Цветочные игрушки

You hurt where you sleep Ты страдаешь там, где спишь, You sleep where you lie, И спишь там, где лежишь. Now you're in deep and Сейчас ты сильно увлечена Now you're gonna cry, И готова разрыдаться: You got a woman to the left Девушка слева от тебя And a boy to the right, И парень справа - Start to sweat, so hold me tight Начинаешь париться? Тогда обними меня крепче. The Pretty Reckless – My Medicine

***

      Робин открыл глаза и почувствовал невыносимую боль в висках. Он давно так не напивался, поэтому совсем отвык от утреннего похмелья. Да, напоить Робина было легко. Да, пьянел он буквально от трех бокалов вина или двух бутылок пива. Но никто и никогда ему об этом не говорил, по крайней мере, в трезвом состоянии, поэтому он всегда думал, что умеет «пить».       Шебаршение где-то у изголовья кровати дало понять, что его друг всё еще здесь. Он, скорее всего, ждал пробуждение друга сидя в телефоне. Константин всегда так делал. Все новости он узнавал из этого компактного гаджета. — О, Робин, наконец-то ты проснулся. Ты знал, что в пятницу проходит выставка начинающих художников? — начал Зигмунд. — Нет. — Ты точно об этом не знал? Твои новые картины очень подходит по тематике. «Ночной город». Не хочешь… — Нет, я же тебе говорил. Я не хочу быть «художником», я хочу быть бизнесменом! — отрезал Робин. — Это звучит, как лепет пятиклашки. «Я не хочу быть художником…». Ты хоть сам понимаешь, какая это возможность? Какому-нибудь богатому жирдяю понравятся твои кляксы, он закажет тебе парочку картин и всё! Стартовый капитал готов! — Во-первых, не называй мои картины «кляксами». Во-вторых, это моё хобби, за которое платит мне отец. Я не хочу, чтобы мой стартовый капитал хоть и косвенно, но зависел от него. — А если просто выставить твои картины? — предложил Зигмунд. — … в-третьих, я не хочу, чтобы хоть кто-то знал меня как художника. В-четвертых, эти картины я никому не продам! — Но за это заплатят! — Ты же знаешь, что в случае нехватки денег, я продаю свои краски. — Ты совсем с дуба рухнул? — Я сказал, нет! Значит, нет! — голова Робина раскалывалась, но он пытался быть как можно более серьезным. — А если я выдам картины за свои?

***

— Я должна лично встретиться с художниками, которые хотят выставить свои работы. — Ну не уезжай сейчас! Мы же можем посидеть, поговорить о твоей выставке пять минут. — Холи, в офисе есть множество человек, с которыми ты можешь поговорить по душам, в понедельник я уже буду сидеть с тобой и весело обсуждать сегодняшний наряд Миссис Олуо. Потерпи всего четыре дня! — Тебе не могли сказать об этом раньше? Ты должна за два дня объездить тридцать пять потенциально-подходящих художников. Как ты это собираешься сделать? — Выставка будет символической. Это всего лишь светская вечеринка, на которой буду представлены работы начинающих художников, а богатеи, которые себя считаю ценителя искусства, буду ходить и расхваливать каждую вторую картину, приговаривая «глубоко». Думаешь, это так важно? — Ладно, только не разговаривай с ними. Некоторые художники могут заразить тебя своим безумием.       Сара выбежала из офиса, на бегу поднимая руку. К девушке сразу же подъехало такси. Сара посмотрела на окно, в котором сидела Холи. Увидев, что подруга вышла из здания, она помахала рукой. Сара жизнерадостно улыбнулась ей и села в машину.

