Наваждение.

Ты – моя ошибка, которую я совершила осознанно. Когда я касаюсь своей кожи, кажется, будто я ощущаю твои прикосновения. Ты сделал меня зависимой от себя, но ты не хочешь впускать меня в свою жизнь, И я смотрю в твои глаза, я на грани.

***

Вернулась я из Псалма около двух часов ночи. Ключи от машины положила туда же, откуда и взяла несколько часов назад. Разговор был трудным и серьёзным, многое требовалось отфильтровать, но деваться некуда. Я приняла решение и включила режим «ожидание». Теперь любой ход будет за Чонгуком, а я стану тенью каждых его движения и слов. Как самая послушная жена. Как самая безобидная змея, скользящая по протоптанной дороге. Заглянув в нашу спальню, я убедилась, что Чонгук также беспробудно спал, как и до моего ухода: не менялись ни поза, ни положения головы, рук. Он размеренно дышал, и было не похоже, будто кошмар настиг его и сегодня. А может - ещё слишком рано. Я без сил рухнула на свою половину кровати и поджала подушку под себя, повернувшись лицом к Чону. Наблюдать за ним, пока он спит – лучшее, что я могла придумать на данный момент. Сегодня ночью мне плохо спалось. Я должна была оберегать чужой сон.

***

- Сёхо, не истончай мои нервы, ей Богу, - я перебирала бумаги, пока Сёхо, как всегда, стоял над душой и судорожно пытался выяснить (уже второй день) о событиях того вечера, - Я уже сказала тебе, что с этим мы разберёмся на следующей неделе, а сейчас – не занимай моё время. - Амая, я не могу сидеть сложа руки! Из-за тебя, между прочим! – вскипел он. - Тише-тише, - я улыбнулась ему, почувствовав знакомое рвение. Такое качество идеально подходило ему, но, в купе с его боязливостью, оно имело оттенок надоедливый и временами раздражающий, - Терпение, мой друг. У нас пока есть материал для печати, так давай займёмся каждый своей работой, - я застучала пальцами по клавиатуре, набрав в поисковике нужную фразу, - Я думаю, мы с тобой справимся. И поладим, если прекратишь так явно нервничать. Мне можно доверять, - я подмигнула ему. Сёхо выдохнул и смиренно развернулся: - Вот она - хватка первоклассного журналиста. Как будто акула откусывает мне ногу долго и мучительно, - он надул губы и уселся за свой рабочий компьютер. Сидел он не прямо напротив меня, а скорее подле и на приличном расстоянии. Видимо, такое расположение столов Yesterday компенсировали отдельными кабинетами на несколько человек, и кто виноват, что с Сёхо мы делим один. - Ну, акулой меня ещё не называли, - я кликнула на нужную ссылку и принялась бегать глазами по статье, которая интересовала меня сейчас больше остального. Новость сегодняшнего дня была совершенно иной: вчера Чонгук во время ужина дал мне ясно понять, что сегодня вечером мы идём знакомиться с Тиграми. Когда он только сказал мне об этом, я выронила одну палочку из рук, не попытавшись скрыть собственное недоумение, если так можно выразиться. Хотя с чего бы мне негодовать? Отец Чонгука умер несколько лет назад, брат погиб, мать он свою на дух не переносит – с кем ему меня ещё знакомить, как не с Тиграми? С ребятами, которые стали для него семьёй, опорой и поддержкой. Может быть, если я наконец-то встречусь с ними, мне удастся узнать многое, да получше. Может быть, мне не стоит заочно пугаться и рисовать мутные образы в голове. Надуманное – ни есть хорошо. - Сёхо, у нас же по пятницам сокращённый день? - Да, - показалась растрёпанная макушка, - А что? - У меня сегодня важная встреча. Ранний уход на руку, - сосредоточено ответила я.

***

- И что мне следует надеть? – я крутилась около зеркала, просунув в задние карманы джинсов руки. - Оу, ты уже намереваешься впечатлить Тигров? – Чонгук позади меня возился со своими часами, пытался толком застегнуть их на запястье. Координация его заметно ухудшилась. Это тоже побочный эффект?.. - Я просто не хочу особо выделяться из общей… массы, - неуверенно я покосилась своему отражению. Заметив фигуру старающегося Чонгука в зеркале, я развернулась к нему и стала наблюдать со стороны за его попытками, - Слушай, а как всё это устроено?.. - Это… - глубоко вздохнув, словно после тяжёлой работы, Чонгук закончил с часами и в полуобороте взглянул на меня, - Для начала – мы поедем к клаб-хаус, - ну, с английским я дружу, - Помещение, в котором проводятся собрания, хранятся документация, нашивки клуба. Доступ открыт только для членов клуба и их семей. - И где находится?.. – я потёрла запястье на уровне бедра и повнимательнее пригляделась к Чонгуку. К его глазам. - Там же, где и мастерская. Всё на одной территории: и работа, и дом, - Чон словил мой изучающий взгляд на себе и слегка встряхнул волосами, - Ты решила, что наденешь? – да он пытается сменить тему! Его напрягает, что я так смотрю на него во время разговора. - Да, - сузив глаза, я слегка кивнула и приоткрыла рот. Не стала бы давить на Чонгука сейчас. Его действия… чересчур заторможены, - Пожалуй останусь в джинсах и нацеплю клетчатую рубашку, - я скрестила руки поверх тонкого атласного топа и продолжила пилить взглядом мужчину. Он был дурен настолько, что ему не хватало только пошатнуться и свалиться, - Кто там будет? - Все Железные Тигры и их дети, жёны, подружки, - «и шлюхи» - очень хотелось добавить мне, - Мне стоит заранее тебя предупредить, чтобы ты не удивлялась: Железные Тигры – это филиал одного из байкерских клубов Америки. Некоторые члены либо непосредственно американцы, либо метисы, но таких по пальцам сосчитать. Все говорят на двух, а то и трёх, языках, поэтому можешь не переживать по поводу языкового барьера, - Чон откашлялся и присел на кожаный прикроватный пуф так, чтобы как-никак видеть меня, но всё ещё активно уклоняться от моего придирчивого и подозрительного взгляда. - И все придут, чтобы познакомиться со мной? – более расслабленно и воодушевлённо спросила я. Настолько трепетно и по-новому волнующе было ожидать подобной встречи. Действительно – как знакомство с семьёй. Смотрины – если хотите. - Не только, но в основном, - он устроил локти на разведённых коленях, согнувшись в спине, и сцепил руки в кулаке. - Как это понимать? – я нахмурилась и было подумала, что Чон сейчас начнёт свой нарциссический манёвр насчёт того, что внимание должно исходить на него. - Амая, я кое-что должен сказать тебе. Присядь, - он разбито похлопал по нашей постели. - Я лучше постою, - я внутренне напыжилась от неизвестности. Что такого он собирался мне рассказать, что я должна была присесть?.. - Как скажешь, - покладисто согласился он и немного склонился головой, - Я вступаю в клуб, Амая. Сегодня мне отдадут куртку с нашивками «Железных Тигров». Я распахнула глаза от искреннего удивления, а мои губы по наитию задрожали. Что он только что сказал? А как же: «Всё относительно. Этому клубу придётся продать душу, иначе ты всё равно что случайно туда попал. Не знаю, готов ли я на такие жертвы ради власти и силы». Если клуб сегодня же вручит ему куртку, то это конец. В том смысле, что всё совершенно точно будет иначе. Чонгук сам говорил, что быть членом клуба – это определённые последствия и ноша. - Но… как? – я зашагала к мирно сидящему Чонгуку, возвышаясь над ним, - Ты ведь не хотел быть с ними в одной лодке?.. Чонгук сипло усмехнулся и посмотрел на приближающуюся меня: - Амая, я уже давно там, кого обманывать. Косуха, нашивки, статус — это всё формальности. Моя душа и тело плетутся годами за Тиграми. Без них я – никто, надо признать, - Чон облизнул и без того влажные губы, вяло провёл по ним большим пальцем, вновь опустив руку на колено, и выпрямился, - Я буду рад и признателен, если ты примешь этот факт. Я сделал выбор и готов взять на себя ответственность. Этот момент важен для меня, понимаешь?.. – я опять кивнула ему, - Моё официальное вступление – как дань погибшему брату и всему тому, чего он успел добиться у Тигров. Он ждал этого момента, кажется, до самой своей смерти. И я осознала, что для Чонгука это членство равносильно жизни. Я могу представить, что он чувствовал, когда метался и гадал, как ему быть дальше. После всего, что Тигры сделали для его семьи… Благодарность и преданность - вот чем хочет отплатить Чон Чонгук этому клубу. И я, признаться честно, горжусь им. - Хорошо, - я присела на колени между ног Чонгука, утонув в ковролине, - Раз ты считаешь, что должен сделать именно так – я принимаю это, - я коснулась ладонями лица Чонгука и направила на себя его посеревшие глаза. Он томно улыбнулся мне, положив свои холодные руки поверх моих. В его глазах не было особой радости, они были по большому счёту пустыми и неописуемо грустными. Зато я видела там, далеко за всем слоем налетевшей пыли, нечто светлое. Благодарность. Я оробела от призрачного взгляда с редкими проблесками здравия и сдвинула брови в тревоге. С Чонгуком наверняка что-то не в порядке. - Как ты чувствуешь себя?.. – нерешительно спросила я, - Тебе плохо, Чонгук?.. - Нет… - Чонгук тут же опустил взгляд и в полуулыбке повернулся к моей левой ладони, протяжно поцеловав тыльную сторону, - Я переспал свою норму, - он напоследок сжал мою ладонь и вовсе отпустил, - Нам уже пора выдвигаться. Пойду заведу машину. Парень лениво встал с места, намного возвысившись, пока я стояла на коленях перед ним в полной обескураженности. Левой ногой он перешагнул моё колено. - Ты скоро будешь? – он уже покидал порог спальни. - Да, - безропотно выговорила я, - Только надену рубашку и спущусь к тебе. Я не противилась происходящему; я не отвела взгляда от того места, где сидел Чонгук, не покраснела от некого рода испуга… не вздрогнула. Кажется, я всё обдумала в одну секунду, а решения не нашла. Знаете, я как будто «кротко предалась своей участи, задернула будущее чёрным покрывалом и решилась данное мне любить… потому что не могла решиться на другое». - Чонгук… - я накрыла лицо ладонями и вдохнула запах лосьона после бритья, который напоминал о женихе, - Чонгук, что мы делаем с тобой… Что мне делать с тобой?.. Я ещё раз наполнила лёгкие свежестью и перевела пальцы к вискам, чтобы помассировать их. Встав с ковролина, я схватила сотовый с комода и подошла к окну, которое выходило прямиком на дорогу, где припаркована машина Чонгука. Я увидела, его спину, когда он только вышел из дома. Парень потёр глаза и поводил плечами взад-вперёд, чтобы размяться. А тем временем я набирала номер моей дорогой подруги. - Тэру, привет, - Чонгук уже открыл в машину, так и не заметив меня, - А ты, случаем, не в курсе, что бывает от передозировки успокоительными? - Ну ты даёшь мать, - ответила запыхавшаяся Тэру, - Я-то откуда могу знать, - она шмыгнула носом и попыталась отдышаться, - У тебя почему голос перепуганный? С Чонгуком случилось чего? - Случилось, - недовольно прыснула я и отошла от окна, когда Чон сел в салон, - Ходит не в себе. Где-то в своей неадекватной вселенной витает. - Могу предположить, что успокоительные на такое следствие и нацелены, - невзначай высмеяла меня подруга, - Пе-ре-жи-вёшь, - протянула она. - Да он как будто наркоман под кайфом! У него зрачки в точку! – я направилась в другую сторону комнаты нервной походкой. - Ого… Походу реально переборщил. Я зажмурилась и опустила голову. Так не должно происходить. - Так, поди-ка возьми его таблетки. Посмотри, что там на упаковке написано. - В том-то и дело, что ничего! – вскрикнула я, пока могла себе позволить. - Ладно… - задумалась Тэру по ту сторону, - А на самих таблетках? – ободрилась та, - На некоторых делают гравировки. - Сейчас, - я и сама поддалась активации чужой идее и бегом устремилась к прикроватной тумбе, в которой обычно валялась бледно-синяя тара, - Чёрт! – раскрыв ящик, я выдохнула целый поток. - Что? - Он забрал их с собой. И как мне это мониторить с таким раскладом? - Сначала – возьми себя в руки, окей? Позже и разгребём. Я послушалась и самой себе кивнула несколько раз, а потом в дурмане добавила: - Сегодня он ведёт меня знакомиться с клубом. Пожелай мне удачи. - Да я молиться за тебя буду, Амая, - без энтузиазма сказала Тэру. - Не заставляй меня нервничать ещё больше. Они все такие же люди, как и мы. - Ага, только ремесло у нас всех разнится, что влияет на образ жизни в корне. - Супер, - раздражилась я, - Пе-ре-жи-ву. - Просто будь на чеку, Амая, серьёзно. Всегда, везде, в самый обыкновенный вздох и выдох. Будь внимательна, какой и всегда являешься. - Да, - я на секунду приложила ладонь к губам, - Понятно. Спасибо. Глаза размокли. Я прослезилась. В настоящий момент я хотела помочь Чонгуку. Я видела, как ему больно, я чувствовала. И, как было всегда, не могла помочь. Кто угодно, что угодно, только не я. С минуту простояв с зажатым в руке телефоном, я наведалась к шкафу, чтобы переодеться в обещанную клетчатую рубашку. Выкинуть из голову все мысли – каково это? Я не знаю. И, наверное, никогда не узнаю. - Эй, - я издалека окликнула Чонгука, сидящего в салоне с открытой дверью, - Давай сегодня я поведу? – я подмигнула парню, пока спешно шла по тропинке. Чонгук расплылся в улыбке и вышел из машины, как только я оказалась около. Он поцеловал меня в щёку, не произнеся и слова, и направился на сторону пассажирского. «Своими силами ли я разберусь с этим?» - спросила я про себя и со слабым настроем села внутрь.

