the list

POV Кёнсу.

— Я же предупреждал тебя, но ты, похоже, чертовски упрям, — сквозь ещё не полностью спадшую пелену бессознательности услышал я приятный голос. Я чувствовал, что его губы находятся слишком близко: они касались моего уха, обдавая чувствительную кожу жаром дыхания, пока альфа продолжал шептать мне всякие глупости. Я попытался отвернуться, но он лишь ближе прижал меня к себе. — Эй, не ёрзай, иначе я уроню тебя, — сказал тот же голос. Я ощутил прикосновение чужих слегка шершавых ладоней к своему лицу и попытался открыть глаза. Когда мне наконец-то удалось это сделать, яркий поток света ослепил меня, заставляя вновь зажмуриться. — Добро пожаловать назад, Кёнсу. Я рад, что ты пришёл в сознание, — промолвил Кай, продолжая нежно, почти невесомо поглаживать меня по щеке. — Что ты делаешь? Где я? Где мои братья? — вопросы посыпались один за другим. — Они, впрочем как и ты, сейчас пребывают в специально выделенных для них комнатах, подготавливаются к предстоящему обследованию. Я попытался отодвинуться подальше от своего похитителя, но ремни, прочно обвитые вокруг моих запястий, не позволили мне это сделать. — Об этом не волнуйся, — поспешно сказал он, имея в виду противные удавки, ограничивающие мою свободу. — Скоро они развяжут тебя. Уже через несколько минут придёт доктор и начнёт ставить уколы. Пока ты спал, врачи взяли у тебя кровь и провели несколько тестов. Ты такой крошечный: твой вес составляет всего ничего, тебе нужно кушать больше. Мне жаль, что я не могу с тобой остаться: у меня есть неотложные дела. Я с примесью удивления и непонимания тупо смотрел на него, пока он продолжал болтать о всякой ерунде, не забывая ярко улыбаться мне, словно я был его давним другом. — Ты, наверное, задаёшься вопросом, что я здесь делаю. Ну, Кёнсу, что я могу сказать, ты меня поразил. Поэтому я пошёл и поговорил с отцом Сехуна. Я хочу, чтобы ты стал моей парой, и, поверь мне на слово, никто не может возразить альфе. Постойте-ка, что?! И зачем ему кто-то вроде меня? Ведь я же сломленный, дефективный, я не могу нравиться людям… И уж тем более альфам! — Не делай такое лицо, позже я обязательно тебе всё объясню. Я не могу присутствовать на обследовании, но я приеду после него. Так что не скучай по мне слишком сильно, — он поднялся со стула и, наклонившись, целомудренно поцеловал меня в лоб. — Знаешь, Кёнсу, тебе нужно быть более уверенным в себе. Я уверен, что ты считаешь своих братьев поразительно красивыми, но не только они прекрасны, поверь. Ты настолько же красив, как они, если не больше, — он наклонился ещё ближе и чмокнул меня на этот раз в губы. Неужели он только что поцеловал меня? Я был настолько занят, сходя с ума от одной лишь мысли о только что имевшем место поцелуе, что не заметил, как Кай вышел из комнаты. — Добрый день, меня зовут доктор Ким, и с настоящего момента я буду твоим лечащим врачом. Анализ крови оказался вполне нормальным, разве что у тебя наблюдается низкий уровень железа, но это легко исправить. Есть ещё одна проблема — твой вес. Если ты хочешь легко перенести беременность и родить здорового ребёнка, то тебе стоит начать питаться правильно. Ты не должен пропускать приёмы пищи, а также тебе следует есть больше овощей, фруктов и мяса. Раньше ты уже проходил обследование, так что должен быть осведомлён о том, что сейчас будет. Прими это лекарство — оно облегчит последующую боль. После того, как ты проглотишь его, я начну ставить уколы. Я опустил взгляд на услужливо предоставленные мне витамины. Конечно же, я помнил это лекарство: на вкус оно было просто отвратительным. Им следовало бы сделать его хоть немного вкуснее или вообще изменить вкус. Это хоть немного облегчило бы нашу судьбу. — Ох, бог мой, я совсем забыл! Давайте-ка мы тебя развяжем, — воскликнул доктор Ким, начиная расстёгивать ремень, обвивающий мою талию. — Вот витамины. Я взял лекарства и проглотил их. На вкус они показались мне ещё ужаснее, чем в прошлый раз. Собравшись с силами, я подавил рвотный позыв. — Что ж, подождём пару минут, а потом приступим к уколам. Я старался сохранять спокойствие. Один раз я уже проходил через это, я сумею вытерпеть ад ещё раз. Замерев, я наблюдал, как доктор прошёл к небольшой морозильной камере и достал оттуда четыре шприца. Один за другим он начал вводить их содержимое в трубку капельницы. И тогда я почувствовал не понаслышке знакомое неприятное, болезненное ощущение, током прошибающее всё моё тело. Я следил