Погаси свет

– Ты что творишь, Сонгю?! – Тс-с-с! Тихо, не ори, услышат ведь, – зашикал на него Сонгю, бешено размахивая руками. Видок у него был еще тот: он стоял посреди комнаты с примятым после душа подобием ирокеза, из одежды на нем были только штаны, которые недвусмысленно топорщились, что наводило Ухёна на мысль о том, что под них Сонгю не надел ничего. И здесь не обошлось без Ухёна. Не успел лидер в одних только трениках и полотенцем на шее войти в комнату, как он с порога набросился на него, дал волю рукам, не подозревая, что тот в это время безуспешно пытался закрыть дверь. Его охватила эйфория, ведь Сонгю не оставил его без внимания, возбуждая и распаляя. Он уже предвкушал, как руки хёна окажутся у него в трусах. А потом он совершил ужасную оплошность. – Блин… я в шоке… я не, я не… – сказать об этом не так-то и легко, подумал Ухён раздраженно, да еще так, чтобы не показаться посмешищем, но и не отрицать все слишком рьяно. Однако его это не смутило, и в следующую же секунду он выпалил: Я не из радужных. – Чего?! – возмущенно прошипел Сонгю и отмахнулся. – Ну, спасибо, что оповестил меня. Стоп, а кто тебя вообще спрашивал? Мне как-то пофиг, знаешь? В яростном шепоте сквозила угроза, и Ухён прекрасно понимал, что у хёна вот-вот лопнет терпение. И все же… – Ты… мне просто не верится, что ты… меня поцеловал… – Да мне тоже не верится. Временное помутнение рассудка, походу. Ну, вряд ли ты больше меня жалеешь об этом, – в голосе слышалось раздражение с налетом разочарования. Ухён досадливо взъерошил волосы, но запоздалую мысль о том, что из-за поцелуя они превратились в самых настоящих геев, не озвучил. Первый шаг на пути к поражению. Сонгю и сам переступил границу дозволенного, и Ухёна утянул за собой, а тому до лампочки было на социальные нормы, он и думать забыл про них. Ему хотелось еще. В том поцелуе чувствовался тонкий намек на готовность уступить, какая-то мягкость и податливость, которая противоречила его властному характеру, отчего в глазах Ухёна Сонгю становился в тысячу раз притягательнее. Теперь кое-что прояснилось. Сонгю пошел на риск. Сонгю пытался перейти на новый уровень. Сонгю стало мало одного петинга, ему хотелось чего-то большего, чем просто периодически дрочить друг другу. И он был прав. То, чем они прежде занимались, не значило ничего и даже казалось Ухёну чем-то грязным и непристойным. Он радоваться должен, что Сонгю видел в нем не просто объект для снятия сексуального напряжения. В общем, Сонгю был прав, но для Ухёна все это стало полной неожиданностью. Надо было как-то спасать ситуацию. Точно, он сейчас его поцелует, подумал Ухён, смело заглядывая в маленькие глаза Сонгю и бросая вызов самому себе. Тело свело сладкой судорогой, а в животе заметались бабочки, лишая его душевного покоя. Издав возглас досады, он в мгновение ока преодолел разделяющее их расстояние и впился в его губы. То есть рассчитывал впиться в губы, а на самом деле они столкнулись лбами. Сонгю застонал от боли и отступил на шаг. Ухён – за ним, прилип к нему как самый натуральный клещ. Сонгю запутался в собственных ногах, споткнулся, попытался ухватиться за Ухёна, но младший не устоял на ногах, и они вместе рухнули на пол, промахнувшись мимо мягкого матраца на пару сантиметров. – Ой! – неловко засмеялся Ухён, растянувшись на Сонгю, который хныкал и ощупывал затылок. – Твою мать, Ухён, у меня кровь идет, – Сонгю взглянул на него, и, к изумлению Ухёна, он повеселел. Он пребывал в восторге. – Прости, хён, прости меня. Я случайно, я не хотел… – Я в курсе, – облизнувшись, сказал Сонгю, а Ухён как завороженный проследил за движением его языка, что не укрылось от взгляда лидера. – Ты, кажется, хотел что-то сделать, вот и делай, если не хочешь, чтобы я разозлился. – Ты шутишь что ли? У тебя же кровь! – Я же не при смерти, да и не пойду я к врачу со стояком. Давай же, Ухён. Ты ведь что-то от меня хотел, да? Ну… – он опять эротично провел кончиком языка по чувственным губам. – Я тут, прямо под тобой, – голос Сонгю так и манил. Хён точно пытался его соблазнить. И почему-то это открытие показалось ему очень лестным и вскружило голову. – Ну и что ты сделаешь? А Сонгю тем временем продолжал провоцировать и напрашиваться: он приподнял бедра и прижался к нему пахом. Ухён многообещающе улыбнулся и оседлал Сонгю и уже не сдерживался: с упоением гладил и водил руками по груди, наслаждаясь ощущением гладкой кожи. Он чувствовал, как от прикосновений по его телу пробегала дрожь, как под пальцами бледная кожа пошла мелкими пупырышками. Сонгю тоже его хотел, их влекло друг к другу, и Ухён знал это всегда. Но одно дело – представлять, рисуя в голове пикантные сцены (иногда он занимался этим в душе), и совершенно другое – наяву видеть в глазах Сонгю вожделение, потребность, бесстыдное желание. Он хотел его. К черту поцелуи. Все точки над «и» расставлены, и они могут вернуться к этому в любое время. – У тебя ведь кровь почти не идет? – Сонгю кивнул, успокоив его, и Ухён чмокнул его в губы, приподнял бедра и уселся на него верхом. – Говорю сейчас и второй раз повторять не буду… – он стянул с Сонгю штаны, ничуть не удивившись тому, что на нем не было белья. Взяв его член в руку, он плавно провел по нему рукой и, наклонившись, обдал его горячим дыханием. Сонгю застонал, но тут же прикрыл рот ладонью. – Я не полуночный ковбой. И не обращая внимания на смех Сонгю, Ухён решительно обхватил его член губами.