Сплетая нас

**********       Что-то непонятное происходит в пространстве, так необычно — не понимать чего-то или не знать. Уже более двухсот лет я знал ответы на любые вопросы, стоило только задуматься о них. А теперь этого нет и так волнительно стало. Нет, мне не страшно, я уже и не помню, как это — чего-то бояться, но неизвестность заставляет меня торопиться. Кто знает, какие сюрпризы уготовила мне Госпожа, она еще та затейница, когда ей взбредет в голову немного развеять свою скуку. Я должен успеть… ***********       POV Снейп       Вот как это можно назвать, если не нецензурно, а я что-то сегодня и так весь на эмоциях. Не успел спуститься в свои комнаты, как пришел вызов от Лорда. Только этого мне не хватало… Небось уже донесли о новом назначении неизвестного мага на проклятую должность. Я в проклятие, конечно, не верил, только в происки врагов, угум… Но это не значило, что Повелитель не пожелает узнать, кого не миновала, кроме меня, конечно, сия чаша в этом году. Я бы, наверное, даже расстроился, но не сегодня.       Все сложилось довольно нетривиально… Как только директор собрался было представить нового преподавателя, как мелкий Поттер взвился, словно его кто в самое дорогое укусил, и помчался из зала, не обращая внимания на вопли своих прихлебателей и сокурсников. Я было уже собрался отправиться за ним, чтоб мозги на место вставить, но Торн не дал, удержав на стуле и заверив, что ничего страшного с этим недоразумением не случится, словно я его первый год знаю, да его в туалет нельзя без присмотра отпускать… Но спокойная улыбка на нежных губах и уверенность в серебристых глазах сегодня почему-то были убедительным аргументом для меня, но надо будет что-то с этим делать, а то я сам себе не доверяю…       После того, как студенты немного угомонились, а злорадная ухмылка младшего Малфоя убедила меня, что с Поттером уже успело что-то приключиться и это я не собирался оставлять просто так, директор, наконец, хоть и немного скомкано, но произнес свою торжественную речь и попросил любить и жаловать нового преподавателя и очень талантливого мага, Эша Торна. Я, если честно, пропустил весь этот бред мимо ушей, а тем временем неотрывно следил за слизеринским столом. Моя головная боль и по совместительству единственный крестник, как-то особенно сильно активизировался в последнее время, а безнаказанность и эмоциональное перенапряжение никогда не приводило ни к чему хорошему. Что же все-таки замыслил Драко?       Потом был ужин… Он прошел в непривычной тишине. Эш более не лез с откровениями и провокационными признаниями, директор задумчиво поглядывал на двери Большого зала, таинственно мерцая своими очками-половинками, МакГонагалл недовольно зыркала на своих подопечных, я, в общем-то, занимался тем же… Другие профессора старались не повышать голос и не привлекать к себе ненужного внимания. Словно необдуманный порыв Героя разрушил все то показное и хрупкое праздничное настроение — да и правильно, чему тут можно радоваться? Зачем притворяться, если и так все всем ясно?       Вот так, в напряжении, и прошел этот праздничный пир, правда, больше было похоже на поминки, но какая собственно разница? Для меня все одно, все едино… Правда, мой сосед не унывал, и даже чему-то таинственно улыбался, вот и что теперь обо всем этом думать?       