***

Музыка расплывалась по салону самой очаровательной мелодией на свете. Я ехала около семидесяти километров в час, а Чонгук, откинувшись в кресле, покачивал головой в такт песнопениям. Он притоптывал ногой и временами приоткрывал рот, чтобы удачно подпеть голосу, доносящемуся из сабвуфера. Я старалась по максимуму наблюдать за его «совершенным» состоянием, хоть и действие исходило от таблеток, которые он принимает. А, всё-таки, возможно, Чонгук и есть такой на самом деле? Возможно, когда-то давно, он был беззаботным и умиротворённым, как сейчас? Скорее всего, так и есть. Ведь эту безмятежность невозможно подделать и приобрести с помощью каких-то там успокоительных. Самоуверенно? Глупо? Хм… Такого рода таблетки и принимают потому, что хотят устаканиться, стать более хладнокровными, прийти к конечному идеальному результату. Пока вы всё держите под контролем, естественно. - Я взяла и тебе, - закрыв за собой машинную дверь, я протянула Чонгуку белоснежный стакан с кофе, а он, в свою очередь, недоумённо взглянул на меня. - Что это? – нахмурил тот лоб и с прищуром оглядел стакан. - Американо, Чонгук, - с лёгким недовольством я повертела головой и просто всучила парню стакан со картонным капхолдером, чтобы он не обжёг руки. Зато мой стакан, к слову, добивался своего: нагревал мою руку со стремительной скоростью, - Пей, иначе вовсе отключишься где-нибудь в клубе, - вздохнула я и, шикнув, поставила стакан на подставку. - Тебе кажется, - еле слышно пробурчал он себе под нос и пожал губы, продолжив пялиться на несчастный американо. Я состроила выражение крайнего возмущение и обернулась на Чона, уже попыталась составить в голове что-нибудь этакое, да простое, лишь бы он понял меня в этом мутном состояние, но мой дёргающийся глаз притянуло ухо жениха. - С каких это пор у тебя пирсинг в ушах? – я по-настоящему удивилась и принялась разглядывать три серебряных колечка, которые ровной дорожкой тянулись от мочки до самого её окончания. Но на хряще, сверху, я заметила ещё один почти видимый прокол, где красовался обыкновенный чёрный гвоздик. Признаю, данная находка взбудоражила моё сознание. Я тут же стала представлять, при каких обстоятельствах Чонгук решился на прокол ушей в нескольких местах, зачем вообще он это сделал и какого хрена не носил их всё то время, что мы знакомы. - С тех, когда мне стукнуло лет семнадцать, кажется, - машинально парень дотронулся до серьги на самой мочке, но тут же одёрнул руку, словно ему было больно касаться металла, - Это смотрится круто, приятная тяжесть, если хочешь. Мне нравится. Да и всем нравится. А тебе? – он мгновенно ухмыльнулся, посмотрел на меня и подмигнул. - Ещё бы, - я со смешком закатила глаза и завела машину, ибо на встречу мы очередной раз опаздывали. Я добродушно повернулась к дороге, пока Чонгук прихлёбывал тёплый (специально для него попросила) американо с молоком. Трудно мне думать о том, что я теряю и что приобретаю в последнее время. Возможно, я уже давным-давно потеряла нечто важное для себя, для своей души. Складывается впечатление – ещё до моего рождения что-то покинуло меня раз и навсегда. Я грущу и признаю эту грусть. Как бы мне ни было тяжело, я всегда помню одно: справлюсь. Но чаще всего я вспоминаю строчки из песни, которую напевала мне мама в детстве, когда жизнь ещё предательски не повернулась ко мне задницей. Когда я была благодарна за каждый свой вздох, за каждую улыбку моей семьи, за каждое тёплое слово и заботу. За звонкий смех, который с тех пор никогда не слышала. Когда стояла на коленях у кровати и, сложив руки в молитве, просила только об одном: о счастье для моих близких. А песенка называлась «Мой дом боли». На светофоре я прикрыла глаза, а позже убедилась, что Чонгук задремал, отставив стаканчик с кофе в сторону, на вторую подставку. Музыка играла в салоне, но я собиралась пропеть свою, да и эта не мешала… Я спою про себя. Нажав на педаль газа, я крепко схватила руль левой рукой, пальцами правой легонько застучала по кожаной обивке круга, а в голове зазвучали знакомая мелодия и слова: «Время ужина прошло. Я всё ещё на ступеньках крыльца. Сижу на холодной древесине, жду тебя. Интересно, всё ли в порядке?.. Мама сказала: «Заходи, мальчик, не трать время зря». А я ответил, что скоро вернусь домой». Я промычала, пропустив пару строк, а звуки разлились сами собой с удвоенной силой: «Я не пытаюсь притворяться, И я не единственный, кто виноват. Нет, дома никого нет. В моём доме боли».

***

- Чёрт его угораздил нажраться этих треклятых таблеток?.. – я уже приличное время сидела в полуобороте, уперевшись головой о ладонь. Мой локоть, что уж там, едва ли не «воткнутый» в автомобильное сиденье затёк, а Чонгук никак не реагировал на мои попытки разбудить его. Лежал себе, развалившись, дышал так тихонько, как сопят младенцы. Временами я оглядывала здание напротив машины: там горели тусклые жёлтые уличные огоньки, мужчины курили и, похоже, громко смеялись. Там же, вдалеке, поблёскивал пресловутый логотип «Железного Тигра» своим металлом, а я поджимала губы в надежде не сорваться на Чонгука, который даже и не понял бы моей «истерики» по пробуждению. Двигатель приглушённо гудел, музыка всё также изливалась, а я скорчила лицо в недовольстве. Давай сыграем в игру? Сама с собой, камень-ножницы-бумага. Я потрясу двумя руками - что выпадет, то выпадет. И будет у меня только два варианта: либо разбудить милого сладким поцелуем, либо щелбаном. Левая – поцелуй, правая – щелбан. Кто выиграет? Я рассмеялась сама себе, как сумасшедшая в одиночной камере, и легонько взмахнула руками. И – вуаля. На левой выпала «бумага», на правой «ножницы». Только не говорите, что мне этого хотелось. Я пожала плечами в полуулыбке и подогнула указательный палец правой руки под большой, приготовившись к удару. Протянув руку к спящему мужчине, точнее – к его лбу, я выдохнула и вполсилы щёлкнула по ровной белоснежной коже. Реакция на мой удар последовала затянувшаяся, впрочем, чего мне ещё было ожидать от Чонгука под таблетками. Парень сморщился и приоткрыл губы. Его брови сдвинулись в лёгком физическом раздражении, а глаза еле-еле выстроились в непроглядные щёлочки. Он надуто замычал и вытянул подбородок вперёд. Я засмеялась, успев прикрыть смешки ладонью, продолжив наблюдать за пробуждением. Чонгук сонно приподнял голову с автокресла и, поджав чуть бледные губы, беспомощно осмотрелся по сторонам. Он полноценно открыл только один глаз, а второй максимально зажмурил, отчего морщинки поползли от края глаза куда-то в сторону. Чонгук нечаянно причмокнул губами и, о наконец, попал неясным взглядом прямо на меня, которая с трудом сдерживала смех. - Очнулся? – я скрестила руки и довольно ухмыльнулась. - Что случилось?.. – без силы в тембре прошипел Чонгук. Его голос осип до невозможности за время поездки. Ничего, откашляется, и всё будет в порядке. - А что случилось? – я повела плечами и с энтузиазмом поиграла бровями. - Почему у меня лоб горит?.. – парень шмыгнул и, руками подперев сидушку, на которой развалился, приподнял тело и удобно уселся. Несколькими пальцами он дотронулся до середины лба. Ещё раз. Потом ещё раз. Он снова и снова проверял свои пальцы на наличие чего-то, а я негодовала уже в который раз. Господи, как в такой момент можно оставаться серьёзной? Да вы бы поглядели со стороны на неимоверное негодование Чонгука, который что-то пытается нащупать на лбу и понять причину неудобства. Я была на грани самообладания. - Чего ты хмыкаешь?.. – Чон уже основательно потёр лоб и пригляделся ко мне. А я и правда хмыкала. От безудержного смеха, - Это ты меня ударила? - Нет, - выдавила из себя я. - Это ты меня ударила, - выдал вердикт парень, сложив губы в трубочку и направив взгляд в окно. - Ты очень крепко спал. Я просто не могла разбудить тебя «обыкновенным способом», - я провела рукой по распущенным волосам, слегка взъерошив их на макушке, - Я тебе и кофе специально купила, чтобы ты подольше бодрствовал, а ты… Эх ты, - я продолжала вести незамысловатого содержания беседу, чтобы в принципе оставаться на связи с Чонгуком. - Кофеин – вещь нестабильная, - серо ответил Чон и продолжил глядеть на свои "пейзажи", - Многим после кружки-другой, наоборот, спать хочется. У всего есть двойное дно, - я напряглась. Чонгук сейчас на полном серьёзе рассуждал, а ведь я ждала более живых последствии после щелбана. Кажется, я не готова к философствованию именно в этот момент, именно с его стороны. - Да… - почесала за я затылок и свела взгляд на панели покоящихся скоростей, - Знатно ж я тебе щелканула. - Хах… - Чонгук ухмыльнулся и обернулся на меня, - Это было чересчур, у меня всё поплыло перед глазами!.. – возмущённо протараторил он и сам не сдержал улыбки. - Порой грубость возбуждает больше, чем ласка, - я опустила глаза, пальцами дотронувшись до кончиков светлых волос, - Не так ли, Мистер Чон?.. – закусив губу, я издала протяжный звук. - Ух ты, - парень зашевелился, а его простая чёрная футболка зазвучала по-новому, - Это что-то новенькое, Амая. Чонгук придвинулся поближе ко мне и раскованным движением дотронулся холодными пальцами до моего подбородка. Надавив на него снизу, парень заставил мои глаза показаться. Я взмахнула ресницами и исподлобья всмотрелась во всё те же крошечные зрачки. Я сглотнула, а Чонгук лишь томно приблизился своими губами к моим. - Не новенькое… - прошептала я ему прямиком в губы, - А хорошо отработанное старое. Издевательство – сказала бы я. Голое издевательство над нами обоими, которые не удовлетворяли друг друга давно, которым держаться было труднее всего. Особенно – в такие моменты. - Как же сладко звучит, - протянул Чон и цокнул языком. Он провёл им по внутренней стороне щеки, а после облизнул губы, налившиеся алым. - Извращенцы - сплошной мейнстрим, - я похлопала парня по плечу, - Мы уже на месте, если ты не заметил. И нам пора. Время не ждёт! – я нарочно убрала руки парня от себя. - Да ладно!.. - Чон громко вздохнул и лихой силой ударился спиной о сиденье, - Честное слово...

