Один

— Васильков, следующий раз будь повнимательнее с едой. Ещё одного твоего отравления я больше не переживу, — печально глядя на зелёную морду Ганса произнесла классная. — У меня просто желудок слабый, — тихо произнёс он. «Ну и актёр» — пронеслась в голове у Шастуна, стоящего рядом и наблюдающим за этим спектаклем. — Я, надеюсь, Шастун поможет тебе добраться до дома, — с надеждой в глазах посмотрела она на парня. Если что-то случится с её учеником, спросят с неё. — Не беспокойтесь, мы же друзья, — с улыбкой на лице произнёс Шаст. «Вcё это слишком затянулось. Фильм начнётся через час, а до кинотеатра ещё пешком идти». Антон, не теряя времени, схватил Ганса за локоть и быстро попрощавшись с учителем, вышел из школы. — Мы опаздываем, — напомнил Шаст. — Успеем, — отмахнулся альфа, — Ну, как я сыграл? По-моему, очень правдоподобно. — По-моему, тут больше сыграло твоё похмелье. Зачем было вчера так напиваться? Следующий раз брошу тебя посреди улицы. Я тебе не верблюд, чтобы на себе тащить. — Я же должен был выиграть в игре, — скорчил обидчивую рожицу Ганс. На его красивом лице это выглядело очень мило. Для остальных, тех кто не знал этого кривляку так хорошо, как его друзья, он был просто ангелом, ходил всегда ухоженный, надушенный хорошим одеколоном (один французский флакон он украл у дяди). Комплименты так и сыпались в сторону учителей. Это и помогало держаться ему в состоянии хорошиста, потому большую часть оценок он получал за «красивые глазки». А сколько эти глазки погубили омежих сердец. Буквально каждая третья бросалась на него. Запах у альфы и правда был классный, но немного резкий, что-то напоминающее смесь чёрного кофе, древесины и опасности хищника. Это Антона и отталкивало, ему не нужна опасность, ему нужна защита. Но, несмотря за всей его миловидной внешностью и показушной вежливостью, он был тем ещё клоуном. Он прыгал как обезьяна по квартире, крушил вещи, кричал, и громко ржал всего с одной целью — вызвать взаимный смех у своих зрителей. А когда напьётся, лучше хватай и вяжи, как психически ненормального, потому что там такое начнётся… На одном таком пьяном вечере Ганс даже поцеловал Шастуна в губы прилюдно. Все были в шоке. Конечно, через пять минут он уже был в отключке, и не вспомнил бы на следующий день ничего, но нашлись такие глубоко уважаемые люди, которые всё же напомнили, и напоминали очень долго, подкалывая обоих. Альфа поцеловал бету. — В какой игре? Кто больше выпьет? Так ты в ней проиграл. Забыл, как позже всё выпитое оказалось в унитазе тем же путём, что и пришло? Посредником здесь был ты, а наблюдать за этим пришлось мне, — Шастун был не доволен случившимся. — Вот для этого и нужна дружба. — У тебя неправильное её понятие. Они уже прошли половину пути, все углы и повороты остались позади, надо было идти по прямой. Парни шли рядом с большой дорогой, но машины здесь в это время редко ездили, всё-таки, будний день. Впереди мост, пройдёшь его, окажешься у кинотеатра. Недавно вышел какой-то новый голливудский фильм. Сначала должны показать счастливо улыбающихся американцев, а потом сцены с расчленёнкой и инопланетян. Серый ждал их уже у кинотеатра. Как-то добрался, может допрыгал на одной ноге на костылях. По причине недавней драки из-за своей истинной пары, парень сломал ногу и теперь сидит дома до её заживления. Но, как мы видим, дома ему не сидится. — 20 минут, — оповестил друга Шаст, когда они переходили мост. — Я же говорил, успеем, — весело произнёс Ганс, поворачивая голову в сторону воды. — Во, смотри какой жирный селезень, — альфа быстро подбежал к перилам моста и начал разглядывать стаю уток, окруживших толстого селезня, — Я его раньше тут не видел, прилетел, наверное. Шастун встал подальше и даже не посмотрел вниз, он терпеливо ждал, когда его друг насмотрится на птиц и продолжит идти. На здании напротив на городских часах большая минутная стрелка перешла на следующую цифру. Всё, пора идти. «Идиотизмом занимается, уточек разглядывает». — Всё, идём! — громко произнёс Шаст, чьё терпение лопнуло, как вчера брошенный с крыши шарик с краской, который точно попал на голову злой старухе, всё время орущей на них. Сначала появился звук колёс, который быстро усиливался, затем ощущение опасности. Это была машина. Антон только успел повернуть голову, как увидел, что эта старая рухлядь врезается в перила моста, проламывая их, в пару сантиметров от альфы. Ганс стоял в шоке, всё его лицо белое, а руки крепко сжаты вокруг старых перил. Машина начинает слегка покачиваться взад и вперёд, так и норовя упасть в воду. Лететь, конечно, не долго, но опасно, вдруг ударишься о крепление моста. Антон смотрит на всё это и не может сдвинуться с места. Вскоре и он отмирает, пытается подойти к другу и забрать его оттуда. Но в этот момент машина прекращает балансировать и летит носом вниз, прямо в воду, забирая с собой часть перил. Ганс в попытке спастись отпускает руку, но рукав его рубашки цепляется за красивый железный узор и он тоже падает вниз. Антон уже бежит нырять, спасать друга, как его хватают неизвестные руки, и кто-то говорит остановиться. Он брыкает ногами, кричит, плачет. Сейчас его переполняет эмоции, которых он не может сдержать. Ничего не происходит. Он видит, как сбежал народ, и слышит как какая-то женщина всё время охает позади него. «Что вы стоите? Спасайте их!» Хватка постепенно ослабевает, а руки вовсе исчезают. Сквозь свои всхлипы он слышит звук сирены. Приехала «скорая» и спасатели. Прошло полчаса Женщина, лет 30 со светлыми волосами и в специальном спасательном костюме делает непрямой массаж сердца, парню, чьё лицо пока не похоже на живое. Антон с надеждой наблюдает за всем этим. «Раз, два, три, четыре, пять. Почему он не дышит? Шесть, семь, восемь». Это ожидание длится, наверное сутки, а может и более. Время невозможно медленно течёт. Хочется как-то помочь, но омега не знает чем. Всё внутри сжалось в ожидании. «А если он сейчас умрёт?» Антон повернул голову в сторону разрушенного моста. Ведь это была его идея пойти в кино, если бы не он, они были бы сейчас в школе, и всё было бы хорошо. Но съедение себя своими же мыслями прервал кашель, чуть не утонувшего альфы. — Будет жить.

