Весь мир голограмма

На бесконечные мили вокруг простирался кровавый океан. Он дарил тепло и слабость. Мягко обволакивал своими густыми солоноватыми волнами, затягивая всё глубже и глубже. И не было сил ему противиться. Шизуо медленно брёл сквозь эту густую трепещущую массу… Какие-то видения гнездились в его сознании, а может и не видения вовсе — воспоминания. Они острой болью отзывались в нём. Чьё-то лицо, обезображенное мукой, вывернутый в смертельном крике рот, глаза пустые и бессмысленные… Лицо казалось таким знакомым…, но он никак не мог вспомнить кто это. Вместо ответа прямо перед Шизуо появилось видение. Оно появилось не сразу, медленно, минута за минутой становясь всё чётче и реальнее. В призрачном силуэте Шизуо узнал Изаю и хотел уже бежать к нему, забыв об усталости, но что-то в отрешенно-замершей позе информатора его остановило. Изая стоял к нему спиной. Его руки безвольно висели вдоль тела, голова была опущена. Куртка болталась на нём рваными лохмотьями, и трудно было определить, какого цвета мех на капюшоне — с головы до ног Изая был перемазан кровью. Он медленно повернулся к Шизуо и тот захлебнулся в немом крике. Внутри что-то взорвалось, обдавая ледяное сердце миллиардами брызг расплавленного чувства… Видеть Изаю с внутренностями, вывернутыми наружу, с пустыми глазами, залитыми черной запекшейся кровью было невыносимо. Прежде чем вернуться в реальность, Хейваджима Шизуо всё вспомнил: странный мир, чудовищ и… Мужчина резко распахнул глаза и, обхватив голову руками, зарыдал в голос. Его била истерика. Он катался по земле, извивался, рвал траву руками, молотил кулаками и выл как больной зверь. От собственного крика звенело в ушах, голова кружилась. Наконец обессилив, он растянулся на земле и не двигался какое-то время. Потом встал и незрячими шагами побрёл прочь. Шизуо не знал где он и когда. Вокруг застыли деревья — слишком безмятежные, чтобы быть «правильными». Кучно растущие березы и ели мешали сориентироваться. Но судя по вершинам горного хребта, который был окутан плотным одеялом тумана — было раннее утро. Он потерянно метался между деревьями, жадно глотая воспаленными лёгкими влажный лесной воздух. Иногда, отчаявшись найти выход из леса, он кричал что есть мочи, но никто не отзывался. Яростно стучащее в груди сердце готово было выскочить наружу прямо через рот. Ужасно хотелось пить, во рту пересохло, но воды нигде не было — рюкзак с флягой Шизуо оставил рядом с погрузчиком, когда побежал за Изаей. Он бродил по лесу целый день. Спотыкался о корни, скатывался в овраги, пробирался сквозь густые заросли и к вечеру совершенно выбился из сил. Ужасно ныли в кровь изодранные ноги. Один ботинок потерял каблук, и теперь из подкладки дна периодически виднелась пятка, у второго был полностью сбит носок, и мизинец правой ноги торчал наружу. Опустившись на землю, Шизуо прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. Время остановилось. Ему снилось, что его преследуют чудовища: они щёлкали клыками у самого лица, вгрызались в плоть, пожирали его внутренности. Иногда он просыпался и всё равно не мог понять, что не спит — грань между реальностью и сном становилась всё тоньше. Он почти физически осязал ту зыбкую черту, за которой начиналось безумие. Окончательно очнувшись от кошмара, Шизуо заметил, что начало смеркаться. Он тяжело поднялся и пошёл наугад. Вскоре лес заметно поредел. Хейваджима ещё долго шёл, обходя овраги и пересекая луга, заросшие высокими травами. Наконец он поднялся на холм и едва не заплакал от счастья — внизу чёрной лентой, рассекая поле надвое, вилась асфальтовая дорога. Затянутый туманом горизонт сливался в одно размытое серое пятно, но вдали можно было разглядеть смутные очертания линий электропередач. От поля дорогу отделяла глубокая канава, заполненная водой. Пришлось перелезать через неё. Но как же было приятно прижаться щекой к асфальту, заполонить собой все его трещины. От асфальта пахло битумной смолой и выхлопными газами, и это был очень правильный запах. Шизуо нежно провёл ладонью по шершавой поверхности и рассмеялся. Смех его нарастал с каждой минутой, пока не превратился в истеричный хохот, сменившийся спазматическими всхлипами. К тому времени уже совсем стемнело. Почувствовав на лице прикосновение холодного ночного воздуха, Шизуо пришёл в себя и поднялся на ноги. В тишине и темноте он побрёл наугад. Луна оранжевым шаром двигалась над ним. С полей пополз плотный туман, он холодил ноги, оседал на одежде. Вскоре стали дрожать губы, ноги перестали слушаться. А он всё шёл и шёл, не понимая куда. Сколько он прошёл? Километр? Пять? Десять? Небыло никаких ориентиров — справа и слева одно монотонно-бесконечное поле. Каждый шаг давался всё труднее, но он, сам не зная почему, даже не думал останавливаться. Вскоре начала кружится голова, темнело в глазах, и накопившаяся усталость клонила ко сну. Совершенно очумев от всего пережитого, Шизуо сел у обочины прямо на асфальт, и сжав пальцами свой лоб, долго не менял положения. Хотел ли он жить? Нет. Хотел ли умереть? Нет. Он не самоубийца. А кто тогда? Внезапно раздался натужный вой быстро приближающейся машины. Легковой автомобиль вынырнул из-за поворота, и огни фар разрезали ночной мрак. Хейваждима медленно повернул голову и прищурился от яркого света. Машина подъехала ближе и притормозила рядом с мужчиной. Несколько секунд Шизуо сидел на земле и не знал, как поступить. Дыхание перехватило, мелкая дрожь противно передавалась от сердца рукам. Стекло автомобиля со стороны пассажира опустилось. За рулём сидел пожилой мужчина, рядом с ним женщина преклонного возраста, очевидно, его жена. — Здравствуйте! Вам нужна помощь? Что-то случилось? — на чистом японском спросил мужчина. Прежде Шизуо никогда не задумывался о том, как сильно его корни вросли в землю, на которой он родился и где он впервые услышал родной язык из уст матери. Он едва не разрыдался от счастья, горечи и ещё чего-то, ухватившего властной рукой за горло. Хейваджима поднялся и выпрямился во весь рост. Его заметно качнуло. Из горла непроизвольно вырвался хрип — голос отчаяния и надежды! — Поехали, поехали скорее! — вдруг вскрикнула женщина. Похоже, испугалась она не на шутку. Секунду пожилой японец колебался, а затем дернул рычаг. Машина, с визгом прокручивающихся колес унеслась прочь. Шизуо печально посмотрел ей в след. Он догадывался, чем напугал их и не винил стариков. Вид у него был ужасный: одежда порвана в клочья, ботинки разорваны, лицо и тело в кровоподтеках и ссадинах, волосы