за дыханием и старался оставаться спокойным, мысленно повторяя, что скоро всё это закончится. Я крепко зажмурился и свернулся в клубочек. По прошлому опыту я знал, что эта мучительная, словно режущая боль длится всего несколько минут, а после неё оставался лишь осадок — слегка ноющая мука, не идущая ни в какое сравнение с тем адом, который ты испытываешь первые несколько мгновений. Не знаю, сколько времени прошло, но я вдруг почувствовал рвотный позыв. Я попытался встать с кровати, но комната закружилась вокруг меня, я даже не мог сориентироваться в пространстве. Но мне обязательно нужно было добраться до туалета, иначе меня вырвет прямо тут. Я начал медленно продвигаться к двери, используя капельницу в качестве импровизационной трости. Наконец-то я успешно добрался до двери и, открыв её, начал оглядывать коридор в поисках уборной. — Какого чёрта ты тут делаешь? Ты должен быть в своей палате! — я повернул голову и увидел Кая. Он смотрел на меня строго, но в то же время в его взгляде читались озабоченность и беспокойство. — Ты можешь пораниться; давай я помогу тебе вернуться обратно в кровать, — взяв меня за руку, он попытался увести меня обратно. Я попытался отстраниться, но движение получилось слишком резким и привкус желчи во рту усилился. Ещё несколько секунд, и я больше не смогу сдерживать рвоту. — Ты нормально себя чувствуешь? Может, тебе нужно в уборную? — я медленно кивнул в знак подтверждения, стараясь не навредить себе ещё больше. — Хорошо. Так, держись за мою шею, я понесу тебя. Я не могу тебе позволить ходить в таком состоянии, — он наклонился, пропуская руку под моими коленями, и в один миг легко поднял меня на руки. — Не бойся, не уроню. Вот, мы пришли. Сейчас я отпущу тебя. Дальше сможешь справиться сам? Я лишь кивнул в ответ и, спотыкаясь на ровном месте, направился в уборную. Склонившись над унитазом, я начал опустошать содержимое желудка: сил терпеть и сдерживать рвотные позывы больше не было. В какой-то момент я почувствовал, как чья-то рука прикосновениями начала выводить незамысловатые рисунки на моей спине, слегка поглаживая, в то время как другая поддерживала за талию. Слёзы скатывались по моим краснеющим щекам, застилая взор. — Эй, всё в порядке. Давай умоем тебя, — он медленно, стараясь не делать резких движений, поднял меня с пола и проводил к раковине. Взяв несколько чистых полотенец, вытер мои губы. Затем, схватив ещё одно полотенце, смочил его под краном и начал протирать моё лицо успокаивающей влагой. — Прополощи рот; я не хочу, чтобы у тебя остался этот прогорклый привкус. Я подставил ладони под проточную воду, согнув их «в горсточку» так, чтобы туда набралось немного воды, а затем поднёс их ко рту. — Нам стоит вернуться: они могут подумать, что ты сбежал или ещё что похуже. Можно я уберу это? — не дожидаясь ответа, он неторопливо снял с моей руки спагетти. А затем поцеловал то место на ладони, где раньше находился кусочек еды. Я поспешно отвернулся, полный надежд, что Кай не заметил заалевшую на щеках краску румянца. Я почувствовал, как его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя вернуть голову в прежнее положение. — Ты выглядишь просто очаровательно, когда краснеешь. — А кто сказал, что я покраснел из-за тебя? Вообще-то, я болен и чувствую себя плохо. Недавно я прошёл едва ли не через ад, который тебе никогда не доведётся испытать, но позволь мне уведомить тебя: это больно. Чертовски больно. Так что перестань вести себя так, будто тебе не наплевать, потому что мы оба знаем твоё истинное отношение ко всему этому и в частности ко мне, — на одном дыхании проговорил я, смотря прямо ему в глаза. — И с каких это пор ты можешь различать мою ложь? — А разве это похоже на правду? В конце концов, ты — альфа; зачем тебе тратить своё драгоценное время и внимание на обиженного жизнью омегу, когда в столице ты можешь найти себе пару получше? — Сейчас неправ как раз-таки ты. Столичные люди ни капли не похожи на обитателей небольших городов и посёлков. Я уже долгое время не посещал подобные поселения, но я с уверенностью могу сказать, что все омеги здесь довольно близки и похожи между собой. Вы не самовлюблённы. Омеги из столицы, наоборот, действуют лишь в своих интересах: им будет глубоко плевать, если ради выгоды они должны будут предать собственную семью. Они все одинаковые: пропащие, эгоцентричные, озлобленные, до тошноты пошлые. А вы… Вы не такие. Даже Сехун, который обычно не обращает