***

Девичий стон раздался в запертой комнате. Чёрные обои, тёмно-серый ковёр, словно потухшим углём проскребли полы вдоль и поперёк. Шлепок. По звуку такой грязный и аморальный, что будь вы здесь - сгорели от стыда. Представьте: от одного только удара кожи о кожу вы бы залились краской и спрятались за стол, под кровать, в шкаф – куда угодно, чтобы больше не слышать чужого возбуждения. А ей это нравилось. Нравилось, и она сгорала от вожделения. Ей хотелось больше, чаще. Главное – сильнее. - Больно? – бас разлился теплотой над пшеничными волосами, над чувствительным ушком. Поймав едкий воздух, девушка прогнулась в спине под мужским телом и сипло прошипела: - Да… Она выдохнула и поднялась на руках с новой силой. Ещё удар. Уже резче. Ненормальнее. Она закусила губу и бездумно опустила голову, зарычав в собственное горло. Её тело содрогалось плавно: то взад, то вперёд. Девушка ничего не могла поделать с собственным либидо, которое разрывало на части. Она была готова сдаться… Отдаться своему мужчине, чтобы тот выпил её без остатка. Или выбил всю ту дурь, что копится в ней на постоянной основе. Ослабшее тело почти пробило на лихорадку, но она держалась молодцом. Чтобы ему тоже было удобно. Чтобы было хорошо. - Нравится? – как удар электрошокером. Разряд, задевающий каждую клеточку тела. - Да… - звонче вымолила она. О Господи, как ей нравилось. Как ей нравилось чувствовать на себе мужскую силу его вечно горячих рук. Как он заглаживал свою вину сразу после удара. Как гладил её бёдра, её ягодицы. Ради него она делала то, на что никогда прежде бы не согласилась. Она сходила с ума от того, как он заставлял повторять его имя. И, если бы его не было рядом, она, наверное, растеряла свою чертовщинку… Ведь слабость каждой девушки — это попасться на чью-нибудь удочку.

***

- Есть ли ещё какие-нибудь вещи, о которых мне следует знать? – мы шли не спеша, всё приближаясь и приближаясь к клаб-хаусу. Взяв Чонгука под ручку, я рассматривала довольно интересное положение дел около таинственного «тигриного» здания: под небольшим навесом находились пара столов и лавки. По-видимому, они использовались во время солнечных дней, чтобы семьи могли посидеть здесь, отдохнуть, устроить некий пикник и просто хорошо провести время. Дальше следовал целый ряд мотоциклов. Я бы, наверное, гадала вечность, кто производит таких сногсшибательных железных красавцев, но марка производителя гордо красовалась на чёрных корпусах, обрамлённая серебряными крыльями: Harley-Davidson. Да, они очаровывали, приковывали всё внимание к своей суровой величавости и, в то же время, отталкивали, пугали, внутренне доводя до оцепенения. Не могу сказать точно, чего я испугалась в глубине души, да и факт остаётся фактом. Странно? Не то слово. - Ничего особенного, - Чонгук докуривал сигарету, старался выдыхать дым в противоположную от меня сторону. Он разгуливал по территории Тигров, словно вся эта земля принадлежала ему и только ему. По мужчине сразу читается: он гордится. И этим грозным видом клаб-хауса, и профессиональной мастерской, и харлеями, которые занимали немаловажное место. Вывеска с Железным Тигром наперебой конкурировала со всем убранством площади, но, само собой, стояла во главе, с пропагандирующей угрозой всему и всем. Такое ли первое впечатление должно производить убежище байкеров? Впрочем, я здесь не впервые, но днём Железный Тигр не пугает, а рёв мотоциклов и за милю не слышно. Или это я так удачно зашла… В общем, теперешний визит явно может считаться первым, раз вкупе с темнотой этот конечный вид должен представлять всю реальную суть и атмосферу байкерского клуба под названием «Iron Tigers». Что ж – я согласна. - По ходу дел я буду кое-что объяснять тебе, - Чонгук взял меня за руку, - Много незнакомой информации в один день – как операция у интерна. Я послушно кивнула, и мы продолжили путь. Когда мы подошли к двери, она уже была приглашающе открыта. На улице никого не оказалось – все накурились и вернулись обратно. За дверью доносилась приглушённая музыка: в диапазоне от старого рока до хэви-металла годов так 80-х, если не ошибаюсь. Мои познания в музыкальных жанрах обширны, если не преувеличивать. - Ну что, Амая, готова? – мы остановились, а Чонгук вовсю улыбнулся мне, подмигнув. Его лицо засветилось по-иному: улыбка заискрилась, а зрачки его глаз стали постепенно увеличиваться. Я была рада этому замечанию с моей стороны, так как на глазах Чонгук приобретал прежнее состояние. - Ты ещё спрашиваешь, - смело согласилась я и, словно брошенная в омут с головой, переступила порог. Моя авантюрная натура заиграла яркими красками. Я хотела поближе узнать весь этот «байкерский» мир, мне было до жути интересно, что же ждёт меня там, за этими дверьми. И до ответа, казалось, были считанные минуты. Мы вошли в небольшой коридорчик, но до сих пор не попали в основной зал. Нас встретила приветливая огромная рамка с фотографией, висящая на стене около второй двери. - Отлично, - проговорил сам себе Чонгук, - Идём к фоторамке, я покажу тебе всех членов команды. Парень учтиво взял меня за талию и подтолкнул поближе к фотографии, да поскорее, чтобы этот момент не испортил кто-то случайный. - Смотри, - я внимательно прислушалась и вгляделась в живое фото, с которого на меня пристально и тяжело смотрели семь мужчин в кожаных куртках, рядом со своими верными «харлеями». На лицевой стороне их косух были расположены нашивки, надписи на них довольно-таки чётко читались, но значения я ещё в корне не понимала, - Это наш президент – Рассел Кинг. В центре фото и компании возвышался статный и в высшей степени брутальный мужчина. Это был иностранец редкой благородной американской внешности, с ровным загаром, абсолютно естественным, скорее смуглым. Фотоплёнка наверняка игралась и кривила цвет его глаз, однако, скажем, они были по большой степени серыми, чем голубыми. «Так вот о чём говорил Чонгук», - подумала я. «Кинг» был одет в обыкновенные голубые джинсы и чёрную рубашку на пуговицах под косуху. Я могла наблюдать пепельно-русые волосы, спускающееся до плеч и уложенные назад. Могла даже разглядеть некоторую седину на открытых висках. Борода небольшой длины чуть тусклее волос, и выдаёт в человеке нечто такое… свойское? Не знаю. Просто мужчины с усами или бородой всегда вызывали во мне живенькое чувство, будто они очень тёплые, приятные и давно знакомые. Этот Кинг, которого Чонгук назвал «президентом», был безумно красивым мужчиной. Нет, ни симпатичный, ни милым, ни «можно и потерпеть, приглядеться, и так сойдёт», а именно красивым в самом прямом смысле этого слова! Он выглядит скорее аристократично. Президент действительно доставляет наслаждение взору своей гармоничностью. Могу поклясться, что я впервые видела настолько благолепного мужчину, что была готова любоваться им. Да, Чонгук тоже парень не промах, но, давайте будем честными, он больше смазлив из-за своих черт лица, которые при определённой мимике схожи с подростковыми. Не буду спорить, порой он выглядит как взрослый тридцатилетний мужчина - например, когда он злится, и его брови сдвигаются, губы превращаются в тонкую линию, подбородок и челюсть острятся – но чаще всего Чон слишком молод во всём своём внешнем виде. - Прямо-таки веет американским духом, - я тепло улыбнулась. - Да, согласен, - Чонгук продолжал держать меня за талию и с вдохновением рассказывать о членах клуба, - А это… - замялся Чон. Мне показалось, что ему стало слегка неприятно, - Это Арчер. Он занимает место вице-президента, правая рука Кинга. Слева стоял менее приятный мужчина лет так сорока. Почему менее приятный? Он смотрел в объектив с каким-то неподдельным хладнокровием и бестрепетным выражением лица, в отличие от президента. Взгляд зеленоватый его был тяжёлым, даже, в некоторой степени, озлобленным. Он стоял в закрытой позе, скрестив руки на груди. Не имел он ни бороды, ни усов, а лишь каштановые волосы, прилизанные назад. Больше ничего я бы не могла сказать об этом мужчине, который излучал ауру мрачную и отталкивающую. Неприятный человек, утвердила бы я без подробного описания. - Угу, - лишь замычала я в ответ. - Это Дикарь, - Чон ткнул пальцем в мужчину справа от президента, - Он у нас руководитель службы безопасности. - Точно! – воскликнула я, вспомнив мужчину, - Он первый мне попался, когда я пришла в мастерскую. За тобой, - Чонгук повернулся на меня с удивлением. - Правда?.. – уголки его губ дрогнули, - Спорю, что вы с ним поладили. - Да уж, он был чрезвычайно вежлив, когда узнал, что я пришла к тебе. Даже назвал меня «милая», - я вновь устремила взгляд к фотографии. «Дикарь» этот меня радовал, честно говоря. Как и в тот раз, собранные в хвост волосы, густая борода. Лицо его выдаёт азиатские корни, а сам он выглядит довольно рослым, высоким, да и держит форму своего тела. Все держат в этом клубе, как я погляжу. Он мне уж точно запомнился, так как встретил меня и показал, где находился Чонгук. - Корбан у нас секретарь в клубе. Парень указал на взрослого мужчину лет пятидесяти пяти. На нём был надет джинсовый жилет, но с теми же нашивками, что и у остальных. Знаете, он был седым: и волосы средней длины, и редкая борода. А выглядел безумно круто! Как дядечка из соседнего магазинчика, но дядечка с характером, на первый взгляд. - Это Блейк или, как мы его называем, «Юбилейный». - Почему юбилейный? – поинтересовалась я. - Он вступил в клуб пятьдесят пятым. - Вот как… - я пригляделась. Также мужчина лет сорока, немного крупнее всех остальных. Выглядит довольно спокойным и молчаливым. Похоже, тоже метис с азиатскими корнями, что читается, если приглядеться. - И, наконец, Рэн, - почти закончил Чонгук. - Его я тоже помню. Он позвал тебя, когда ты давал мне свой номер телефона. - Да, точно, - Чонгук перевёл свою руку на мою шею и едва сжал леденящими пальцами, - Рэн японец. Живёт в Пусане с шестнадцати лет, его родители проработали в посольстве Японии, так и остались здесь. Рэн отличался лоском. Молодой, игривый и азартный. Хорошенький японец с толикой дьявольщины в глазах. Такие всем по нраву. - Чонгук, - я окликнула жениха, когда тот уже собирался отходить от фотографий, - А кто этот парень? Я навела указательный палец на седьмого участника. Конечно же, я узнала черты лица Чонгука, только более мужественные и чётко очерченные. Конечно же, я узнала брата Чонгука, но только сам Чонгук и не должен был подозревать, что я знала, так как открывала его личную коробку и рассматривала фотографии. - А это, Амая… - с мягкостью заговорил Чонгук, которого заставили врасплох, - Он мой брат. Чон Хён. Что говорить о брате Чонгука, так братья точно были как две капли. Правда, как мне чувствуется, Чонгук всё-таки обязан своей миловидностью матери, а вот Чон Хён своему отцу за более выраженную челюсть, которая ни в коей мере не портила мужчину. Честно, мне и самой было трудно глядеть на человека, которого больше нет с нами. Который отдал свою жизнь, который посвятил перед этим её своему младшему брату и клубу. Эта фотография, возможно, то немногое, что осталось Чонгуку от старшего. От этого тяжко на сердце. Я просто представила, что бы было со мной, если бы Сора покинула меня. Даже думать об этом не могу… Поджилки трясутся, а скулы сводит от боли. - У тебя красивый брат. Ты весь в него, - я обняла Чонгука одной рукой за спину, погладив напрягшиеся лопатки ладонью в знак поддержки, - Думай о том, что он гордится тобой, - я улыбнулась Чону и сама стала уводить его в нужную нам дверь. - Спасибо, - налёт печали всё же прослеживался сквозь слова и улыбки Чонгука. Это горе ничем не унять. Никогда.

