертеж. — Снова идея очередного изобретения покоя не дает? — спросил я, проходя внутрь, осматриваясь. Огромное помещение с темно-коричневыми стенами, бежевым потолком и паркетным полом, которое должно было быть занято гостиной, теперь больше походило на кабинет сумасшедшего ученного. В воздухе витал запах плавленного метала и пластика. А в доме было даже слишком тепло от огня. — Что на этот раз? — поинтересовался я, остановившись напротив растерянного мужчины, и посмотрел на него, ожидая ответа. Этот старый мужчина — Плевака, мамин коллега по работе и один из тех, кто заботился обо мне с детских лет. Кстати, именно он и научил меня кузнечному делу и не только. Обычно он пропадает на работе, выковывая на заказ зубы для драконов или какое-нибудь холодное оружие или затачивая его. Вообще-то он считается в этой области самым лучшим на острове, так что отбоя от посетителей у него нет. В остальное же время он пропадает дома, пытаясь что-то изобрести. Честно говоря, все его изобретения заканчивались неплохим взрывом, разрушением какой-то стены — обычно это были стены его дома или забор — или небольшим возгоранием, которое, к счастью, не перерастало в огромный пожар, готовый сжечь весь дом. Вспоминая Плеваку из прошлой жизни, можно было даже внешне заметить различия: сейчас мужчина был целый. В том смысле, что он не потерял ни руку, ни ногу. Хм, так может, история все же не повторяется? Но мне не дали закончить, размышлять над этим, так что я мысленно поставил галочку, чтобы вернуться к этому вопросу. — А, ничего такого. Ты пришел за чертежом? — поинтересовался Плевака, все-таки приглашая меня войти. Я разулся и последовал за другом, который остановился возле рабочего стола, сделанного, кажется, из темного дуба. Как я и говорил, здесь лежали металлические детали, отражавшие свет от огня, и оголенные провода, а так же валялись везде винтики и шурупчики разных размеров. Даже не моргнув глазом, Плевака смахнул все это в коробку, стоявшую до этого внизу, под столом, и поставил ее на диван, на котором уже лежали такие же три картонные коробки, наполненные деталями, проводами, винтиками и… Инструментами? Ну ладно. Я такому повороту событий ни капли не удивился, привыкнув к таким вот странным ситуациям. Плевака же отодвинул верхний ящик стола, предварительно вставив ключ и открыв замок, и, покопавшись пару минут в бумагах, которых было огромное количество, достал, кажется, чертеж. Почему кажется? Потому что бумага была сложена в несколько раз, а так же лежала в файле для важных документов, так что больше походила на какую-то папку с официальными бумагами, а не на то, что я думал. — А вот и он, — разворачивая бумагу, сказал Плевака, положив ее на стол. Я, наклонившись, присмотрелся: это однозначно был мой чертеж, но что-то с ним было явно не так. Глаз не мог точно определить детали, которые не совпадали с изначальной версией чертежа, так как я давно его не видел. — Мне очень понравилась твоя задумка. Кто подсказал? — поинтересовался друг, рассматривая, как и я, чертеж от начала и до конца, ища какие-то изъяны, которые он мог не заметить с самого начала. Он думает, что я подметил мысль о таком костюме? — Опыт прошлой жизни, — ответил я, кажется, поставив блондина в тупик, потому что он странно посмотрел на меня, но потом улыбнулся. Что я мог поделать, это была чистая правда. То, что было показано на чертеже, было взято из моей прошлой жизни. Те немногие, кто глубоко изучали истории, связанные с Иккингом Кровожадным Карасиком III (черт, вообще-то это я, как-то не привычно говорить о себе в третьем лице), должны знать, что он постоянно ходил в необычной броне и имел при себе странное оружие. О, вы уже догадались? — Начнем с костюма? — я кивнул, готовый услышать новшества, которые