свалялись и превратились в сальные сосульки, а отросшая борода и безумный потерянный взгляд только усугубляли общий вид. Шизуо вздохнул и пошёл в том направлении, куда уехала машина. Тело двигалось само по себе, словно на автомате. Километра через два, когда казалось, силы окончательно покинули его, он заметил какую-то постройку. На подъездную дорожку, светлеющую среди разросшихся кустов и высокой травы, он почти рухнул, едва успев выставить перед собой руки. Сад, погружённый в темноту, показался полным зловещих призраков. Замершая в его глубине серая тень двухэтажного дома, без единого огонька в окнах, навевала страх. Шизуо поспешил к двери и начал стучать, но ему никто не открывал. Он ждал, что вот-вот загорится свет, но дом оставался безмолвным, безразлично взирая на него чёрными провалами окон. Кругом стояла мёртвая тишина, как бывает, в час ночи, когда вчера уже отошло в прошлое, а завтра только набирает силы, чтобы начаться. Бессильно осев на крыльцо, Шизуо поднял голову и взглянул в колодец ночной темноты, заполненный дыханием звёзд. И ничего более… И никого рядом… По щекам скользили быстрые дорожки холода. Мысли путались, обрывались, оставляя гудящую тишину. Голова упала на грудь, не осталось сил даже пошевелить пальцами. Ночь вытягивала последние крохи тепла, взамен им в тело вливалась усталость. Крик ночной птицы, разбавленный эхом, прилетел откуда-то из темноты, заставив испуганно вздрогнуть. Что со мной?! Что я здесь делаю?! Кое-как встав на ноги, словно только очнулся от сна, Шизуо с тревогой огляделся вокруг. Загородный дом… чужой… посреди полей… Дорога, обозначенная в тумане смутной полосой. И ни души вокруг… ни живой, ни мёртвой… Он не помнил, как очутился здесь. Собравшись с силами, Шизуо встал, почти вплотную подошёл к двери и коснулся пальцами холодного металла, дёрнул ручку — заперто. Дёрнул ещё раз. Затем схватился за неё обеими руками и начал трясти изо всех сил. Почему мне не открывают?! Почему они не хотят меня пускать?! Неужели они не видят, что мне плохо?! Я же погибаю! Вне себя от злости, Шизуо навалился плечом и поднажал. Дерево жалобно застонало, замок всхлипнул и, не выдержав, сломался. Миновав прихожую Шизуо прошёл в гостиную, обставленную неброской мебелью, большая часть которой была накрыта целлофаном и скрывала свою сущность. Похоже, хозяева уехали куда-то. Дом был обесточен, дом тосковал… Скользящий по комнате взгляд остановился на старинных часах — два часа ночи. В тишине пустого дома, за мерным ходом часов, чудился тихий-тихий смех… Лёгкий шорох ткани… Шторы на окнах? Или шёлковые рукава юката скользят по перилам лестницы? Обхватив плечи руками, Шизуо медленно опустился в кресло, с ужасом вслушиваясь в несуществующие шаги. Что со мной творится?! Неужели я схожу с ума?! За спиной скрипнула, тронутая сквозняком, дверь, и галлюцинации рассеялись. Среди звуков спящего дома не было ни одного лишнего. Но находиться в этой тишине стало невыносимо. Шизуо было одиноко. Очень одиноко. О том, что он так нестерпимо одинок, он узнал только недавно, когда не стало Изаи. Одиночество пронизывало каждую клетку его бренного тела, оно разъедало его мысли. Сцепив пальцы, Шизуо неподвижно сидел один на один со слепой и безграничной вечностью и невидящим взглядом смотрел на экран выключенного телевизора. Вскоре его руки повисли как плети, голова склонилась к груди. «Надо спать, надо спать…» — уговаривал он себя, не понимая, что уже спит. Ощущение тоски, напавшее на него, во сне постепенно стиралось.

***

Щеки коснулось яркое и тёплое. Солнечный свет… Шизуо понял, что уже не спит, и приоткрыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени, и нисколько не интересовался этим. Отражённый от стёкол окна луч скользнул выше, забрался под ресницы и веки. Шизуо чертыхнулся и закрыл глаза ладонью. Голова была тяжёлой… В желудке пекло от голода. На дрожащих ногах он прошёл на кухню и начал искать еду. Полки были почти пустые: в кухонном шкафу он нашёл только коробку с приправами, мирин*, соевый соус и пачку прессованных водорослей. Разорвав пластик зубами, мужчина отправил капусту в рот и стал рыться в нижних ящиках стола. Отодвинув пакеты с рисом и мукой, он обнаружил две банки якитори** и банку тушёной свинины. Шизуо почувствовал, как рот наполняется слюной от одного их вида. Он жадно накинулся на еду, очень быстро опустошил банку тушёной свинины и открыл курицу. Шизуо не любил консервы, но сейчас эта обычная еда казалась ему чем-то великолепным и изысканным. Поэтому он давился и заталкивал в себя всё с невероятной скоростью прямо руками. Он прекрасно понимал, что ведёт себя, как животное, но ему было всё равно. После еды очень хотелось пить. Опрокинув в себя стакан воды, Шизуо сунул в рот кусок сухого хлеба, забытого хозяевами в хлебнице и вышел из кухни. Осмотрев первый этаж, он поднялся наверх и толкнул дверь в одну из спален. Судя по тому, как она была обставлена, комната принадлежала женщине. Спальня была выдержана в розовых тонах, а шкаф сплошь забит платьями и сарафанами. Шизуо и не надеялся найти здесь что-нибудь полезное, но какого же было его удивление, когда среди вороха одежды он обнаружил жестяную банку из-под печенья, доверху заполненную монетами, за ней ещё одну, заполненную на треть. Почти все монеты были номиналом в пятьсот йен. Шизуо задумчиво прошелся пальцами по выбитым узорам и иероглифам, затем зачерпнул горсть монет, и стал, медленно, по одной, ссыпать их обратно. Удача была просто сумасшедшей, но ничего полезного в этой комнате больше не нашлось. Шизуо вышел в узкий коридор и, прикрыв за собой дверь, пошёл осматривать вторую спальню. Он знал, что нарушает закон, вламываясь в чьё-то жилище, но сейчас ему было всё равно. Он беззастенчиво рылся грязными руками в чужих вещах — и плевать, что они были кому-то дороги. Наконец он нашёл, то, что искал. Одежда была немного не по размеру, но такие мелочи Шизуо не беспокоили. Стянув с себя пропитанные потом и грязью лохмотья, он подставил своё тело под душ. Горячей воды не было, но желание помыться было непреодолимым и Шизуо начал с остервенением тереть себя мочалкой. Грязь, накопленная за несколько дней, быстро окрасила воду в серый цвет. Голову пришлось намыливать трижды, чтобы смыть всю грязь с волос. Закончив с водными процедурами, он вылез из ванны и без всякого удовольствия взглянул на свою небритую физиономию, отразившуюся в зеркале. На его счастье владелец дома был человеком хозяйственным и всегда имел в ванной запасной комплект