***

Зачем Арс сюда припёрся? Альфа сидел за столом в углу ресторана и также смотрел на Антона, как и тот на него. Это какое-то преследование. Один раз послать мало? Хорошо, пошлём второй. «Надо с ним поговорить. Нет, сначала накричать, затем поговорить». — Извини, мне надо в туалет, — повернув к Грише голову, быстро произнёс омега и встал из-за стола. — Да, да, конечно, — обеспокоенно произнёс тот. «О чём он переживает? О том, что я сбегу?» Антон легонько махнул головой в сторону туалета, смотря на Арса, давая намёк, чтобы тот тоже шёл и, не оборачиваясь, пошагал в уборную. — Зачем ты пришёл? — сквозь зубы произнёс омега, как только открылась дверь. Он даже не повернулся, зная, кто стоит позади него. «Надо просто выгнать его отсюда и спокойно продолжить наслаждаться вечером». — Если ты по чистой случайности забрёл сюда, чтобы поесть, хоть живёшь ты на другом конце города, то будь добр свали отсюда! — последние слова он прокричал. Хорошо, что в туалете они были одни. Арс молчал. Он тихо обошёл омегу, чей гнев сейчас можно было ощутить, а не только увидеть, и встал перед ним. Лицо его было спокойно. Сейчас они как два антипода. Огонь и вода, ярость и умиротворение, омега и альфа. — Я переживал за тебя. А вдруг он маньяк? — спокойно произнёс альфа. — Это ты маньяк! Не надоело меня преследовать? Ты… ты… — сейчас надо было сказать что-то обидное, но в голову ничего подходящего не приходило. Арс подошёл ближе, нежно взялся за руки Антона, и, глядя в глаза произнёс: — Успокойся и послушай. Я пришёл сюда, потому что волновался за тебя. Если ты хочешь, я сейчас же уйду. Гнев пропал, на место его пришла неизвестность. В голове пусто, ни единой мысли. Он тоже смотрел в глаза и тяжело дышал. Двигаться не хотелось, ничего не хотелось, только… А вот и первая мысль. «Запах». Антон быстро высвободил свою руку и переместил её на затылок альфы, вовлекая того в страстный поцелуй. Этого Попов точно не ожидал, он отпустил руку омеги и попятился к стенке. Шаст этим воспользовался и, сократив расстояние, прижал альфу к стенке, углубив поцелуй. Теперь возбуждены были оба. Альфа с удовольствием отвечал на поцелуи и гладил одобрительно омегу по талии. — В кабинку, — повелительным тоном произнёс Арс, и вышло это так сексуально, что дрожь пробежала по телу омеги. Антон схватил за руку Арса и повёл его в открытую кабинку. Оторвавшись от близости желанного человека, он закрыл за ними дверь. Как только он это сделал, его опять вовлекли в поцелуй, попутно расстегивая пуговицы на рубашке. Омега решил помочь ему с последними, и Арс, сняв с Антона рубашку, бросил её вниз, на кафель туалета. — Она новая, — возмутился омега. — К чёрту её, — не отрываясь от поцелуев в шею произнёс альфа. — Я надел её на свидание к своему новому парню. — И его тоже к чёрту. Арс уже расстегнул молнию омеги. Штаны съехали вниз. Отрываться, чтобы снять их полностью, не было смысла. Арс поднял свои глаза на глаза Антона, тот в свою очередь не захотел играть в гляделки и попытался раздеть альфу. — Стой, — выставил вперёд руку, сказал альфа. — Ты точно этого хочешь? — Да, блять, я хочу, чтобы ты меня трахнул. И побыстрее. Альфа отвернулся, глядя на голубую плитку туалетной кабинки. — Мы оба об этом пожалеем, — произнёс Арс. — Если ты этого не сделаешь, я уйду. — Ты в любом случае уйдёшь, — горько усмехнулся альфа. Антон, решив попытать счастье, снова начал целовать альфу, но тот увернулся. — Я, пожалуй, пойду, — Арс застегнул свои пуговицы и вышел из кабинки. Антон так и остался стоять полуголый в туалете какого-то ресторана, где в зале ждал его парень с одной мыслью в голове. «Мы оба об этом пожалеем».