А теперь еще и вызов… Определенно, сегодня непростой день, правда, скучным или таким уж неприятным я его не мог назвать, скорее, многообещающим, но Лорд мог изменить мое мнение о нем не в лучшую сторону, он знал пару действенных способов и все они относились к Непростительным… Но делать нечего, а, следовательно, надо запастись зельями, переодеться и выдвигаться, только директора предупредить…

***

      Аппарировал я в мэнор Малфоев — последнее время места наших встреч особо не менялись. Лорд перестал так явно опасаться за свою безопасность, мракоборцы утомились слишком усиленно доказывать окружающим его мифичность и нереальность. Все произошедшее в Министерстве уже невозможно списать на бредни желающего привлечь к себе внимание окружающих мальчишки. И когда твои страхи становятся реальны, то и бояться не так зазорно, но еще более действенно, если ты переходишь на сторону оных, что делает их более неуязвимыми и заставляет не только бояться и уважать, а и прислуживать им, надеясь на свою мнимую защищенность и надежность будущего. Со временем многие понимали наивность своих заблуждений, но тогда уже поздно, а дороги назад нет и не будет, только за Грань…       Уж что-то больно пессимистичные у меня мысли перед собранием…       Вот я врываюсь в банкетный зал, что сейчас переквалифицировался в тронный — ну, а как еще назвать помещение с помпезным креслом-троном и коленопреклоненными господами-аристократами, что боятся даже голову поднять и без страха взглянуть на своего Повелителя. Вот черт, я все же опоздал, чуял, что надо было поспешить, но…       Меня пронзил нетерпеливый алый взгляд лысого и довольно жуткого творения Темной магии. Н-да… По мне, так лучше было умереть, чем существовать такой вот образиной, но это для меня, а Лорд и так не унывал и что-то уж больно доброжелательно на меня скалился: чего это он? Заболел?       — Опаздываешь, Северус… Или ты уже не считаешь должным поспешить на зов своего господина? Ай-яй-яй… И что прикажешь с тобой делать? — он поднялся со своего места и направился в мою сторону. Я конечно опустился на одно колено, но взгляда не отвел… Покорностью я и раньше не отличался, а сейчас, зная, что за Поттером будет кому приглядеть, и вовсе перестал ломать себя…       — Даже так, мой непокорный слуга? — на его слова многие повернули свои склоненные головы в мою сторону и бросали на меня тайные, как они думали, взгляды — кто с сочувствием, кто со злорадством, кто с предвкушением, а Волдеморт оскалился в «ласковой» улыбке, вследствие чего, мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтоб непроизвольно не передернуть плечами и не выказать свое отвращение столь очевидно — тогда мне точно не покинуть родового гнезда Малфоев живым.       — Мой Повелитель… — постарался я все же исправить свое незавидное положение, уж больно не хотелось умирать так и не поняв, чего же от меня хочет этот Эш Торн, да и с Поттером много неразрешенных вопросов, довольно многообещающих, осталось, а я всегда любил ясность…       — Как интересно… А я вот уже начал сомневаться… Что могло тебя задержать, мой «верный» слуга или для тебя так сложно было оторваться от нового коллеги, с которого ты глаз не сводил весь вечер? О чем же это вы так мило беседовали? — темный маг обходил меня по кругу, а угнетающая аура, что распространялась от него, не давала даже спокойно вдохнуть, а не то чтоб собраться с мыслями. Все силы уходили на поддержание блоков, боюсь, простым Круциатусом мне сегодня не отделаться.       Но тут мелькнула тень, что была мной раньше не замечена. Из-за трона вышла высокая фигура в черной мантии и серебристой маске на лице. Стоило ее заметить, как все остальное потеряло интерес для меня. Это было невозможно, нереально, но это случилось. Ни Лорд, что все так и наматывал круги вокруг меня, ни толпа его приспешников, ничто уже не имело значения. Фигура медленно приближалась ко мне, но никто не обращал внимания ни на нее, ни на меня, ведь я отвернулся от Повелителя в противоположную сторону.       