Цветочные игрушки

      Что происходит, когда человек не понимает? Что, если его внутренний голос говорит одно, а реальность твердит другое? Что случится, если человек будет задавать слишком много вопросов? А что, если их уже слишком много?

***

— Эм, простите, — невысокий худощавый парень вошел в комнату, приоткрыв дверь. — Здравствуйте, — он кивнул Саре. — З-здравствуйте, — в ушах ужасно пульсировала кровь, но Сара пыталась вести себя нормально. Было такое ощущение, что её поймали за руку. Что её застали за чем-то очень позорным. Такое, конечно, на её памяти случилась, но даже в те моменты она скорее хотела смеяться, нежели плакать.       Девушка перевела взгляд с парня в дверном проёме на парня, который стоял перед ней, терпеливо дожидаясь ответа. Что же она должна была ответить? Да? Нет? — Я, кажется, не вовремя? — незнакомец вопросительно посмотрел сначала на Сару, потом на Константина. Он выглядел немного потерянным, будто его тоже поймали за руку, но он определенно понимал, что происходит. — Зигмунд? — Да, — Константин резко повернул голову на парня, — немного. Я картину т…- он запнулся, — картину продаю. Что ты хотел? — он вопросительно посмотрел на незнакомца. — Ну, для начала представь меня леди, — он полностью вошел в комнату, подошел поближе, сложил руки за спину и с улыбкой посмотрел на Сару. Константин последовал его примеру. Девушка немного опешила. Два мужика за раз? Слишком много.       Спустя несколько секунд молчания Сара поняла — тут что-то не так. Два сильных парня. У одного из них, по всей видимости, есть какой-то псевдоним (или погоняло?!). Одна девушка. Никаких гарантий, что они на самом деле законопослушные граждане. Сара уже было приготовилась бежать, но тут Константин перевел свой взгляд на незнакомца, прекращая сверлить в девушке дырку. — Сара. Сара Ивра, организатор выставки «Ночной город», — выпалил Константин. — А это Робин. Мой друг, товарищ и по совместительству сосед. — П-понятно, п-приятно п-познакомиться, — Сара всё не могла вылезти из состояния шока. — Так, вы не составите мне компанию? — Константин снова перевел взгляд на Сару.       Сара посмотрела ему в глаза. Так на неё смотрели все. Пожирающий, самоуверенный, ветреный взгляд. Обычно так она и выбирала себе парня для перепиха на одну ночь. Если он смотрел именно так, то это точно её вариант — такие парни не ищут ничего, кроме сосуда для своей спермы на один раз, им не нужны серьезные долгие отношения — только секс. В те моменты ей точно так же не нужно ничего, кроме секса. Но когда парни на неё смотрели такими глазами, она снова чувствовала себя девушкой, а не просто «лучшей служащей кампании». Да, все девушки скажут, что Сара сошла с ума, что нельзя с собой так поступать, но ей было всё равно. Она ужасно любила секс. Секс ее успокаивал, приводил всё в своё русло. Сара была нимфоманкой. Но сейчас… сейчас она не хотела спать с этим парнем. Она хотела больше узнать о человеке, который узнал то, о чем до сих пор не знает ни её мать, ни сестра.       Да, родители знали, что Сара ходила колесом по дому, когда она еще училась в четвертом классе. Да, они знали, что она любила подрыгаться под музыку, когда ей было четырнадцать. Но никто, ей-Богу, никто не знал, что она танцует всегда. Если на улице более-менее темно и никого не видно, или идет дождь, и никто толком не смотрит на девушку, которая неряшливо оглядывается по сторонам, если в коридоре университета из людей только спящий студент на лавочке — она танцевала. Под музыку, которая звучала где-то поблизости, под собственную музыку, которая всегда играла у неё в голове. Подо что угодно. Она любила это делать. Никто не знал, что решение отвести маленькую Сару в танцевальный кружок изменит её. Никто не знал, что только она будет знать об этом изменении.       Ох, мы немного отошли от истории. — Я… я немного устала, может быть, в другой раз, — девушка виновато посмотрела на Константина. Парень перевел взгляд на своего друга и подмигнул. — А что, если мы просто поужинаем втроём? Робин, ты не против? — Константин грозно посмотрел на Робина, пресекая какие-либо возражения. — Вот и замечательно, а вы, Сара? Не забывайте, я еще не огласил сумму, а картина, как я понял, вам понравилась. Так что?       Он был прав. Картина действительно безумно понравилась Саре, но то, что на ней изображено… — Да, замечательно, — девушка немного приободрилась, — куда же двинемся? — Тут неподалеку есть замечательное кафе…