мне собирался предложить Плевака. Вообще-то я, каждый раз придумывая какое-то изобретение, обращался к другу. Во-первых, он мог мне помочь с деталями. Во-вторых, мне нужен был взгляд на мое изобретение со стороны. Ну и в-третьих, он предлагал мне какие-то незначительные поправки, что могли бы значительно улучшить эффективность изобретения. — Ну что там? — поинтересовался я, заглядывая в чертеж и снова ища какие-то изменения. Было очень интересно узнать, что думает Плевака. Тем более я планировал, как можно быстрее закончить костюм и все оружие, чтобы потом отправиться к лагерю Дагура. По крайней мере это был пока единственный план, который удалось разработать за то короткое время, что я был в полете (вообще-то это была самая первая идея, пришедшая на ум). В то время как буду делать костюм, надо разработать несколько запасных планов. — В общем, все довольно-таки хорошо, — ответил, чуть улыбнувшись, блондин, достав из нижнего ящика толстую, всю исписанную тетрадь и начав сосредоточено листать ее, явно что-то ища. — Только хорошо? — спросил с какой-то грустью в голосе. Я задумался: «Неужели чертеж настолько плох, что он всего лишь хорош». Я перевел взгляд на Плеваку, который неожиданно замолчал, продолжая, видимо, искать какие-то записи в тетраде. Надеюсь, благодаря этому костюму и оружию я смогу попасть в лагерь… Или мне придется распрощаться со свободой, спокойной жизнью и со всеми знакомыми, друзьями и родными. Думаю, второй раз сбежать оттуда не получится. Дагур явно усвоил урок, который мы ему преподали. — Ага! Вот оно! — воскликнул радостный кузнец, наконец-таки перестав листать тетрадь, и посмотрел на одну из ее потрепанных страниц. К сожалению, со своего места я ничего не видел, так что мне оставалось надеяться на то, что Плевака расскажет о записях. — Итак, материал будем брать тот, что я недавно разработал, — улыбаясь, начал говорить друг, положив тетрадь на стол и накрыв ее сверху ладонью. И что за напасть такая? — Подожди, — попросил я, приподняв руки и прося тайм-аута, — ты говоришь о той ткани, которая супер-эластичная? Или о той, что очень прочная и жесткая? — поинтересовался я, пытаясь понять какую же именно ткань планировал применить Плевака в костюме для крыльев. — Нет, я говорил о моем последнем изобретении. Неужели я его тебе не показывал? — удивился кузнец и задумался. Я тоже удивился, вспоминая все последние события, которые произошли со мной. Половину из них я был готов с радостью забыть, спрятать где-нибудь в темном месте, выбросить на свалку, сжечь в огне или закопать в темном саду, да даже на своем заднем дворе. Но, к сожалению, это было не возможно. Даже стиратель воспоминаний еще не придумали! Так что мне оставалось просто не возвращаться к ним. Представить, что это был всего лишь плохой сон, очередной кошмар, который никогда не сбудется. — Не помню ничего такого, — я, скрестив руки и посмотрев на блондина, нарушил тишину, неожиданно возникшую между нами. Плевака посмотрел на меня, все ещё пытаясь вспомнить о том, показывал он мне изобретение или нет. Но, видимо, сдавшись, он тяжело вздохнул и перевел взгляд на одну из стен комнаты, где стоял дубовый шкаф, достающий до потолка, с огромными выдвижными полками, в которых ученый хранил все свои успешные изобретения, коих было не так уж много. — Ладно, тогда будет для тебя сюрпризом, — наконец, после долгих размышлений, подал голос мужчина, когда перевел взгляд голубых глаз на меня. Я, скрестив руки на груди и чуть нахмурив брови, посмотрел на него неверящим взглядом, на что блондин лишь усмехнулся. — Что? Серьезно?! — воскликнул я, разрушив весь образ. — Ты не можешь так со мной поступить! — воскликнул я, пытаясь состроить милые и печальные глаза. Но казалось, что кузнец не замечал ни моего