внимания на омег, да что там на омег, вообще на представителей вида человеческого, вдруг начинает звереть каждый раз, как видит твоего брата. Ты — особенный, Кёнсу, и я хочу, чтобы ты стал моим. Я объяснил достаточно понятно? — спросил он, не разрывая нашего зрительного контакта. Я молчаливо кивнул, и он подался вперёд, целуя меня в лоб. — Тогда пошли, мне всё ещё нужно вернуть тебя в палату, — произнёс он, подхватывая меня на руки. Пока мы шли обратно, я исподтишка рассматривал его. А он и правда поразительно красив. Вообще-то я не разбрасываюсь подобными комплиментами, так что он должен чувствовать себя особенным. — Я прекрасно осведомлён о своей привлекательности, так что не стоит мне говорить об этом. Мои глаза расширились от удивления: и как он догадался?.. — Кёнсу, у тебя всё на лице написано, — пояснил он, укладывая меня на кровать. — О, вот он где, а я уж было подумал, что наш пациент сбежал, — сказал доктор Ким, подходя ко мне. — Сейчас мы займёмся ультразвуком. Кай, если хочешь, можешь остаться. Так, а теперь мне нужно, чтобы ты оголил свой живот. Я медленно приподнял подол больничной сорочки, предварительно устремив взгляд куда-то в стену, слишком смущённый присутствием Кая. — Сейчас я смажу твой живот гелем, так что может быть немного холодно. — Так-так, посмотрим. Вот твоя матка, и рад сообщать, что она абсолютно здорова. Я не вижу никаких повреждений или же аномалий. Что ж, в таком случае мы можем приступить к следующему тесту. Он будет немного неловким и достаточно неприятным. Кай взял пару салфеток и аккуратно стёр остатки геля с моего живота. — Мне нужно, чтобы ты снял нижнее бельё. Этот ультразвук проходит через прямую кишку и показывает матку изнутри, так что мы сможем увидеть то, чего могли бы не заметить при проведении первого ультразвука. Не надо стесняться, мы же все мужчины, в конце концов, — сказал мне доктор Ким. Я принялся нерешительно стягивать с себя боксёры, и через секунду они уже были на полу. — Так, а теперь поставь одну ногу сюда, а другую — туда. Так у меня будет больше доступа. Расслабься. Когда трубка будет внутри, не пытайся её вытолкнуть: мне нужно будет время, чтобы осмотреть матку. Я заметил, как он взял в руки длинный объект, покрытый защитной оболочкой из пластмассы. Выдавив немного геля на ладонь, врач начал тщательно смазывать трубку вязкой субстанцией. Я прикрыл глаза и постарался сосредоточиться на своём дыхании. Я почувствовал, как кончик трубки уткнулся в задний проход, а затем медленно начал погружаться внутрь. Это было как минимум неприятно. До этого мне не приходилось проходить через этот вид ультразвука. На самом деле, несмотря на смущение и омерзительные ощущения, всё было не так уж и плохо. — Всё хорошо, матка находится в достаточно хорошем состоянии, чтобы ты смог успешно выносить ребёнка. А теперь я собираюсь вынуть трубку. Я распахнул глаза и заметил, как доктор максимально быстро пытался закончить со своей работой. Тогда я повернул голову, чтобы посмотреть на Кая и не смог скрыть своего удивления: его невозможно было узнать. Опасно-чёрные глаза злобно сверлили доктора, а грудь тяжело вздымалась — дыхание было сбивчивым и достаточно шумным. — Очень хорошо. Пожалуй, я вернусь позже, — пролепетал врач, поспешно ретируясь в попытке поскорее исчезнуть с глаз Кая. — Надень обратно своё нижнее бельё, — холодно сказал мне мужчина после того, как доктор исчез за дверью. Прежде чем я успел поднять с пола своё нижнее бельё, меня вдруг резко прижали к стене. Лицо Кая было непозволительно близко к моему, и, не выдержав, я отвернулся, боясь посмотреть ему в глаза. Его сбивчивое дыхание опаляло мою щёку — настолько близко он был. Кай начал коротко целовать мою скулу, дорожкой из поцелуев спускаясь вниз, к ключицам, а затем принялся ласкать кожу шеи, облизывая и слегка посасывая. Приложив силы, он укусил чувствительное место особенно яростно, оставляя засос. С моих губ невольно сорвался тихий стон, но это только раззадорило его. Хотя спустя несколько секунд он вдруг остановился. Я смущенно поднял взгляд и первое, что бросилось в глаза — хитрая усмешка на его пухлых губах. — Ты принадлежишь мне, и никакие возражения не принимаются, — сказал он, целуя то место, где несколько мгновений назад оставил свою метку. Я почувствовал, как жар уже, наверное, в тысячный раз за день начал заливать мои щёки, и попытался скрыть своё смущение. — А теперь одевайся давай, мы пойдём искать твоих братьев.