***

-… так я ему потом минут двадцать объясняла, что у меня нет его денег.       Компания сидела за угловым столиком в каком-то маленьком кафе. Практически все места были заняты. Все разговаривали, смеялись. Царила атмосфера тепла и уюта. Никто никуда не торопился. Все здесь собрались, чтобы отдохнуть после долгого рабочего дня, а не для быстрого перекуса. — Да, Сара, у вас на самом деле очень интересная жизнь, — Константин ухмыльнулся и сделал глоток из кружки, в которой, скорее всего, было кофе. — Я бы лучше жила спокойной жизнью, но не могу без ночных приключений, — Сара пожала плечами и в тысячный раз посмотрела на время.       Они сидели в этом кафе, по меньшей мере, два часа. За это время Робин не проронил ни слова, он только мило улыбался, когда Константин пытался шутить. Сара всё это видела. Она очень хотела побольше узнать об этом незнакомце, но всё не могла понять…вдруг раздался телефонный звонок, и Константин в прямом смысле подпрыгнул на месте. Парень достал из кармана свой гаджет, увидев входящий, он приподнял бровь и, показав жестом, что ему нужно отойти, вышел на улицу.       Сара и Робин переглянулись. Ей на мгновение показалось, что он напуган, но в квартире он не выглядел таким. Наоборот, он был настойчив и даже немного навязчив. Сейчас же он робко посмотрел Саре в глаза и отвел взгляд. Девушке это показалось крайне странным, но спрашивать напрямую было как минимум не вежливо. Так что она попыталась сначала завязать беседу. — Так что… Робин, расскажи о себе. Ты весь вечер молчишь, я уже начинаю думать, что у тебя диагноз Кутраппали*. — На самом деле, я не вижу в этом смысла. Я здесь так, для вида. Он пытается затащить тебя в постель, но ты этого не хочешь. Поход в кафе — попытка изменить твоё решение, а я тут, потому что это якобы «дружеский» ужин. Поэтому мне нет смысла разговаривать, — отрезал парень. — Хей, нельзя же так выдавать друга с потрохами, — Сара усмехнулась, глядя в пол. — Мог бы просто сказать «нет настроения». — Ты ведь сама всё понимаешь. А настроение, кстати, есть. — Вот и отлично. С чего обычно начинается разговор, если ты видишь человека впервые? — Ну, к примеру, с места работы. Или жизненно позиции. Или с политических взглядов. Или с вероисповедания. Или с любимых фильм… — Ты уже знаешь, где я работаю, — перебила Сара. — Меня не устраивает двуличие и лицемерие. Мне нравится либеральное движение. Не принадлежу к какой-либо религии, верю в силу человека и возможность на лучшую жизнь. Любимый фильм выделить не могу, но точно не переношу ужасы, потому что до жути боюсь… — Одна живешь? — По мне видно? — Обычно люди, живущие не одни, смотрят фильмы ужасов. Ну знаешь, «вместе не страшно», «он меня защитит», «в его объятьях я могу чувствовать себя спокойно»… — Да, да, да, — девушка хихикнула, чуть прикрывая улыбку рукой. — Это, можно сказать, моя мечта — посмотреть с кем-то ужасы. — Очень странно, что ты не мечтаешь о маленькой квартире на Манхеттене или о карьере модельера, — парень сложили руки перед собой и посмотрел Саре в глаза. — Или об идеальном муже или жене. — На самом деле, нет. Я сейчас не думаю о чем-то. Просто в периоды, когда мои одноклассники обсуждали новые ужастики, вышедшие за неделю, я тряслась и уходила, прикрываясь дамской комнатой. С тех пор и поставила себе цель — не бояться, — губы Сары расплылись в улыбке. — Иногда я даже включаю какой-нибудь ужастик, но, не доходя и до половины, выключаю. У меня просто в голове не укладывается, что я буду кричать, пугаться и последующие несколько дней сторониться темноты. Это для меня хуже смерти. — То есть для тебя лучше умереть в неведении, чем обернуться? — Робин залился смехом. — Ты чего? — Просто я тоже этого боюсь. По мне лучше быть убитым сзади, чем повернувшись увидеть то, что меня убило, — парень прикрыл глаза, немного покачивая головой. — Я имею в виду, если мы, конечно, герои какого-то ужастика о древнем злом и страшном духе.       Сара вовсю смеялась, как будто перед ней выступал какой-то всемирно известный комик. Робин посмотрел на неё, немного не понимая, но спустя несколько секунд он уже хохотал во всё горло. Они просто сидели и смеялись. Ничего в мире не могло их остановить. Это, Сара была уверена, был лучший момент за всю рабочую неделю. Она давно так не смеялась, даже с юмористкой Холи. — Извините, по работе звонили.       Константин появился, будто из ниоткуда. Он мило улыбался, крепко сжав телефон в руке. Робин и Сара перестали смеяться, словно всё это время обсуждали политику Германии. — Ничего страшного, — Сара повернула голову с каменным лицом на Константина, — так ты так и не сказал, сколько стоит картина? — Ох, конечно, — Константин присел рядом с Сарой, достал ручку из рюкзака, небрежно вытянул салфетку из столешницы и пару раз черканул на ней, — вот такая сумма.