взгляда, ни моих слов, что было довольно-таки обидно. Ну и ладно, не очень и хотелось… — Давай уже быстрее разберемся с чертежами, — решил я зайти с другой стороны, попытавшись забыть о том, что меня ждет неизвестность с крыльями костюма. — Куда ты так торопишься? Неужели к своему дракончику? — усмехнулся мужчина, возвращаясь к чтению записей тетради и сверяя их с чертежом. О чем я рассказывал Плеваке? Да обо всем, что со мной происходило. До этого учебного года он был единственным моим слушателем и советчиком, к тому же я знал, что он умеет хранить секреты и поверит всему, что я расскажу. Не в моей природе было врать ему, ведь наше общение строилось на полном доверии друг к другу, так что мне совсем не хотелось терять единственного друга. — Ха-ха-ха, — сарказм так и выходил из меня. — Очень смешно, — заметил я, закатывая глаза и надеясь, что мы уже начнем то, зачем я сюда пришел. Когда я успел рассказать Плеваке о Беззубике? Я делился с ним не только всем, что произошло со мной, но и моими мыслями, идеями и предположениями. Так что он хранил все мои секреты. Несколько дней назад я вспомнил, что раньше у меня был очень полезный костюм и меч, я решил их создать и в это время. Еще подумав, я пришел к тому, что с одним мечом долго не повоюешь, так что пистолет стал чем-то новым для меня, что тоже неплохо. Помучавшись и над этим чертежом и пулями, я пришел к Плеваке за помощью. После ночного… инцидента, я, увидев в действии оружие, которое нам дала Астрид и поразмыслив над своим чертежом, я написал Плеваке о своем предложение и тогда же рассказал о том, что наша вылазка прошла успешно. — Давай уже продолжим, — предложил я, поглядывая на часы и надеясь на скорое завершение обсуждений и переход к изготовлению всех нужных деталей. — Ладно. Я предлагаю такие длинные металлически пластины заменить на более мелкие, однако их будет больше и покрывать будут больше пространства, — начал выдвигать свои идеи Плевака, иногда отводя с тетради руку в сторону и подсматривая, тут же возвращая взгляд обратно на меня. Я согласился с ним, чуть обдумав эту идею. — Хорошо, здесь мы изменим кобуру для пистолетов. Тогда в этом месте будут находиться запасные обоймы, — говорил кузнец, посматривая на чертеж и показывая места изменения. — Думаешь, будет удобнее? — задал я вопрос, коснувшись рукой подбородка и подняв глаза в потолок, пытаясь представить, как эффективнее это будет, но в голову все никак не лез этот образ, так что я решил бросить это дело и дослушать веские причины Плеваки, чтобы изменить расположение огнестрельного оружия и магазинов, но удалось мне услышать лишь конец. — …так что если тебе придется быстро поменять обоймы, то это будет самым оптимальным способом, который сработает в любой позе, — закончил свои рассуждения мужчина и посмотрел на меня, как учитель на провинившегося ученика. — Вот здесь будет меч, сменные колбы с газом Пристеголова чуть ниже, а нож будет находится на руке. — Неплохо. В общем, ничего и не поменялось, — сказал я, осматривая подкорректированный чертеж. «Надо еще узнать об элероне и пулях», — поставил я галочку в голове, надеясь, что вспомню об этом чуть позже. — И еще в прорезе на шлеме мы вставим что-нибудь твердое и прочное, — добавил друг, чуть подумав, пристально глядя на чертеж и почесав усы. — Что-нибудь? — переспросил я, не ожидая такого ответа от Плеваке. Когда он в последний раз не знал, какой материал использовать в моих и его изобретениях? Что-то давно я уже не слышал этого. Я почувствовал на себе взгляд кузнеца. Такое ощущение, что он знает, о чем я сейчас думаю. Надо срочно сменить тему. — Ладно, что там с мечом? — Конструкция отличная, материал тоже подобран хорошо… Вообще-то я просто хотел тебе увеличить объем колб так, чтобы вес