одноразовых бритвенных станков. Тщательно побрившись, Шизуо взглянул на своё отражение. Сразу стало заметно, как он осунулся и почернел с лица. Волосы уже можно было собирать в хвост на затылке, а отросшие корни были видны «во всей красе». — Хорош, — не без сарказма пробормотал он. Желудок напомнил ему о том, что он сегодня ещё не ел и мужчина, надев чистую одежду, спустился на кухню. На газовой печи сварил себе рис. Ещё не отошедший от всего пережитого Шизуо не спешил покидать дом. Нужно было всё обдумать и понять, что делать дальше. Тем более он ещё не восстановился после истощения и пережитого потрясения и утраты. Эту ночь он провел на самой мягкой постели в мире. Точнее, ему так показалось. Но это было неважно. Он понимал, что уже утром ему придется покинуть этот дом. Хозяева могли вернуться в любой момент, а разбираться с полицией ему не хотелось. Проснулся он на рассвете, едва небо порозовело. Съестных припасов в доме больше не было, поэтому Шизуо сварил ещё риса и позавтракал, остальное сложил в пластиковый контейнер — неизвестно когда ему удастся поесть в следующий раз. Покидав в дорожную сумку годные вещи, он примерил обувь. Ботинки оказались ему малы — пришлось надеть сандалии, к счастью время года позволяло. Ни оружия, ни какого-нибудь полезного снаряжения он так и не нашёл. Шизуо ссыпал монеты в боковой карман, и застегнул сумку. Он не собирался обкрадывать хозяев, но сейчас эти деньги были ему нужнее. Для себя он решил, что в будущем найдёт способ возместить хозяевам причинённые убытки, поэтому совесть его не мучила. Уже в прихожей он внимательно осмотрел себя в зеркало и остался недоволен. Выглядел он на удивление неопрятно. Помято и обмякло. Шизуо поправил ветровку, натянул кепку на глаза, подхватил сумку и вышел во двор. Утро встретило его радостным птичьим щебетанием и благодатным воздухом, что дарит силы, уверенность, бодрость и надежды. Шизуо остановился на садовой дорожке, ещё раз окинул взглядом, приютивший его дом и двинулся в путь. Он шёл по дороге свободным уверенным шагом, словно бывал здесь не раз. В том, что он движется в правильном направлении, Шизуо не сомневался ни секунды. Дорога впереди начала круто забирать вверх и вскоре с холма открыться хороший обзор. Отсюда, с высоты птичьего полёта, были видны, как на ладони, изумрудно — зелёные рощи, пёстрые луга и обширные возделанные поля. Высоко в небе медленно чертила круги какая-то хищная птица. Тонкие вершины стволов лесных деревьев ярко освещало утреннее солнце. Далеко впереди в сизоватой дымке угадывался какой-то городишко. Настроение Шизуо заметно улучшилось. Он быстро зашагал, в нужную сторону. Но то что он издали принял за город оказалось небольшим посёлком. Его окружали сопки, а дома уходили по низине между ними вглубь леса. Шизуо во все глаза разглядывал невысокие аккуратные домики, плотными рядами выстроившиеся вдоль узких прямых улиц. По глубоким канавам вдоль дороги бежала вода. Через канавы были переброшены деревянные мостки. Дома здесь, в основном, стояли одноэтажные, достаточно добротные, но на первый взгляд казались старыми и ненадёжными. Треугольные крыши некоторых из них поросли бурым мхом и медленно разрушались, стремясь превратиться в пыль. Порой улицы веером разбегались в разные стороны, поднимались на пригорки, а иногда пропадали из виду и ныряли в глубокие овраги, заполненные немыслимыми строениями в стиле старинного Киото. Людей на улицах было немного, и они были под стать этой местности: спокойные и даже немного сонные. Им не было никакого дела до странного незнакомца. Вскоре по вывескам и объявлениям Шизуо понял, что находится в Минамиайдзу*** — уездном посёлке, что расположен в префектуре Фукусима. Префектура была поделена горами на три региона — Айдзу, Накадори и Хакадори. В Айдзу преобладал гористый ландшафт во главе с действующим вулканом Бандай, Накадори славился своими сельскохозяйственными достижениями, а Хамадори был знаменит долгой и затяжной войной двух кланов за право обладания этим регионом. Холл единственной на весь посёлок гостиницы Aizu Astraea Hotel встретил Хейваджиму прохладой и едва слышным жужжанием техники. В холле, кроме женщины-администратора за стойкой и старичка в белой шляпе в кресле и с газетой в руках, никого не было. — Добрый день, — прочистив горло, поздоровался Шизуо. Девушка подняла глаза и приветливо улыбнулась. Странный гость её, без сомнения, смутил, но профессиональная выучка не позволяла ей проявлять никаких иных эмоций, кроме услужливых. — Здравствуйте. Желаете зарегистрироваться? — Нет, извините, можно от вас позвонить? — Конечно, — разрешающим жестом указала девушка на телефон. Номер своего брата Хейваджима знал наизусть, но, сколько бы он его не набирал, радушный голос оператора сообщал ему о том, что абонент в сети не зарегистрирован. Шизуо попробовал позвонить Тому, затем Шинре, но результат был один и тот же. Чувствуя замешательство, Шизуо положил трубку на рычаг и взглянул на календарь. — Извините, дата на календаре точная? — Разумеется, — снисходительно улыбнулась девушка. Мужчина с недоверием покосился на её лицо, но оно выражало такое бесконечное участие и доброту, что у Шизуо отбило охоту спрашивать что-то ещё. — Спасибо, — он подхватил сумку и вышел на улицу. Выходило, что в этом мире он отсутствовал не больше трёх недель. И это сбивало с толку. Как же так? Возможно ли, что при переходе сдвинулось время? У Шизуо не было ответа на этот вопрос. Прихватив со стойки буклет с картой, он принялся её изучать. До Токио почти двести пятьдесят километров. Это не много. Сейчас утро, а значит, к обеду он уже будет в Сайтаме, а оттуда до Токио всего полчаса езды. Железнодорожный вокзал был совсем рядом, но пригородные электрички ходили не часто — ближайший поезд должен был отправиться только в три часа дня. Шизуо в изнеможении опустился на скамейку. Ожидание изматывало его. Иногда он вскакивал с места и начинал нервно мерить шагами перрон. В итоге, решил немного прогуляться по окрестностям. Солнце быстро прогрело воздух и стало душно. Шизуо зашёл в магазин, купил сладкой газировки, сигарет и снова отправился бродить по посёлку. На одной из тенистых и малолюдных улиц он заметил парикмахерскую. В раскрытую дверь из салона плыл сладковатый запах лака для волос. Шизуо коснулся своей головы — ему явно не мешало бы подстричься. Прикинув, он решил, что денег должно ему хватить. Пожилой мастер прекрасно знал свое дело, но обладал одним большим недостатком — болтал без умолку. Однако, спустя час