***

Молодая пара вошла в помещение. Амая была немного сжата, только совсем чуть-чуть, из-за невозможности предугадать, что же будет происходить здесь позже, и как люди, семья Чонгука, отреагируют на неё. Не то чтобы она волновалась насчёт собственной персоны, но толика неуверенности всегда будет сопровождать её как следствие «специфического» воспитания. Когда Чонгук с широкой улыбкой успел встретиться глазами с незнакомой женщиной, которая протирала рамки с фотографиями на деревянной полочке, Амая по большому счёту пропустила жениха вперёд себя для того, чтобы сильно не светиться. - Анна, - с мягкостью в голосе Чонгук встретил женщину, и они по одновременности взяли друг друга за руки. Женщина немного склонила голову вбок и поцеловала Чонгука в гладкую щёку, едва приобняв его. Сразу было видно, что она относится с теплотой к парню. Возможно, Чон годился ей в сыновья, хотя выглядела она очень молодо, просто от неё веяло какой-то очаровывающей мудростью, которая обычно свойственна женщинам в среднем возрасте, и Амая прекрасно читала подобную информация. Анна выглядела женственной и аккуратной: блондинистые длинные волосы спадали на плечи, розоватая кожа светилась, а голубые глаза улыбались. Одета она была в расклешённые джинсы и белую рубашку, производя впечатление законопослушной домохозяйки с домиком за городом. И, желательно, где-нибудь в Америке. Анна и на вид уж точно не походила на азиатку. «Чистая европейская кровь», - подумала Амая, продолжив стоять в стороне. И она ей понравилась. Очень понравилась. - Чонгук, всё не могу привыкнуть к тебе. Ты так быстро повзрослел, - Анна улыбнулась, а Чонгук рассмеялся. Она с чувством погладила его по щеке. Говорила женщина на корейском, сквозь который прослеживался явный акцент. Это было не страшно. Затем Анна обратила внимание на скромно стоящую Амаю подле Чонгука. - А кто это тут у нас? – Анна отпустила Чонгука, который отошёл, чтобы показать невесту. - Анна, это Амая. Познакомься, - парень протянул ладонь Амаи, которая покорно вложила и свою, пройдя чуть вперёд. - Здравствуйте, - девушка поздоровалась и немного улыбнулась. - Здравствуй, милая, - Анна также протянула ей руку. Она подметила, что Амая невероятно красивая девушка, с нетипичной внешностью. Завораживающей и притягивающей, - Я Анна Кинг. Очень приятно видеть тебя здесь. «Ого! – пролетело в голове у Амаи, - Так это жена Президента». - Я и сама рада наконец с вами познакомиться, - негромко пролепетала Амая и по многолетней привычке заправила светлую прядь за ухо. - Ох… - Анна, с приобретённой корейской чувствительностью, коснулась ладонью сердца, - Ты так нежно улыбаешься! Чонгук расхохотался, а Амая едва ли не покраснела и тихо хихикнула в ответ на женский комплимент. От этого он ведь не становился менее приятным? - Неужели! – позади Анны, которая из-за своей близости к паре загородила пространство клуба Тигров, послышался мужской добротный бас, который заставил всех троих обернуться.