***

— Спасибо за вечер, завтра к вам приедут люди, они заберут картину. Выставка в пятницу. Вы приглашены.

***

        Девушка открыла дверь и вошла.       Пустая квартира. Пустые стены. Пустой холодильник. «Пустое сердце», — подумала Сара. Она всегда возвращалась в этот дом, где её никто не ждал. Её отношения с парнями никогда не заходили дальше второго свидания, и она уже свыклась с той мыслью, что никогда не найдет человека, которого она полюбит настолько же сильно, насколько и он ее. Она называла это «реализмом». Ты просто не веришь в то, что никогда не видел. Все пары, с которыми она когда-либо была знакома, разводились после нескольких лет совместной жизни. И Сара уже давно не верила в эту «любовь до гроба». Или верила? Во всяком случае, это была её сокровенная мечта — прожить с человеком всю жизнь в любви, согласии или нет — не важно, главное, чтобы была любовь, которая способна пройти через много лет, как через пешеходный переход.       Сара прошла в просторную гостиную, где рухнула на диван, задрав ноги на подлокотник. Включила телевизор и игнорируя шум, исходящий от экрана, уставилась в потолок и задумалась. Нет, нет. Это не какое-то там психологическое упражнение или что-то вроде того, нет. Просто Сара ненавидела тишину, а точнее она ее боялась. Да, взрослая самодостаточная девушка, которая не боится, что после ночи в каком-то захрюканном мотеле ее зарежут, боится тишины. Она ее, как говорят сейчас все «эстеты» мира, угнетала, а еще пугала, мучала, била и пыталась достать ее мозг. Тут, конечно, если понять буквально, можно реально испугаться, но не в этот раз. Остановимся на глаголе «угнетала» и не будем рассматривать более красочные синонимы.       Сара могла долго проводить так время, осмысливая все события, произошедшие с ней за день. Её потолок не отличался каким-то специфичным рельефом. Обычный белый потолок. Но картины, которые она на нем вырисовывала, были на самом деле необычными.       Девушка всё думала о тех людях, картины которых она купила. Их опечаленные и временами осчастливленные лица не давали ей покоя. Она бы с удовольствие забыла это всё, но последнее лицо, лицо последнего художника, картину которого она купила. Она покупала множество полотен, но ни разу не видела такого лица. Ей всё в голову не приходило, как можно назвать эту эмоцию и это ощущение… Ощущение, будто художник на самом деле не рисовал эту картину, но тогда в чем же смысл этого цирка?

***

 — Тебе действительно понравилась эта девчонка? — спросил Робин, рухнув на кресло. Парень открыл бутылку молока и начал поглощать белую жидкость, будто это божье вино. — Но она понравилась тебе, так? — Константин покосился на друга, Робин поперхнулся молоком и пролил немного на штаны. — Да, друг, она очень хороша, даже ты это увидел, мой голубоватый друг. — Я. Люблю. Девушек, — произнес Робин, чеканя каждое слово. — С чего ты вообще подумал, что я голубой? — Твоя прошлая девушка была больше похожа на парня, чем на девушку?! — Ну да, она переборщила с добавками. — Переборщила? — пискнул Зигмунд. — Да она жрала их тоннами! Я удивляюсь, как у тебя вообще на нее вставал?!       Робин пожал плечами и продолжил виновато пить своё молоко. — Ты ведь не против, если я заберу этот лакомый кусочек? — Константин склонился над другом, скорчив щенячью мордашку. — У меня всё равно нет выбора, но зачем она тебе? Из-за того, что миленькая? — Ох, нет, нет, нет, брат. Миленькую девушку я могу и в баре найти, а такую как она только на светских вечеринках, — Зигмунд облокотился о дверь. — Ты видел её машину? — Эм, — Робин непонимающе посмотрел на друга, — нет. У неё есть машина? — Оу, парень, сразу видно, что ты нищий совсем недавно.