Погаси свет

Для Ухёна не было секретом, что, по убеждению Сонгю, все, что бы он ни делал, должно быть на высшем уровне. Кажется, даже дышал он не просто так. Для Сонгю было естественным брать от жизни лучшее. Чаще всего его неосуществимые надежды разбивались о реальность, но он никогда не отчаивался. Одним из его любимых девизов был: «Надейся на лучшее, готовься к худшему». С этим девизом он шел по жизни и преодолевал все трудности и лишения. Что же до остальных в Infinite, которым «посчастливилось» стать теми, на кого возлагались большие надежды, так им жилось несладко: дня не проходило без придирок и замечаний, лидер без устали требовал от них предельной точности и четкости движений, профессионализма. Они должны быть идеальны во всем. Но если даже они не соответствовали заоблачным требованиям Сонгю, он непременно давал понять, что ценит их старания. А вот если они начинали лениться или небрежно относиться к работе, то Сонгю им спуску не давал. Он никогда не выходил из себя, когда кто-то из них фальшивил на выступлении, но при этом они прекрасно знали, что пение «под фанеру» им точно с рук не сойдет. И Сонгю был до того беспристрастным, что порой становилось не по себе. Ухён научился его уважать, он открыл ему душу, и лидер его не разочаровал. Каждый день он благодарил Бога за то, что в его жизни появился Ким Сонгю. Он стал его лидером, соседом по комнате, лучшим другом. И, если у них все получится, как надо, то и любовником. Вздохнув, Ухён провел пальцами по мокрой от пота спине. Мышцы Сонгю сделались твердыми, как камень, все его существо было напряжено до предела, он дышал прерывисто и часто, мертвой хваткой вцепившись в подушку. Ухён хотел было обмолвиться, что не сможет войти в него полностью, если он не расслабится, но понимал, что выскажет очевидную вещь, а значит, только рассердит Сонгю. Но нужно было хоть что-нибудь сделать, и чуть погодя он сказал: – Лучше не дыши ртом. Это вредно для горла. Нда, беспокоиться о голосовых связках Сонгю, когда тот корчился от боли из-за его члена в заднице, было как-то не совсем к месту и даже бесчувственно, но лидер как настоящий профессионал тут же закрыл рот, последовав мудрому совету. И от этого в его глазах Сонгю стал в тысячу раз привлекательнее. Хотя куда уж больше? Он окончательно покорил Ухёна, когда сам предложил быть снизу, потому что тот повредил спину. Ухён до сих пор думал, что на месте Сонгю должен быть он, потому что именно он предложил заняться сексом, а еще он был младше и просто не мог взять и трахнуть хёна. Но теперь, видя по лицу Сонгю, как ему больно, Ухён начал сомневаться, что смог бы выдержать такую боль. Сонгю нисколько не расслабился, а Ухёну нетерпелось, он изнывал от желания проникнуть глубже, он еще даже не вошел на всю длину, а у него уже снесло крышу от узости Сонгю; девушки не шли ни в какое сравнение. Но тут он увидел то, от чего тотчас забыл о похоти и всех низменных желаниях. На щеках Сонгю блестели слезы. – Твою мать, Сонгю! – воскликнул он в ужасе от содеянного, наплевав на вежливость. Почему он только сейчас заметил, что Сонгю больно? – Только не вытаскивай! – вскрикнул Сонгю, когда Ухён попытался отстраниться, но тот его не послушал и вышел. На простыне алели пятна крови. Ухён отругал себя за глупость и нетерпеливость, они занялись сексом, хотя даже не разобрались как следует, что и как делать. Он приподнял Сонгю и, развернув его к себе, заключил в объятия, вздрогнув, когда услышал болезненный стон. – У нас почти получилось, – посетовал Сонгю, обняв Ухёна и прильнув к нему, чтобы согреться. – Нет, хён, ничего у нас не получилось. – Прости. Естественно, Сонгю будет винить себя. Он привык отдуваться за всю группу. Чмокнув его в черную растрепанную макушку, Ухён осознал, что в случае с Сонгю нужно называть вещи своими именами. Иначе никак. – Хён, утебя кровь. Мы конкретно налажали. Они еще какое-то время молча лежали, прижавшись друг к другу, потом Сонгю вздохнул, поднял голову и, глядя ему в глаза, сказал: – Поцелуй меня. Ухён с удовольствием выполнил просьбу. От него не укрылся блеск в глазах Сонгю. Он признал поражение, однако отступать и не думал, и Ухён был уверен, что совсем скоро они займутся этим снова. С упоением целуя Сонгю, он вспомнил еще один девиз хёна: «Терпение и труд все перетрут». И Ухён подумал, что он с большой охотой приступит к дополнительным занятиям.