***

Я даже немного вздрогнула, когда услышала это мощное, но ликующее «Неужели». И, что странно, голос этот не спугнул, на самом-то деле, не вызвал какой-то потаённый страх, просто было ясно, кто в доме хозяин, как говорится. Мужчина точно не постеснялся вторгнуться в личное пространство нашего разговора. - Чонгук, мальчик мой, - Анна отошла в сторону, и я узрела Бога. Ладно-ладно. Я смогла увидеть невероятно прекрасного Президента по имени Рассел Кинг. У меня сердце сжалось: настолько он был хорош во всём своём виде: эта косуха с нашивками и потёртые широкие джинсы, эти уложенные волосы, эта белоснежная улыбка… И корейский. БЕЗ АКЦЕНТА. - Кинг, - Чонгук устремился к мужчине, после чего они обняли друг друга на несколько секунд. Ну… как там это делают мужчины? За Кингом показались знакомые лица: и злобный Арчер, и тот самый Дикарь, и японец Рэн. Старый Корбан о чём-то общался с Юбилейным, а возле них крутился молодой парень. Он был также в косухе, только совсем без нашивок. Его я на фотографии не видела. Все пятеро вышли из какой-то комнаты и вдруг уставились на меня и Чонгука. - Ты с прекрасной дамой, - Кинг сделал шаг ко мне навстречу. Я смутилась, но особого вида не подала. Анна положила ладонь на мою спину, погладила меня и улыбнулась, безмолвно представляя своему мужу. - Я Амая, - с улыбкой выговорила я. - Знаю-знаю, - по-доброму ухмыльнулся президент, протянув свою большую руку ко мне, - Чонгук рассказывал мне о тебе, - я вложила свою ладонь в чужую, а мужчина тут же притянул её к своим губам и легонько поцеловал. Весьма хороший жест для джентльмена… Я даже удивилась. Раньше мне никто руки не целовал. В Корее иные позиция насчёт приветствий. - Джей-Кей! – выкрикнул молодой Рэн и помахал рукой. Я так понимаю, что аббревиатура имени Чонгука здесь больше по душе, - Цветочек мой, неужто наконец-то припёрся в клуб, чтобы познакомить всех со своей дамой сердца. Я-то думал ты до сорока лет тянуть будешь, - некоторые рассмеялись, а Рэн, в свою очередь похлопал рядом стоящего Дикаря по плечу, сжав, - Теперь я не сомневаюсь в тебе, мужик! – Арчер покосился на парня, скрестив руки на груди. Повёл бровью и вернул взгляд обратно на меня и Чонгука. Больше, конечно, его интересовал мой жених. Прямо-таки чувствовалась нездоровая атмосфера от этого мужчины. Арчер стоял, весь одетый в чёрное, а его закрытая поза кричала о: «Я не готов к диалогу. Не сегодня». Из всей компании он выделялся, однозначно. Выделялся некоторой постоянной настороженностью. Он словно напыжился, как зверь на охоте. - Заткнись, Рэн, - выпалил Чон с усмешкой, - Тебе лишь бы языком потрепаться. - Горячо, - тут же ответил Рэн. - Не обращай внимания, Амая, - мне подмигнул Кинг, - Мужские штучки, понимаешь? Я послушно кивнула головой, а про себя умилилась. Чонгук здесь и сейчас в своей тарелке. С хорошим настроением. Со счастливой улыбкой и весёлым голосом. Да я вообще возражать не буду! - Давай уже шуруй сюда, красавчик, у нас подарок! – рядом стоящий Дикарь подал голос, взмахнув рукой над головой. - Он прав, Чонгук, - подметил Кинг, - У нас действительно есть подарок. Президент хлопнул по плечу Чонгука и повёл его к компании мужчин, которые, в перевешивающем большинстве своём, были безмерно рады его видеть в этих стенах. Анна не стала отставать от мужа и, едва приобняв меня и сказав пару любезных слов, вроде «идём, милая, ты тоже должна это видеть», направила меня в ту же самую сторону, к этим серьёзным с виду мужчинам, которые всё пытались издалека разглядеть меня. - Ну иди-иди, мальчуган ты смазливый!.. – когда Чонгук и Президент подошли к «парочке» Дикаря и Рэна, то второй просто выхватил Чонгука и, прижав его к своей груди головой одной рукой, начал взъерошивать копну чёрных волос импровизированным кулаком. Чонгук пытался отпихнуться, что-то выкрикивал то хриплым, то писклявым голосом, но зрелище для членов клуба было куда веселее и важнее, нежели возражения, похоже, самого молодого из участников. Пока Анна не отпускала мои плечи, я впопыхах рассматривала помещение «клаб-хауса». Приоритет в интерьере был отдан тёмному дереву: оно покрывало полы толстыми и широкими досками, обрамляло стены грубоватыми полками. Обои были почти чёрными, а сам цвет, в своём существе, скорее напоминал тёмный шоколад, редким попавшим светом отливая орехом. По правой стороне помещения находилась барная стойка с внушающими стеклянными стеллажами, которые, кажется, почти трескались от разнообразия алкоголя. Чуть дальше виднелась дверь, но я не имела возможности рассмотреть, что же там находилось. Барные стулья были вплотную придвинуты к стойке и не мешали проходу. С левого же края, недалеко от стены располагался бильярдный стол с огромной стальной лампой, висящей над ним. А уже у самой стены, собственно, где и находилось помещение, откуда вышли члены Железных Тигров, устроился массивный кофейный диван с низким, но длинным столиком перед собой. Но это все детали… Конечно же, я заметила без малого десяток фотографии, которыми увешаны стены, уставлены полки. Я даже видела на них мельком Чонгука: и в юношестве, и в более взрослом периоде. Я обожаю фотографии. Они передают то, что было запечатлено в одно мгновение, которое больше никогда не повторится. У меня самой этих фотографий валом: целые стопки хранятся в родительском доме, в моей комнате. Я всегда делала и собирала их самым трепетным образом, лишь бы только сохранить частичку прошедшего, невозвратного. Я отношусь к ним, как к хрупким лепесткам, которые могут осыпаться с тонкого ствола памяти. Ведь образы в голове, поверьте, они не вечные, с течением этой таинственной материи - ускользающего времени - всё забывается и потихоньку стирается из памяти, а вот снимки, которые ты оставил себе… Они напомнят. Освежат старое и уже давно пережитое. Пожалуй, это то немногое, в чём мы с Юнги схожи: он то же самое думает о каждой фотографии, которую когда-либо сделал. Даже если это было по работе, в спешке или случайно – главное момент, который был запечатлён. - Амая, ты ещё успеешь рассмотреть наше пристанище, - Анна по-матерински улыбнулась мне и повела подбородком в сторону мужчин, - Сегодня важный день, ты же знаешь? Сначала я попала в лёгкое недоумение, но позже вспомнила, что сказал мне Чонгук за несколько часов до прибытия сюда. Сегодня он официально вступает в клуб и ему дадут собственную косуху. Я кивнула. - Дикарь, хватит, - похоже, самым старшим в команде являлся Корбан, так как после его неимоверно низкого и бравого голоса Дикарь тут же отпустил Чона, который одновременно с чужими движением оттолкнулся, - Президент? – Корбан взглянул на Кинга из-под густых седых бровей, приподняв их на считанные миллиметры, будто спрашивал одобрения на что-то. Кинг довольно кивнул старшему, немного прикрыв глаза и скрестив руки за спиной. Анна к тому времени ввела меня в некий полукруг из членов клуба. Она мягко отпустила мои плечи и встала по левую сторону от меня и по правую от своего высокого мужа. Она приблизилась к нему так, что смогла склонить голову и коснуться мужского предплечья. Выглядели эти оба как родители, гордящиеся своим чадом, хотя ничего особенного ещё не произошло. Я не то чтобы чувствовала себя неуютно в этой компании, просто несколько минут пребывания в незнакомой среде не дарят должного самоощущения в определённом месте. Мне ещё требовалось время на адаптацию, поэтому я тихонько стояла, запустив руки в передние карманы джинсов и со стороны наблюдала за происходящим. Рэн и Дикарь немного отошли от Чонгука, пытались его выделить из общей «массы». Остальные по-прежнему вглядывались в моего жениха, который тут же выпрямился после обмена взглядами между Кингом и Корбаном. Последний подошёл поближе к Чонгуку и встал против него. Для меня же, Анны и Кинга эта пара стояла боком, так что мы могли довольствоваться недурными профилями самого старшего и младшего. Все как будто по велению затаили дыхания. - Парень, ты сам знаешь, что этот момент должен был настать уже давно, - собрано начал Корбан, - Ещё когда твой брат был жив, он мечтал об этом дне. И это не для никого не секрет, - мужчина раскинул руки и обвёл пространство, - И сейчас, когда ты наконец-то готов принять эту ответственность на себя, когда ты созрел для главного решения в своей жизни, я счастлив, как и все в этой комнате. Мы очень рады, что сегодня ты привёл эту девушку, - Корбан указал рукой в мою сторону, а я слегка засмущалась, потому что и остальные взгляды устремились на меня, - Амая, - он повернулся ко мне, - Чонгук заранее рассказал, что сегодня ты придёшь знакомиться с нами, и, я надеюсь, он тоже поведал кое-что и о нас, хотя бы имена назвал, иначе этот парень получит свой подзатыльник, и не один, - Корбан с усмешкой подмигнул мне, а за ним послышались смешки. В ответ я склонила голову в знак благодарности, - Какого хера, спрашивается, я вообще треплюсь столько времени! – мужчина чуть повысил голос в возмущённой манере, - Юбилейный, давай сюда, - Корбан протянул руку куда-то в сторону и пошевелил пальцами. Юбилейный вышел вперёд и достал из-за спины сложенную чёрную косуху. С расстояния я могла наблюдать белоснежные нашивки на лицевой стороне куртки. Она была шустро передана в руки Корбана, а тот, схватив её, тут же расправил и потряс перед Чонгуком. А у моего жениха глаза загорелись: он уставился на косуху, как на смысл своей жизни. Красная тряпка была прямо перед быком: зрачки едва расширились, а губы приоткрылись и растянулись в широкой улыбке. Он, словно подросток, который получает желаемое, жадно уставился на вещь и не смел оторваться. Этот временами непреклонный, грубый, земной и своенравный парень, только что, кажется, мысленно пал на колени перед честью. Честью стать членом мотоклуба «Железные Тигры». Конечно же, это место, эти люди были не просто каким-то там «клубом», а настоящим братством, и всё это чувствовалось в воздухе, витая и нависая над всеми нами. - Ты заслужил это, сынок. Эта косуха, эти нашивки и наш логотип – принадлежат тебе целиком и полностью, - серьёзный Корбан едва улыбнулся, - Забирай. Чонгук слегка встрепенулся после «забирай» и потянулся руками к заветной куртке. Как только он взял её, то сразу же взглянул на меня, а по коже прошлись мурашки от этого сумасшедшего взгляда. Как будто он действительно продал душу; как будто наркоман, получивший дозу. Он смотрел и смотрел на меня, так и не сумев сдержать улыбки настолько настоящей и ненормальной, отчего уголки моих губ невольно дрогнули. И тут Корбан неожиданно выкрикнул во всю: - Ребята, он готов! Выбирайтесь! И в помещение из ниоткуда хлынули люди. Я в спешке стала оглядываться по сторонам: зашёл кто-то с улицы, ринулись из помещений около входной двери и барной стойки. Все громко аплодировали, шумели. Людей было настолько много, что в самом начале я даже словила паническую атаку от неожиданного оборота дел. Некоторые стали выкрикивать «Поздравляем»! Поднялся вой, и я не могла и пошевелиться. Анна и Кинг продолжали стоять около меня и хлопать в ладоши, улыбаясь. Они реагировали менее бурно, чем остальные, но их души по-настоящему радовались за Чонгука. Эта пара действительно любовалась моментом. А я лишь вынула вспотевшие руки из карманов. К Чону подбежали все члены клуба, кроме Арчера, стали хлопать его спине, плечам, кто-то встряхивал макушку так, что парню приходилось опускать голову, уклоняясь от неосторожных движений, но он хохотал. Заливисто, от всего сердца и без утайки от кого-либо. Когда коллективное «издевательство» закончилось, Чонгук наконец-то накинул косуху на себя. Мне даже показалось, что кто-то ахнул, а Рэн, кажется, выговорил что-то вроде: «Вернуть бы мне то время». Чёрная невладаная кожа села на Чонгука, как влитая и сшитая исключительно на его фигуру. На груди с правой стороны было две нашивки в горизонтальном расположении: «Hells Angels», а ниже «Iron Tigers”. Я уже поняла, что к чему. Тэру говорила мне, что Тигры являются филиалом «Ангелов Ада», и я это отлично запомнила, поэтому поводов для новорубленых вопросов не осталось. На левой же стороне была одна единственная нашивка с аббревиатурой имени Чонгука: «J.K» Спину его я так и не успела разглядеть, но разве сложно догадаться, что там изображён Металлический Тигр?.. - Так, а вот и виски ваш подоспел, - какой-то живенький парень с длинными чёрными волосами подошёл с подносом, на котором стояло шесть стопок с коричневой жидкостью. - Спасибо, - Кинг первый взял рюмку и поднял её, - Джей-Кей теперь Железный Тигр, - остальным раздали рюмки с виски, и Чонгук не был исключением, - Поэтому выпьем за этого парня! Все поддержали президента и, одним махом опрокинув алкоголь, перевернули стопки дном вверх, а после с шумом бросили на пол. Вновь послышались вскрики, хлопки и живое гудение. Я всё ещё стояла в импровизированном доверительном кругу, когда позади меня толпилось множество незнакомых лиц, а осколки, с которых стремительно выветривался спирт, разлетались в стороны и падали к ногам. Чонгук, в свой черёд, обратил на меня своё пристальное внимание среди всей шумихи и общего духа торжества. Задержав задорный взгляд, полный жажды и страсти, он приглашающе протянул ладонь ко мне навстречу и поманил раскрасневшимися пальцами. После жеста Чонгука я немедленно и послушно устремилась к нему навстречу, сопровождаемая любопытными взглядами и новым вниманием. Теперь передо мной представал не просто Чон Чонгук – юрист в прошлом, механик в настоящем и отец моего ребёнка, а мужчина, завоевавший статус в своём широком кругу. Который с этого момента заимел и определённое положение в обществе, некое «клеймо», как он когда-то говорил. Он поменялся на глазах: мгновенно стал увереннее, сильнее и разгорячённое, заручившись, главным образом, крепкой поддержкой клуба. Этот байкер словил своего демона. И ему это нравилось. Он, по моим внутренним ощущениям, саму эти идею, звание и команду до смерти любил. И это не было многословием. Это - было правдой, которую читают между строк. - Как ты? – Чонгук крепко сжал мою ладонь, которую я вложила в его руку, и, забрав мои прядки за ухо, шепнул на ухо. - Рада видеть тебя таким, - я улыбнулась ему, схватившись свободной рукой за его плечо, - Поздравляю. Чонгук только успел ответить своей фирменной ухмылкой, как после поцеловал меня, крепко прижавшись своими горячими губами к моим. Я услышала ликование среди людей: они торжествующе зашумели. Но я сама слышала и слушала только одно: как скрипит кожа косухи. Как она покладисто шуршит, шелестит под командными движениями хозяина. Я дышала Чонгуком, дышала игривостью, с которой он целовал меня у всех на глазах. Дышала какой-то неизведанной опасностью. И мне это нравилось. Нравилось так же, как и ему. Когда мы удосужились оторваться друг от друга с довольными лицами, я немного отклонилась от Чонгука и обратила внимание на Анну с Кингом: они о чём-то перешёптывались. В этот раз моя собственная наблюдательность начала утомлять и меня. Просто представьте: двадцать четыре часа на семь дней я постоянно пребываю в режиме «успей заметить каждую деталь и сумей её истолковать». Такое ощущение, что я натаскиваю себя для какого-то секретного задания, хотя моих навыков вполне себе хватает для качественной работы. Я словно не могу остановиться и немного передохнуть от наработанных навыков и привычек. НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ РАБОЧИМ ИНСТРУМЕНТОМ ВНЕ РАМОК СВОЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. И сейчас меня это до невозможности злит. Но, если поразмыслить, я так насторожена из-за своего пока ещё туманного положения в этом месте, среди семьи Чонгука. Подобно тому, как аквариумную рыбку выпустили в пруд. Я всего лишь не прощупала почву, и никого хорошо не знаю. Для начала – мне неловко, но я ко всему слишком быстро привыкаю. Слишком. В конечном итоге, пока Чонгук обнимал меня за талию и переговаривался с рядом стоящими Рэном и Дикарём, Кинг кивнул головой Арчеру, а тот первым отправился в комнату, из которой все шестеро вышли минут пятнадцать назад. Следом вошёл Юбилейный, а затем Корбан подошёл к Дикарю и, хлопнув того по плечу, что-то пролепетал ему на ухо. Молодой парень пихнул в бок Рэна, который в неясности всего огляделся, впрочем, по глазам друга понял, в чём дело. Рэн улыбнулся мне и кивнул Чонгуку, поджав губы. Мужчина тут же убрал руку с моей талии и, поцеловав меня в щёку, взял за руку: - Амая, побудь пока с Анной. Она тебе всё покажет и расскажет. Познакомишься с нашими ребятами, которые поддерживают клуб, - он посмотрел на меня с благодушием и решительностью, но я-то с приличной долей беспокойства загляделась. Мне было не по себе от мысли оставаться тут среди незнакомцев без Чонгука. Я правда считала это чем-то из ряда вон выходящем в данный момент, но особо сопротивляться не представлялось возможным, да и не имело смысла. В ответ я приблизилась к Чонгуку, которого, похоже, ожидали в общем помещение только Кинг и Рэн, а он всё ещё медлил со мной. - Понял, - узрев мою оторопелость, сам себе кивнув, Чонгук оглядел зал. Похоже, он выискивал кого-то, - Проспект! – выкрикнул он молоденькому парню в «пустой» косухе, но тот не расслышал, - Гэрри! – ещё раз покричал Чон. Парень откликнулся и бегом устремился к Чонгуку. - Не волнуйся, милая, я буду рядом, когда вернусь. А вернусь я очень скоро, - Чонгук поцеловал меня в лоб и буквально отправил к Анне, которая преспокойно уже ждала меня. Я молча подошла к женщине и вместе с ней принялась наблюдать за тем, как Чонгук о чём-то беседовал с этим «Гэрри». Он временами поглядывал на меня, а «проспект» один раз обернулся и кивнул Чонгуку светлой макушкой. Я смогла разглядеть косуху парнишки: на спине, в самом внизу, у края, располагалась широкая и длинная нашивка со словом "Prospect". - Анна, можно вопрос, - негромко спросила я, переминая пальцы, - Кто такой «проспект»? - Проспект, Амая, это кандидат в члены клуба. Гэрри вот уже точно несколько месяцев бродит у нас в этом статусе. Но он не единственный, есть у нас ещё один парень. Что-то сегодня я видела его только днём, - она улыбнулась мне, всё подробно растолковав. Теперь я заучила ещё один «позывной» в этой иерархии. Чон моргнул, кивнув, Гэрри, а сам развернулся и устремился вместе с Рэном в ту самую малоизвестную мне комнату. Кинг, проследив за парнями, молча двинулся за ними, широко распахнув дверь, и, как я посчитала, по неосторожности. И я, к своему счастью или сожалению – пока не в курсе, заметила кое-что на стене, а именно огромный чёрный плакат с тремя пронумерованными красными строками: 1. Никому не доверяй, кроме своих братьев. 2. Не стучи на нас, иначе ты труп. 3. Смотри ВНИМАТЕЛЬНО правило №2. Я лихо отвела глаза, когда Кинг оглянулся за себя и закрыл дверь. У меня дыхание спёрло от прочитанного. Куда я, чёрт возьми, ввязалась? Что за правила такие, мать твою?.. Пришлось выдохнуть и встряхнуть головой. Это требовало некоторых раздумий. - Идём, милая, я тебя познакомлю со всеми, - Анна продолжала оставаться услужливой и мягкой. Видно, она не заметила, куда я так во все глаза пялилась. Сердце колотилось бешеным ритмом, а Чонгук был где-то за стеной, в помещение, куда зашёл без оглядки и опасений; где было написано нечто странное для меня. Испугалась ли я?.. У каждой целенаправленно собранной группы есть свои правила, табу и так далее. Но о таких я слышу впервые. И знаете, на какой мысли я поймала себя в этот момент? «Если все мужчины равны, то каким образом один может стоять над другими» ?.. Вы можете найти ответ на этот вопрос: логический, как правило. Но есть во всём этом нечто тайное, изворотливое и скрытое от постороннего взгляда настолько, что объяснить простыми словами невозможно.