меча не сильно поменялся, — тут же ответил блондин, достав новый изрисованный лист, снова взглянув в тетрадь, а потом перевел взгляд на чертеж. Я же пристально начал рассматривать бумагу: действительно, ничего кроме объема колбы не было изменено. — Отлично, думаю, так будет даже лучше. Что там дальше? Элерон? — поинтересовался я, надеясь перейти к самому важному. Да и вообще к тому, зачем я сюда пришел. Я посмотрел на сложенный друг на друга чертежи и пожелал, чтобы следующим был именно он. — Сейчас посмотрим… — проговорил кузнец, доставая следующую бумагу. Да ладно… Я знал, что Боги меня просто ненавидят. — Ага, это у нас пистолет и пули, — черт, досталось самое сложное. Чтобы нарисовать этот чертеж, мне пришлось не один день провести за изучением информации об огнестрельном оружие, выяснить какие детали за что отвечают и как влияет их изменение на параметры пули. Вообще-то пришлось менять пули на иголки, конец которых должен быть обмазан в яде, что при попадание в кожу вырубает противника. Ну или делать что-то подобное. Сложно? О, я знаю. — В общем, магазин мы не увеличиваем. Само оружие отличное. Менять ничего не будем. А пули… Как насчет тех, что бьют током и вырубают? Будет что-то вроде электрошокера… — предложил мне идею кузнец. Пришлось снова все хорошенько обдумать. Это предложение мне нравилось, правда был огромный минус, который заключался в самих пулях. — Их долго производить, так что нет. Может все-таки иглы? — предложил я, посмотрев на чертеж, а потом снова взглянув на кузнеца, который погрузился в глубокие раздумья. Надеюсь, мы успеем сделать до вечера элерон и конструкцию. — Ладно, остановимся тогда на иглах, — согласился друг, вернувшись в реальность. — Однако, — тут же сказал кузнец, намереваясь то ли предостеречь меня, то ли привлечь внимание к чему-то очень важному, — нам все еще надо подумать о том, что будет на иглах, — а? Так вот о чем речь. А я уже думал, что мы можем застрять на каком-то этапе изготовки оружия. — Ага, следующий у нас нож, — сказал Плевака, доставая из-под низа следующий чертеж. Черт, и когда я только успел все это проработать? Нож, что ж, с этим мы быстро покончим. Надеюсь на это. — Нож-электрошокер… Такого я еще не видел. Так он еще и складывается в такую замысловатую конструкцию, что становится похож на безобидный длинный кулон. — Ну что я могу сказать? Я просто гений, — ответил я, усмехаясь и глядя на верного друга. Хотелось, чтобы наши отношения никогда не закончились, потому что Плевака — единственный, кто будет мне ближе всех после моих родителей. Он был тем, кто всячески приободрял меня и не покидал в трудную минуту. И за это я очень благодарен ему. — Хахаха, — засмеялся кузнец, прикрывая глаза. Я рад, что в наших отношениях так ничего и не поменялось спустя столько лет. — Ладно, продолжим, — прекратил смеяться друг, посмотрев на бумаги неаккуратно разбросанные по столу. — А вот и элерон, — чуть улыбаясь, сказал блондин, доставая последний на сегодня чертеж. — Думаешь, ты все правильно рассчитал? — поинтересовался Плевака, я понимал, что его вопрос был задан не без причин. — Думаю, с ним за такое время не должно было произойти что-то такое, что повлияло бы на изменение всей конструкции, — ответил я, немного подумав и чуть улыбнувшись. — Что ж, поверю тебе на слово, — сказал друг, закатывая рукава и готовясь к тяжелому труду. — Ну, с чего начнем-с? — задал вопрос кузнец, готовя печку и металл. — С последнего, — ответил радостно я, предвкушая полет вместе с братцем. Наверное, именно этого мне не хватало все эти года. — Чем помочь? — задал я вопрос, надеясь, как можно быстрее все закончить и, зайдя домой, направиться к Беззубику.

Спасибо тебе, Плевака, что ты возился со мной все эти годы и не бросал в трудные минуты.