Высокий, стройный, он не шел, а словно плыл, невесомый дух… Мантия трепетала, словно ее шевелили потоки воздуха. Она жила своей собственной жизнью… Это создание и жизнь были просто не совместимы. Он был более похож на дементора или…       «Вот только не надо, а то ты еще Мерлин его знает до чего додуматься сможешь. Это ж надо придумать — дементор! С этими падальщиками меня еще никто не сравнивал. Обидно даже…» — всю таинственность и напряженность как рукой сняло. Знакомые бархатные переливы незабываемого голоса, что прозвучал в моей несчастной голове, позволили вдохнуть свободно и расслабиться.       Растерянно взглянул на окружающих — они словно остались в другой реальности. Лорд все также кружил, как коршун, что-то вещал, довольно улыбаясь и даже палочку достал. Еще мгновение — и в меня все же полетело пыточное заклятие, но красный луч Круциатуса рассеялся, не долетев до меня каких-то полметра. Я застыл в ожидании привычной агонии, неотрывно всматриваясь в искрящиеся переливы сконцентрованной силы Лорда. А ведь это даже красиво…       Потом, когда до моего сознания дошло, что выворачивающей внутренности боли я так и не дождусь, то, наконец, смог оторвать взгляд от направленной в мою сторону палочки и вскинул глаза на Эша, что подошел ко мне с противоположной стороны.       — Знаешь, я вот что подумал, а чего ты один ходишь на эти ваши сборища, я тоже хочу… Правда ведь, весело?.. — и он невозмутимо продолжил вглядываться в мерзкого урода, что когда-то являлся одним из наиболее выдающихся личностей магической Англии. Я так же перевел взгляд на Лорда. А ведь тогда, в начале моего служения, он не был таким, он говорил правильные вещи, стремился что-то изменить в этом мире, изменить мировоззрение и обезопасить нас — что же пошло не так?       — А нечего было с высокими материями экспериментировать… Да и Поттер с ним случился, как и со всеми вами…       — А с тобой он не случился? — не смог я сдержаться, нет, чтобы об проблемах и экспериментах Темного Лорда поразмыслить, уж больно сильно стал меня занимать мелкий негодник. Старею, наверное…       — Точно, а я-то думаю, чего это из тебя песок сыплется, а это великий и ужасный Северус Снейп стареть удумал. Точно, в свои… Сколько там стукнуло этому древнему реликту? — и сей невозможный тип начал постукивать указательным пальцем у левого виска, изображая бурный мыслительный процесс. — Дай Мерлин памяти, о, вспомнил — тридцать шесть… Довольно преклонный возраст, а все туда же: на всякие сомнительные сборища и развлечения тут какие-то бестолковые.       — Торн! Кто давал вам право вмешиваться в мою жизнь?! — моему негодованию не было предела, хотя я и сам не понимал его причины, но… Да как он смеет высмеивать то, что для меня является единственной приемлемой формой существования! Возмущение буквально вскинуло меня на ноги, я обернулся к нему и с ненавистью вгляделся в прорези искусной маски. Застарелая боль, отчаянье и невозможность все исправить — все это со страшной силой вырывалось наружу, удушающей волной захлестывая меня. Почему сейчас, почему именно с ним, почему я не могу сдержаться? Мне хотелось рвать и метать, громить, крушить, убивать… Торн, Лорд, удушающий своей магией мэнор Малфоев… Во мне, с небывалой силой, начало подниматься возмущение магии, я не хотел, да уже, наверное, и не мог бы предотвратить этого… Глаза застилала красная пелена, на кончиках пальцев я начинал ощущать покалывание силы, казалось, по моим венам вместо крови начала течь чистая магия. Еще немного и…       И тут я ощутил, как меня приобняли и прижали к твердому, сильному стройному телу, а невероятный голос зашептал у моего правого уха:       — Тш… Потерпи, хороший мой, сейчас… — и все же взрыв состоялся. Невидимая, но ощутимая волна моей силы, усиленная непонятной, но гармонизирующей, с привкусом полыни. Миг — и все, кто находился сейчас в зале упали, как подкошенные. Я с диким ужасом взирал на это все.       — Они… — мне было страшно произнести это слово. Да, многие, кто находился здесь, заслуживали смерти, но многие — те же Малфои, что не отвернулись от меня, поддерживали, когда просто не оставалось сил, или те, кто по принуждению, или из-за страха нависшей над родными неминуемой смерти, — вынуждены были служить ему… Более сотни магов не подавали признаков жизни и это невозможно принять, как и жить с этим. Я обвис в нежных руках, словно кто выпустил воздух из воздушного шарика — это был конец всему, конец мне…       — Ну, что ты, Северус, они живы, все до одного. Я более не вправе решать их судьбы, у Госпожи новый Вестник. Слышишь? Они спят, весь мэнор погружен в глубокий и продолжительный сон, — и только тут я осознал, что не дышал, совершенно. Глубоко вдохнув и прикрыв глаза от облегчения, я прислонился спиной к груди мага, полностью растеряв все свои претензии, страхи и обиды. Он умостил подбородок у меня на плече и застыл в ожидании, пока я приду в себя, от стресса и выброса магии. И что это со мной было? Ведь прежде такая малость не могла бы спровоцировать такие последствия…       — Так было надо, прости…       — Зачем? — я уже даже не удивлялся. Что творится у него в голове, мне не понять…       — Знаешь, я ведь просто хотел посмотреть что и к чему, но подвернулся удачный момент и я решил им воспользоваться. Нам нужен Том… Реддл…       — Зачем?       — Поттера спасать будем, — как-то довольно и с предвкушением ответил он.       — Ну да, куда же без него. Как всегда — ПОТТЕР… — я даже почти обиделся, но в том-то и дело, что почти. Кажется, я начинаю привыкать к его маниакальной одержимости этим мальчишкой, да и заразная она, как видно. Я так же без волнения не могу думать о лохматом недоразумении, что мучает меня вот уже добрых шестнадцать лет.       — Да ладно, у вас это взаимно, — и улыбка в его голосе заставила меня обернуться. Маски уже не было на лице и я, наконец, мог рассмотреть его: на губах играла теплая улыбка, глаза слегка мерцали серебристым свечением. Сейчас Эша Торна невозможно было спутать с человеком, даже магом. Капюшон делал его схожим со смертью, вернее, тем образом, который придумали для себя маглы.       — Ну, почему придумали? Так выглядят все Вестники смерти, а маску многие принимают за череп, со страху и не такое узреешь, — он опять воплотил ее на своем лице, она соткалась словно из тумана, уплотнилась и раскрасилась морозными узорами. Это было красиво, но действительно жутко.       — Но если ты больше не Вестник, то костюм-то откуда? — ну, а что, я просто пытаюсь понять, кто меня за это осудит.       — Так он персональный у каждого, только Коса переходит от одного слуги Серой госпожи к другому, все же магловский фольклор не врет и все именно так, как они рисуют в своих самых страшных сказках, с единственным отличием… Мы не убиваем, а предупреждаем, даем возможность что-то исправить, предотвратить. Мы появляемся не перед всеми, только те, кто еще могут что-то изменить, те, кто на распутье и должны сделать выбор, который склонит чашу весов в ту или иную сторону, могут видеть нас, а вот проводим мы всех. Там, у Грани многое теряет свое значение, но вот смог ли ты понять это при жизни и исправить? — я поднял руку и коснулся его маски, которая морозными осколками рассыпалась под моей рукой, и вот, пальцы ощутили тепло щеки, нежной и бархатной, как у юной девушки, не привычно, но до странности приятно. Эш склонился щекой к моей ладони и потерся, словно выпрашивая ласку. Разве возможно, что бы это существо о чем-то просило — оно могло брать и никто бы не отказал, ни Дамблдор, ни Лорд, ни я…       — Ты — единственный, потому и выпрашиваю, потому и не беру без спросу, не заставляю… То, что мне нужно, можно только заслужить, даже любовь не рождается на пустом месте. Кого-то трогает красота, кого-то интеллект, кого-то теплое отношение, кого-то душевные и моральные качества, созвучность внутреннего мира, потребность в заботе, любви, боли, страхе… Каждому свое… Мое — это ты…       — А Поттер? — не услышать нотки ревности в моем голосе мог только глухой, а он еще и в глаза мне всматривался, словно читал меня, выискивал откровения в самых немыслимых глубинах моей души.       — Поттер… Знаешь, я долго шел к этому. Полюбить этого мальчика таким, какой он есть, зная его как никто, понимая все его поступки, осознавая все его желания, ненавидя его за слабости, несостоятельность и невозможность что-то изменить… Он был мне омерзителен, противен до рвотных позывов, до онемения и потери самого себя… Я так сильно ненавидел СЕБЯ, что был готов умереть, лишь бы только не пришлось еще раз разочаровываться в себе, не видеть ненависти в глазах близких и не осознавать своей никчемности… Но, знаешь, твоя смерть изменила все… — я смотрел на него словно на умалишенного, не имея возможности осознать всего того, что я услышал и понять это. Возможно, я просто не правильно его понял?       — О, ты все правильно понял, профессор Снейп, сэр, — и эти слова вместе со знакомыми интонациями в голосе Торна, в очередной раз разрушили все мои понятия о возможном и правильном. Так не бывает!       — Ты, как никто, знаешь, что в этом мире нет ничего невозможного и я — яркий тому пример, — он выпрямился, отступил от меня на шаг, но все так же не отрывал от меня своих призрачных глаз. Ведь, если то, что он сказал, правда — а сомневаться в его словах у меня не было причины, — то…       — Но как? — на большее меня просто не хватило.       Он подошел к лежащему на полу Лорду, присел подле, провел своими изысканными, белоснежными пальцами по серой щеке, по безгубому рту, даже веки погладил и такая жалость была написана на его лице, Мордред его знает, но более гадать я не буду, все равно не угадаю.       — Что с ним случится?       — Он умрет, как и мы все.       — И кто же свершит сей подвиг? — я думал съязвить по поводу мальчишки Поттера, но вдруг осознал, что я, как оказалось, ничего не знаю о Гарри Поттере, Мальчике-который-выжил-чтобы-умереть…       — Ты знаешь кто, но дело не в этом и говорим мы не просто о том, кто убил это несчастное существо, а о том, что я все же смог принять и полюбить себя. Тогда, после того, как Лорд убил тебя, а нелепый мальчишка, ослепленный потерей любимого, смог уничтожить его, то перед ним встал выбор: оставить все, как есть, или попытаться что-то изменить, вернее, не что-то, а получить возможность изменить ход истории, не боясь разрушить общую конструкцию этого пространственно-временного континуума. Я предложил выкуп Госпоже, ее дары, но для нее этого было мало и мне было предложено служение. Я согласился… — он взглянул на меня снизу вверх, все так же оставаясь сидеть у тела поверженного Волдеморта, а я слушал его с замиранием сердца и наконец начал осознавать, что смотрю на Гарри Джеймса Поттера, человека который ради меня пошел на служение Смерти. Он сумел повернуть время вспять, ну и что, что только для него, но он сумел вернуться в свое прошлое для того, чтобы быть со мной… с нами…       — И вот, после того решения я начал менять отношение к себе, к Гарри Поттеру… Двести лет… Это довольно долгий срок, но каждый день, каждое мгновение, каким бы тяжелым оно ни было для человека и мага, но оно стало необходимым для становления меня, как достойного награды существа. Ведь не все Вестники заканчивали свою службу в срок, многие просили и получали освобождение, уходя на перерождение или выбирая покой. Но у меня была цель и я шел к ней, не смотря ни на что… — его силуэт растворился в пространстве и я в панике начал крутить головой, выискивая в этом сонном царстве знакомый силуэт.       — Я перестал быть человеком, я разучился быть магом, я потерял свою душу… Увидев то, что видел и знал я, очень сложно оставаться прежним, — голос лился отовсюду и я замер, вслушиваясь в него, пытаясь почувствовать. — Но единственное, что не давало забыться и полностью отрешиться от прошлого, был ты и тот мальчик, которого со временем я зауважал, а потом начал принимать, понимать и любить. И только после этого я полностью смог контролировать себя, не теряясь в силе своей Госпожи, смог приручить свою тьму, что как голодный зверь рвалась с цепи, желая получить доступ к моей силе и возможностям. Только моя любовь к тебе и Поттеру, который стал для меня олицетворением преданности и любви, ведь не каждое любящее сердце в состоянии снести то, чему я стал свидетелем и участником, сделала все это реальным. Более никаких норм морали, никаких запретов, но и ненависти, и злости так же нет. Я просто принимаю все таким, какое оно есть. Зло, добро… Все так относительно… У всего есть причина и цена… Жизнь — всего лишь экзамен, экзамен для души. Пройдет ли она дальше в своем развитии или придется вернуться на предыдущий уровень, у каждого свой путь… Свой путь я выбрал… — теплые нежные руки обвили меня и прижали к себе. — Я выбрал тебя и его. Любовь к тебе — моя сила, любовь к нему — моя надежда. Этот маленький глупый птенчик, который так и не познал неба, смог своей силой и желанием сотворить немыслимое. Как думаешь, он заслужил свой полет, свое счастье и любовь?       Как, ну как связать его и лохматое чудо, которое сейчас спит в своей спальне и думать не думает о служениях и будущем, что изменит его, уничтожит, как мага и превратит в неизвестное создание с маниакальной привязанностью к Ужасу подземелий Хогвартса.       — О маниакальной привязанности можешь не переживать, она родилась в нем еще на третьем курсе, после вашего приключения с оборотнем… А так… Он не жалел… Я не сожалею… И ты не придумывай того, чего нет… Теперь я не имею никакого отношения к Поттерам, более я не человек, а следовательно, никакого парадокса и всего того, что связано с невозможностью влияния на самого себя в прошлом. Эш Торн — магическая сущность, что взяла себе имя закрепленное магией, — я ощущал, как его руки начали блуждать по моему телу, рождая нервную дрожь и пробуждая желание. Мне бы собраться с мыслями, задуматься об открывшейся правде, взвесить все варианты возможных поворотов событий, попытаться разложить всю эту информацию по полочкам и постараться принять наиболее правильный, ну, или наиболее приемлемый вариант исхода, но нет… Меня ослепила возможность быть настолько кому-то необходимым, быть настолько любимым, желанным и, главное, быть достойным всего этого. Ведь правда, я достоин?       — Как никто, Северус… — но страх и сомнения не отпускали меня, после всего, что я сделал, после всего, чему я стал свидетелем, чему стал причиной…       — Ты же знаешь?.. — с болью в голосе я спросил своего невидимого собеседника.       — Конечно, я знаю все, — тихий ответ.       — А Гарри? — ведь если меня приняло и поняло существо, которое и само столкнулось с неприглядностью и отвратностью человеческой природы, то встретить такое понимание в юном, хоть и влюбленном, создании довольно сомнительно.       — Ты удивишься, Северус… Этот мальчик еще не единожды сможет удивить тебя, ты только дай ему шанс. И, кстати, боюсь, нам пора, хоть маги и спят, но мэнор, как верный пес, все это время выискивал возможность выбросить нас за свои пределы, и если мы не поторопимся, то можем оказаться неизвестно где — родовая магия все же великая сила. Да и Поттер нас заждался, вернее, его одолевают сейчас тяжелые думы о своей несостоятельности и никчемности, поверь, я точно знаю, — и с последним словом меня поцеловали в основание шеи, чем породили немыслимый взрыв чувственных ощущений и небывалое желание. Что же он со мной делает?!       — Люблю, Северус, просто люблю… — и нас поглотила пепельная мгла с легким горьковатым ароматом лимонной полыни…