***

— Здравствуйте, я Сара Ивра, именно я организую выставку «Ночной город», которая пройдет в пятницу. Могу я посмотреть на вашу картину? — Сара мило улыбнулась, и низенький старичок впустил ее в квартиру, попросив перед этим снять обувь. — Как называется ваше полотно? — «Поместье прямиком из ада».       Сара немного покривила душой. Очень странное название для картины, а если учесть тот факт, что ее рисовал человек семидесяти лет, то вообще трудно поверить.       Сара гадала, что может быть изображено на том «зловещем» полотне, пока старик вел ее к мастерской, но увидев картину, она нисколечко не впечатлилась. Дедушка изобразил масляными красками на полотне 80×90 ветхий домик в огне. Пожар был не таким уж сильным. Обычное возгорание, такое мог вызвать маленький коврик, подожжённый ради забавы. — Сколько вы хотите за эту картину? — Я думал после выставки, мне её вернут, разве нет? — испуганно спросил старик. — Нет, мы покупаем картину, а потом продаем тем, кому она понравится. Вы не знали об этом? — Да, простите, я согласен на любую сумму, только дайте попрощаться. — С картиной? — изумилась Сара. — Да, я рисовал ее несколько лет, — сквозь слезы прошептал старичок. — Ох, если это для вас так важно, то конечно, я подожду вас в прихожей, — Сара вышла, захлопнув дверь мастерской за собой. Конечно, ей всегда было не по себе, когда люди начинали «прощаться» с картинами, но большая часть художников очень нуждались в деньгах, поэтому у них не было выбора. Старик вышел из комнаты. В руках он держал прямоугольный сверток.

***

       Вот он, тридцать пятый, последний на сегодня. Она уже прошла столько старичков и старушек, что уже наверняка забыла, что рисовать умеют и молодые люди. Она набрала побольше воздуха в легкие, чтобы не сорваться на последнем человеке, как это было в последний раз. Благо та старушка была понимающей женщиной и напоила Сару чаем с ромашкой. Тогда Саре несказанно повезло, но сейчас это могло не сойти ей с рук, поэтому она еще раз сделала глубокий вдох и постучалась в дверь. — Здравствуйте, Я Сара Ивра, именно я организую выставку «Ночной город», которая пройдет в пятницу. Могу я посмотреть на вашу картину? — Здравствуйте, Я Константин Хэк, именно я нарисовал картину. Проходите. Милый черноволосый парень впустил Сару в квартиру. Она бы никогда не подумала, что, такой как он, может стать художником. Он мог бы стать фитнес тренером, да, но никак не художником. В такие моменты Сара благодарила Бога, если он, конечно, есть, что она не краснела. Тем не менее, Сара всегда спала с парня вроде Константина. Высокими красивыми привлекательными парнями, которые не лишены обаяния.        Константин отвел ее в комнату, которая была больше похожа на спальню холостяка, чем на мастерскую. Односпальная кровать, стол, на котором стоит монитор и пара бутылок пива, шкаф, в котором, она была уверена, творится сущий хаос, и мольберт, на котором стоит завешанная тканью картина. — Ну, давайте, сорвите ткань и покажите мне и заодно всему миру ваше творение. — Пошутила Сара. — Всенепременно. — Константин слащаво улыбнулся.       Молодой человек взялся за край ткани и резким движением оголил полотно перед Сарой. В тот момент сердце девушки ёкнуло. Она не чувствовала подобного уже много лет. Будто она встретила свою первую любовь и вновь влюбилась. Ей захотелось смеяться и плакать. Но на деле она выглядела так, будто увидела, как машина сбила голубя, а потом еще проехала по нему несколько раз, вдавливая его внутренности в асфальт.       Константин встревоженно посмотрел на девушку, потом что-то спросил, но Сара ничего не слышала. В ушах пульсировала кровь. Она подняла руку, чтобы дотронуться до картины, но на сантиметре от полотна одернула. Да, это точно была она. Она уверена. Темно-каштановые волосы, доходящие до лопаток, темно-синее платье, туфли в руках. — С-с, — заикнулась Сара, — с кого вы рисовали эту картину. Кто модель?        В голове Константина сразу же всплыли слова его друга. «Я увидел ее, када выходил из цфеточного». Не нужно выдавать себя, подумал он. Робин разрешил ему продать всего одну картину, а на половину вырученных денег купить Фелисити, сестре Константина, которую очень любил Робин, куклу. При этом никто не должен знать, что картину рисовал именно Робин. Таков уговор. — Я увидел ее, когда выходил из цветочного магазина несколько дней назад. А что, это так важно? — Н-нет, сколько вы хотите за неё? — А давайте, обсудим сумму в каком-нибудь пабе? Вы не против?