Страны и Сатана

      День в Москве выдался жарким. Над асфальтом кое-где стояло марево, солнце светило крайне ярко, а фонтаны и редкие пруды оккупировали жители столицы. Но на Патриарших прудах было тихо и безлюдно, как когда-то лет восемьдесят назад. И так же, как и тогда, на аллею зашли два молодых человека довольно интересного вида.       Первый был лет двадцати пяти, чрезвычайно высок, спортивного телосложения, одетый в льняные брюки, такую же рубашку и черные дорогие лакированные туфли. Довольно интересными предметом его одежды являлся бежевый шарф, который он обвязал вокруг шеи. Глаза молодой человек имел фиолетовые и очень живые. Второй был ростом гораздо ниже первого, тощ, возрастом тянул лет на двадцать. Одет был в черную майку, легкие джинсы и кроссовки, глаза имел красные и какие-то насмешливые. Словом, были эти люди довольно разными, но было у них кое-что общее. Первое, что и бросалось людям в глаза, — оба были беловолосые, но если первый был скорее седой, то второй был альбиносом. Второе, что люди бы приняли просто за бред, — они были странами, а именно Российской Федерацией, или просто Россией, и Пруссией, а ныне — анклавом России Калининградской областью, которого по привычке все звали Пруссией.       Россия и Пруссия о чем-то живо переговаривались, идя по аллее. Рядом стоял киоск, в котором продавали пиво, воду и газировку. Страны направились прямо к нему, продолжая переговариваться. — Нарзан есть? — спросил Россия, который мучился с довольно жуткого похмелья, впрочем как и его спутник. — Нету, кончился, — ответила продавщица. — Может, пиво? — с надеждой спросил экс-Пруссия. — Есть «Жигулевское» и «Балтика». — Нет, не надо, — поморщился пруссак. — Что у вас есть? — спросил Россия, ибо пить хотелось неимоверно. — Есть дюшес. Разливной. — Давайте, давайте, — сказал он.       Получив вожделенное питье, страны расположились в тени одного из деревьев на лавочке и продолжили свой разговор. Россия жаловался Пруссии о том, как его задолбали уже эти саммиты, конгрессы, встречи и прочее; жаловался на самодовольство и чопорность Англии, вечные домогательства Франции, оскорбления Америки и тотальную тупость всех вышеперечисленных. К счастью, Германия, младший брат Пруссии, Италия и Япония не вызывали нареканий от России. Что удивительно, бывшие страны Оси были крайне положительными ребятами и являлись чуть ли не самыми нормальными из всех стран. — А Канада? — спросил Пруссия, вспомнив про отзывы своего старого друга об этом парне раньше. — А что Канада? Он вообще без комментариев. Классный парень! Ток подкрадывается все время, я его даже пару раз Белоруссией назвал.       Пруссия засмеялся своим знаменитым на весь мир «ксе-се-се». Иван подхватил его смех и залпом допил дюшес. Дальше разговор пошел почему-то об Англии. Стали обсуждать, как они с ним пересекались и так далее. В это время с Пруссией случилось то, что он замечал за собой крайне редко — то есть никогда. Неожиданно кольнуло в сердце (а в Калининграде все было спокойно, иначе бы у Пруссии началась истерика), в глазах потемнело. Но продлилось это всего секунду, после чего перед Пруссией предстал странного вида человек.       Стоит начать с того, что был он прозрачен, как призрак. Пруссия удивленно уставился на прозрачного, изучая его. Был этот человек ростом чуть ниже России и тощий, как тростина. На маленькой голове была клетчатая кепка, какие ныне носят в основном пожилые люди, а одет он был в клетчатый же костюм. На носу его сидело старое пенсне с трещинкой, а лицо его было даже глумливей, чем у самого Пруссии. Анклав, который галлюцинациями вообще-то не страдал, зажмурился и, когда открыл глаза, человека не обнаружил. — Гилберт, ты чего это? — спросил озабоченно Россия. — Ты прикинь, Вань, я щас призрака видел. Ну или галлюцинацию. — Эва как! — Иван насторожился. — И как она выглядела?       Сказать Гилберт ничего не успел, ведь в парк вошел еще один человек, который сразу привлек внимание стран. Стоит сказать, что если бы здесь гулял ныне покойный Иван Николаевич Понырев, то тут же бы умер от сердечного приступа, ибо человек, как две капли воды похожий на этого, был повинен в такой череде событий, которая привела к смерти друга Понырева — Михаила Александровича Берлиоза — и тому, что сам Иван Николаевич некоторое время провел в дурдоме. Но Иван Николаевич, слава богу, умер. Человек этот был роста высокого, лет сорока, гладко выбрит, волосы имел черные, одет был в серый дорогой костюм, дорогие, в цвет костюма, туфли. На голове его был надет серый берет, а в руках он держал трость с набалдашником в виде головы пуделя. Рот его был кривой, а все зубы — либо платиновые (слева), либо золотые (справа), глаза его были разного цвета: правый — черный, а левый — зеленый. Словом, человек был очень приметным. Иван смотрел на человека внимательно, немного прищурившись. — Э, Брагинский, ты чего так на мужика уставился? — спросил Гилберт у друга. — Знаешь, Гилушка, мне кажется, где-то я этого мужичка видел раньше… — Да забей, тебе кажется, наверное! — махнул рукой Пруссия.       Иван согласился, и они снова переключились на Артура, перемывая ему косточки, аки знаменитые русские бабушки. Конечно, пришлось заменить большую часть событий интерпретациями, но все равно страны привлекли к себе внимание странного мужчины. Он встал со своей лавки и подошел к странам. — Извините, пожалуйста, что вас прерываю, но вы вроде как говорили об Артуре Керкленде? — Да, о нем, — ответил Иван. — Так вы с ним знакомы? — продолжал мужчина. — Да, — ответил Пруссия, — можно сказать, что мы друзья. — А хотите ли вы послушать одну преинтересную историю о некоем Артуре Керкленде, пирате ее величества Англии? — Валяйте! — усмехнулся Иван, готовясь послушать о похождениях своего «коллеги». — Итак, — наклонился к странам мужчина, — в черном дорогом камзоле с золотой вышивкой…