***

POV Чонгук. Я отпустил Амаю к Анне на то время, пока мы будем в зале переговоров. Она выглядит потерянной и не знающей, что и как ей следует делать здесь. Я понимаю это, ведь всё, конкретно для неё, произошло сумбурно и весьма в быстром темпе, но такой обескураженной я видел её впервые. Обычно она очень упорна и подготовлена, кажется, к любому исходу событий, однако сегодня она показала себя с другой стороны. Амая выглядит так, будто ей требуются мои защита и присутствие. Подозвав новичка к себе, я старался побыстрее со всем расправиться и удалиться обсуждать дела клуба. - Да, Джей-Кей, - Гэрри почти подбежал ко мне и уставился своими голубыми глазами, как маленький ребёнок. - Видишь ту девушку? – я взглянул в сторону Амаи, которая уже потихоньку, да общалась с Анной. Гэрри обернулся, а затем кивнул мне, - Она моя невеста и сегодня здесь впервые. Присмотри за ней, ладно? Не хочу, чтобы с ней что-то произошло ненароком, - выдержано попросил я об одолжении. Проспект в любом случае должен выполнять ЛЮБЫЕ приказы со стороны членов клуба, но я частыми временами считал это неким издевательством. Брать человека, страстно желающего стать частью сплочённого братства, в кандидаты и измываться всеми возможными способами – не совсем путная политика, да? Тем не менее, такие правила сложились ни вчера, поэтому кардинально изменить систему общей иерархии, сложившейся на протяжение десятков лет, я не имел возможности и полномочий. - Конечно, как скажешь, Джей-Кей. Я всё сделаю, будь уверен, - уповая на гладкую реакцию закивал Гэрри. Я всегда относился к этому малому с огромной добротой и пониманием. Остальные любили пошутить над ним, да вытворить какую-нибудь извращённую херню, а я старался следить за этим, чтобы не доходило до жестокости. Порой ребята позволяли мне вмешиваться на правах человека, который знал о клубе от корки до корки, но в другое время, или плохие дни, например, я и сам получал подзатыльники за то, что лез не в своё дело. Ну, в конце концов, по правилам клуба – это справедливо. - Я надеюсь на тебя, новичок. Спасибо, - я похлопал пару раз проспекта по предплечью и уже было собирался разворачиваться, как вспомнил, что надо бы уточнить одну деталь, - И да, Гэрри, - парень замер, - Не беги ко всем, как собачка на длинном поводке. Ведь ты уже давно в проспектах гоняешь, верно? – я прищурился. - Да, уже около полугода, - он пожал плечами. - Видишь, целые полгода ты терпишь всякое от клуба. Думаю, ты уже многому научился у них? – Гэрри снова закивал, - Вот, и пора бы тебе яйца свои заиметь. Настоящие мужики условий не приемлют. Тигры ждут от тебя поступков, инициативы, а не девчачьего послушания и полного повиновения. Запомни, брат. И тут-то в глазах парня огоньки загорелись. Выглядело так, будто я воодушевил его. Он выпрямил спину, расправил плечи и гордо нахмурился. Меня позабавило его лицо, но я наблюдаю становление мужика. Лучше уж такие разговоры заводить, нежели видеть в рядах Тигров тряпку.