Шизуо удовлетворенно разглядывал себя в зеркало. Его подстригли и покрасили, и он снова стал напоминать себя прежнего. До электрички на Сайтаму оставалось сорок минут… Едва поезд тронулся, сердце Шизуо радостно забилось. Из окна вагона открывался чудесный вид: склоны гор, покрытые ярко-зелеными стройными ёлками, узкие долины с быстро текущими мелкими речками и отдельные деревянные домики на склонах. В поезд на разных станциях входили и выходили немногочисленные пассажиры. И Шизуо наконец почувствовал, что вернулся домой. Сайтама встретил его мирской суетой и грохотом: его толкали, ему перебегали дорогу, а потом и вовсе оттеснили к стене вокзала. Мрачные стены улиц вздымались уродливыми скалистыми ущельями. Стало трудно дышать, похолодело лицо. Шизуо задрал голову и стал шарить взглядом по переплетенным проводам и рекламным щитам. Внезапно его взгляд наткнулся на знакомое лицо. С афиши тепло и нежно на него смотрел брат. Казалось ещё немного и он подмигнёт ему. Под ложечкой у Шизуо образовался тугой ком. Касука… Мысль о том, что он скоро увидит брата, придала ему сил. Уже через сорок минут он сидел в поезде, следовавшем до Токио. Едва ступив на перрон Токийского вокзала, Шизуо сразу почувствовал пульс японской столицы. Город — большой и страшный — давил на него своими мыслями, давил изнутри, давил снаружи, давил в метро, давил на своих людных и в то же время пустых улицах. Городу не было до него дела, не было дела ни до кого, кроме себя самого. Улицы были полны пешеходов, все куда-то спешили. Шизуо вглядывался в мелькавшие лица в надежде найти знакомые, но все были не его времени: в основном школьники и студенты. Улицы были знакомыми, но в то же время выглядели иначе, словно минуло несколько лет. Совершенно неожиданно на пути вырастали автобусные остановки и телефонные будки, которых Шизуо прежде на этих улицах не видел. Всё выглядело как подделка в дешёвой раме. Даже голоса вокруг звучали иначе, словно были какими-то искусственными. Казались мёртвыми лица живых людей. Реальность, которая его окружала, была слишком мутной, всё вокруг расплывалось. И Шизуо никак не мог понять, что с этим городом не так? Вскоре на мегаполис опустились сумерки. Хейваджима шёл мимо витрин магазинов знакомой дорогой. Погрузившись в меланхолию, он даже не заметил, когда подошёл к дому. Он поднял взгляд на свои окна и не поверил глазам: они светились тепло и ласково, как давным-давно, когда он приходил домой и Касука встречал его у порога. Хейваджима младший имел запасной комплект ключей от его квартиры и мог прийти в любое свободное от съемок время, когда хотел увидеть брата. Шизуо почти бегом пересёк дорогу, забежал в подъезд, взлетел по лестнице и запыхавшийся остановился у двери. Своей двери. Голова кружилась от знакомого, родного запаха этих стен; как будто он вышел отсюда только сегодня утром. Абсурдная мысль: почти три месяца, как ничто, как всплеск волны, сейчас исчезли из его памяти — нужно было только открыть дверь… Он схватился за ручку, и потянул. Сердце зашлось — не заперто! — Касука! — хрипло позвал он. — Что?! — испуганно и резко ответил женский голос, и он, прислонившись к косяку, так и не сделав шаг за порог, увидел незнакомую молодую женщину с ребенком на руках. — Вы кто? Что вам нужно? — испуганно и удивленно спросила она. В Шизуо всё оборвалось. Безвольное, обмякшее тело не слушалось. Он обвел глазами комнату и понял, что обстановка совсем чужая, даже запах в квартире другой. — Касука здесь живет? — тускло и безнадежно спросил он. — Какой Касука? Я не знаю. Таких здесь нет! — резко и недоверчиво отрезала женщина. — Уходите! — Извините, я ошибся, — Шизуо попятился назад, на ватных ногах спустился вниз. Он понял, что плачет, когда почувствовал на щеках влагу. Обессиленный, потухший, обманувшийся он плакал по своей квартире, которая навсегда стала чужой. По своей утраченной жизни. Ни дома, ни Изаи уже нет, есть только прошлое и сегодняшний бред. Есть незнакомые люди и суета города — всё то, от чего он хотел уйти. Спотыкаясь, он шёл по тротуару, как в тумане. Прохожие заранее уступали ему дорогу и, старательно отводя глаза, торопливо пробегали мимо. Окунувшись в месиво толпы и гудки машин, он перестал плакать — он успокоился, смирился. — Шизуо-кун! Хейваджима вздрогнул, остановился и завертел головой. В толпе мелькнуло знакомое лицо… белоснежный медицинский халат, голубая сорочка, синий галстук. Шинра…?! — Шинра! — не смог скрыть своей радости Шизуо. Кишитани с явным удивлением окинул друга взглядом и, сделав вид, будто не заметил ничего странного, улыбнулся в ответ. — Как поживаешь? — спросил он. — Я волновался. Ты давно не звонил. Хейваджима осекся на полуслове и устремил пристальный взгляд куда-то поверх головы подпольного доктора. Было ясно, что Шинра ничего не знает об исчезновении и Шизуо заколебался, стоит ли ему говорить о случившемся. Шинра начал болтать обо всём сразу, перепрыгивая с темы на тему, так и не донося сути. Это был всё тот же Кишитани Шинра, каким его помнил Шизуо. Беспечный, немного инфантильный, излучающий исключительно положительную энергию. — Кстати, твоё предложение ещё в силе? Мы с Селти собирались к вам в пятницу. — К нам? — растерялся Шизуо. — Я не… сейчас не самое подходящее время… — Что-нибудь случилось с Изаей? — с тревогой спросил Шинра. По телу Шизуо пробежала дрожь, навалилась слабость. — Случилось… с Изаей…? — Просто он звонил мне вчера, около девяти вечера, спрашивал про мазь от синяков… Может, у меня было такое настроение, но мне показалось, что голос у него был расстроенный. Шизуо долго молчал, тяжело и неподвижно глядя на Шинру. — Ты уверен, что звонил именно Изая? — Ну конечно, кто же ещё? Я знаю его голос. В ушах засвистело. Голоса людей отдалились, поплыли волнами. Как такое возможно? Изая…звонил вчера… Он жив?! Здесь?! — Э… с тобой всё в порядке? — взволнованно спросил Кишитани. — Ты странно себя ведёшь, да и выглядишь не совсем здоровым… Шизуо! Громкий голос подпольного врача вернул его к реальности. — Здесь слишком шумно. Уйдём отсюда! — слова Шизуо прозвучали не в просительной интонации, а в форме решения, не терпящего возражений. Схватив друга за локоть, он двинулся в сторону кафе, увлекая того за собой. — Но… подожди… Шизуо! У меня вызов, я вообще-то спешу, — попытался возразить Шинра, но поняв, что сопротивляться бесполезно, оставил все попытки освободиться. — Что ж, думаю, десять минут я смогу уделить старому другу. Это было маленькое, отчасти уютное, иногда шумное — обычное кафе