***

В квартире было тихо, как и всегда. Вот, что останется постоянным, пустота и состояние одиночества этого жилища и этот ужасный ковёр на стене. Что изменилось с получением запаха омеги? Стало хуже, во много раз хуже. Но как до этого, так и после он остался один. Только теперь с ноющим состоянием внутри, будто твоё сердце медленно разрывает такой-то дьявол, которому ты любезно продал душу, только вот беда, забыл её вынуть из себя. Сегодня обещали вечернее похолодание. Но это Антона не волновало, как и открытое окно, являющееся неким порталом, пропускающим холодные потоки воздуха. На теле у омеги уже образовались мурашки, но даже это его не мотивирует закрыть окно. Он тихо сидел в тёмной комнате с выключенным светом на полу, попивая пиво и смотря в пустоту. В голове было миллион мыслей, которые роились в ней как пчёлы. Они жужжали и жужжали, вызывая тем самым головную боль. Но кружились они только вокруг одного имени — «Арсений». «Что это было? Что я чувствую? Был ли это я? Стоит прийти к нему? Я всё испортил? Зачем я существую, если всё порчу?» Мысли атаковали его голову. Создавалось ощущение, что в этой комнате он не один, что кто-то выкрикивает эти вопросы как на допросе, а он тот самый подозреваемый. Одинокие мучения прервал телефонный звонок, прозвеневший в кармане потёртых джинс. Антон на автомате поднял трубку и произнёс «Алло» в качестве приветствия. — Что там у вас произошло? — прозвучал строгий женский голос на другом конце линии. Антон сначала не узнал кто это, и посмотрел на экран телефона, где высветилось имя «Катя». — У меня нет настроения для ссор, — устало произнёс омега. — А у меня самое то. Объясни мне, почему Попов покидает проект? Я же знаю, что это без тебя не обошлось. Это ты его заставил? — опять вопросы, но эти, в отличии от роющих недавно в голове, дали огромной кувалдой по ней. — Стой. Я ничего не понял. Как это он? — Антон поставил бутылку пива и поднялся с пола. — Конечно. Ты же знаешь, я на твоей стороне. — голос её стал спокойнее. — Но я видела вашу пятёрку, у каждого есть одно общее желание — реализовать этот проект «Импровизация». Я знаю, что вы стараетесь. Каждый из вас. Даже если у вас двоих произошло что-то ужасное, ты не вправе запрещать ему идти к мечте. — Катя, помолчи хоть секунду! — перекричал её омега. — Я всё исправлю. Он останется.