***

- Готов? – Рэн шёл наравне со мной, пока мы направлялись в комнату клуба, - Ты же ещё не был на заседаниях. - Знаешь, это, конечно, немного омрачает настроение после вручения нашивок, но это обязательное мероприятие. Всё бывает в первый раз, - я ухмыльнулся Рэну, когда мы уже вошли в зал заседаний, а Кинг закрыл за нами дверь. Раньше я никогда не бывал в этом месте. Брат очень часто торчал здесь, ведь Тигры свои дела обсуждают исключительно в этих стенах и без посторонних ушей. Я всегда знал, что без разрешения сюда никто и никогда не входит. Что право нахождения в зале заседаний имеют только и только члены Железных Тигров, и это придавало настолько невероятных интриги и интереса, что у меня иной раз руки чесались заглянуть сюда, пока никто не видит, но каждый такой раз я не решался на мерзкий поступок. В самой же комнате не было ничего особенного: чёрные стены, на полу находился короткошёрстный ковёр орехового цвета. На стенах висели наш логотип, а также логотип «Ангелов Ада», да правила, который каждый из членов знал, как Отче Наш. Самым интересным предметом был огромный овальный стол, занимающий практически всё пространство зала. На нём, деревянном и массивном, вдоль всей площади было вырезано большими буквами «Iron Tigers». Этому столу лет двенадцать, честное слово, но выглядит он до сих пор превосходно. Когда мы трое вошли в зал заседаний, все остальные уже сидели на месте: Арчер второй справа от места президента, а Корбан второй слева. Остальные же шли по возрастной убывающей: Юбилейный, Дикарь. После на стул около Дикаря уселся Рэн, а я занял место на противоположном от Президента конце. Как самый свеженький из прибывших. Моя любимая часть совместного времяпрепровождения началась, как только Президент подошёл к небольшому шкафчику, из которого выудил упаковку сигар. Пожалуй, к ним Кинг испытывал огромную слабость. Сразу после Анны, естественно. - Напомните мне, что сегодня я должен пожелать вам доброй ночи, девочки! – дразнящим голосом выкрикнул Дикарь и демонстративно хлопнул в ладоши. - Мамулю за меня поцелуешь? – театральную роль подхватил и Рэн. - Опа, чё за базар покатил? – а за ними оживился Корбан. Иногда ему было не понять таких приколов со стороны «молодёжи», но всё чаще он переставал психовать по этому поводу и старался приноровиться к нынешним временам. - Кстати! – оживился Дикарь и поближе придвинулся к столу, посмотрев на меня, - Чон, твоя Амая прямо как Джей Ло в свои самые лучшие году, ну, знаешь, - этот придурок начал рисовать обеими руками в воздухе женскую фигуру в виде песочных часов. Рэн в эту минуту сдавленно засмеялся. - Ты вообще знаешь, что ты идиот? Тебе кто-нибудь говорил об этом? – я повёл бровью, расставив ноги в сторону и откинув спину. Рэну уже было не до нас. Он в принципе любит смеяться с глупых шуток, а сейчас у него начиналась настоящая истерика, как у дурочка. - Брат, я же сделал твоей женщине комплимент. Это проще простого! – стал оправдываться Дикарь, размахивая руками. - А ещё проще просто – прикусить свой язык, - я широко улыбнулся, показав зубы, и тут же свёл губы в ровную линию. - Ого, - голос подал Юбилейный, который в такие моменты обычно отмалчивался, - Да ты, похоже, серьёзно настроен. - С чего это? – удивился Дикарь, хотя фраза была брошена мне. - Когда ты говорил, что у его бывшей «охренительный зад», Джей-Кей лишь смеялся в ответ, да соглашался, - наблюдательный сукин сын. Пока на лице Дикаря уже нарастал восторг от сказанного, я прикрывал ладонью лоб, а Рэн сходил с ума. Арчер с серьёзным, что уж там, тухлым видом сверлил президента, который раскуривал сигару и потихоньку присаживался на законное место. Корбан, спокойно сложив руки на столе, думал о своём и отрывисто выхватывал фразочки собратьев. - Горячие приветствия в сторону, - начал Кинг, - Усаживаемся поудобнее, дамы. Но Дикарь как-то не собирался успокаиваться, видно, с утра глотнул добрую половину алкоголя: - А мне сладкого охота, Президент. Я как водки нахерачусь, так сразу на сладкое тянет! - Вот тоже самое! – поддержал Корбан, чего я не ожидал. - Водка потом, а сейчас новости по порядку и в быстром темпе, так что слушаем внимательно, - Кинг любит каждого из нас, поэтому ко всему относится со спокойствием и пониманием. Он стряхнул пепел с сигары и оглядел нас. - И что там на повестке дня? – поинтересовался Рэн. - Твоё любимое – японцы, - передразнил его Дикарь. Японское происхождение Рэна всё не давало ему покоя изо дня в день. - Они большие бабки предлагают, да? – вступил Арчер. Его, кажется, только деньги и интересуют. Такой из себя вице-президент, если честно. - Так точно. Только мы не будем брать их денег. Это логика жертвы. - Но Президент! – с явным протестом возразил Арчер. - Я стал хуже изъяснятся? – строго добавил Кинг, - Я вам всем расскажу, что значит наш клуб и какую мы имеем репутацию, - президент заметно напрягся и приготовился, - Железные Тигры – единственный чаптер, получивший право на собственное название и цвета*. Мне ли вам объяснять, что это огромные честь и доверие? – мы закивали, - Как бы то ни было, мы не перестаём нести полномочия и обязаны, в том или ином случае, слушаться приказов сверху и уважать их, потому что мы до сих пор под крылом Ангелов Ада. И на всех нас есть нашивка принадлежности, - Президент выдохнул поток сероватого дыма, - Так что, когда в следующий раз появятся возражения, вспомните именно об этой детали, Тигры. Если вас почитают и выделяют, это ещё не означает, что вы вольны делать всякое и что вздумается. Ваш почёт – ваша же ноша, - завершил он, а запах его сигары разносился по залу, оставляя приятное послевкусие. - Да, президент, - смиренно добавил Арчер, - Я не хотел вмешиваться, но японцы своими задницами прямо на пороховой бочке. Если бомбанёт – достанет и до нас. - Я знаю, Арчер. Но мы планируем свои действия, решая дела по мере поступления. Наш бизнес не только вокруг японцев вертится. Будем ждать ответа. ВСЕ ВМЕСТЕ. Кинг серьёзно относился ко всем делам, которые мы проворачивали с бандами вне Кореи. С этим приходилось быть осторожнее, ибо у заграничных группировок свои правила, а они рядом с нашими и не стояли. - И прекращайте думать, что если на кону большие деньги, то всё пойдёт по гладкому. Свою политику тоже надо иметь, иначе всё эти банды – что японские, что китайские – сядут к нам на шею и будут думать: «за деньги сможем купить их преданность». - Кинг, а ты сам, что думаешь по этому поводу? – Юбилейный закурил. - Что они там все, нахрен, обалдели, - не выдержал Корбан. - И это тоже, кстати. Вы же в курсе, что ситуация не самая радужная: китайцам нужны японские девки и оружие, желательно, которое те как-то перенаправили из Америки, а японцам необходима гонконгская наркота. У друг друга просить, что идиоту понятно, не станут, а нам, видите ли, только дай повод стать соединительным «конфиденциальным» мостом. Ясное дело, что нас хотят использовать, но больше во благо, чем во вред. Им только с Тиграми вражды не хватает, - Кинг глубоко вздохнул и прибавил голоса, - Нам перевозить оружие прямиком из США, сами понимаете – никуда ни шло. Это дело чрезвычайно рисковое. Всех подкупить – бабла не хватит. Поэтому и получается такой вот «восточный оборот». Короче, если уж мы заставляем их ждать и не спешим с ответом, то даём возможность подумать о своём поведении и расценить наше. - Не реагируем панически – следовательно надёжные. Мы не рычаг для временного пользования и манипуляций, - я решился вставить своё слово. - Именно, мальчик мой, - Кинг указал сигарой на меня, - С тактом и расстановкой. Делаем свои дела и ждём дальнейших указаний. В зале повисла тишина, все принялись раздумывать. Японцы действительно были занозой в заднице, и именно с них могли начаться конкретные проблемы с законом. Вообще-то, Тигры не с самого начала занимались вещами вроде оружия и наркотиков. Эти самые наркотики в принципе что-то новенькое, если честно. Кинг не был «за» такой оборот денег, но Ангелы Ада даже как-то обмолвились: «Филиал Железных Тигров находится в одной из самых безопасных стран и привлекает меньше всего внимания. Коррупция втихую процветает, так что пора действовать. Для мотоклубов наступили неоднозначные времена. Пора делать бабки, да и вам выгодно: будете держать Пусан под контролем. Портовый город – море проблем, не так ли»? Что до остальных членов, так они преданы клубу и будут делать всё, что им скажут. В своей манере, может быть, но будут, и совсем не без мозгов. Правда здесь есть большие нюансы, так сказать, противоборствующие силы. Если оружие – ещё прокатит, ведь в наш город эта дрянь не попадает под наши надзором, и оборот крепко держится, то наркота – совсем другое дело. Поставщики могут и продать понемногу на территории Кореи своё добро, а если поймают дилеров – найдут и нас, скорее всего, ведь кого-то сдавать надо бы, и лучше уж Тигров, чем Ангелов. Те точно в порошок сотрут. Арчер, вот, всегда был за героин, кокаин, синтетическую херню и прочее, ведь это огромные деньги, которые он сможет благополучно положить к себе в карман. Но мы делаем это всё не для собственного счастья, а для города. Потому что если всем этим будем заниматься не мы, то займутся другие, которые сольют ещё больше всякого дерьма в Корею, и тогда это затронет все сферы жизни. Начнётся такое, что и представить страшно. - Рэн, проведи-ка повторный экскурс в этот пиздец с японцам. Я задолбался ломать голову каждый грёбанный раз, - Корбан был действительно зол. Ему надоели эти непонятные разборки и метания. Он человек войны, прошёл через многое. Его жена умерла два года назад, а с детьми отношения на редкость поганые. Ему сейчас в самый раз в машинах копаться, да доживать ещё лет двадцать-тридцать спокойно и без лишнего трёпа, временами решая менее «незаконные» дела клуба. - Нет проблем, - Рэн любил трепаться на эту тему. Ну нравилось человеку болтать истории про своих сородичей, как говорится. Не мог он и без толики юмора, ибо сам давным-давно чувствовал себя коренным корейцем и никем более, - С нами пытаются связаться некие банды, над которыми существует якудза, - вот они точно язва желудка, - Это целая система, из которой выбраться практически невозможно. Банды хотят сотрудничать с Тиграми, чтобы укрепиться и обезопасить себя в случае выхода из якудза и организовать собственную группировку. - А чё так? – любопытство из Дикаря так и пёрло. - Якудза, кажется, теряют хватку. Им уже давно некому передать дело, поэтому и морозят молодняк, который бунтует, в свою очередь. - Они и направили нам девушек для целого эскорта, - в разговор вступил Президент, - И, поверьте, если по каким-то причинам вам это не нравится, то вот вам довод: нам они пригодятся, да и девушки сами выбрали такой путь. И им несказанно повезло, что они оказались под нашим крылом. - Ух, там такие девки шикарные, мужики, - замычал Дикарь, - Когда их привезли, я тут же позвонил главному любителю баб, - он перевёл взгляд на меня, ухмыльнувшись, - Ну как тебе тест-драйв, Джей-Кей? - Это чуть не стоило мне невесты, но спасибо, - без энтузиазма ответил я. - Не ответ чувак! - Сосёт зачётно, придурок, - высказал я безразлично. - И как её звать? – он закопошился. - Её зовут «не-тронь-товар-сукин-сын», - Арчер грозно отрезал, а Дикарь притих и присел на задницу ровно. - Короче, - продолжил Рэн, - У них там патриархальный институт клана: непрекословно сохраняют верность боссу и всем «братьям». Но они очень враждебны к чужакам. Их агрессия неподкупна. Эти мелкие банды рискуют своими жизнями, заключая некие договорённости с нами «без разрешения». У них свой уклад, в который лучше не лезть. Если бесятся – их дело. У нас хотя бы есть защита на случай. Но это так - вдруг мы всё-таки получим разрешение. - Слушайте, у меня только один ебучий вопрос, - Корбан всё никак не мог прийти в себя, - Разве мы не рискуем больше них? - Серьёзно? – фыркнул Арчер, - Мы хотя бы все наши бабки ЛЕГАЛИЗУЕМ. - У тебя, блять, одни бабки на уме, - выговорился Дикарь. - Ты за эти бабки жрёшь, бухаешь, срёшь, да баб трахаешь, когда встаёт, - Арчер никогда не уступал. - Сопляки, у которых язык-помело, нынче в моде? – вступился Корбан. Ему не нравился Арчер. Он считал его человеком дурного склада ума и характера, который попросту не имел контроля над словами и эмоциями. - От полиции нам мало что грозит, в общем? – Юбилейный сохранял нейтралитет. - Если будем осторожны, да изворотливы. Всё же, в Южной Корее нет организованной преступности в силу особенностей политической системы, как таковой, поэтому и внимание непристальное, - я скрестил руки, поджав губы. - О, юрист очнулся! – заликовал Дикарь. Я уже готов был залепить ему рот. - Ладно, - Кинг выдохнул, - Сегодня вы все слишком разговорчивые, да невменяемые. У меня лишь одна просьба: Арчер, будь потише. Мы все команда, а не враги. Привыкни уже к этому. Арчер запомнит это, уж точно. Как он скукожился после укора президента – надо было видеть. Но Кинг всё верно сделал. Арчер в последнее время до края буйный и постоянно лезет на рожон. Будто с катушек слетел. - Все свободны. Идите веселитесь, сегодня, как никак, праздник. Наш малыш получил свои нашивки. - Я нажрусь за троих, мать вашу! – Дикарь тут же подскочил и побежал к выходу, размахивая руками. Все потихоньку стали разбегаться, кроме меня, Арчера и Кинга. Видимо, вице-президент хотел потолковать со старшим, но старший наверняка хотел потолковать со мной. Вот дилемма. Кинг только сказал напоследок Арчеру, чтобы тот отдохнул, пока он беседует со мной, а паренёк так и побрёл весь обиженный, да грозный. Всё, что он говорит, приходится делить на два - такие люди без царя в башке. Дело в том, что я, всего-навсего, знаю: он та ещё гнида, и мечтает выгрызть мне кадык, но об этом позже. Когда дверь за ним захлопнулась, я достал пачку сигарет и вытянул одну оттуда. Закурив, я упёрся ладонью о стол, зажав сигарету между пальцев, и взглянул на Президента, который смотрел в окно, за которым уже опустились сумерки. Выдохнув дым, я заговорил: - Рассел, ты не думаешь, что у Арчера проблемы? Он психует по каждому пустяку и без. Этому агрессору не тесно на месте вице-президента? - А кого я ещё туда посажу? – Кинг медленно развернулся ко мне, опустив руки, - Корбана, который устал от этих распрей или Юбилейного? Ну, ему я предлагал это место, но он отказался. Говорит: «и на своём посту неплохо живётся». Дикарь и Рэн – сам понимаешь: им бы сейчас только побухать, да потрахаться. Молодая кровь, не нагулялись… Нет, они молодцы, я знаю. Многое делают для клуба, жизнь отдать готовы, куда им ещё идти, в конечном итоге, но они пока что слишком юные и безответственные для такой роли. А Арчер в самый раз. Голова у него варит, решения он свои взвешивает. Да, последнее время мне его приходится всё чаще поправлять и контролировать, но у кого не бывает плохих дней? – я опустил глаза на руку и кивнул, - С Ачером-то я разберусь. Лучше скажи, ты как? Уверен во всём этом? – он имел в виду японцев и прочую херню. - Эта грязь помогает держать наш город в чистоте. Да, я уверен, - смело отозвался я, затянувшись ещё раз. - Хорошо. А что насчёт Амаи? – на этом я замер, признаюсь. Я уже привык, что у нас с Амаей какой-то каламбур от случая к случаю, и как-то особо не задумывался о положении дел. Всё думаю: поженимся, и пойдёт, как по маслу, но где гарантии?.. - А что насчёт Амаи? - Чонгук, свадьба – это не игрушки. Сколько ты девок сменил, так ни разу и не задержал хоть одну около себя, - утвердил Кинг, - Я просто хочу убедиться, что у тебя к этой женщине нечто большее, чем чувство долго перед вашим будущим ребёнком, понимаешь? - Понимаю, Кинг, понимаю, - я загляделся и прокрутил его фразу в голове ещё раз. Как так вышло, что я женюсь на девушке, которую практически не знаю? Как вышло, что она терпит моё настроение, пытается бороться со всем этим и всё равно слушает лапшу, которую я вешаю ей на уши? Ха… Я и сам искренне верю в эту лапшу, потому что это, блять, единственное стоящее, что я могу сделать: стать лучше для кого-то. А не просто просрать свою жизнь, а у меня все шансы, - Амая, она… Знаешь, Кинг, она не просто хорошая. Она потрясная, если говорить коротко. Но мы, чёрт возьми, такие разные. У неё своя судьба, у меня своя. И каждый раз мы сталкиваемся лбами, пытаемся научить жизни друг друга, собираемся, вроде как, закончить это, но всё равно возвращаемся. Да, Кинг, она весёлая, смелая, ну просто до чёртиков. Есть в ней что-то такое… Что я хочу отобрать. Не знаю, нахрен… Ты хоть понимаешь, что я несу? – я рассмеялся. - Понимаю. Знакомо мне такое, Чонгук. Это не любовь, конечно, но тоже неплохо, - он с добротой улыбнулся и сел на соседний стул, - И что же ты, интересно, собрался у неё отбирать? - Может быть что-то, чего не хватает мне, - я пожал плечами, - Амая точно бы не стала выходить за меня замуж только потому, что беременна от меня. Я почему-то чётко убеждён в этом, - я вытянул и притянул руку с тлеющей сигаретой, - Наверное, я ей нравлюсь, я ей интересен, ведь она та ещё штучка, раз умудрилась сотворить со мной такое сумасшествие в первый день, - я подмигнул президенту. - Господи, в кого ты такой извращенец, Чонгук? Молодёжь… – Кинг рассмеялся и положил руку ко мне на плечо, - Она мне тоже понравилась, - после смерти отца, Кинг и правда в какой-то степени заменил его, и я по гроб жизни буду благодарен, - Ладно, идём. Твоя Амая заждалась тебя, а я бы не отказался поцеловать жёнушку, да выпить холодного пива. - Как же хорошо звучит! – я стряхнул последний пепел и был готов веселиться. - Погоди, я не совсем закончил, - когда я привстал с места, Кинг спешно остановил меня и заставил и без того тяжёлое тело сесть обратно, потерев кончик носа. - В чём дело? – я напрягся, свёл брови и едва склонил голову набок. - Да всё рассуждаю насчёт разговора об Амаи накануне, - и я помнил этот разговор. Признаться откровенно – он был не особенно мне приятен, - Не забыл, что должен сделать? Я втянул спёртого воздуха, где витали дым сигарет и терпкий аромат сигар. Вздохнув, я хлопнул руками по ногам и, собравшись, взглянул на президента: - Кинг, ты прекрасно осведомлён о том, как я отношусь к этой… «процедуре». При всём моём уважении к правилам клуба, для меня такое дело – дикость, - про дикость, я, возможно соврал. Ведь одно – когда ты делаешь по собственному желанию и соглашению своей второй половинки, но в этом случае – я просто должен сделать всё без разговоров и пререканий. "Вынужденная мера". По выражению лица мужчины читалось, что он вполне себе ожидал моей реакции, тем более – такое случалось ни раз. Он правда пытался быть обходительным и умеренным в этом вопросе, хотя любой другой мог бы просто кинуть мне: «Мне насрать. Тебе сказали делать – делай, или вали на хер из клуба». В масштабах клуба то, что я пока только раздумывал сделать, являлось ерундой. Обычным таким «обрядом», через который требуется пройти. - Поверь мне – все наши так думали, когда услышали в первый раз. И все точно так же провернули это, доказав верность своих женщин, - Кинг протянул руку к моей пачке сигарет и, вопросительно взглянув на меня, дождался моего кивка, да взял себе одну сигарету, - Согласен, звучит как извращённая патология, садизм или разврат – называй по-всякому. Вопреки твоему сопротивлению, мы все должны видеть и знать, что не только ты верен клубу, но и твоя будущая жена. Преданность для нас играет крайне важную роль. Я внутренне бесился и изворачивался. Сама мысль об этом доводила меня до странного исступления, потому что, руководствуясь своими причинами, я не мог позволить себе сделать с Амаей нечто подобное. Да, не страшно, но «это» довольно противоречиво для обыкновенного человека. - Чего я добьюсь? Как я, по-твоему, объясню ей этот поступок? – Кинг выдыхал дым в потолок, а я смотрел на него, как прокажённый, да провинившийся, - Она и так считает меня невменяемым, и давать ей ещё один повод усомниться в моём состоянии… Рассел словно чувствовал, что я не договорил. Он продолжал молчать, томно выжидая мои последующие слова. Я понимал и не понимал всё это. Однако, чутьё подсказывало, что «посвящение» может плохо закончиться. Для меня. Мне приходилось сдерживать себя, устанавливать какие-то рамки, и пока я держался, но после процедуры я мог сорваться, хотя и презирал временами такую сторону своей прошлой жизни. - Ты боишься, Чонгук?.. – тихо проскрёбся голосом по моим ушным перепонкам Кинг, - Ты боишься реакции Амаи или её дальнейших действий? - Я только пытаюсь понять, к чему такая срочность и недоверие к человеку, которого я САМ выбрал. Амая вызывает у тебя настолько сильные подозрения, что нельзя повременить? Вы ведь тоже не сразу своих женщин к этому подвели. Дай ей время, ладно? - А сейчас послушай меня хорошенько: у меня есть причины торопить тебя, мальчик мой. Она журналист, верно? – я кивнул, - Человек публичный, как ни крути: всегда на виду, имеет определённое влияние и подогревает интерес. А нам лишнее внимание может аукнуться дурной славой, смекаешь? – я предвидел подобный разговор, - Поэтому я прошу тебя расположить Амаю к этому. - Хорошо, это одна сторона вопроса, - я зашевелился, - Другой: как она сможет довериться мне, скажем, в таком быстром темпе? У нас есть проблемы с доверием, - и основной причиной этому служил я. - Чонгук, она дала тебе второй шанс, переехала в новый дом. Приняла твоё предложение, появилась здесь, в конце концов. Разве это тебе не о чём не говорит? - Кинг, это иное… - пытался оправдаться я. - Нет, малыш, это, как раз-таки, то самое. Если Амая позволит тебе сделать это, значит она, как женщина, принимает тебя, своего мужчину, со всем твоими делом, участием в клубе, с твоими ошибками и прошлым, несмотря на некоторые непонятные для неё вещи. Значит она станет твоей опорой, на котороу сможешь положиться в трудную минуту, - аргументировал президент, - Амая будет отличной кандидаткой на замену Анне, сам понимаешь. У остальных с женщинами то так, то наперекосяк, никто так и не завёл себе жену, хотя процедуру они прошли. Может быть, я такой настырный, потому что питаю надежды на человека, который взглянет на клуб со своей стороны, но с верой в него и общие посыл, задачу. Амая, конечно же, ещё понятия не имееет, чем мы все здесь занимаемся, НО если натаскать её, научить со всем этим сосуществовать, принимать положение дел и уклад, то она покажет хорошие результаты, и клуб укрепиться с другой, публичной, стороны. - Живой щит она, что ли? – я не понял намерений его фраз. - Доверяй, но проверяй, ищи пользу во всём и во всех. Умей играть по правилам в сложных ситуациях, приспосабливайся. Тебе это знакомо? - Весьма. - Амая пока под присмотром, и не только твоим. Все к ней сейчас буду принюхиваться, начиная с женщин, кончая членами клуба. Она новенькая, это естественный процесс. Я прикрыл глаза и с новой силой распахнул их, выслушав все наставления старшего. - Кинг, она беременная. Как бы ты меня ни торопил, ни уговаривал и засыпал аргументами, я не могу идти на риск. - Я верю, ты с этим разберёшься. Я поник, погрузившись в себя. Мне до ужаса не нравилась эта затея, и я хотел избежать на время всего этого, но если давление со стороны Кинга было хотя бы словесным, то со стороны остальных - будет более жестоким и сверхэмоциональным. - Нож, который я дал, при тебе? - Да, - хрипло ответил я, подперев подбородок. - В чехле? - Да. - И не вынимай его до подходящего момента. Стерильность – первое правило. Я лишь замычал в ответ, да загляделся на резной стол. - Слушай, ты можешь сделать это разными способами, как тебе угодно. Только пусть она будет готова, и всё - дело в кармане. Если ты подумал, что речь только о сексе… Поверь, меньше всего я желаю лезть в вашу постель. - Ты мне не упростил задачу. Наигрался я в своё время в эти вещи, Кинг… Так наигрался, что чуть в психушку не загремел. - Чонгук, тебе было-то всего двадцать лет. Ткни мне пальцем в того, у кого не бывает странных предпочтений?.. Никто не винит тебя в этом. - Я виню, - я прокрутил в голове сцены из прошлого, которые плохо заканчивались. Очень плохо. Настолько, что начинает тошнить при едином упоминании, - Я после этого не перевариваю запах крови. Меня воротит, мутит, - прямо как в моих кошмарах, которые грозились стать явью. Снова. - Так, это в прошлом. И придурок тот твой, дружок психованный, тоже в прошлом. Ты вовремя отделался от него, и не видел его уже несколько лет, поэтому прекращай мутить воду заново. Забудь про этого грёбанного Тэхёна. Он для всех был, как снег на голову: и исчез точно также. Только Кинг, один единственный Кинг, знает, как мы с Тэхёном в своё время «развлекались». Если бы об этом знал мой брат – убил на месте. Хёну никогда не нравился Тэхён, хотя он старался не лезть в наши отношения, до поры до времени, ибо я сам был вправе решать, с кем мне водиться. А Кинг… Кинг думал, что может остепенить нас обоих, раз однажды спас наши задницы. Вот только… Пришёл в себя один я. - Всё. Я дал тебе пищу для размышлений на будущее, а сегодня оторвись, как следует. Я что, зря столько народа собирал?