с вполне обычными посетителями. И как в любом кафе здесь были завсегдатаи — кто-то жил рядом, кто-то работал, кому-то просто нравилось бывать здесь, и не стоило удивляться, что посетители уже давно знали друг друга в лицо, и даже кивали приветственно при встрече. Однако они довольно быстро потеряли интерес к вновь прибывшим незнакомцам. Шинра заказал себе чёрный кофе, Шизуо попросил стакан с водой и жестом отослал официанта. Ненавязчиво и немного нервно он пытался получить ответы на интересующие его вопросы. — Так что там с Изаей? Шинра сделал глоток и слегка прищурился. — Просил подсказать ему хорошую мазь от ушибов и синяков. — И всё? Больше ничего? Кишитани отставил кофе в сторону и исподлобья взглянул на собеседника. — А что такое? Есть о чём беспокоиться кроме синяков? — Чт… о чём ты? — немного растерялся Шизуо. Он с удивлением наблюдал, как лицо его друга вдруг приобрело совершенно серьёзное выражение, на лбу даже проступили капельки пота. — Мы оба знаем о чём я… Обещай, что не разобьёшь мне очки. Я не собираюсь читать тебе нотаций… Но так больше не может продолжаться, ты мой друг, я тебя уважаю, но подобные вещи меня расстраивают. Неподготовленный Шизуо ещё не улавливал сути сказанного, но тон, которым эта информация доводилась до его сведения, ему уже не нравился. — Я не… — Ты должен научиться сдерживать свой гнев! Возникла пауза. Хейваджима взвешивал стакан в руке так, словно раздумывал, не запустить ли его Шинре в голову. — Боже… Шизуо, вы же вместе со дня выпуска! Ты выглядел таким счастливым, когда Изая ответил тебе взаимностью. Ты строил планы, радовался жизни. Так что же случилось с тобой? С вами обоими?! Вы постоянно ругаетесь, обвиняете друг друга. Рвёте друг друга на части. Если так будет продолжаться, однажды это может привести к тому, что ты убьёшь его! — с горечью воскликнул Шинра. И именно в этот момент в голове у Шизуо щелкнуло, кусочки паззла наконец угомонились, перестали выскальзывать из рук и сложились в общую картину. Это не его мир!!! Он не вернулся домой, нет! Он потерялся где-то в глубинах непостижимого квантового пространства среди бесконечных альтернативных реальностей. И весь этот мир, даже несмотря на свою очевидную плотность — просто гигантская, роскошно детализированная голограмма. А люди лишь зеркальное отражение, тех, кто ему был дорог. Он не знает человека, что сидит напротив него. Он не знает Хейваджиму Касуку, что улыбался ему с афиши, он никогда не гулял по улицам этого города, он никогда не жил… не жил здесь. Всё это осталось там, за гранью, утрачено навсегда… Осознание этого факта ввергло Шизуо в отчаянье; то чем он жил, то чем дорожил — рухнуло в одночасье. — Шизуо, ты меня слушаешь? — обеспокоенно спросил Шинра, заметив неестественную бледность и напряжение в лице друга. — Извини, если был резок, я… это… мне пора. Меня клиент ждёт. Ещё увидимся. Шинра поспешно расплатился с официантом и покинул кафе. Шизуо не заметил, когда и как он ушёл. Сокрушённый, он невидящим взглядом смотрел перед собой, медленно погружаясь в пучину безумия. Голову разрывало от вопросов. Его прошлые представления о себе самом теперь казались самообманом. Что есть реальность объективная, а что альтернативная? И не была ли его жизнь всего лишь иллюзией? Нет, нет! Такой мысли он допустить не мог. Его родители, брат, друзья, враги — всё то, за что он так отчаянно цеплялся в своей памяти — не могло быть иллюзией. Это его жизнь! И он продолжал хвататься за эту жизнь, делая вид, что всё осталось как прежде. Но возможно ли перекроить сознание и при этом вернуть себе себя настоящего? Шизуо лихорадочно соображал, как быть дальше. Если в этой альтернативной реальности существует другой Орихара Изая, стоит ли отказываться от попыток найти его и лишить себя последнего шанса на искупление? Он не озадачивался вопросом, кем стал для него Изая — другом, любовником или кем-то ещё. Это был его человек. На этом размышления заканчивались. Ещё меньше он задумывался об их будущем, а задай ему кто-то подобный вопрос, то, помолчав, он предположил бы, что они будут вместе всегда… Предположение оказалось неверным. Никакого «всегда» не существовало. И выбор был только между — расстаться с Изаей там, оставив его тлеть в затерянном мире, или расстаться здесь и сейчас. Шизуо облизал сухие губы. Он снова почувствовал себя одиноким, и им овладел страх, какой испытывает человек, заброшенный по воле рока на необитаемый остров. Но ведь Изая жив!!! Жив ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС, в мгновении настоящего. Невольно в памяти всплыли слова Шинры и если он правильно расценил их… Чтобы унять дрожь, Шизуо крепко, до боли, сжал кулаки, затем резко распрямил пальцы. Сунул ладони в карманы, но через минуту снова вытащил. Стоит ли теперь жить прошлым? Ведь в прошлом, кроме хорошего, было много плохого, о чем даже вспоминать не хотелось… К чёрту! Всё, что уже совершено — и хорошее, и плохое, — останется совершённым. Единственная настоящая ошибка — не исправлять своих прошлых ошибок. И Шизуо решился. Он резко встал из-за стола и выскочил на улицу. Сейчас, преодолев такое громадное расстояние в пространстве и времени, преодолев вечность, он не собирался отказываться от возможности всё исправить. Исправить хоть что-нибудь… До Синдзюку он добрался на метро. Величественное здание, в котором Изая арендовал офис, выглядело печально. Ещё издалека Шизуо заметил, что окна верхних этажей были погружены во мрак. На негнущихся ногах Хейваджима вошёл в лифт. Внутри здание выглядело не менее тоскливо, чем снаружи. Коридоры были пусты. На двери офиса висело объявление: «Сдаётся». Шизуо долго стоял возле закрытой двери, прислушиваясь к происходящему за ней, но из-за двери не доносилось не звука. И совершенно непонятно было, есть кто-нибудь по ту сторону или нет. Несколько секунд он нетерпеливо топтался на месте. И вдруг резким, сильным ударом ладони вышиб дверь. Офис был пуст, пусто стало и в его душе. В помещении было холодно и неуютно. Там, где прежде были ковры, а на них теснилась удобная мебель, теперь толстым слоем лежала пыль. И судя по всему, офис пустовал уже очень давно. На ресницах Шизуо блеснули слёзы, но он тотчас смахнул их, как непрошенных гостей. Что делать дальше мужчина не представлял. Он шёл по улице, почти по инерции, шёл бесцельно, но уже заранее знал, где окажется. Ноги сами несли обратно в Икебукуро. Вокруг сновали люди, которых он давно перестал замечать. Сейчас его мысли занимал только один человек… И жить по-другому уже не хотелось, только чтобы этот человек был рядом. Только этот человек, только этот город, только этот мир… Один на двоих… Погрузившись в меланхолию, он не заметил, как вернулся в Икебукуро. Ещё издали Шизуо увидел знакомую вывеску с названием. Вот она константа Икебукуро — «Русские суши» стояли на том же месте и Саймон всё так же настойчиво зазывал гостей. Хейваджима быстро пересёк широкий проспект и поздоровался. — Шизуо! — заулыбался Саймон во все тридцать два зуба. — Заходи, для хороший друг есть скидка! — Ага, — кивнул тот. — Посетителей много? — Много вчера, сегодня меньше, заходи! Суши вкусный! — подталкивая мужчину к дверям, воодушевленно говорил Саймон. Шизуо быстро вошёл внутрь и осмотрелся. Посетителей действительно было немного, и выбор свободного места был почти не ограничен. Уютный суши-бар в старинном доме, выглядел до боли знакомо, аромат зелёного чая щекотал память, а шуршание притихших голосов успокаивало. Денис сдержано кивнул головой в знак приветствия. Шизуо расположился у стойки так, чтобы видно было вход и снующих за окном людей. У него не было никакого желания встречаться со своим двойником и если где-то здесь бродит ещё один Хейваджима Шизуо, следовало быть осторожнее. — Что будешь заказывать? — спросил Денис. — Осидзуси с семгой и тамаго-макки сегодня очень хороши. Аппетита не было. Были только мысли. Отвратительные мысли. Сводящие с ума мысли. И больше ничего. Несколько картинок, озвученных фразами. И только. И опять эти мысли… — Нет, спасибо. — Почему аппетит плохой?! —Саймон выглядел оскорблённым. — Я поел недавно, — отмахнулся Шизуо. — Вы Изаю не видели сегодня? — Ты снова его бить, он сбежал и спрятаться от тебя? — сокрушённо покачал головой Брежнев. — Нехорошо… Шизуо побледнел, глаза его полыхнули огнем, но он заставил себя улыбнуться и свести всё к шутке. — Нет, он просто потерялся в лабиринте торговых рядов. И телефон, как на зло, разрядился… А, знаешь, — чуть помедлив, произнёс он, — я пожалуй закажу суши на дом. На утро. — О! Это хорошо! Суши вкусный! Живот не заболит, — обрадовался Саймон. — Привезёшь к десяти часам. Адрес помнишь? — Конечно! — Повтори. — Не сомневайся — память хороший, — обижено надул губы Брежнев. — Повтори, — упрямо произнёс Шизуо. Адрес, что произнёс Саймон, был ему не знаком. — Всё верно? — Угу, — медленно кивнул Шизуо. Адрес врезался в память намертво. Когда он вышел из суши-бара на улицах города уже зажгли все фонари. Осенний воздух был наполнен свежестью и прохладой; на горизонте собирались тучи. Хейваджима закурил, пытаясь переварить услышанное. Понять происходящее и верно оценить он долго не мог. Одна его сущность понимала и говорила правду, другая, врала… В голове по кусочкам складывалась картинка. И картинка не радостная. Теперь он просто не мог… не хотел оставаться в стороне. Шизуо передёрнул плечами, выстрелил в ночь очередным бычком и, подсчитав наличность, пошёл ловить такси. В машине было тепло, он быстро согрелся, и его опять начало клонить в сон — давали о себе знать обезвоживание и усталость. Разбудил его водитель. Шизуо потёр глаза и завертел головой — за окнами было черно. Расплатившись, он вышел из машины и осмотрелся. Это был частный сектор в спальном районе Иккебуко. Дома здесь стояли плотными рядами, тесно примыкая друг к другу. Людей на улице не было. Лишь одна молодая пара с покрасневшими и светящимися какой-то вселенской радостью лицами пробежала мимо. Прямо перед Шизуо возвышался двухэтажный дом. Он был обнесен низкой каменной оградой с воротами и калиткой. На подъездной дорожке стоял припаркованный автомобиль — малолитражная Suzuki. Хейваджима даже подумал, что водитель такси что-то напутал, но адрес на табличке был верный. Его снова стали одолевать сомнения. Как-то не однозначно всё было кругом. Ветер швырнул в лицо первые капли дождя и мужчина отмер. Он толкнул калитку, прошёл во двор. Окна первого этажа светились, но были плотно закрыты жалюзи. Медленно, еле переступая ногами, Шизуо подошёл к входной двери — это напомнило прогулку по липкой грязи. Хейваджима был сам не свой. Он не мог вот так просто ворваться в чужой дом, в чужую жизнь… Или мог? Переживания снова захватили его. Навязчивые мысли одолевали его, пытали вопросами, ответов на которые не было. Или были. Но они не нравились ему. Мысли, мысли, мысли, мысли… Шизуо вымучено вздохнул и прикрыл глаза. Вдруг ему показалось, что он услышал какой-то звук. Он осторожно обошёл дом. Из открытого окна кухни на садовую лужайку лился янтарный свет. Раздавались голоса. Что-то из услышанного заставило его вздрогнуть, и он подошёл чуточку ближе, стараясь оставаться в тени дерева, но так, чтобы рассмотреть разговаривающих. В проёме окна мелькнул знакомый силуэт, и сердце едва не выскочило из груди. Изая! Шизуо стало дурно. Сумка соскользнула с плеча. В ушах зазвучали какие-то глухие, ватные звуки. — Тебя что-то не устраивает? — вдруг резанул слух напряженный, как перекаленная сталь, голос. Его собственный голос… Человек, что до сих пор оставался вне зоны видимости, подошёл к Изае и встал рядом с ним. Шизуо смотрел на точную копию себя самого, не в силах пошевелиться. — Ты думаешь только о себе, — произнес Изая свой единственный аргумент. — Старая песня, — процедил сквозь зубы блондин. — Если тебе скучно, займись чем-нибудь, только не еби мне мозг. - Ты ведь знаешь, что я от всего отказался, чтобы быть с тобой, а ты этого не ценишь, - уставшим голосом произнёс Изая. — Нет, не ценю, — улыбнулся Хейваджима, затягиваясь едким дымом сигареты. — С тобой трудно разговаривать. — Мои друзья так не думают. — А кто твои друзья? Такие же, как и ты, эгоистичные… Хейваджима подарил Изае взгляд, который прекратил все дальнейшие комментарии. — Я ни в чём тебя не обвиняю, — вяло произнёс тот. — Премного благодарен, — огрызнулся блондин. Орихара пропустил мимо ушей его иронию. — Я виню себя в том, что был дураком, связав свою жизнь с человеком, развитие которого остановилось на уровне мальчишки. По исказившемуся лицу Хейваджимы было видно, что он с трудом сдерживает себя. — Ты что-то сказал?! Я не расслышал! — мужчина схватил Изаю за волосы и навис над ним, как огромная глыба. Изая не отвечал. Перехватив правой рукой запястье блондина, левой он стал отмахиваться от него. Хейваджиму это забавляло. Чем больше Изая лупил его, тем громче он смеялся. Снаружи, стоя под дождём, не имея возможности пошевелиться, Шизуо расширившимися от потрясения глазами наблюдал за тем, как его немыслимая копия забавлялась, причиняя