***

После разговора мы направились к выходу из зала. Кинг продолжал раскуривать мои сигареты, а я, с глубоко загруженным видом, плёлся вперёд. Мне было так жаль, что я не мог многого объяснить Амае, по правде говоря. Я привёл её сюда сам, а теперь, кажется, где-то в глубине души жалею. Возможно, если бы она не имела никакой связи с Тиграми, даже не в качестве меня, а её непосредственного присутствия, то я бы мог избежать многих вещей?.. Кто знает ответы на все эти вопросы. Мы вышли из зала заседаний, и я огляделся в поисках Амаи. Она обратила свой взгляд на меня, как только я вошёл в общее помещение, и на её лице читалось, что она рада видеть меня. Девушка так живо отпрянула от барной стойки, за которой сидела, что даже Анна, болтающая с подругами, посмотрела на меня. И я хотел подойти к Амае, обнять и просто поговорить о пустяках, чтобы улетучились все скверные мысли на некоторое время. Она порой уравновешивала меня своим поведением: будь оно отвратительное или прилежное. От неё исходила внутренняя сила, которая граничила со смирением и покладистостью. Меня привлекал подобный расклад: это как ходить по канату над пропастью. Я было думал направиться в сторону невесты, как только ко мне подбежал перепуганный Рэн, шатающийся из стороны в сторону. Честно, я и предположить не мог, что у него будет ко мне хотя бы на чуточку вменяемый разговор, потому что он наверняка успел изрядно налакаться за каких-то там десять минут. Что десять минут для байкера на тусовке? Пылинка в горстке песка. Кинг же стоял рядом со мной, изредка посматривая на общую обстановку в клубе. - Ты чего такой взвинченный? – завидев Рэна поближе, я придал его состоянию большее значение, нежели секундой ранее. - Джей-Кей, брат, я не хотел, чтобы ты таким поганым образом узнал об этом, я и сам был в шоке, когда увидел… - не перестав метаться взглядом, неразборчиво говорил Рэн. Кинг нахмурился и мельком взглянул на меня, а я всё пытался разобрать, в чём дело. Амая сидела неподалёку и была в полном порядке – а это волновало меня больше всего остального. Так что же имел в виду Рэн, паникуя? - Рэн, угомонись, ладно? – убавил я голос, коснувшись плеча парня, - Что стряслось, я не пойму? - Блять, какая же хуйня, братан… - и тут он будто окончательно расклеившись, опустил голову, потерев ладонью красные усталые глаза. Я не на шутку испугался. Стоять в неведении напротив парня, который несёт полную чушь, и боковым зрением наблюдать настороженность собственной невесты, когда ты и сам в замешательстве… это давит. - Я нихера не понимаю… - пожал я плечами самому себе. - Да ладно, - к нам приблизился Арчер с довольной ухмылкой на лице. И вот тут-то в голову ударило осознание, что дело действительно дерьмо, - Рэн просто пытается сказать, что твоя бывшая тёлка сейчас полна намерений потрахаться с нашим проспектом в одной из клубных комнат. Забавно, верно? – с выразительностью и смешком завершил он. А меня дрожь пробрала. Я выпучил глаза, уставившись на Арчера, который самозабвенно хлопал Рэна по спине, да скалил зубы, изредка затягиваясь сигаретой. - Что ты, блять, сказал? – громко выплеснул я, но этого было недостаточно для большого внимания к моей персоне со стороны всех тех людей, что развлекались здесь сегодня в мою честь. - Ты глухой, Джей-Кей? – Арчер едва ли не плевался в мою сторону, прищуриваясь. Кинг было и сам понял, что происходит неладное, поэтому, приложив ладонь к груди Арчера, попытался его увести отсюда подальше со словами: «Брат, ты перебрал. Пошли на улицу, подышим». Но я не дал Президенту сделать это. Я остановил его, схватив за руку, и продолжил слушать ересь вице-президента. - Продолжай, я слушаю, - я закипал. Вообще-то, удивительно, что я ещё не сорвался в ту комнату, чтобы всё там, нахрен, разгромить. Я, всего-навсего, не мог поверить своим ушам. - Я говорю: Дарон трахается с проспектом в твоём же присутствии, идиот ты конченный! Я выпрямился и замер. Кровь вскипала от одного только «Дарон и проспект». Кто-то посторонний. Нет… Моя бывшая девушка и нынешний кандидат в Тигры сейчас в той комнате… В клаб-хаусе. За моей спиной?.. Кровь прилила к лицу, я покраснел от ярости. Разум отключился, я был готов на всё в этот момент. - Заткнись, Арчер! – выкрикнул Кинг на правах главного, - Иди-ка выйди на улицу, я тебе сказал! - Кинг, ты чего бесишься? Ну, подумаешь, у этой не вышло с одним из Тигров, так выйдет со вторым! Это был пьяный угар, я понимал. Арчер мог наплести всякого, но вот Рэн, до сих пор стоявший напротив, весь скрюченный и потерянный – не оставлял и малейшего сомнения. - Сука, - выдавил я из себя, сжав кулаки, - Я убью её!

***

*Цвета или клубные цвета, они же клубные нашивки, являются эмблемой клуба. Эмблема, или цвета клуба, украшают спину жилета. Иногда в эмблему клуба могут входить буквы "MC". Их присутствие говорит о том, что байкер принадлежит к MC клубу. Жилет украшается оригинальным логотипом клуба, расположенным в центре спины.