боль другому человеку. Ветер обволакивал его продрогшее тело, забираясь под промокшую одежду, но мужчина ничего не чувствовал. Надо было что-то делать. Но не было мочи. Его двойник вдруг утратил человеческие черты. Приступ злобы перекосил его лицо, глаза безумно блеснули, тонкие губы дернулись змеиными телами. — Сука! Как же ты меня достал! Сильный удар отбросил Орихару прямо на угол стола. Ударившись рёбрами, он коротко вскрикнул и сполз на пол. Секундой позже он вскинул голову и взглянул на ударившего ему мужчину. В память Шизуо навсегда врезался взгляд Изаи; больно заныло сердце от его глаз. В них стоял укор, презрение и… страх. В голове всё перемешалось. Он зажал рот рукой, тяжело привалился к липкому стволу дерева и медленно сполз на землю, с трудом сдерживая рыдания. Вспомнились его собственные стычки с Орихарой: ошеломляющая, неконтролируемая ярость, неоправданная жестокость, чужая боль и страдания, нелепые, надуманные оправдания… Его внутренний мир начал разрушаться. Всё его мировосприятие перевернулось вверх ногами. Всё сломалось, разрушилось, как карточный домик. Всё стало не таким, как он представлял себе раньше. Правда убивала. Убивала не физическое тело. Убивала что-то иное. Кто сказал, что он человек? Он никогда им не был. И сегодня он воочию увидел ту часть себя, которую ненавидел и боялся. Перед ним стоял монстр. И у этого монстра было его лицо. Шизуо зажмурился: словно разорванные кадры киноленты, перед его внутренним взором мелькали непрошеные сцены из чужой жизни. Хейваджима Шизуо, что стоял по ту сторону окна был тяжёлым, жестоким человеком, не всегда поступающим правильно, много лет самоутверждающимся за чужой счет. Почему он стал таким? Или может он всегда был таким? Настоящим монстром. Даже не пытавшимся отринуть зверя в своей душе. И у Изаи просто не хватило сил противостоять ему. Он вынужден был уступить, когда Хейваджима запретил ему работать. Он сдался, когда Хейваджима заставил его разорвать все связи с преступным миром. Этот город так и не узнал хитроумного информатора Орихару Изая. В этом мире Хейваджима Шизуо просто не дал ему появиться, уничтожив любые попытки Изаи ещё в зародыше. Заперев его в четырёх стенах, спрятав от всех, чтобы присвоить только себе. Выбивая любое неповиновение и несогласие кулаками. Убедив, всех, что Изая просто, дурной, испорченный мальчишка, с чёрствым сердцем. И Орихара Изая — этот Орихара Изая — так и не став тем, кем хотел, мало-помалу приспособился. Много лет непонятно зачем и почему продолжая жить рядом со своим мучителем. Может быть, это такая судьба, жить рядом с ним и мучить себя, издеваться друг над другом? Повисла гнетущая тишина. Скандал прекратился так же внезапно, как и начался. Изая молча поднялся с пола и, пошатываясь, пошёл наверх. Он не мог смотреть в глаза своего сожителя: он его, безусловно, сильно взбесил. И если бы у него было чуть больше смелости, он бы не стерпел такого отношения. Он бы разорвал эти путы. Изрезал бы обидчика в лоскуты… Но это лишь пресловутое «бы». Этот Орихара Изая не мог совершить ничего подобного. В дверях он обернулся и как плетью резанул сожителя своим взглядом. В ответ блондин лишь усмехнулся, с трудом сдерживая ползущую на губы улыбку. Эта улыбка ещё сильнее пошатнула равновесие Шизуо. Его щеки вспыхнули, казалось, что он сможет без угрызений совести убить своего двойника прямо сейчас. Но он не мог этого сделать. И ничего не мог, мог только наблюдать, как разлагается его душа. Как последний неудачник, он упускал единственный шанс, что даётся человеку один раз в жизни… Нет!! Не бывать этому! Шизуо охватили ярость и отчаяние, на кончиках его пальцев словно скапливалось электричество. Надо решаться! Если сегодня не получится, то я не выдержу — сломаюсь. Я уже не выдерживаю!! Тем временем его двойник скрылся в ванной комнате. Шизуо медленно подошёл к задней двери, что выводила во двор — не заперто — осторожно открыл дверь и, затаив дыхание, вошёл внутрь. Движения его стали медленными и плохо скоординированными. Приняв самое трудное решение в своей жизни, он балансировал в пределах реальности, но на грани безумия. Шизуо бегло осмотрел кухню, взгляд остановился на молотке для отбивания мяса. Со стороны ванной комнаты доносились звуки льющейся воды. Чувствуя в груди стук сердца, а на губах жар от собственного дыхания Шизуо остановился у двери. Невесомо коснулся пальцами ручки. Секунда колебания, затем он резко распахнул дверь. В глазах двойника, слегка припорошенных белокурой челкой, промелькнуло удивление, и тут же последовал мощный молниеносный удар в височную часть черепа, подчёркнутый хрустом ломающихся костей. Из-под молотка брызнула кровь. Не успев издать ни звука, двойник рухнул, как подкошенный, только ноги несколько секунд мелко подрагивали. Шизуо проломил ему череп с первого удара, но ослепленный яростью продолжал бить, пока лицо не превратилось в кровавую бесформенную массу с торчащими из неё осколками костей. Шизуо отбросил окровавленный молоток, и тяжело дыша, привалился к стене. Раскрыв посиневшие губы, он бессмысленно смотрел на труп под головой которого медленно расплывалось кровавое пятно. Паника, таившаяся последнее время в паре шагов от его разума, с размаху распахнула дверь. Над головой на втором этаже раздавались шаги Изаи, доносились какие-то звуки. Мысли лихорадочно заметались из стороны в сторону. Нужно было срочно избавиться от трупа! Его восприятие вдруг стало очень чётким, мозг заработал сверхъясно. Мужчина быстро вскочил на ноги, сорвал занавеску и завернул в неё тело. Затем принялся отмывать пол и стены. Стянув с себя забрызганную кровью футболку, Шизуо обернул ею молоток и сунул туда же, в сверток. Открыл горячую воду, смыл кровь с лица, после тщательно осмотрел ванную комнату. Следов крови больше нигде не было. Успокоив дыхание, он осторожно выглянул из-за двери и прислушался. В доме было тихо. Изая, приняв обезболивающее, уже крепко спал, завернувшись в одеяло с головой. Шизуо взвалил на плечо труп и вынес его на задний двор. Отыскав в темноте сумку, он натянул на себя свитер и подошёл к машине. Автомобиль был открыт. Ключи торчали в замке зажигания, а под козырьком обнаружились права на его имя. На секунду он засомневался в правильности своего решения, но выбор был небогат. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что улица совершенно пуста, Шизуо открыл багажник. Застелив дно мешками для мусора, уложил в него тело. Багажник был маленький, тело согнулось в немыслимой позе, но ноги всё равно торчали наружу — пришлось сломать пару костей. Шизуо вернулся в кухню, покидал в сумку кое-какие вещи, сунул в карман комплект ключей от дома, погасил свет и вышел в ночь. Автомобиль дожидался его на подъездной дорожке, капли дождя нежно гладили его по серебристым бокам. Успокоив нервную дрожь в руках, Шизуо сел за руль и завёл мотор. Машина мягко заурчала, из приёмника загремела бодрящая музыка. Он включил фары, снял автомобиль с парковки и надавил на газ. Автомобиль взревел, как раненый бык, и прыгнул. От страха Шизуо отпустил руль и вдавил педаль тормоза в пол. Вообще-то, мысль научиться вождению возникла у Шизуо давно. Несколько раз он просил своего брата научить его. Первое занятие сохранилось в его памяти какими-то обрывками. На крохотной, как ему казалось тогда, площадке дикое, необузданное, вырвавшееся на волю животное — то есть автомобиль — и он за рулем. Он всё время задевал рукой рычаг дворников, сиденье никак не хотело фиксироваться в удобном положении и к концу занятия у него начался нервный тик. Во второй раз было гораздо лучше, и Касука даже рискнул выехать в город. Что было в городе в тот день, начисто стерлось из памяти Шизуо. Он помнил только, что, проезжая по улице, сплошь заставленной припаркованными автомобилями, они с Касукой отчаянно боролись за руль. Брат пытался увести машину вправо от выстроившихся вдоль тротуара автомобилей. Шизуо же, видя впереди на встречной полосе огромный, страшный, неумолимо и стремительно надвигающийся прямо на него автобус, забирал влево. Тогда Касука впервые в жизни вспылил по-настоящему. Прежде он никогда на Шизуо голоса не повышал. Немного успокоившись, Шизуо попробовал снова. Он осторожно отпустил педаль тормоза, и машина мягко покатилась вперёд. Сразу целыми блоками начала оживать память. И с каждым метром дороги он вёл машину всё увереннее.

***

Стройка была, достаточно большой и разветвлялась в разные концы. Два года она стояла «замороженной» пока велись судебные тяжбы за право обладания этой землёй. Но совсем недавно верховный суд Японии вынес окончательное решение, и недостроенный объект снова приняли в работу, однако стройка по-прежнему оставалась тёмным и мрачным местом. И покуда технику ещё не пригнали, охрану выставлять не стали. Прожекторы, которые должны были освещать объект, так же не функционировали. Шизуо почти до трех часов ночи колесил по городу пока не нашёл это место. В половине четвертого утра он выволок труп из багажника и положил его на землю. Поежившись от холода, Шизуо развернул пленку и скользнул взглядом по искалеченному телу. Всё сделалось чётким и категоричным. Если что-либо ещё и заботило его в жизни, так это необходимость избавиться от трупа. Лицо двойника было изуродовано до неузнаваемости. Но этого было недостаточно. Шизуо должен был позаботиться о том, чтобы его никогда не опознали. Он достал из сумки плоскогубцы и склонился над телом… Вырвав все зубы, он сложил их в пакет, чтобы позже раскрошить и высыпать в реку. Затем занялся отпечатками пальцев, стирая их обычной теркой. Конечно, оставалась ещё такая вещь как анализ ДНК, но на его счастье единой базы данных в Японии не было. Закончив с руками, Шизуо раздел двойника догола. Одежду спрятал в пакет, чтобы позже сжечь её. Затем достал из сумки тесак для разделки мяса. Нужно было действовать быстро — скоро рассвет… Он старался не думать о том, что делает. Движения его были резкими, механическими, на лице застыла маска отрешённости. Никакого сожаления или страха небыло. У Шизуо были цели и вполне реальные причины. Перестав, наконец, думать о том, что было и что будет, он успокоился. Определившись со своими желаниями, он просто действовал. Сомнения ушли прочь, размышления о возможных вариантах развития событий тоже улетучились. На свою жизнь, даже на свою судьбу он смотрел теперь по-другому. Впервые за долгие годы он чувствовал себя свободным. Он ненавидел монстра (в себе) и он убил монстра. Наконец-то обозначился выход из замкнутого круга, в котором он метался всю жизнь, словно белка. Мысли его прекратили хаотичный бег и медленно и верно начали выводить его из лабиринта, в который он сам себя загнал. И не важно, какой путь он выбрал. Главное, что он сам верил в свой выбор и считал его верным. Уже одно осознание этого делало его счастливым, поддерживало в нём уверенность и придавало сил. Меняя настоящее, он менял будущее. А прошлое — это фундамент, выстроенный на пробах, ошибках и уроках, которые он смог из этого вынести, и воспоминания о которых помогали делать выбор сегодня. Разложив по пакетам, то, что когда-то было целым человеком, Шизуо подошёл к краю насыпи и заглянул в глубокую траншею, в которую укладывали водопроводные трубы. Работы по укладке на этом участке уже были закончены, трубы были обмотаны изоляцией и укрыты сверху бетонными плитами. Завтра их должны были засыпать грунтом, а позднее уложить сверху асфальт. Шизуо спрыгнул в траншею и попытался приподнять одну из плит. Плита поддалась не сразу — пальцы скользили по размытой от дождя грязи. Затолкав пакеты с останками под трубы, мужчина опустил плиту на место и вылез на поверхность. Конечно, рано или поздно, труп найдут — это лишь вопрос времени. Случится землетрясение или трубы потребуют замены… Шизуо не питал иллюзий на этот счёт. Но до тех пор он позаботиться о том, чтобы уничтожить все возможные улики и обрубить ниточки, связывающие его с телом. Тем временем моросящий дождь превратился в настоящий ливень. Шизуо промок и замерз, но это было не главным. Главное, что к утру дождь смоет почти все следы, а тяжелая строительная техника, которую пригонят утром, уничтожит остальное. Останется только поменять шины, избавиться от орудия убийства и сжечь одежду вместе со старой резиной. Шизуо внимательно осмотрел землю и, убедившись, что ничего не забыл сел в машину. Тело ныло от усталости и холода, желудок требовал еды. Из зеркала заднего вида на него смотрел незнакомец. Чужое лицо, большие безумные глаза, потрескавшиеся губы. Ничего. С этим жизненным испытанием он справится. Главное, что дома его ждёт Изая. Его Изая. — Потерпи ещё немного… Я уже еду домой, — шёпотом произнёс он. На губах блуждала улыбка. Город ещё спал. В домах не горел свет, не мчались машины по пустым дорогам, не было слышно ни чьих шагов. Только упрямые фонари всё ещё пытались отыскать признаки жизни. Шизуо завёл машину, включил фары и, дав мотору немного прогреться, медленно выехал с территории стройки. Начиналась его новая и непонятная жизнь.